для любимых баннер  БАННЕР №1 (готовый)  баннер детский стиль

моёдело копия

ВОТ И ВСТРЕТИЛИСЬ…

7 февраля – Поминовение всех усопших, пострадавших в годину гонений за веру Христову. 

ВОТ И ВСТРЕТИЛИСЬ…

КОЛОКОЛ.jpg

Всё в этот вечер было как всегда. Отслужив вечернюю службу, отец Михаил, по обычаю проверив, всё ли потушено в Храме и Алтаре, перекрестился и вышел из Храма. Служил батюшка в нём не первый год, поставлен был настоятелем небольшого прихода. Милостью Божией и трудом священническим потихоньку увеличивалась паства. Стали откликаться люди, души их, почувствовав необходимость живительного Слова Божьего, тянулись к пастырю.

«Красота Божья!» – подумал он, глядя на величаво заходящее светило. Солнце погрузило окружающий мир в багряницу, неминуемо ослепляя каждого, дерзнувшего взглянуть на это действо невооруженным глазом.

Перекрестившись напоследок, батюшка закрыл ворота на замок и двинулся домой. «Что-то матушка грустная в последнее время», – невольно задумался отец Михаил, равномерно отмеряя шагами путь. – «Не заболела ли? Или с сыном случилось что. И ведь не скажет, что с ней происходит – отвлекать не хочет, знает, что переживать стану, служба пострадает». Мысли, найдя удобное время, полезли роем. И в самом деле, только по дороге в Храм, отец Михаил мог поразмышлять о жизни в спокойной обстановке, да и то не всегда… Бывало и такое, что долгое время подряд не было возможности спокойно, по душам, поговорить с супругой своей. Спросить, как её здоровье, как дела у сына, какая, может, необходима помощь им. Мимоходом, он, конечно же, спрашивал и знал, как обстоят дела в семье в целом и у каждого в отдельности, но, чтобы посвятить весь вечер семье, такое не всегда удавалось. Вот уже несколько лет, ежедневно служил он литургию, со всем тщанием, весь вечер готовился к своему служению, понимая, что предстоит пред Лицем Всемогущего Бога.

Мысли так захватили его, что батюшка и не заметил, как оказался почти возле самого дома, на пустырьке, возле небольшой кафешки «на разлив», у которой не было отбоя от жаждущих людей, находивших тут утешение себе в возможности выпить и поговорить. Всё это доставляло особую скорбь отцу Михаилу, особенно, когда он видел спившихся ещё совсем молодых людей, которые и жизни не видели, а уже согнули себя до земли. Батюшка прекрасно понимал и отдавал себе отчёт в том, что каждый из этих бедолаг, утерявших, к сожалению, подобие Божие, тем не менее, оставался Его образом и очень рад был видеть любого из них, в любом другом месте, но не здесь. Место это, отец Михаил, про себя называл «вавилончик» и всячески избегал останавливаться рядом для каких бы ни было разговоров. Он не боялся – пользы от этого нет никакой. Зато встретившись в ином месте с завсегдатаем «вавилончика», отец Михаил не упускал возможности посеять хоть несколько зёрен слова Божьего, в надежде на то, что ничего не бывает зря. Какая бы ни была почва сердца, батюшка, бросал семя, отдавая Богу дело его взращивания.

В этот раз, к нему навстречу, срезая угол, подходили двое молодых людей, имевших, как успел определить, отец Михаил, вид явно недружелюбный. Подойдя почти вплотную, парни полностью преградили собою дорогу.

– Ну что, поп, – бесцеремонно заговорил один, – поделишься с нами злом? Деньги – это же зло, зачем они тебе? Выручи нищих и нуждающихся. Бог ведь велел тебе делиться, да??? Поделишься с нами?

«Странно, подумал отец Михаил,– на вид и по глазам нетрезвые, а запаха никакого нет». И ответил им:

– Ребята, у меня с собой и денег-то нет, так вот – мелочь. Чем я могу вам помочь?

И в подтверждение правдивости своих слов, он, нисколько не боясь, вынул из кармана несколько медяков. Десятка три набралось бы всего его богатства.

– Ты что, поп, – не унимался зачинщик, слегла поддев своего приятеля плечом, что не ускользнуло от внимания батюшки. Будто призывал его к участию во всём этом спектакле.– Не хочешь делиться с неимущим? Или Бог тебе отдельно говорил, чтобы ты всё оставлял себе? Всем, значит, велено делиться, а тебе нет? Вот мы, с братом, – кивнув головой на своего спутника, продолжал, – сейчас очень нуждаемся, и, если мы не найдём деньги через час, то будем самые больные в мире люди. Никто не хочет с нами поделиться. И ты – Божий человек, а тоже не хочешь помочь нам. Зачем ты так поступаешь? Разве можно так с людьми? – уже откровенно глумился над отцом Михаилом парень, войдя в какой-то особый, одному ему понятный раж.

Видя всё это, батюшка спокойно, но достаточно твёрдо заговорил:

– Правильно говоришь, Бог нас призывал делиться пищей с голодным, деньгами помогать нищим, словом утешать скорбящего, делом помогать немощному. Но, – замолчал отец Михаил, пристально посмотрел собеседнику в глаза и продолжил, – он нас ещё призывал к трезвению, к исправлению жизни и к покаянию. Чтобы каждый из нас славил Бога делами добродетельными и приносил пользу людям…

– Ты что, в транс впал, поп? – бесцеремонно перебил отца Михаила всё тот же заводила. – Или ты меня с братаном паразитами считаешь, ни к чему негодными, что о пользе тут разболтался? Завёл свою дудку – пользу, трезвиться… Ты про любовь ещё нам расскажи… Вот и прояви свою любовь, денег нам дай. Доставай деньги! – сорвался он на визг, после, хоть и враждебного, но ровного разговора. От такого громкого и резкого звука его мерно дремавший стоя приятель, как порядочный конь, вздрогнул всем телом и пробудился. Крик этот, послуживший ему сигналом к действию, сделал своё дело. Словно выйдя из другого измерения, тот, выпростал руку из кармана и мгновенно ударил отца Михаила ножом в живот.

Сразу никто и не понял ничего, а особенно – отец Михаил, мгновенно, согнувшийся пополам. «Господи, помилуй! Что это?» – прошептал он и до него стал доходить смысл происшедшего, как вдруг резкая, всеобжигающая боль хлынула к вискам и пронзила всё тело, буквально каждую его клеточку. «Боже мой. Как больно…» И тут он принял второй, довершающий дело, удар. Словно толчок, без такой ужасающей боли, как первый, этот удар, сбоку, попал в сердце, прервав его жизнь…

Отец Михаил ничего не мог с собой поделать, как бы ум ни хотел, тело перестало его слушать, оно, став безжизненным, упало на землю, словно бесформенный куль. Но сама душа, ещё не ушла из него. Он ещё видел, как эти двое в недоумении и страхе озирались по сторонам, одному Богу известно, какие там, в своих головах, имея мысли.

– Ты зачем его порезал, – напал на приятеля заводила, – ты что, идиот? – уже не выдержав, заорал. – Сматываемся! Он дёрнул «идиота» за руку, и оба, как нашкодившие подростки, стремглав кинулись подальше от этого места.

– Вот и встретились, – подумал отец Михаил. – Быстро-то как и, глядя вслед убегавшим, продолжил.– Господи, прости их… (Он ещё помнил: так молился первомученик архидиакон Стефан о убивающих его).

«Господи, прости им»,– еле слышно, лёгким дуновением, неслось из его уст. – «Ты сегодня принял, отец Михаил, свою участь… Господи, прости меня, Господи, прими душу мою с миром. Прости мне мои грехи и прости грехи всех людей Твоих», – догорали последние слова последней его молитвы на земле. Ум ещё пульсировал, отзываясь на обращение ко Творцу, но уже молчало физически безжизненное сердце. Боли не было уже никакой. Сознание сузилось, и наступила полная темнота. Всё…

Ничего необычного не произошло. «Меня гнали, будут гнать и вас», – предупреждал учеников Своих Иисус. Его убьют, и их будут убивать. И предостерёг их от отречения Истины. От отречения от Него.

Зло. Оно, трусливо передвигая двумя парами сильных молодых ног, быстро удалялось от места, где по снегу медленно расплывалось багровое пятно. От места, где ему, вселенскому злу, покорными руками был убит служитель добра и всеобъемлющей этот мир любви. Когда-то мир отверг и распял Того, Кому служил отец Михаил всю свою жизнь, преданно и с радостью.

Багряное солнце ещё гуще залило весь небосклон и землю, покоящуюся под ним, алым заревом. Кажется, что весь мир, объятый пламенем, провожал его, священника Всемогущего Бога, в последний, самый ответственный путь. Его, облаченного в ту же багряницу, какую носил Он, его любимый Христос, перед восшествием на Свою Голгофу. Зло не выдержало добра. Ложь не вынесла правды, которая обличала её. Тьма не вынесла света рассеивающего её.

Ничего нового нет под небом. Ничего.

 

Кирилл Муромов

г. Усинск

ПРАВОСЛАВНЫЕ СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛИ, УБИТЫЕ В РОССИИ С 1990 ГОДА

протоиерей Александр Мень, 1990

игумен Лазарь (Солнышко), Москва 1990

игумен Серафим (Шлыков), Москва 1991

иеромонах Василий (Росляков), Оптина пустынь 1993

инок Трофим (Татарников), Оптина пустынь 1993

инок Ферапонт (Пушкарёв), Оптина пустынь 1993

иеромонах Нестор (Савчук), Ивановская обл. 1993

иерей Пётр Боярский, Украина 1993

архимандрит Пётр (Посаднев), Крым 1997

иерей Мануил Бурнацев, Сев. Осетия 1997

иерей Георгий Зяблицев, Москва 1997

протоиерей Михаил Сацюк, Белоруссия 1998

протоиерей Пётр Сухоносов, Ингушетия 1999

протоиерей Борис Пономарёв, Московская обл. 1999

иерей Анатолий Чистоусов, Грозный 1999

иеромонах Григорий (Яковлев), Красноярский край 2000

иеромонах Симеон (Аносов), Алтайский край 2000

иеромонах Александр (Кулаков), Мордовия 2001

иерей Игорь Розин, Кабардино-Балкария 2001

иерей Сергий Цветухин, Волгоградская обл. 2001

игумен Иона (Ефимов), Татарстан 2002

иеромонах Александр (Тертышный), Омская обл. 2003

иеромонах Нил (Савленков), Ильинская пустынь, Карелия 2003

иеромонах Исайя (Яковлев), Татарстан 2003

архимандрит Герман (Хапугин), Давидова пустынь, Моск. обл. 2005

иерей Андрей Николаев с его убиенной семьёй, Тверская обл. 2006

протоиерей Василий Смоляк, Молдавия 2007

игумен Авенир (Смолин), Ивановская обл. 2007

иерей Олег Ступичкин, Свердловская обл. 2007

игумен Илия (Хамаза) Волынь, Украина 2008

иерей Алексий Горин, Краснодарский край 2008

иеромонах Ефрем (Гаценко), Курская обл. 2009

иерей Александр Филиппов, Московская обл. 2009

иерей Даниил Сысоев, Москва 2010

протоиерей Анатолий Сорокин, Чебоксарская обл. 2010

иеромонах Вадим (Смирнов), Чебоксары, 2010

← Вернуться назад к списку альбомов