БАЛТЫ В МИГРАЦИЯХ ВЕЛИКОГО ПЕРЕСЕЛЕНИЯ НАРОДОВ
Великое переселение народов — важная эпоха в истории европейской цивилизации. Она отделяет античность от раннего средневековья, мир Римского мира от Европы раннесредневековых варварских королевств. Именно Великое переселение народов заложило по сути наследие для образования и развития на европейском континенте новых государств в средневековую эпоху. Европа вошла в эпоху Великого переселения народов, поделённая между умирающей Римской империей и протогосударственными образованиями Барбарикума, а вышла — разделённая на множество христианских королевств.
В историографии принято по-разному подходить к проблеме хронологических рамок Великого переселения народов. По одной из версий Великое переселение народов удревняется, то есть начинается с Маркоманнскими войнами, на рубеже второй и третьей четвертей второго века. По другим, наоборот, продлевается аж до второго тысячелетия нашей эры, включая в себя миграции скандинавских народов, венгров, печенегов, куманов. Однако, миграции — неотвратимый фон исторических событий, и в случае широких рамок эпохи не учтены миграции кимвров, тевтонов и их союзников в конце второго века до нашей эры, миграции кельтов, военные походы даков и гетов на востоке вплоть до Днепра Буревисты, смещение сарматов на запад в первом веке нашей эры и так далее. Равно как и миграции викингов, венгров и ряда тюркских племён — это уже не Великое переселение народов, а отдельные исторические процессы, связанные с историческими явлениями уже не поздней античности, а средневековья.
Перемены, приведшие к кардинальным цивилизационным изменениям, всё же начались в последней четверти четвёртого века с разгрома гуннов и их союзников огромного гревтунгского королевства, контролировавшего значительную часть восточноевропейского Барбарикума, и продолжались вплоть до осады Константинополя аварами, а их славянских союзников — балканских городов — в первую треть седьмого века, что сопровождалось значительными расселениями непосредственно на территории Восточной Римской империи. Поэтому в рамках данной статьи Великое переселение народов начинается именно в триста семьдесят пятом году, предшествующая ей эпоха не относится к Великому переселению народов, а определена как предшествующий период.
Великое переселение народов — это длительный и чрезвычайно важный для становления европейской цивилизации период. Однако, он отдаётся целиком на откуп германцам. Незначительную роль отводят ирано- и тюркоязычным народам. Изредка упоминают какие-то обезличенные группы праславян, главным образом, в составе германских племён или гуннской кочевой империи. А вот балтские племена полностью игнорируются. Однако, их вклад в войны Великого переселения народов весьма существенен, и даже в предшествующий ей период они уже принимали участие в войнах с римлянами. Именно участию балтских племён в Великом переселении народов посвящена данная статья. Значительную часть материала будет занимать история галиндов в эпоху предшествующую Великому переселению народов и в Великом переселении народов. Причина этому следующая: галинды — одно из тех племён, что участвовало в войнах третьего — пятого веков и перекройке карты тогдашней Европы, а их часть продвинулась от районов юго-восточной Пруссии до северных подступов Карпат и Судетов, а позднее — с везиготами — вплоть до Пиренейского полуострова. Другая часть галиндов ушла на восток, в Поочье, где позднее стала известна, как колды и голядь. Два других племени, упоминаемых в этой статье, это велеты и ятвяги, которые также принимали участие в завоевательных походах эпохи Великого переселения народов, однако, не на таких громадных расстояниях, как галинды.
Балты на рубеже эр. На рубеже эр балтские археологические культуры раскинулись от юго-восточной Прибалтики до междуречья Оки и Волги и верховий Десны и Сейма. Им отводится так называемый четвёртый мир античной Европы в классификации отечественного археолога Щукина. Среди них основные — это культура западнобалтских курганов, позднее — западнобалтская культура, культура штрихованной керамики, милоградская, днепро-двинская, затем она перетекает в средне- и далее — верхнетушемлинскую культуру, юхновская. Четвёртый мир не отличается ни изощрённостью форм, ни богатством ассортимента. Это исключительно различные варианты грубо вылепленных вручную слабопрофилированных банковидных горшков. Все названные культуры — горшечные. Все эти культуры располагались в зоне балтской топонимики, откуда делается вывод о том, что говорили их носители на балтских языках: носители западнобалтских курганов — на западнобалтских языках, остальные — восточнобалтских.
Сарматское вторжение. Ранее сарматская экспансия и уничтожение сарматами классической зарубинецкой культуры привели к миграциям зарубинецкого населения на север и северо-восток, в результате его сложился ряд локальных культур. Зарубинецкое население в основной своей массе бежало на восток — население растекается в разные стороны, спасаясь в Подсенье, на Брянщине, в Посеймье, в верховьях Сулы и Псла, достигает верховьев Дона и, возможно, даже Самарского Поволжья.
Именно разгром сарматами зарубинецкой культуры в середине первого века нашей эры и взрыв последней на огромном расстоянии от Верхнего Поднестровья до Подесенья, верховий Псла и Северского Донца послужил толчком к миграции балтских племён юхновской и днепро-двинской культур на север и северо-восток, к верховьям Днепра и Волги, в бассейн Западной Двины, на верхнюю Оку и в западную часть Волго-Окского междуречья.
Гимбутас отмечает, что носители зарубинецких древностей нарушили спокойную жизнь восточных балтов в бассейне Днепра и заняли земли милоградских племён, невры Геродота, расположенные вдоль Припяти, в верховьях Днепра и его притоков, а также заселённые носителями культуры гладкой керамики южные территории.
В результате смешения постзарубинецких групп населения и, возможно, каких-то сарматов с местными древнеевропейскими и балтскими племенами, родилась основа части будущих восточнославянских племён, говоривших на языках, весьма похожих на среднеевропейские говоры праславян, мигрировавших на лесную зону Европейской равнины в середине — второй половине первого тысячелетия нашей эры. Однако, не успела лесная часть Восточно-Европейской равнины насладиться спокойствием после разгрома зарубинецкой культуры, как вскоре началось новое движение с южного побережья Балтийского моря.
Готский взрыв. Население западной части культуры западнобалтских курганов, пограничной с Поморьем, ранее уже тяготевшее к поморской культуре, вошло в состав новых группировок оксывской культуры на нижней Висле. Подобное происходит и в ареале нидицкой группы пшеворской культуры которая могла включить в себя и население верхнего течения Вкры и Ожицы. Другие группы в бассейнах Лыны и Пасленки распались, частично отойдя на запад и юг, а частично создав новую группу в Мронговском поозерье.
Щукин не исключал, что говорили носители оксывской культуры как и носители древностей Поянешты-Лукашевки, пшеворской и зарубинецкой культур на неких исчезнувших диалектах индоевропейских или даже доиндоевропейских, то есть палеоевропейских языков. Именно их я называю в дальнейшем древнеевропейцами, и к этим племенам я отношу изначальных ругов, лемовиев, герулов, скиров, бастарнов, боранов, осов и других.
Именно из смешения носителей оксывской культуры с мигрировавшими готскими племенами, и выросла готская вельбарская культура. Примечательно, что готы были в ней меньшинством — но меньшинством, занимавшим главенствующие позиции и составлявшим, по всей вероятности, управленческо-дружинный слой населения, его воинскую элиту. Сама культура была гетерогенным и многокомпонентным образованием.
Виновниками волнений в Нижнем Повисленье на рубеже эр иногда называют готов. Отмечена связь готов, проживавших в устье Вислы и родственных им племён, гепидов и других, с западными балтами. Имела место миграция балтов-галиндов с северо-запада либо в первые века нашей эры совместно с готами, либо немногим ранее. Можно предполагать, но пока только предполагать, что существовал некий единый импульс, заставивший галиндов мигрировать в двух направлениях — западном и восточном.
Я согласен в целом со второй версией, готской. Миграции готов во первом — втором веках нашей эры привели к перемещению племён пшеворского ареала, лугии и другие, а также к падению буферного царства Ванния. Именно тогда затронуты были и зарубинцы, предки будущих восточных славян, и галинды, которые разделились, как и многие племена той эпохи, на части, которые оказались разбросанными по карте чередой миграционных волн. Одна часть галиндов двинулась на бурный юго-запад, другая на относительно спокойный, лесистый юго-восток, где и осела в верховьях Оки, гидроним, производный от балтийского корня, где примерно в это время начинает отсчёт мощинская культура. Эхо миграций докатилось даже до Поволжья.
Так, первая немногочисленная группа переселенцев с территории Волыни и Верхнего Поднестровья появилась в Среднем Поволжье ещё во втором веке. Можно назвать их ещё не славянами, а древнеевропейцами, говорившими на каких-то ныне исчезнувших диалектах, относящихся к индоевропейской языковой семье. Следы проживания этих переселенцев находят в Самарской области. После себя они оставили памятники так называемого славкинского типа, назван так по имени села Славкино, Сергиевского района Самарской области. Археологи считают, что у этой керамики нет местных корней. По всей вероятности, эти группы пшеворцев были выдавлены первой волной вельбарского нашествия.
Как уже было предположено в науке, именно готы были катализатором Маркоманнской войны, именно они стали основой той лавины народов, что во время Маркоманнской войны, со сто шестьдесят шестого по сто восьмидесятый годы, прорвала римскую оборону на Дунае и привела к насильственному изменению ситуации в сармато-понтийском регионе. Участие в маркоманнских войнах готов предполагают и отечественные археологи. Наличие готов среди упомянутых в источниках участников Маркоманнской войны, верхних, северных варваров, я считаю вполне обоснованным.
Примечательно, что по источнику Иордана готы ещё тех времен, когда не пришли в припонтийские области, то есть до первых десятилетий третьего века нашей эры, победили маркоманнов и квадов. Вероятно, под этим следует понимать какие-то подвижки в Барбарикуме, которые и привели к Маркоманнской войне.
Археолог Щукин отмечал участие групп вельбарского населения, то есть готов, в создании киевской культуры. И именно угроза же вельбарско-черняховской колонизации заставила местное население консолидироваться в рамках киевской археологической культуры, возникающей примерно во второй половине второго — начале третьего века нашей эры на основе различных постзарубинецких групп.
Современные данные археологии вполне могут определить примерно время миграций галиндов. Во втором — третьем веках в Верхнеокском регионе наблюдается инфильтрация новых групп населения, пришедшего из Подесенья. Она замечена в появлении на территории верхнеокской культуры древностей почепской культуры, распространённой в бассейне Десны в первом — третьем веках нашей эры и сложилась в условиях взаимодействия местных племён юхновской культуры с пришлыми носителями зарубинецких древностей. Как видим, можно увязать миграцию голяди с началом похода готов и Скифской войной, в которой принимали какое-то участие и галинды.
Напомним, что миграция могла быть и раньше. Так как вполне очевидно, что именно балтов упоминал географ второго века Птолемей под именем борусков на значительной территории лесной части Восточно-Европейской равнины. Птолемей отводил им и ираноязычным савирам территорию примерно от Волго-Донского междуречья до Урала, Рипейские горы, от ведического священных гор ариев. Впрочем, в то время Рипейскими горами называли какие-то северные горные цепи, а за Уралом это название закрепилось много позже. К примеру, Плиний писал, что из Рипейских гор берёт начало Танаис, Дон, то есть здесь Рипейские горы — это предположительно Среднерусская возвышенность, где находятся истоки Дона, то есть территория нынешней Тульской области. Тем не менее, балты по Птолемею, скорее всего, — проживающие до крайних северных возвышенностей. То есть они уже к середине второго столетия населяли лесные территории к северу от занимавших евразийские степи аорсов, савиров и неких пагиритов, вероятно, сарматского племени, до крайних северных пределов, окаймлённых по поверью древних горами.
Западные галинды. Традиционно этноним галинды применяется к двум различным балтским союзам племён первого — начала второго тысячелетий нашей эры: западным галиндам, юго-восток Пруссии, и восточным галиндам, называемым также голядью, бассейн верхней Оки.
Лингвистами восстанавливается этноним, который восходит к балтскому конец, край. Таким образом этноним галинды, как и голядь, обозначает жителей окраины, в данном случае — окраины балтийского расселения. Известны и гидронимы типа приток Наревы и название одного озера.
Американский археолог литовского происхождения, сотрудник Гарвардского и Калифорнийского университетов, Гимбутас писала: Лингвистически славянская форма голядь происходит от древнепрусского галиндо. Этимология слова может быть объяснена и с помощью литовского слова — конец. В древнепрусском галиндо также обозначало территорию, расположенную в южной части балтийской Пруссии. Как мы уже отмечали, прусские галиндяне упоминаются Птолемеем в его Географии. Вероятно, жившие на территории России галиндяне были названы так, потому что они располагались восточнее всех балтийских племен. В одиннадцатом и двенадцатом веках со всех сторон их окружали русские.
Этноним галинды впервые фиксируется уже упомянутым географом второго века нашей эры Клавдием Птолемеем среди восточноевропейских племен. Позже галинды упоминаются Петром из Дусбурга: он пишет об одной из земель Пруссии — Галиндия, а её население называет Галинди. Вероятно, в промежутке между этими упоминаниями они были известны позднеантичным авторам под созвучным именем гелонов.
Галинды — одно из немногих балтских племён, принявших участие в Великом переселении народов. Причём, миграции со своей прародины они начали за несколько веков до общеизвестных событий, давших официальный старт эпохе Великого переселения народов в триста seventy-five году. Миграции галиндов имели два вектора направления: первое, к юго-востоку, как бы огибая нынешние южные границы Беларуси; второе, на юг или юго-запад. Как результат — следы галиндов обнаруживаются на огромной территории — от берегов Атлантического океана до покрытого густыми лесами Подмосковья.
О миграции каких-то групп галиндов свидетельствует топонимика. Так, ещё Трубачёв обратил внимание, на определенную концентрацию топонимов с корнем галинд в разных уголках Европы, в частности, что особенно интересно, и в Северо-Западной Испании.
Одним из свидетельств миграций галиндов ещё до эпохи Великого переселения народов служит титул императора Волусиана, двести пятьдесят первый — двести пятьдесят третий годы, на монетах — галиндский. Это может свидетельствовать в пользу того, что галинды принимали участие в так называемой Скифской войне третьего века, и скорее всего, были разгромлены римскими легионами где-то на Балканах или даже за Дунаем. Возможно, это сохранилось в народной памяти балтских народов, сравните у Литвина Михалона, где от римлян производят балтские народы: Ведь пришли в эти края наши предки, воины и граждане римские, посланные некогда в колонии, чтобы отогнать прочь от своих границ скифские народы.
С миграцией галиндов и, кажется, других балтских племён, в частности, судинов совпало и продвижение на восток в конце второго века и пшеворских, древнеевропейских племён, теснимых готами. С конца второго века нашей эры отмечается вторая волна расселения пшеворских племён, в результате которой группы этого населения проникали в Закарпатье и Среднее Поднестровье, а некоторые, вероятно, ещё дальше на восток — в отдельные районы юга лесной полосы Восточной Европы. Это передвижение пшеворцев было частично вызвано давлением на них с севера со стороны племён вельбарской культуры первого — начала пятого веков.
Не исключают отечественные археологи миграции западных балтов в составе племён-участников второй волны вельбарского переселения середины третьего века. С середины третьего века нашей эры, то есть к началу Скифской войны, вельбарские памятники становятся известны на широкой территории — от Нижнего Дуная до Поднепровья. В это движение могли быть вовлечены различные группы населения, в том числе и некоторые группа ранних славян в составе пшеворской культуры, западные балты и другие.
Отмечено присутствие галиндов далеко к югу от исторической Галиндии, где-то на границе польских и чешских земель, на северных подступах Карпат и Судет. Это первый путь миграции галиндов. Второй путь миграции галиндов будет в Поочье и Москворечье. Русские летописи крайне скупы на сообщения о местной голяди и преимущественно о балтской истории этих краёв можно судить только по топонимике и поздним преданиям.
Оба пути миграции галиндов подтверждается топоономастическими следами — сравните многочисленные чешские названия, к примеру, Холедец, Холедецек, Холесице, немецкие Гросс-Холетиц, Кляйн-Холетиц, Холедиц и так далее.
В конечном счёте к галиндам восходит имя славянского племени, проживавшего в Моравии, — голенсичей, что соответствует наблюдениям над балтийскими следами в диалектной лексике восточной Чехии. Баварский географ в промежутке между восемьсот двадцать девятым и восемьсот пятидесятым годами упоминает голенсичей, у которых было пять городов. Голенсичи упоминаются также и во Вроцлавской булле тысяча сто пятьдесят пятого года; смотрите данные польской ономастики и топонимики.
По всей вероятности, голенсичи — это потомки балтов, которые осели в Опавской котловине на самом юге Силезии и быстро смешались с жившими здесь славянами пражской культуры, сохранив, однако, своё название, пускай и в славянизированной форме, как минимум, до двенадцатого века включительно.
Вероятнее всего, именно землю этих мигрировавших галиндов имел в виду Павел Диакон под Голанда где-то в этих местах. В этой Голанде, как пишет Павел Диакон, лангобарды пребывали долгое время во время своей миграции с левобережья Нижней Эльбы в Северную Италию.
Очевидно, что голенсичи это — славянизированные балты, как и черезпеняне, и смельдинги, которые вовсе никакие не смоляне, а жители местности Смелд. Относительно последних уже довольно давно высказывались, что этимология смельдинги от смоляне выглядит весьма натянуто. Без суффикса инг остаётся основа смелд, а не смел или смол. В корне присутствует одна согласная, которая известна в не менее, чем трёх источниках, так что обойти эту согласную нельзя. И тут вспоминаются слова крупного современного исследователя топонимии Северной Германии Удольфа и исследователя Каземир и о том, что в соседней с ободритами Нижней Саксонии невозможно объяснить десятки топонимов только из германского или славянского языка, и такое объяснение можно предоставить, только используя балтский язык. В славянских языках не было суффикса инг, и не вполне понятно зачем германцам потребовалось фиксировать этноним смоляне через него, в то время как десятки других славянских племён записывались германцами без суффикса инг, но с суффиксами ани, ини. Логичнее предположить, что так они звали жителей некой земли Смелд по аналогии силинги — жители Силезии. Однако, из германских и славянских языков название Смелд вывести нельзя. А вот балтский язык даёт весьма точную этимологию. Этимологию Пауль приводит следующую — литовское смелис, латышское смилтис — песок, и возводит название Смелд к песчаным дюнам на севере современной Германии. Предположительно, какую-то часть этих песчаных дюн местные жители называли балтским словом Смелд. Можно предположить, что в дальнейшем смельдинги, сохранив, однако, своё имя, мигрировали с тех земель.
Балтская основа была, по-видимому, и у череспенян, немецкое Цирципанен, входивших в племенной союз лютичей, вильцев, велетов. По всей вероятности, череспеняне мигрировали вместе с предками лютичей — велетами из Прибалтики и сохранили своё племенное название. Сам этноним также можно отнести к балтским. Известно, что ни у одного из известных письменным источникам славянских племён не встречается больше названия через плюс место. А вот в землях с балтоязычным населением подобных названий — немало. В форме Цирципани на латвийском побережье находится прямое соответствие в топониме Цирспене.
Но вернёмся к галиндам. Скорее всего, какие-то группы галиндов принимали участие в войнах везиготов, сопровождая их на долгом пути в Испанию. Когда они появились в окружении везиготов — неизвестно. Возможно, они вошли в зону притяжения племён вокруг знамён готского рода Балтов, которые позднее стали тервингским племенным союзом на территории Нижнего Подунавья и Поднестровья. Возможно, галинды вместе с готами и аланами уходили от гуннов после разгрома королевства Эрманариха в последней четверти четвёртого столетия. Возможно, они примкнули к везиготам Алариха после разгрома полчище скифа Радагайса, осенью четыреста четвёртого года вторгшегося через Верхний Дунай в Италию. Возможно, они двинулись на Запад в четыреста шестом году в составе вандальского народа-войска, а позднее примкнули к готам, после того, как король Валлия нанёс в Испании сокрушительное поражение королю силингов.
Полагаю всё же, что какие-то группы центральноевропейских галиндов, мигрировавших ранее со своей балтской прародины Балтика, были увлечены по пути полчищами Радагайса и вместе с ними вторглись в Италию, спасаясь от гуннского вторжения. И уже потом, после разгрома Радагайса, они присоединились в конечном счёте к армии Алариха.
Поэт Клавдий Клавдиан отмечает гелонов в составе рати варваров, собранной для префекта претория Востока Флавия Руфина, убитого в триста девяносто пятом году: «...смешавшись с даками, спускается сармат, и смелый массагет, который ранит скакуна, чтобы наполнить чашу его кровью, и алан, изрубленную пьющий Меотиду, и гелон, которому любо расписывать своё тело железом, рать, собранная для Руфина...». Упоминает он и о каком-то столкновении с гелонами римских воинов Стилихона. Клавдиан особо отмечает, что полководец Стилихон не испугался кривого клинка гелона. По всей вероятности, речь идёт о каком-то отряде галиндов, присоединившихся к варварскому войску, с которым сразился Стилихон.
Топонимика в источниках, повествующих об эпохе Великого переселения народов, упоминает названия с корнем, восходящим к названию этого балтского племени. Так, готский историк шестого века Иордан упоминает город Гальтис близ реки Ауха. Неподалёку от него произошло сражение между готами и гепидами. Предположительно это селение Гальт на верхнем течении реки Олта в южной части Трансильвании, или Семиградья.
Вероятно, галинды, соединившиеся с везиготами, сохранили некую автономию и какое-то время ещё обладали собственным этническим самосознанием. Вообще, в эпоху Великого переселения народов многие негерманские племена, помимо балтов это ещё и древнеевропейцы, и ираноязычные кочевники, входили в конгломерат готских племён, так что в итоге их считали готами. Здесь, конечно же, нельзя не вспомнить тех же аланов. Прокопий Кесарийский называет алан одним из готских племён. Он писал: «Несколько раньше римляне приняли в качестве союзников скиров, аланов и другие готские племена...». Писатель Сидоний Аполлинарий, родившийся около четырёхсотого и умерший в четыреста семидесятом году, в Панегерике императору Флавию Антемию, прочитанному в Риме первого января четыреста шестьдесят восьмого года, называют алан единокровниками вандалов: «...разграбил вандальский враг, пока его аланский единокровник опустошал...». Вполне вероятно, такими же сарматами, позднее германизированными, были и тайфалы с тацитовыми бастарнами второй половины первого века нашей эры.
Более дюжины галиндов известны в Тулузском королевстве, существовавшем с четыреста восемнадцатого по пятьсот седьмой годы. Ономастикон поздней античности и раннего средневековья также свидетельствует о миграции в Западную Европу западной части галиндов, вероятно, вместе с везиготами. Так, известен некий Гали́ндо — имя воина в вестготском войске, Пруденций Галиндо в записи с восемьсот тридцать первого по восемьсот шестьдесят первый годы, один из составителей Бертинских анналов. Один из героев «Песни о моём Сиде» — Галинд Гарсиас, ударный копейщик. Существенно, что он был из Арагона, чья территория когда-то была составной частью Вестготского королевства.
В Испании отмечено немало вестготских имён с элементом Гали́нд- и шестнадцатикратное появление имён типа Галиндус, Галин в Картуларии аббатства Сен-Сернэн между восемьсот сорок четвёртым и тысяча двухсотым годами, то есть спустя, по меньшей мере, три с лишним века после падения Тулузского королевства вестготов. Кстати, имена с элементом Гали́нд- появляются в испанских источниках именно после падения Вестготского королевства в семьсот одиннадцатом году.
Особое внимание надо обратить на топонимы с элементом Галинд; сравните леонское Гале́нде девятьсот двадцать седьмого года, португальские Гаи́нде, Гаи́ндо, Гиндо, Гиндо́йнш, вилла Гаинда́нес тысяча двести пятьдесят восьмого года, Гаи́ндос, арагонское Галиндо́нис тысяча девяносто третьего года. В качестве топонимов иногда употребляются патронимические формы имени, сравните испанское Галиндо (Кастель де Галиндо), кастильское Галиндо (Тор де Галиндо), каталонское Кастельгали́, Гали́ (Жоан de Гали́), Галинни тысяча сто сорок девятого года, баскское Гаринде́йн или Гаринда́йн, испанские Галиндос (Лос Галиндос), Галиндильос. Существуют и сложные формы типа Галиндибе́хар, Галинду́сте, Галиса́нчо.
Пиренейская коллекция несравненно богаче, чем западнобалтийская. Сравните: Галинда девятьсот тринадцатого года, Галина или Галини тысяча двести сорокового года, Галиндоне восемьсот двенадцатого, восемьсот шестьдесят пятого, восемьсот семьдесят пятого, девятьсот тридцать шестого, девятьсот сорок восьмого, девятьсот семидесятого, девятьсот восемьдесят седьмого годов и так далее, Галиндо девятьсот方位 двадцать четвёртого года, Галинноне восемьсот девяносто восьмого, девятьсот восемьдесят пятого, space тысяча тридцать шестого, тысяча сорок пятого, тысяча восьмидесятого годов, Галиндо девятьсот восемьдесят шестого года, Галлино девятьсот шестьдесят первого года, Галиноси тысяча тридцать шестого, тысяча сорокового, тысяча девяносто восьмого годов, Галиндус восемьсот восемьдесят седьмого, девятьсот десятого, девятьсот семьдесят пятого годов, Галинд тысяча шестьдесят шестого года, Галинго девятьсот тридцать седьмого года, Галлиниус девятьсот сорок второго года, Галинз тысяча пятьдесят пятого года, Галин девятьсот шестдесят третьего, девятьсот семьдесят третьего годов.
Особое внимание можно уделить патронимическим обозначениям с элементом Галинд, сравните: Галиндез девятьсот сорок третьего, тысяча сорок восьмого, тысяча шестьдесят восьмого годов и других, Галиндоз девятьсот пятидесятого, девятьсот семьдесят третьего, тысяча восемьдесят пятого годов и других, Галиндиз девятьсот шестдесят четвёртого, тысяча восемнадцатого, тысяча девятнадцатого годов и других, Галиндичи тысяча двадцать шестого, тысяча тридцать шестого годов, Галиндизи тысяча семьдесят восьмого года, Галиндич тысяча пятьдесят девятого, тысяча шестдесят пятого, тысяча шестьдесят шестого, тысяча сто семнадцатого годов, Галендеч тысяча сто семнадцатого года, Галендиз девятьсот пятьдесят второго, девятьсот шестдесят пятого, тысяча двадцать седьмого, тысяча восемьдесят первого годов, Галинез тысяча сотого года, Галиндес тысяча шестьдесят третьего, тысяча восемьдесят шестого годов, Гаиндиз тысяча двести пятьдесят восьмого года, Гаендиз тысяча двести девяносто седьмого года, Галинз тысяча тридцать пятого, тысяча семьдесят шестого годов, Гайндиз тысяча двести пятьдесят восьмого года, Галиндонис восемьсот девяносто восьмого, девятьсот двадцать второго, девятьсот восемьдесят восьмого годов и других, Галиндонес девятьсот двадцать второго, тысяча тридцать шестого, тысяча шестьдесят седьмого годов, Галиннонис тысяча пятьдесят пятого года, Галиннонес тысяча сорок пятого, тысяча шестьдесят пятого годов, Галиндонис или Галиндоне девятьсот двадцать седьмого года, Галиндоне тысяча сто второго года, Галинди тысяча шестьдесят девятого, тысяча сто одинадцатого, тысяча сто шестьдесят седьмого годов, Галин тысяча девяносто шестого, тысяча сто одиннадцатого годов, Каинди тысяча двести пятьдесят восьмого года, Галинди тысяча шестьдесят девятого, тысяча сто одиннадцатого, тысяча сто шестьдесят седьмого годов, Галин тысяча девяносто шестого, тысяча сто одиннадцатого годов, Гаинди тысяча двести фпятьдесят восьмого года, Каинде шестьсот одиннадцатого года, Галиндо девятьсот тридцать второго, тысяча сорокового, тысяча девяностого годов и других.
На фоне весьма редкой встречаемости топонимов с элементами Галинд в других частях Пиренейского полуострова, поражает высокая частота появления этого элемента в северо-западной части полуострова. Прежде всего, в Галисии, где до вестготов уже обосновались свевы, сравните топонимы Суэгос, Пуэрте де Суэве и тому подобные. Топонимы Галинд и подобные им отмечены в районах Оренсе, Браги, Порто, Визеу, Саморы, Саламанки, Бискайи, Авилы, Сеговии, Касерес и прочих. В этом смысле Галисия и смежные области выступают как своего рода «пиренейская Галиндия», которая вписывается в этнотопографический контекст Испании.
Упоминания галиндов в топонимике Пиренейского полуострова и ономастике его населения напоминает многочисленные упоминания других племён. Сравните многочисленные топонимы с элементами Год, например Годос и тому подобные, Алан, например Виллалан, Пуэрто дель Алано и другие, Вандал, например Бандалиес, Суэв и тому подобные на Пиренейском полуострове. Все эти племена проживали на территории полуострова, что оставило существенный след в топонимике. Материал топонимии и ономастики позволил Эрнсту Гамильшегу реконструировать готское слово Галиндс в значении «галинд».
Когда галинды утратили свой язык в Западной Европе? В любом случае не позднее прекращения функционирования вестготского языка, который вряд ли дожил до начала второго тысячелетия нашей еры. Возможно, галиндский язык был забыт ещё во время пути на Пиренейский полуостров, хотя заметная обособленность галиндов от вестготов, кажется, продолжала существовать.
Особняком здесь предстаёт позиция археолога Марка Щукина, который придерживался версии о вандальском следе. Носителями галиндской топонимики, по его мнению, выступали вандалы: вандалы изначально были обитателями нынешней Польши, близкими соседями галиндов. Топонимы концентрируются в Северо-Западной Испании, где вандалы и размещались, пока хромой Гензерих не увёл их в Северную Африку в четыреста тридцатом году. Однако, гелоны, в имени которых угадывается имя галиндов, известны источникам, повествующим о периоде Великого переселения народов как отдельное племя, принимавшее участие в военных конфликтах той эпохи. И не совсем ясно, почему их не могло быть в составе везиготского народа-войска. Так что версия о вандальском следе, согласно которой топонимика и ономастика с корнем галинд относится к вандалам, выглядит несостоятельной.
Восточные галинды, или голядь.
Подобно другим племенам, разделённым в эпоху Великого переселения народов на части, таким как готы, герулы, бургунды и другие, галинды вели экспансию в разных направлениях. И если западные в составе армий королей-чужеземцев дошли в конечном итоге до Пиренейского полуострова, то история восточных галиндов разворачивалась в менее освещённой источниками части Европы. Однако восточные галинды смогли пережить западных на несколько столетий, прежде чем стали одной из составных частей западных популяций русского народа.
Как уже было сказано выше, часть балтов была вовлечена в миграции первых столетий новой эры, катализатором которых были, предположительно, готы. Именно с ними галинды двинулись от берегов Вислы к Чёрному морю. Хронология проникновения элемента Галинд на Волынь неразрывно связана с готским вторжением и вельбарской культурой, то есть с концом второго — третьим веками нашей эры, а возможно частично и четвёртым веком. А движение галиндов к Поднепровью могло происходить уже без готов. Отмечены на Западной Украине и названия с элементом Прус, которые также могут быть свидетелями подвижек балтского населения в указанную эпоху.
Стоит отметить, что какое-то балтское племя, проживавшее по соседству с голядью, скорее всего, носило название Судины. В исследованиях показано, что повсюду, где отмечен элемент Галинд, рядом с ним выступает этнонимический элемент Судин — от Птолемея, писавшего «Галинды и Судины», до днепровского Голядин — Судинка, Судость и тому подобных. Судинов, судовов или судвов традиционно относят к ятвяжским племенам. Об их миграциях я расскажу во второй части данной статьи.
Помимо галиндов в Пруссии, на границе Польши и Чехии — страна Голанда Павла Диакона, известны галиндские топонимы и к югу от Припяти, непосредственно перед северной границей Волыни. О них пишет Владимир Топоров: Голядин в Любомльском районе Волынской области Украины; Голяда в Сарненском районе Ровенской области Украины. Вероятно, эти следы оставили галинды во время своей миграции в бассейне Оки.
Миграция галиндов с территории юго-восточной Пруссии — исторической Галиндии у Петра Дюсбургского, Галиндо у Симона Грунау — прослеживается по данным топонимики. Элемент Галинд тянется через правобережье Припяти, перед северной границей Волынской возвышенности (Голядин, Голяда), далее на северо-восток через брянско-орловский ареал (Голяжье, Взголяжье), в Поочье и бассейне Москвы (Голядь, Голяди, Голядинка, Голяданка, Голенинья, Голядины отвершки, Доголяды и так далее), сравните Голяцькие земли в грамоте периода с тысяча четыреста семьдесят четвертого по тысяча четыреста семьдесят восьмой годы, летописные упоминания голяди в тысяча пятьдесят восьмом и тысяча сто сорок седьмом годах — на Протве, а также прозвание Голядов в Москве тысяча пятьсот седьмого года. Известно и село Голядин в Волынской области Украины, на самом северо-западе страны.
Следы мигрировавших групп балтского населения в эпоху Великого переселения народов известны не только в лесной зоне Восточной Европы, но и в лесостепи и даже степи. На сегодня археологами установлено, что балты в эпоху Великого переселения народов заходили далеко в лесостепь. Археолог Михаил Казанский отмечает балтские фибулы с лопатковидной ножкой периода Д — это вторая половина или последняя треть четвертого века — первая половина пятого века. Они встречаются не только в Беларуси, на тушемлинском селище Гуры, но и в лесостепи, на поселении киевского типа Каменево два, а также на территории бывших Каневского или Переяславского уездов — это север нынешней Черкасской и юго-восток Киевской областей Украины. Известны находки западнобалтской фибулы пятого века типа Шонварлинг из Бабиной горы и западнобалтский поясной наконечник периода Д, найденный в постройке двадцать шесть на черняховском поселении Рипнев. Известна и западнобалтская фибула, происходящая откуда-то из Поднепровья.
В районе города Москвы источники упоминают реку Голедянку, поблизости от Первопрестольной — реки Голядь и Голядинка, Голяди — название деревень в Дмитровском и Клинском районах Подмосковья на северо-западе. Всё это можно соотнести с миграциями галиндов в этот край. Само название Москва по наиболее обоснованной версии также балтское — Маскува, Маскава, Мазгува или Мазгава и напоминает балтские гидронимы Маскалис, Мозгавка, Мозгава, она же Мускава в старой записи, в бассейне Ниды по Висле.
Судя по данным топонимики, ареал подмосковной Балтики находился в районе бассейнов Москвы, Оки, Клязьмы и верховий Волги. Учёными отмечены совпадения гидронимики окско-днепровского региона и исторической Галиндии. Примеры: Кубрь — Кубра, Вызынка, Визенка — Вуйсе, Скородинка — Скарде, Метелка — Мете, Нидалька — Нида, Малшинка — Мальсо, Нара — ряд гидронимов с корнем Нар, например Нарева, Лама — Ламасила, Иночка — Инакус, Руса или Русса — Руссе, Радуча — Радукен и другие.
К следам балтской, голядской топонимики можно отнести и село Голяди в западной части Дмитровского уезда, на реке Бунятке, левом притоке Яхромы; Голяди — деревня в Клинском районе по левую сторону шоссе и Николаевской железной дороги; реку Голяду, впадающую в Москву с левой стороны несколько ниже столицы под селом Люблиным, которая берёт свое начало с Белого озера у Косина; село Голяжье в Брянском уезде на реке Десне, значащееся еще в брянских писцовых книгах начала семнадцатого века. Нельзя не заметить также, что в области Западной Двины, Немана и Западного Буга встречается множество населённых мест и урочищ с названиями, по-видимому, близких к имени Голядей, каковые Головс, Гольс, Голоды и так далее. Но имеют ли они какое-нибудь отношение к Голяди летописной, определить пока невозможно, как указывает исследователь Куковенко.
Когда же появилось это племя на территории бассейна Оки? Готский историк Иордан упоминает голядь в составе империи гревтунгского короля Эрманариха уже в середине четвертого века: «Покорил же он племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов». Валентин Седов предполагал, что гольтескифами называли носителей киевской культуры второго — пятого веков. Седов писал, что гольтескифы — родственные голяди Верхней Оки племена, даже сохранившие название в своём этнониме. Правда, они обитали на древней Скифской земле, откуда и этноним. Он же предположил участие в этногенезе носителей киевских древностей и ираноязычных потомков скифов.
Колдас — голядь, носители мощинской культуры. Мощинская культура, в основном совпадающая с ареалом балтской топонимики, чётко квалифицируется как голядская. Переход Колдас из Галинди вполне объясним. Так, во всех ареалах раннего расселения галиндов этнонимы с элементом де чередуются с названиями с те, сравните прусские Галтейнен тысяча четыреста пятого года, Гальтенграб тысяча пятьсот пятнадцатого года; литовское Галту, латышское Галтене, Галтес-плява; куршское Галтенбеке триста девяностого года; также прусские личные имена Голтенне, Голте тысяча двести осемьдесят девятого, тысяча четыреста тридцать восьмого годов, Голтхе тысяча тридцать сорок седьмого года, в точности совпадающие с первым элементом в названии Голтхескифа у Иордана; литовское Галтис и другие.
Гольтескифы — население киевской археологической культуры. Отмечается, что они были родственны верхнеокской голяди, правда, жили в Скифии и включали в себя потомков ираноязычного скифского населения. Именно поэтому, вероятно, и сложилось их имя у готов — Гольты, то есть Колды или голядь, плюс скифы, по аналогии с венедами-сарматами позднеантичной Певтингеровой карты.
На то, что гольтескифы — это балто-иранский союз племён, или голядо-скифы, указывали в разное время такие исследователи славянских древностей, как Павел Шафарик, Вадим Вилинбахов и другие.
Итак, историк Иордан упоминает где-то к северу от Чёрного моря племя голяди — Колдас — в рассказе о завоеваниях гревтунгского короля Эрманариха во второй трети четвертого века. То есть уже к середине четвертого века голядь проживала где-то в северо-восточной части бассейна Днепра. Следовательно, для миграции предков голяди на восток границей, перед которой произошло событие, является вторая треть четвертого века нашей еры.
Племя голядь не упоминается в недатированной части Повести временных лет в повествовании о расселении племён. Летописец игнорирует её, по всей вероятности, потому, что об этом зажатом густыми лесами племени были лишь скудные данные, да и сами они, оставаясь язычниками, были мало интересны христианскому летописцу, как, к примеру, вятичи. Вполне возможно, с русскими голядцы контактировали мало. Впервые голядь отмечена только во второй половине одиннадцатого века, в связи с походом русского князя Изяслава Ярославича. Первое упоминание относится к тысяча пятьдесят восьмому году, и состоит всего из трёх слов: «Победи Изяслав голядь». Второе упоминание голяди относится к периоду около тысяча сто сорок седьмого года, когда черниговский князь Святослав Ольгович ходил на голядь войной: «В лето шесть тысяч шестьсот пятьдесят пятое. Иде Гюрги воевати Новгорочкои волости. и пришед взя Новыи Торг. и Мьстоу всю взя а ко Стославоу присла Юрий повеле емоу Смоленьскоую волост воевати. и шед Стослав. и взя люди Голядь верхв Поротве. и тако ополонишася дроужина Стославля».
Примечательно, что согласно археологическим данным в Подмосковье голядь держалась обособленно очень долго, не пуская более или менее значительные группы вятичей и других славянских колонистов в свою землю, как считается, аж до пятнадцатого столетия.
Есть основания полагать, что местные среднерусские говоры на территории Подмосковья не только усвоили целый ряд балтских слов, но и усвоили основные модели словообразования экспрессивных лексем. Возможно, то, что балты верили в похожих богов Перкунаса и Вялинса, как-то смягчило процесс их ассимиляции. Возможно, какие-то мифологические персонажи стали известны у русских именно от балтов Верхней Волги и Оки — сравните прусский злой дух Курке, вредивший запасённому зерну; в латышском курке, обозначавшее мелкое, съёжившееся сухое зерно, куркт — высыхать, делаться полым. Примечательно, что в русских заговорах упоминается Коркуша, злой дух, вредящий зерну, известный из русского заговора против лихорадки.
Полагаю, упоминание Дива в «Задонщине» связано с местными балтами, жившими в междуречье Волги и Оки; сравните литовское прозвание Перкуна — Диево рикште, то есть Божий бич, а также сравните литовское диевас, латышское диевс, древнепрусское дейвс — бог, божество. Автор «Задонщины», писавший своё произведение по лекалам Слова о полку Игореве, объяснить имя Дива уже не мог и попытался объяснить этот теоним из того материала, что знал. В «Задонщине» он упоминает Диво несколько раз. Во-первых: «И рече князь великий Дмитрей Ивановичь: Брате, князь Владимер Андреевичь, пойдем тамо, укупим животу своему славы, учиним землям диво, а старым повесть, а молодым память! А храбрых своих испытаем, а реку Дон кровью прольем за землю за Рускую и за веру крестьяньскую!». Во-вторых: «Кликнуло Диво в Руской земли, велит послушати грозным землям». В-третьих: «А уже Диво кличет под саблями татарьскими, а тем рускым богатырем под ранами». В-четвёртых: «Уже бо по Руской земле простреся веселие и буйство. Вознесеся слава руская на поганых хулу. Уже бо вержено Диво на землю, и уже грозы великаго князя Дмитрея Ивановича и брата его князя Владимера Андреевича по всем землям текут».
Соседство окских угро-финнов с голиндами легко объясняет тот факт, что в языке мерян и их потомков черемисов оказались весьма обширные балтские заимствования, перешедшие и в некоторые другие финские наречия, например, в эрзянское. Известно и о существовании у финно-угров балтских божеств. Так, у мордвы антропоморфный бог грома, молнии и дождя носил имя Пургине-паз, и его имя указывает на заимствование именно балтской версии теонима Перкун или Перконс, а не славянской. С известными из балтийской мифологии могут быть сопоставлены мордовский миф о женитьбе Пургине-паза на дочери бога Неба Нишке-паза, причём в мифе присутствуют две дочери этого последнего. Примечательно, что в отличие от индоевропейских божеств, Пургине-паз не является одновременно с этим богом небесного свода, им является Нишке. В мордовском эрзянском пуринье означает гром, Пургине паз — бог грома, что происходит от балтского бога-громовержца Перкунаса.
Память о голяди в отдельных местностях сохранялась ещё в девятнадцатом веке. Так, калужский краевед Кашкаров сообщал, что в Мещовском уезде Калужской губернии недалеко от деревни Чертовой имеется гора, на которой, по преданиям, в очень стародавние времена жил разбойник Голяга, по другим — Голяда. Обладал он силой непомерною, на тридцать верст бросал свой топор. В том же уезде близ деревень Свинухово и Сабельникова местные жители указывали две горы, на которых жили два брата-разбойника Голяги, перебрасывавшиеся друг с другом топором. По одному из вариантов сказания, Голяда жил на Мордасовой горе.
Согласно данным топонимики, область верхнеокского бассейна, где локализована голядь, соответствует неразрывной части древнего балтского ареала. При этом водных названий балтского происхождения здесь не меньше, чем в других регионах древнего расселения этого этноса. Славянские переселенцы начинают осваивать земли бассейна верхней Оки относительно поздно, лишь около восьмого века. Однако вплоть до пятнадцатого века галинды крепко держали свои земли, не пуская туда русских колонистов.
Потомками галиндов, ассимилировавших местное балтское и, возможно, древнеевропейское население верхнего Поочья, а на востоке своего ареала — финноязычное население, была голядь. Именно с нашествием галиндов и родственных им племён можно связать балтские волны, которые накатывались на западную часть ареала дьяковской культуры, по сути превратив эту культуру в полиэтничную. Так, археологи давно указывают на то, что в западном ареале дьяковской культуры со второго по пятый или шестой века нашей эры был значителен и балтский компонент. В этноязыковом отношении население этой культуры было изначально финно-угорским, а затем на этот субстрат наслаивается балтский элемент в результате продвижения балтских племён с запада на восток. Археологи признают, что на третьем, заключительном, этапе существования дьяковской культуры уж точно изменяется этнический состав населения дьяковских городищ. На материалах Щербинского и Троицкого городищ — одних из самых значимых и хорошо изученных городищ культуры — прослежены две волны прилива балтского населения.
Седов датировал инфильтрацию балтского населения в дьяковское Верхневолжье примерно концом третьего — четвертым веками. Притом балтская инфильтрация была такой мощной, что существенно трансформируется культурное развитие — вплоть до смены керамики. Позднедьяковские древности пятого — шестого веков уже в некоторой степени родственны балтским древностям днепро-двинской культуры.
Главной причиной, которая побудила днепровских балтов мигрировать на восток, тесня местное древнеевропейское пост-фатьяновское и финское население, можно связать с активностью народов Готского ареала и формированию в Северном Причерноморье мощного королевства гревтунгов, которое соотносится с черняховской археологической культурой. Это государство считается мощнейшим в европейском Барбарикуме того времени, и часть исторических событий того периода, предположительно, сохранилась в русском былинном эпосе.
Традиционно голядь соотносят с носителями мощинской культуры, которая сформировалась на основе смешения днепровских балтов и пришлого почепского населения из Подесенья. В целом её локализация совпадает с ареалом балтской топонимики, что даёт право считать её культурой голяди. Полагаю, что какие-то индоевропейские топонимы на территории Волго-Окского междуречья не только были принесены пришлыми галиндами, но и сохранились с древнейших фатьяновских времён.
Голядь сконцентрировалась преимущественно по берегам Протвы и Нары. Оба этих гидронима — балтские и имеют множество тёзок в балтском языковом мире. К примеру, Нерская, левый приток Москвы, сюда же озеро Нерское в бассейне Яхромы, вероятно, озеро Нерпское в бассейне Оки, и также — Нара, левый приток Оки, Понар, правый приток Нерской, вероятно, также Понора, левый приток Ушмы, правого притока Клязьмы — прусские Нерей и Нарус, Нарусса, Нарасов, Нерейтен, Нарге; литовские Нерис, Нерис, Неротас, Неринис, Нерета, Неретеле, Нерка, Нарутис, Нарупис, Наротис, Наринис, Нараса, Нарантис, Наракис и другие; латышские Нериньш, Нерули, Нерета и другие; сравните в бассейне Днепра Нератовка, Нересна, Неропля, Нерткая, Неруса и Наровля; Неретва, Нарев, Наревка, Наритце в бассейне Нарева; озеро Неро далеко на северо-востоке, у Ростова Великого. Протва, левый приток Оки — сравните прусское Пратево; литовское Пратвалкас; латышские Пратини, Праттел.
Из скудных исторических источников известно и о существовании некой деремелы — племя, проживавшее, вероятно, где-то в районе Тверской области, близ Валдайской возвышенности, и загадочной литвы на Поротве.
Гапакс деремела упоминается в дошедших источниках всего один раз — в Слове о полку Игореве. Тем и тресну земля, и многи страны — Хинова, Литва, Ятвязи, Деремела и Половци — сулици своя повръгоша, а главы своя подклониша подъ тыи мечи харалужныи. Эти слова обращены к воинам князей Романа Мстиславича Галицкого и Мстислава. Правда, неясно какого именно князя имеет в виду автор — Мстислава Ярославича Пересопницкого или Мстислава Всеволодовича Городенского. Известно, что Роман Галицкий в бытность своего княжения в Новгороде с тысяча двести шестьдесят восьмого по тысяча двести седьмой годы совершил поход против Торопецкого княжества, союзного Андрею Боголюбскому. Незначительное по размерам княжество это располагалось между рекой Торопа и верхним течением Западной Двины, на отрогах Валдайской возвышенности, доходя почти до озера Селигер.
Сам этноним деремела — балтский. Автор Слова упоминает деремелу в списке племён, которые побросали свои копья и преклонили свои головы под мечи воинов русского князя. В списке они помещаются между ятвягами и половцами, что вполне можно соотносить и с берегами реки Торопы, самый запад нынешней Тверской области.
По Ильинскому, деримела или деремела сближается с прусским или ятвяжским местным названием Дернме или Дерне, Дернен с добавлением балтского уменьшительного суффикса -ела. Археолог-славист и исследователь Слова Соловьев считал деремелу несомненно литовским племенем. Земля Денове в тысяча двести пятьдесят девятом году включала в себя южную часть Судавии, то есть земля ятвягов. В ней была область и племя Дернен или Дермне; от этой формы могло легко образоваться местное название Дермне-ле, а в русской огласовке оно произносилось с соблюдением закона полногласия как Деремела. Соловьёв продолжает: Можно установить, что область и племя Деремела находилась в пределах позднейшей Пруссии, в том ее юго-восточном углу, который подступал к Ломжинской и Сувалкской областям, именно к северо-востоку от линии городов Лык — Райгород. По всей вероятности, Деремела — это название одной из южных волостей Ятвяжской земли, с которою столько воевали и Роман Мстиславич и его сын Даниил Галицкий. Полагаю, можно говорить о том, что какие-то группы деремелы из Прибалтики в древности переселились на Валдай, вероятно, в составе каких-то более мощных миграционных потоков, например, галиндского.
Другое интригующее нас название — это литва на Поротве, о которой уже упоминалось выше. По крайней мере, два обстоятельства указывают на то, что балтоязычное население не исчезло после похода Святослава Ольговича на голядь, а продолжало проживать на прежней территории и позже, в тринадцатом — четырнадцатом веках.
Во-первых, события тысяча двести сорока восьмого года, когда в сражении с литвой на Поротве был убит владимирский князь Михаил Хоробрит, брат Александра Невского. И Михаиле Ярославич московский убиен бысть от Литвы на Поротве. Литва на реке Протве в середине тринадцатого века — это, вероятно, потомки голяди.
Во-вторых, обширный балтоязычный топонимический субстрат, содержащийся в духовных и договорных грамотах Ивана Калиты и его сыновей четырнадцатого века, позволяет утверждать, что балты не исчезли даже позднее, во время сосуществования Руси с Золотой Ордой.
Летописный регион голяди, как уже было сказано, оставался в целом недоступным для славянской колонизации до пятнадцатого века, когда московские князья стали основывать города, что и привело к окончательной славянизации остатков балтского племени.
Сидоров, участвовавший в археологических экспедициях в Калужскую область, рассказывал о плотном заселении в древности этого края, население которого, судя по находкам, отличалось высоким уровнем материальной культуры и благосостояния. В качестве примера он приводил раскопки Огубского селища на обширной пойме Протвы. Находки археологов были так богаты, что поначалу было даже такое предположение, что это княжеская резиденция, где он проживал с дружиной. Однако отсутствие значительных построек и в то же время отсутствие стен и валов вокруг него отвергало эту версию. На селище обнаружены материалы металлургии со второго по шестой века.
Кренке, руководитель Московской археологической экспедиции Института археологии Российской академии наук, работавший в Московской и Калужской областях, подтверждал, что на этой территории в течение длительного времени жил один и тот же народ, который археолог отождествлял с голядью, сохранявший свою традиционную культуру. При продвижении племён славян голядь удерживала свою территорию и попросту не пускала на свою землю пришельцев. Отсюда следует, что голядь была сильным и довольно крупным народом. Точно так же вятичи, жившие южнее голяди, в течение нескольких веков боролись за свою обособленность с киевскими, черниговскими и рязанскими князьями.
Эту точку зрения Куковенко обосновывает тем, что город Ржев на севере земли голяди впервые упоминается в исторических документах в тысяча девятнадцатом году. Потом Ржев исчезает на длительное время из письменных источников и упоминается лишь в тысяча сто пятидесятом году, однако уже как город Смоленского княжества. Торжок упоминается как основанный в тысяча сто тридцать девятом году Юрием Долгоруким. Потом он упоминается только в тысяча двести шестнадцатом году. Эти и некоторые другие примеры двойных дат основания городов, по мнению Куковенко, показывают, что восточные славяне основывали здесь города, но голядь прогоняла их каждый раз.
Необходимо отметить и тот факт, что после похода Святослава Ольговича в тысяча сто сорок седьмом году археологами не отмечено исчезновения местного населения. Почему молчали летописи? Потому что, как и вятичи десятого — начала двенадцатого веков, голядь была обособлена от русских княжеств. И если в летописях упоминается о покорении вятичей и восстании их против князей, то упоминания неподконтрольной Киеву и удельным князьям голяди ещё более скупы. Это свидетельствует и о том, что голядь, по всей видимости, была достаточно сильным племенем.
Скорее всего, балтом-галиндом был и знаменитый боярин Кучко, владевший сёлами и деревнями по реке Москве и будто бы убитый Юрием Долгоруким. Весьма необычный антропоним можно соотнести с прусскими Кучке, Куцитен, личными именами Кутце, литовским личным именем Куцайтис. Сравните также древние литовские Кукис, Кукис, Кукутис и другие, возможно, Кукелю, Куцу, Куцю, Куцишкес, латышские Куки, Кукени, Кукули, Кукути, Кукуци, Куцес, Куцаш, Куцениеки и другие, куршские Кукен, Кукс, Куколл, Кукелите и другие. Примечательно, что иногда упомянуто имя Кучки — Стефан, при более частом Стефан Иванович, указывающее на западные источники, сравните прусское Стефан Крутейне.
Как уже было сказано, в сражении с литвой на Поротве в тысяча двести сорока восьмом году свою смерть нашёл владимирский князь Михаил Хоробрит, брат Александра Невского. И Михаиле Ярославич московский убиен бысть от Литвы на Поротве. Убиение брата Невского Михаила Хоробрита связано, скорее всего, не с вторжением крупного литовского отряда, как обычно считают историки, а с вторжением самого Михаила в голядские земли подмосковной Балтики. От земель тогдашних литовцев до Протвы примерно шестьсот километров по прямой. Прямых дорог не было, приходилось искать обходные, маршрут увеличивался. На пути у литовцев должны были встать дружины Смоленского и Черниговского князей, которые явно не были рады набегам враждебных литовцев. Как растянуть такой путь по лесистой местности, населённой не вполне дружелюбным народом, да ещё и везти добычу и гнать толпы пленных? Зачем совершать набег на земли, которые десятилетие назад разорили воины Батыя? Логичнее напасть на более благодатные северные или западные территории Руси, которые нашествие Батыя не затронуло.
В связи с этим возникает предположение, что Михаила Хоробрита встречала другая литва. К тому же речь идёт о Протве, где ранее была замечена голядь, а топонимика в районе оной — сплошь балтская.
Если принять эту версию, то, возможно, некоторые летописные упоминания о набегах литвы в русских землях могли информировать о родственном голяди балтоязычном населении Поочья и Верхнего Поволжья. Сравните свидетельства летописи, указанные Топоровым из Первой Новгородской летописи: Воеваша Литва на Шелоне в тысяча двести семнадцатом году; Воеваша Литва около Торопця в тысяча двести двадцать третьем году; Придоша Литва, повоеваша около Торожку бещисла в тысяча двести vent's двадцать пятом году; Придоша Литва и воеваше Любне и Мореву и Серегер в тысяча двести двадцать девятом году; Изгониша Литва Русу оли до търгу… и отступила на Клин… князь же… постиже я на Дубровне на селищи въ Торопьчьской волости в тысяча двести тридцать четвертом году; Воеваша Литва около Торжку и Бежици в тысяча двести сорок пятом году и так далее. Вероятно, какие-то из этих набегов совершали литовцы из Прибалтики, какие-то — литва на Поротве.
Немного странным выглядит то, что литва нападает на смоленские в тысяча двести четвертом, тысяча двести двадцать пятом, тысяча двести тридцать девятом, тысяча двести сорока восьмом годах и черниговские в тысяча двести двадцатом году земли. Если подразумевать под этой литвой литву из Прибалтики, то это выглядит крайне фантастически, учитывая отсутствие общих границ. Более логично предположить, что и какие-то из этих набегов совершили литовцы, чья колония в течение очень длительного времени существовала на Поротве.
Упоминается подмосковная литва и в ряде средневековых источников, где упоминается ряд названий, исчезнувших впоследствии. Сравните: …а от Будина поперек Литовского пути в Духовной грамоте князя серпуховского и боровского Владимира Андреевича, около тысяча четыреста первого — тысяча четыреста второго годов; …а поидут на нас Литва или на смоленского на князя на великого… в Духовной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича в тысяча триста семьдесят пятом году; …а к Литве князю великому Олгу целованье сложити. А будет князь великий Дмитрий Иванович и брать, князь Володимер, с Литвою в любви, ино и князь великий Олег с Литвою в любви в грамоте великого князя Дмитрия Ивановича в тысяча триста восемьдесят втором году; …прямо на поперечный мост к Литовской дороге в Жалованной грамоте князя Ивана Васильевича в тысяча четыреста осемьдесят третьем году. То, что историки раньше понимали как свидетельство о военных походах литовцев с территории Прибалтики и нынешней Беларуси, могло относиться к местной, подмосковной литве, сохранившейся ещё в тринадцатом — четырнадцатом веках.
Литва активно принимала участие в событиях Русской истории четырнадцатого — пятнадцатого веков. Так, известно, что на пути к Дону, в урочище Березуй, к войску московского князя Дмитрия Ивановича присоединились полки литовских князей Андрея и Дмитрия Ольгердовичей. Андрей был наместником Дмитрия в вольном Пскове, Дмитрий — в Переяславле-Залесском. Но по некоторым версиям они привели и войска из своих прежних уделов, бывших в составе Великого княжества Литовского. Речь идёт о соответственно Полоцке, Стародубе и Трубчевске. В той же Задонщине упоминается храбрая литва в войске московского князя Дмитрия Ивановича: Выедем, брате, в чистое поле и посмотрим своих полков, колько, брате, с нами храбрые литвы. А храбрые литвы с нами семьдесят тысяч окованые рати. Согласно источникам, на Куликовом поле погибло тридцать литовских бояр. Позднее именно литвин Остей руководил обороной Москвы во время вероломного нападения хана Тохтамыша в тысяча триста восемьдесят втором году. Вероятно, в его назначении сыграло свою роль местное неславянское балтоязычное население, роль которого в тринадцатом — четырнадцатом веках была существенно занижена поздними историками. Остей, скорее всего, мог быть представителем местных балтов. Связи русских князей с литовцами четырнадцатого — пятнадцатого веков также могли зиждиться на традиции добрососедства русских и местных подмосковных литвинов, потомков голяди и литвы на Поротве.
Возможно, какие-то голядские корни были и у первого известного представителя знатного боярского рода Романовых — Андрея Кобылы в середине четырнадцатого века. Именно этим можно объяснить прусское происхождение Романовых и даже родословие от легендарного кимврского короля Видевута, первая половина шестого века, повелителя иордановых видивариев, то есть воинов или людей Видьи, будто бы изгнанного из своих владений готами.
Как видим, галинды, совершившие огромные военные походы самостоятельно или в составе более крупного войска, прошли от своей прародины до Пиренеев и бассейна Оки. И всюду они вступали в союз с какими-то племенами: везиготами и, возможно, велетами в походах на запад и с судовами и, возможно, деримелой в походах на восток. Конечно же, в рамках данной статьи мы коснулись истории миграции галиндов на запад и восток лишь в общих чертах. Эти процессы ещё ждут глубоких исследований.
Создание сайтов