ДРЕВНИЕ КУЛЬТУРЫ КРАЙНЕГО СЕВЕРО-ВОСТОКА АЗИИ И ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИЕ РЕКОНСТРУКЦИИ

ДРЕВНИЕ КУЛЬТУРЫ КРАЙНЕГО СЕВЕРО-ВОСТОКА АЗИИ И ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИЕ РЕКОНСТРУКЦИИ

В статье рассматриваются особенности развития древних археологических культур крайнего Северо-Востока Азии в контексте реконструкции этногенетических процессов в позднем плейстоцене и голоцене. На основе исследований предыдущих лет и недавних открытий предлагается комплексный взгляд на проблемы этнической идентификации древних культур, реконструкции направлений миграций и эпизодов этнического взаимодействия в регионе. Широкое распространение берингийской традиции верхнего палеолита могло быть связано с древней палеосибирской популяцией, которая в значительной степени стала предковой для многих групп населения крайнего Северо-Востока Азии и Северной Америки, в том числе для палеоэскимосов, неоэскимосов и чукотско-камчатской общности, а также повлияла на генофонд общего предка кетов и атапасков. Обнаруженный в погребении на озере Ножий в Забайкалье гаплотип D2a'b митохондриального генома может указывать на носителей китойской традиции, как на популяцию, связанную с азиатскими предками палеоэскимосов. Выделено две крупных волны обратной миграции из Америки на крайний Северо-Восток Азии в эпоху голоцена. Миграция палеоэско-алеутских групп фиксируется, начиная с трех тысяч пятисот калиброванных лет назад и выражается в появлении палеоэскимосской традиции на Чукотке и токаревской культуры в Северном Приохотье. Начиная с двух тысяч ста калиброванных лет назад отмечается неоэскимосская экспансия на Чукотку, что проявилось в развитии неоэскимосских культур Берингоморья.

Введение

Генезис древних культур и происхождение коренных народов крайнего Северо-Востока Азии является важнейшей и в то же время дискуссионной проблемой современной науки. Решение этого вопроса возможно исключительно на основе междисциплинарного подхода, предполагающего обращение к данным целого комплекса научных дисциплин – археологии, этнографии, истории, генетики, языкознания. Наряду с методологическими проблемами, сложность в построении этногенетических реконструкций связана с интенсивными миграционными процессами и активным этническим взаимодействием в регионе. Анализ имеющейся информации позволяет выявить основные особенности развития древних археологических культур в контексте комплексной реконструкции этногенетических процессов и миграций на крайнем Северо-Востоке Азии.

Заселение крайнего Северо-Востока Азии в позднем плейстоцене и раннем голоцене

В результате открытий последних лет получены надежные свидетельства раннего проникновения популяций человека современного анатомического типа на территорию Северной и Восточной Азии, что позволяет предполагать возможность заселения Северо-Востока Сибири во вторую половину каргинского межледниковья, начиная с сорока пяти тысяч радиоуглеродных лет назад. Вероятно, инициальное освоение человеком этого региона осуществлялось в результате миграций населения из южных и западных регионов Сибири – Алтае-Саянского и Байкальского. В эпоху раннего верхнего палеолита происходило активное освоение Сибирской Арктики племенами охотников на крупных млекопитающих, культура которых представлена в материалах Янского комплекса стоянок. Наряду с богатейшими коллекциями каменного и костяного инвентаря, украшений и предметов искусства, уникальность этому памятнику придают древнейшие для Северо-Восточной Азии антропологические находки.

Секвенирование полного генома двух индивидов Янской стоянки выявило их принадлежность к митохондриальной гаплогруппе U, распространенной среди древних западноевразийских охотников-собирателей. Анализ ядерной ДНК этих индивидов показал их принадлежность к группе P1, предковой для гаплогрупп Q и R, которые широко распространены среди современных жителей Евразии и коренных американцев. В результате исследования было установлено, что древний северосибирский компонент генома индивидов Янской стоянки является предковым по отношению к древнему североевразийскому компоненту, ранее обнаруженному в геноме ребенка из погребения верхнепалеолитической стоянки Мальта в Приангарье.

В конце позднего плейстоцена территории Северо-Восточной Азии и Северной Америки соединялись сухопутным мостом, представляя собой единую палеогеографическую страну – Берингию. Массовое заселение человеком Верхней Колымы, Континентального Приохотья и Чукотки происходит после окончания периода последнего ледникового максимума в процессе миграций с юга, юго-запада и северо-запада. Большинство современных исследователей поддерживают тезис о присутствии в верхнем палеолите Западной и Восточной Берингии, начиная с примерно четырнадцати тысяч пятисот калиброванных лет назад, нескольких культурных традиций, различаемых по основным маркирующим типам каменных орудий и наличию или отсутствию микропластинчатого компонента в первичном расщеплении. Вопросы хронологии, происхождения и взаимосвязей этих комплексов остаются предметом дискуссий.

В период двенадцати тысяч – одиннадцати тысяч радиоуглеродных лет назад на территории крайнего Северо-Востока Азии существовала безмикропластинчатая традиция с черешковыми или каплевидными метательными наконечниками. Археологические памятники этой традиции соответствуют индустриям комплекса Ненана в Центральной Аляске синхронного или более позднего времени. Перемещение верхнепалеолитических популяций с развитыми технологиями микропластинчатого расщепления и производства бифасов в районы Берингии сопровождалось формированием и развитием берингийской традиции. Формирование этой традиции связывают с распространением носителей селемджинской культуры Приамурья и дюктайской культуры Якутии. Через территории крайнего Северо-Востока Азии в период не позднее пятнадцати тысяч калиброванных лет назад эта традиция распространилась в Центральную Аляску. Микропластинчатые комплексы с клиновидными нуклеусами продолжают существовать на территории Чукотки, Камчатки и Верхней Колымы в раннем голоцене.

На уникальном комплексе Ушковских стоянок представлены материалы и безмикропластинчатой традиции – ранняя ушковская культура и берингийской традиции – поздняя ушковская культура. Носители ранней ушковской культуры интерпретировались как палеоиндейцы с предполагаемой возможностью их миграции на территорию Северной Америки в финале позднего плейстоцена. Материалы поздней ушковской культуры первоначально рассматривались в качестве основы для протоэскимосо-алеутской миграции в Америку, однако позже протоэскимосо-алеутская популяция была ассоциирована с носителями Путуракского комплекса, а представители поздней ушковской культуры были интерпретированы в качестве предков атапасков.

Антропологические материалы, датируемые эпохой позднего плейстоцена, являются исключительной редкостью в Северо-Восточной Азии. Среди находок подобного рода в регионе – молочный зуб из пещеры Хайыргас на Средней Лене, а также серия молочных зубов, принадлежащих нескольким индивидам из коллективного погребения в культурном слое VI стоянки Ушки–I. Уникальная антропологическая находка – фрагмент черепной крышки взрослого индивида возрастом восемь тысяч семьсот семьдесят радиоуглеродных лет назад, была зафиксирована в отложениях местонахождения Дуванный Яр на реке Колыма. Палеогенетический анализ этого образца выявил наличие группы G1b митохондриальной ДНК и Q-B143 Y-ДНК, а также продемонстрировал близкое родство генома древнего индивида из Дуванного Яра с геномами современных коряков, ительменов, чукчей и коренных американцев.

Согласно модели, предложенной авторами исследования, миграция групп восточноазиатского населения на территорию Северо-Востока Сибири осуществлялась около двадцати тысяч – восемнадцати тысяч калиброванных лет назад и сопровождалась смешением с потомками носителей древнего северосибирского генетического компонента, представленного геномом индивидов со стоянок Яна и Мальта. Эти процессы отразились в широком распространении берингийской традиции в регионе и привели к появлению на крайнем Северо-Востоке Азии нескольких наследственных линий: древней палеосибирской популяции, представленной геномом индивида из Дуванного Яра, и предков коренных американцев. Последние впоследствии разделились на древних берингийцев и всех остальных коренных американцев.

Таким образом, было установлено, что генофонд древней палеосибирской популяции складывался из двух компонентов – восточноазиатского и древнего северосибирского, близкого к тому, что обнаружен у индивидов Янского комплекса и у верхнепалеолитического ребенка из Мальты. Предполагается, что эта популяция, сформировавшаяся примерно двадцать четыре тысячи калиброванных лет назад, представляла собой особую ветвь палеолитического населения Сибири, которая была широко распространена в Северо-Восточной Азии. В значительной степени она стала предковой для многих групп населения голоцена крайнего Северо-Востока Азии и Северной Америки, в том числе для палеоэскимосов, неоэскимосов и чукотско-камчатской общности, а также повлияла на генофонд общего предка кетов и атапасков.

Представители древней палеосибирской популяции на Северо-Востоке Азии в период десять тысяч – три тысячи калиброванных лет назад были постепенно замещены генетически отличными группами неосибирской популяции, продвигавшимися с территорий Южной Сибири и Байкальского региона. Примерно три тысячи калиброванных лет назад ареал родственных древних палеосибирских групп на Северо-Востоке Азии был ограничен территориями Камчатки, Чукотки и Северного Приохотья. Наряду с генетическими и археологическими данными, предположение о широком распространении древней палеосибирской популяции, история которой связана с Берингией, отвечает результатам многолетних антропологических исследований комплексов черепов древних культур Якутии.

Существованием древнего палеосибирского континуума объясняется лингвистическое сходство кетов и атапасков. Согласно дене-енисейской гипотезе, енисейские языки и языки на-дене связаны друг с другом и принадлежат к единой языковой семье, что, однако принимается не всеми исследователями. Между тем наиболее близкое родство генома древнего индивида из Дуванного Яра, предкового по отношению к популяции, внесшей вклад в генофонд атапасков, обнаружено с геномами носителей чукотско-камчатских языков – коряков, ительменов и чукчей, что предполагает возможное родство языков этой группы и языков на-дене.

Результаты научных изысканий последних лет внесли вклад в понимание хронологии и основных путей проникновения палеолитических популяций в Америку. Согласно концепции, получившей название «Beringian Standstill», освоение Берингийской суши человеком началось еще до наступления максимума последнего оледенения. Эта модель предполагает изоляцию предков коренных американцев в Берингии на протяжении примерно восьми тысяч лет до начала миграции этой популяции в южном направлении. Наличие единичных и неоднозначных археологических свидетельств присутствия человека в Восточной Берингии в период до четырнадцати тысяч пятисот калиброванных лет назад позволяет предполагать возможность пребывания этой изолированной популяции на территории крайнего Северо-Востока Азии. Согласно одному из сценариев заселения Америки, предки коренных американцев примерно пятнадцать тысяч – четырнадцать тысяч калиброванных лет назад мигрировали в Восточную Берингию, где разделились на две ветви – северную и южную. Далее примерно тринадцать тысяч калиброванных лет назад за ними последовали древние берингийцы, широко расселившиеся на северо-западе Северной Америки.

Наступление эпохи голоцена сопровождалось адаптацией человека к изменившимся условиям природной среды, притоком новых популяций и их расселением по всей территории Северо-Восточной Азии. В период примерно одиннадцати тысяч – десяти тысяч калиброванных лет назад заканчивает свое существование берингийская традиция. Крупнейшим культурным феноменом раннего голоцена выступает сумнагинская культура, распространившаяся от долины рек Алдан, Лена и Вилюй до Таймыра, островов Восточно-Сибирского моря, побережий Берингова и Охотского морей. Отмечается отсутствие преемственности сумнагинской традиции с предшествующими палеолитическими культурами региона.

Распространение сумнагинской культуры сопровождалось формированием на ее рубежах новых локальных вариантов. На материалах раннеголоценовых индустрий Колымы, Верхней Ингдигирки, Чукотки, Камчатки и Северного Приохотья выделена уолбинская традиция с односторонне и двусторонне обработанными наконечниками на пластинах. Археологические комплексы раннего голоцена с находками пластинчатых метательных острий рассматривались в рамках уолбинской фации сумнагинской суперкультуры. В тоже время материалы стоянки Жохово и ряда местонахождений Чукотки были выделены в арктический вариант сумнагинской традиции. В индустрии Жоховской стоянки была выявлена серия трех- и четырехгранных бифасиальных острий, аналогичных некоторым наконечникам из комплексов уолбинской группы стоянок. Изделия схожей морфологии, сопровождаемые развитой пластинчатой технологией, фиксируются в комплексах Камчатки.

Результаты палеогенетического анализа индивидов со стоянки Жохово показали наличие гаплогрупп M и C4 митохондриальной ДНК. В недавнем исследовании было установлено, что сырье для производства обсидиановых орудий на острове Жохова было завезено из окрестностей озера Красное, расположенного в юго-восточной части Чукотки на расстоянии две тысячи километров пути. По заключению авторов исследования древние обитатели поселения могли преодолевать большие дистанции с помощью ездовых собак, чьи останки были найдены на острове. По мнению исследователей, сумнагинская традиция выступала восточным звеном в цепи близких раннеголоценовых культур Северной Евразии. Допускалась возможность распространения сумнагинской культуры на Аляску, в результате чего носители этой традиции сыграли одну их ключевых ролей в формировании протоэскимосско-алеутской популяции.

## Культурная динамика на крайнем Северо-Востоке Азии в среднем и позднем голоцене

На основе раннеголоценовых популяций Севера Восточной Сибири происходит формирование сыалахской культуры, существовавшей в хронологическом интервале шести тысяч двухсот – пяти тысяч двухсот радиоуглеродных лет назад. Памятники этой культуры известны в долине реки Алдан, на Нижней Лене, Таймыре и Чукотке. Среди основных маркирующих элементов этой культуры сетчатая керамика, костяные бородчатые наконечники гарпунов с плоским насадом, шлифованные прямоугольные и ступенчатые тесла, шлифованные полулунные ножи, бифасиальные листовидные наконечники, концевые скребки с ретушированным дорсалом. Несмотря на присутствие технологии керамического производства и новых типов каменных и костяных орудий, сыалахская традиция в целом наследует основные технологические инновации сумнагинской культуры и ее вариантов, включая развитую технологию получения пластин и микропластин с призматических ядрищ, пластинчатые и бифасиальные наконечники стрел, тесла с пришлифовкой рабочего края.

В интервале пяти тысяч двухсот – четырех тысяч ста радиоуглеродных лет назад в Северо-Восточной Сибири распространяется белькачинская культура, стоянки которой обнаружены в долине реки Алдан, на Нижней Лене, Таймыре и Западной Чукотке. В область распространения этой традиции также входила восточная часть Чукотского полуострова, а ее влияние достигало Камчатки. Для белькачинской культуры характерны шнуровая керамика, основы для вкладышевых орудий, острия, шилья и иглы из кости, каменные шлифованные тесла с ушками, ступенчатые тесла с высокой спинкой, клювовидные комбинированные орудия, иволистные и треугольные бифасиальные наконечниками, многофасеточные резцы. Керамика с отпечатками шнура также найдена в Приморье, Забайкалье, на Сахалине, Курильских островах и в Японии.

С экспансией белькачинской культуры обычно связывают появление в Американской Арктике «арктической традиции малых орудий», ставшей основой для последующего развития палеоэскимосских культур в Канадской Арктике и Гренландии. По результатам молекулярного датирования миграция предков палеоэскимосов на Аляску могла начаться примерно пять тысяч пятьсот лет назад. Археологические комплексы белькачинской культуры обнаруживают сходства с индустрией комплекса Денби-Флинт на Аляске. Наиболее надежная серия радиоуглеродных дат, полученная из четко стратифицированных культурных слоев, показывает для комплекса Денби-Флинт диапазон дат четыре тысячи пятьсот – две тысячи пятьсот калиброванных лет назад. Интересно, что ключевой элемент белькачинской традиции – шнуровая керамика, – не отмечен в комплексе Денби-Флинт или иных ранних палеоэскимосских культурах, однако в случае миграции технологии гончарного производства должны были бы проникнуть на Аляску вместе с новыми переселенцами. Палеогенетическое исследование древнего индивида из белькачинского погребения Оннес на реке Амга возрастом примерно шесть тысяч триста калиброванных лет назад выявило наличие гаплогруппы D4b1c митохондриальной ДНК, значительно удаленной от палеоэскимосских линий.

Ряд исследователей связывает происхождение традиции «арктической традиции малых орудий» с юго-западом Аляски и Алеутскими островами, где уже примерно пять тысяч четыреста калиброванных лет назад на стоянках Маргарет-бэй и Санаган применялись характерные типы зубчатых гарпунов, идентичные одновременным образцам с памятника Райс Ридж на острове Кодьяк. Исследования митохондриальной ДНК выявили прямое сходство между древними и современными алеутами, с одной стороны, и носителями палеоэскимосских культур Канадской Арктики и Гренландии, с другой. В связи с этим недавнее исследование одного из ранних памятников «арктической традиции малых орудий» на реке Сапсук на юго-западе Аляски возрастом пять тысяч триста тридцать – четыре тысячи девятьсот калиброванных лет назад возобновляет интерес к этому региону как одному из возможных источников палеоэскимосской традиции.

Митохондриальные гаплогруппы A2a, A2b, D2a и D4b1a2a1a в своем распространении ограничены популяциями Северо-Американской Арктики, включая атапасков, и населением крайнего Северо-Востока Азии. Эти гаплогруппы более характерны для чукчей и эскимосов, что отличает коренные народы Чукотки от остальных сибирских популяций – не только от юкагиров, нганасан и эвенов, но и от коряков и ительменов, для которых характерно более широкое разнообразие митохондриальных гаплогрупп различного возраста.

Гаплогруппа D2а, возрастом пять тысяч шестьсот ± две тысячи четыреста лет, маркирует появление предков палеоэскимосов в Американской Арктике. Возраст вышестоящей группы D2, имеющей южносибирское происхождение, составляет примерно двенадцать тысяч ± три тысячи триста лет, а возраст следующей группы D2a'b, объединяющей гаплогруппы D2a и D2b, около девять тысяч двести ± три тысячи лет. Гаплотип D2a'b, родственный D2a, был обнаружен у индивида китойской культуры возрастом примерно шесть тысяч двести калиброванных лет назад в захоронении на озере Ножий в Забайкалье. Вероятно, носители D2a'b-гаплотипов в период девять тысяч – шесть тысяч калиброванных лет назад переместились из Забайкалья на крайний Северо-Восток Сибири, а сама мутация, определяющая гаплогруппу D2a могла возникнуть на территории Азии или по ту сторону Берингова пролива. Предположительно женщина-основательница линии D2a жила в период восемь тысяч – пять тысяч калиброванных лет назад. Таким образом, миграция предков палеоэскимосов на Аляску могла быть связана как с представителями сыалахской или белькачинской культур, так и с носителями сумнагинской культуры или близких бескерамических традиций, принесшими на Аляску предковый гаплотип для D2a.

В период четырех тысяч двухсот пятидесяти – двух тысяч восьмисот радиоуглеродных лет назад в значительной части Северо-Восточной Азии распространяется ымыяхтахская культурная общность. В настоящий момент известно свыше трехсот памятников этой традиции, основные маркирующие элементы которой включают керамические сосуды с вафельными отпечатками, веретенообразные наконечники стрел из кости, каменные трех- и четырехгранные, треугольные бифасиальные наконечники, прямоугольные вкладыши, подтреугольные концевые скребки, шлифованные прямоугольные тесла, многофасеточные резцы.

Генезис ымыяхтахской культуры связан с новой волной миграции, предположительно включавшей представителей различных этнических и языковых групп. Анализ антропологического материала выявляет монголоидный морфологический комплекс и близость к арктической, центральноазиатской и байкальской группам антропологических типов. Древние индивиды из ымыяхтахских погребений Каменка II и Помазкино III принадлежали к гаплогруппе C4b митохондриальной ДНК, из погребения Кердюген – к группе А12а митохондриальной ДНК. Палеогенетический анализ древних представителей белькачинской и ымыяхтахской культуры показал их близость к древним популяциям Прибайкалья и современным тубаларам, при этом древние индивиды Забайкалья обнаружили наибольшую близость с современными нганасанами. Имеющиеся данные археологии и генетики не позволяют напрямую связывать предков юкагиров с носителями ымыяхтахской культуры или других неолитических традиций крайнего Северо-Востока Азии.

Предполагается, что носители ымыяхтахской культуры внесли вклад в генофонд палеоазиатов Севера Восточной Сибири. Согласно результатам генетических исследований, между коряками, чукчами и эскимосами с одной стороны, и монгольскими, забайкальскими и центральноазиатскими популяциями с другой, обнаруживается связь по Y-хромосомной гаплогруппе N-B197, имеющей возраст примерно четыре тысячи шестьсот лет. Вероятно, ее возраст указывает на самое начало миграции носителей N-B197 на территории крайнего Северо-Востока Сибири. Ее подгруппа N-B202, объединяющая современных коряков, чукчей и эскимосов, возникла примерно две тысячи четыреста лет назад. Интересно, что вышестоящая гаплогруппа N-L392, возрастом примерно пять тысяч лет, объединяет носителей самых разных языков, включая алтайские, уральские и индоевропейские. Временной интервал указывает на то, что миграция носителей гаплогруппы N-B197 на территории крайнего Северо-Востока Сибири могла быть связана с распространением ымыяхтахской культуры, в орбите влияния которой предки северо-восточных палеоазиатов могли получить генетический вклад по мужской линии и испытать языковое влияние.

Культурные связи населения Восточной Европы, Урала и Восточной Сибири в неолите отмечаются и в более раннее время. Подчеркивается сходство погребального обряда и инвентаря неолитического погребения Родинка на Нижней Колыме с Оленеостровским могильником в Карелии. Генетический анализ антропологических материалов из могильника на Большом Оленьем острове позволил установить, что сибирский генетический компонент в генофонде погребенных преобладал над европейским. По мнению исследователей, один индивид из этого могильника связан с ымыяхтахской культурой. Некоторые авторы подчеркивают роль Восточной Сибири в проникновении традиции вафельной керамики в Северную Фенноскандию. Все это позволяет судить о наличии в циркумполярной зоне Евразии культурных контактов и миграций, которые осуществлялись как с запада на восток, так и в обратном направлении.

В три тысячи триста – две тысячи четыреста радиоуглеродных лет назад на большей части Северо-Восточной Сибири наступает бронзовый век, ымыяхтахская культура сменяется усть-мильской. Вместе с тем радиоуглеродные даты некоторых памятников ымыяхтахской культуры с территории Заполярья свидетельствуют об их существовании в то время, когда на основной части Якутии уже развивались культуры бронзового и раннего железного века. Как отмечают исследователи, в раннем железном веке усиливаются культурные связи Якутии и Приамурья.

На территории Чукотки выделялись близкие северо-чукотская культура позднего неолита и усть-бельская культура неразвитого бронзового века, предположительно существовавшие в интервале двух тысяч девятисот двадцати – двух тысяч семисот шестидесяти радиоуглеродных лет назад. Существует мнение, что эти культуры представляют собой «восточночукотский вариант» ымыяхтахской традиции. Обосновывалась точка зрения, согласно которой они возникли на локальной неолитической основе, восприняв некоторые черты материальной культуры ымыяхтахской традиции. Вероятно, в качестве местной основы могла выступить единая чукотско-камчатская бескерамическая культурная область. Ареал распространения северочукотской культуры включал прилегающие к Северному Ледовитому океану тундры северной Чукотки, усть-бельской культуры – более южные лесотундровые территории региона. Влияние северочукотской культуры, вероятно, распространялось до районов Верхней Колымы. Носители этих культурных традиций занимались охотой на оленей, в этническом плане их связывают с предками чукчей, на что указывают и данные топонимики. Отмечалось южносибирское происхождение бронзы с памятников усть-бельской культуры, сходство каменных обрядовых сооружений нганасан на Таймыре с карасукскими и усть-бельскими, аналогии между Пегтымельскими и Верхнеенисейскими петроглифами.

Становление характерной для палеоэскимосов специализированной культуры морских охотников проходило на американском континенте. Палеоэскимосские археологические культуры связаны с развитием «арктической традиции малых орудий» в Северной Америке и включают комплекс Денби-Флинт, поселение древнекитобойной культуры на мысе Крузенштерн, культуры Чорис, Нортон и Ипиутак на Аляске, культуры Саккак, Индепенденс, Пре-Дорсет и Дорсет в Канадской Арктике и Гренландии, а также палеоэскимосские памятники Чукотки.

Палеоэскимосская культурная традиция на Чукотке представлена стоянкой Чертов Овраг на острове Врангеля и поселением Уненен. Общий облик каменной индустрии, находка однодырчатого поворотного наконечника гарпуна с открытым гнездом и одной боковой шпорой позволили отнести комплекс на острове Врангеля к памятникам палеоэскимосского круга. Остатки жилищ на стоянке Чертов Овраг не были выявлены, но зафиксированы очаги прямоугольной формы и мусорные ямы с фаунистическими остатками морских млекопитающих, белого медведя и птиц. По мнению исследователей, это был временный сезонный лагерь морских охотников, прибывших с азиатского побережья Чукотского моря, где могли располагаться пока не выявленные постоянные палеоэскимосские поселения. Существует мнение, связывающее происхождение этого памятника с прямой миграцией из Северной Америки и Гренландии. Стоянка на острове Врангеля и поселение на мысе Крузенштерн на Аляске культурно связаны и являются результатом палеоэскимосского влияния со стороны Канадской Арктики.

Поселение Уненен расположено на южной оконечности Чукотского полуострова. Каменный инвентарь этого памятника обнаруживает аналогии в культурах Пре-Дорсет и Дорсет Канадской Арктики, а также в древнекитобойной культуре. Найденные поворотные наконечники гарпунов идентичны изделиям этого типа культуры Индепенденс и стоянки на острове Врангеля. Зубчатые наконечники гарпунов алеутского типа, фаунистические остатки кита и ластоногих, уникальная находка моржового клыка с гравировкой сцен китовой охоты, ритуальные предметы и высокохудожественные изделия из клыка моржа, рога, дерева, китового уса и кожи подтверждают существование на Чукотке высокоразвитого морского зверобойного промысла уже во второй половине второго тысячелетия до нашей эры. Поселение Уненен отнесено к древнекитобойной культуре с предположением культурного и геохронологического единства этого памятника со стоянкой Чертов Овраг, поселением на мысе Крузенштерн и долахтинскими стоянками к югу от Анадырского залива.

Появление палеоэскимосской традиции в Северо-Восточной Азии следует связывать с экспансией в зону Берингова пролива палеоэскимосских групп Канадской Арктики и Гренландии, активное развитие которых началось как минимум за тысячу лет до этого, примерно четыре тысячи пятьсот калиброванных лет назад. Имеющиеся данные показывают, что примерно три тысячи пятьсот калиброванных лет назад палеоэскимосская традиция достигла Чукотского полуострова, а стоянка на острове Врангеля, вероятней всего, существовала примерно две тысячи девятьсот калиброванных лет назад.

С конца первого тысячелетия до нашей эры в Берингоморье развивается неоэскимосская традиция, включавшая культуры Оквик, Древнеберингоморскую, Бирнирк, Пунук и Туле, которые имели различную локализацию и иногда сосуществовали. Этот регион являлся мощным центром культуры морских зверобоев, оказывавшим влияние на развитие гарпунного комплекса соседних приморских культур тихоокеанского побережья. В формировании неоэскимосских комплексов Чукотки принимали участие различные компоненты приморских и внутриконтинентальных популяций древнего населения, в результате чего каждая из возникших традиций морских зверобоев имела определенное своеобразие.

Неоэскимосские культуры эволюционировали на базе палеоэскимосской традиции, но носители этих культур генетически отличались от палеоэскимосов. Носители неоэскимосской традиции являлись предками современных инуитов. Почти все палеоэскимосские образцы, секвенированные в исследованиях последних лет принадлежат к гаплогруппе D2a митохондриальной ДНК. Эта гаплогруппа также обнаружена у современных алеутов, чукчей, сирениковских эскимосов и индейцев на-дене, но при этом почти не фиксируется у современных инуитов. В то же время анализ неоэскимосских антропологических образцов, найденных на Чукотке, Аляске, Канаде и Гренландии, показал, что индивиды традиции Туле имели общие с современными эскимосами гаплогруппы A2a, A2b и D4b1a2a1a митохондриальной ДНК. Результаты генетических исследований показывают, что примерно семьсот лет назад палеоэскимосы постепенно были замещены носителями культуры Туле на Севере Америки и в Гренландии. Полученные данные подтверждают гипотезу об американском происхождении неоэскимосов и их последующем расселении на восток и запад, включая территорию Чукотки.

Палеогенетический анализ антропологических материалов Уэленского и Эквенского могильников показал, что индивиды древнеберингоморской культуры принадлежали к линиям A2a, А2b и D4b1a2a1a митохондриальной ДНК. Предполагается, что генофонд неоэскимосских культур Чукотки складывался из двух компонентов – древнего палеосибирского, представленного геномом индивида из Дуванного Яра, и палеоиндейского, близкого к обнаруженному среди носителей культуры Кловис. В отношении гаплогрупп A2a и A2b есть основания считать, что они возникли примерно четыре тысячи – две тысячи калиброванных лет назад на Аляске на основе предковых A2-гаплотипов, появившихся в Центральной Берингии примерно пятнадцать тысяч лет назад. Гаплогруппа D4b1a2a1a, выявленная среди современных эскимосов, чукчей, коряков, а также носителей неоэскимосских культур, по всей видимости имеет азиатское происхождение. Эволюционный возраст этой гаплогруппы митохондриальной ДНК составляет примерно три тысячи – две тысячи лет, а миграция ее предкового варианта на Северо-Восток Азии и далее в Америку, согласно результатам молекулярного датирования, началась предположительно примерно шесть тысяч – четыре тысячи лет назад, при этом ближайший родственный гаплотип обнаружен у тубаларов. Между тем авторы исследования считают, что экспансия гаплогруппы D4b1a2a1a началась с территории арктической части Канады в связи с миграциями неоэскимосов.

Древние палеоэско-алеутские генетические компоненты, наследуемые по мужской линии Y-хромосомы, присутствуют в генофондах современных популяций крайнего Северо-Востока Азии – коряков, чукчей и юкагиров. Присутствие подгруппы Q-B34 Y-ДНК у азиатских эскимосов и коряков ученые объясняют обратной миграцией, связанной с появлением неоэскимосских культур на Чукотке и ассоциированной с миграцией группы A2a митохондриальной ДНК из Аляски. Таким образом, гаплогруппы А2а и А2b митохондриальной ДНК, присутствующие в генофонде чукчей, коряков и азиатских эскимосов, отражают последствия миграции неоэскимосов, перенесших через Берингов пролив палеоиндейский генетический компонент и языки эскимосско-алеутской семьи.

Наиболее древней приморской культурой в Северном Приохотье является токаревская. Предполагается, что в формировании этой культуры наряду с северным и южным компонентами, участвовали неолитические культуры Колымы. Высказывалось мнение, что приморская культура Северного Приохотья восходит своими корнями к палеоэско-алеутским прототипам.

В археологических материалах токаревской культуры прослеживается влияние палеоэскимосской традиции. На уровне каменной индустрии это проявляется в отсутствии пластинчатой техники, характерной для континентальных культур, и в особенностях орудийного набора – наличии мелких изделий из халцедона: миниатюрных наконечников стрел, скребков овальной формы, вкладышей, мелких ножей листовидной формы. На начальном этапе существования токаревской культуры отсутствовала керамика, для стоянок этой традиции характерно использование прямоугольного очага, идентичного по форме очагам на стоянке Чертов Овраг на острове Врангеля. Носители токаревской культуры обладали технологически развитым арсеналом для морского зверобойного промысла – поворотными наконечниками гарпунов традиции Дорсет с открытым гнездом, характерными зубчатыми наконечниками гарпунов, аналоги которых распространены на Юго-Западной Аляске и Алеутских островах.

Вопрос происхождения токаревской культуры связан с широкой проблемой формирования на территории Северной Пацифики древних культур морских зверобоев, распространения гарпунной техники и приморского типа хозяйствования. Появление примерно три тысячи – две тысячи восемьсот лет назад на северном побережье Охотского моря высокотехнологичной культуры морских охотников, наряду с отсутствием археологических данных о ее постепенном формировании в этом регионе, позволяет предполагать генетические связи с палеоэскимосской традицией Чукотки, а также возможность независимой миграции палеоэско-алеутских групп из юго-западной Аляски и Алеутских островов. Палеогенетический анализ антропологических материалов стоянки Ольская возрастом примерно три тысячи калиброванных лет назад показал, что индивиды токаревской культуры принадлежали к гаплогруппам D2a1 и G1b митохондриальной ДНК и являлись потомками древней палеосибирской популяции, представленной геномом человека из Дуванного Яра. Таким образом, древняя «палеоэскимосская» гаплогруппа D2a1 митохондриальной ДНК была впервые обнаружена на северном побережье Охотского моря. Носители токаревской культуры также оказались ближайшими родственниками индивида палеоэскимосской культуры Саккак, обнаруженного в Западной Гренландии и являвшегося обладателем гаплогруппы D2a1 митохондриальной ДНК и гаплогруппы Q-B143 Y-ДНК. Ранее отмечалась выраженная связь генома носителя Саккак с геномами чукчей, коряков и нганасан.

В филогенетическом отношении гаплотип D2a1, выявленный у индивидов токаревской культуры, такой же древний, как и у носителя культуры Саккак, из чего следует, что представители этой митохондриальной линии в Северном Приохотье и на Чукотке могли быть потомками предковой палеоэскимосской популяции, ранее прошедшей по этим территориям на Аляску, однако не исключается и возможность обратной миграции гаплогруппы D2a1 митохондриальной ДНК. Интересно, что подгруппа Q-B143 Y-ДНК, ассоциированная ранее с носителем культуры Саккак, присутствует в генофонде современных коряков, что в недавнем исследовании объясняется обратной миграцией палеоэскимосов. В связи с этим можно привести результаты исследований «арктической» мутации гена CPT1A в популяциях коренного населения Северо-Восточной Азии, возникновение которой напрямую связывается с популяциями арктических морских зверобоев. Наряду с высокими частотами «арктического» варианта гена CPT1A в популяциях эскимосов, чукчей и коряков, эта же мутация была обнаружена с частотой десять целых три десятых процента у нанайцев северо-восточного Китая. Присутствие «арктической» мутации у нанайцев может объясняться дальними миграциями палеоэско-алеутских групп или более поздними миграциями носителей токаревской или древнекорякской культуры на юг Дальнего Востока.

Таким образом, токаревская культура Северного Приохотья культурно-хронологически и генетически может быть отнесена к палеоэскимосскому кругу археологических культур, с середины третьего тысячелетия до нашей эры распространившихся на Аляске, в Арктической Канаде и Гренландии. Все палеоэскимосские культуры отличались определенным своеобразием и существовали на огромной территории. Синхронно токаревской культуре в Канадской Арктике период восемьсот – пятьсот годов до нашей эры рассматривается как переходный от Пре-Дорсет к Дорсет, период пятьсот – триста годов до нашей эры – Ранний Дорсет, период триста годов до нашей эры – пятьсот годов нашей эры – Средний Дорсет. На западном побережье Аляски развиваются культуры Чорис и Нортон.

По мнению ряда исследователей, расхождение протоэскимосского и протоалеутского языков произошло около четырех тысяч лет назад. Эскимосская ветвь эскимосско-алеутской языковой семьи представлена инуитской группой языков, распространенных на Аляске, в Канаде и Гренландии, и юпикской группой языков – в западной части Аляски и на Чукотке. Сиреникский язык, вероятно, является результатом миграции палеоэскимосских групп из Аляски, что археологически проявляется в развитии палеоэскимосской традиции на Чукотке начиная с трех тысяч пятисот калиброванных лет назад. Юитские языки Чукотки также являются результатом более поздней по времени миграции неоэскимосских групп и связаны с развитием неоэскимосских культур Берингоморья с конца первого тысячелетия до нашей эры.

Согласно лингвистическим данным эскимосский языковой субстрат прослеживается в языках многих народов Приохотья, Сахалина и Приамурья. Анализируя связи чукотско-камчатских языков с нивхским, исследователи предложили гипотезу, согласно которой население токаревской культуры могло являться носителем проточукотско-камчатского языка, образовавшегося в результате этнического и культурного взаимодействия населения внутренних районов Верхней Колымы, спустившегося к Охотскому побережью, и переселенцев с Нижнего Амура. Однако, по данным археологии, древние племена Приамурья начинают распространяться на север по направлению к Северному Приохотью ближе к концу первого тысячелетия до нашей эры – началу первого тысячелетия нашей эры, где они вступают во взаимодействие с носителями токаревской культуры. На основе возникшей культурной общности развивается древнекорякская культура, напрямую связанная с формированием корякского этноса.

На территории Северо-Западного Берингоморья в хронологическом интервале трех тысяч трехсот сорока – четырехсот семидесяти радиоуглеродных лет назад развивается лахтинская археологическая культура. По мнению исследователей, данная культурная общность послужила основой для формирования кереков, происхождение которых связывается с древнейшими протоэско-алеутским и протоительменским этническими пластами. Вероятно, кереков следует рассматривать как одно из обособленных и своеобразных подразделений северо-восточных палеоазиатов, родственных корякам. На территории Центральной и Южной Камчатки в период четырех тысяч трехсот восьмидесяти – двух тысяч семидесяти радиоуглеродных лет назад получает распространение тарьинская неолитическая культура. На основе тарьинской развивается древнеительменская культура Камчатки. С тарьинской культурой связывают происхождение ительменов. Наличие в тарьинской культуре губных украшений-вставок – лабреток, – указывает на ее близость эско-алеутскому кругу культур. По мнению исследователей, тарьинская культура имеет южные истоки и относится к кругу неолитических культур, изначально не связанных с предками ительменов.

## Заключение

Исследования древней истории региона изобилуют спорами ученых и полярными взглядами на различные проблемы, однако быстрый прогресс в изучении древней ДНК все чаще предоставляет удивительные ответы и в конечном итоге ведет к формированию новой, более детализированной и насыщенной фактами картины древней истории Северо-Восточной Азии.

На современном этапе исследований предполагается, что популяции, давшие начало коренному населению Америки и крайнего Северо-Востока Азии, примерно тридцать тысяч лет назад отделились от восточноазиатских предков. Миграция групп этого населения в северо-восточном направлении примерно двадцать четыре тысячи – восемнадцать тысяч калиброванных лет назад и их смешение с потомками носителей древнего северосибирского компонента привели к появлению на крайнем Северо-Востоке Азии нескольких наследственных линий: древней палеосибирской популяции, представленной геномом индивида из Дуванного Яра, и предков коренных американцев, впоследствии разделившихся на древних берингийцев и всех остальных коренных американцев.

В период пятнадцати тысяч – десяти тысяч калиброванных лет назад в регионе сосуществовали две традиции верхнего палеолита: безмикропластинчатая и берингийская микропластинчатая. Вероятно, широкое распространение берингийской традиции было связано с древней палеосибирской популяцией, которая в значительной степени стала предковой для многих групп населения голоцена крайнего Северо-Востока Азии и Северной Америки, в том числе для палеоэскимосов, неоэскимосов и чукотско-камчатской общности, а также повлияла на генофонд общего предка кетов и атапасков.

В захоронении на озере Ножий в Забайкалье был обнаружен гаплотип D2a'b, что может указывать на носителей китойской традиции как на популяцию, напрямую связанную с азиатскими предками палеоэскимосов. Миграция предков палеоэскимосов на Аляску вероятно произошла в период семи тысяч пятисот – пяти тысяч пятисот калиброванных лет назад и могла быть связана как с представителями сыалахского или белькачинского комплексов, так и с носителями сумнагинской культуры или близких бескерамических традиций, принесшими на Аляску предковый гаплотип для D2a. Археологические данные показывают, что с первой половины третьего тысячелетия до нашей эры палеоэскимосская традиция распространяется на Аляске, в Арктической Канаде и Гренландии. Палеоэскимосская традиция распространялась с территорий Американской Арктики, откуда она проникла в Канаду и Гренландию, а также на азиатские берега Берингова пролива.

Культурно-хронологически и генетически к кругу палеоэскимосских культур может быть отнесена токаревская культура морских охотников Северного Приохотья, происхождение которой связано с палеоэскимосскими традициями Чукотки или независимой палеоэско-алеутской волной миграции с Юго-Западной Аляски и Алеутских островов. По всей видимости, токаревская культура сформировалась на основе палеоэско-алеутских и внутриконтинентальных колымских групп, а также нижнеамурского культурного компонента на поздних этапах существования.

Генезис ымыяхтахской традиции, на раннем этапе сосуществовавшей с белькачинской культурой и постепенно распространившейся на значительной части Восточной Сибири, мог быть связан с культурно-миграционными импульсами из Байкальского региона. По всей видимости, носители этой традиции включали представителей различных этнических и языковых групп. Представители ымыяхтахской культуры внесли свой вклад в генофонды предковых чукотско-камчатских популяций, ранее обосновавшихся на крайнем Северо-Востоке Азии.

Хронология близких северочукотской и усть-бельской культур требует уточнения. Формирование неоэскимосских культур проходило на основе локальной палеоэскимосской традиции, а также под влиянием культурных традиций Юго-Западной Аляски и Чукотки. По данным генетики, разнообразие в пределах гаплогрупп A2a и A2b – маркеров неоэскимосской экспансии, в течение длительного времени формировалось на Аляске. Гаплогруппа D4b1a2a1a, также выявленная у индивидов неоэскимосских культур, по всей видимости, имеет азиатское происхождение. С возникновением и развитием в две тысячи двести – одну тысячу двести калиброванных лет назад неоэскимосских культур доминирование палеоэскимосов в Берингоморье и Американской Арктике прекратилось. Появление на Аляске неоэскимосской культуры Туле и ее быстрое распространение после одной тысячи годов нашей эры на территории Канадской Арктики и Гренландии привело к исчезновению палеоэскимосских культур.

Миграции азиатских предков палеоэскимосов и неоэскимосов в Северную Америку были отдельными эпизодами, но нельзя исключать, что предки палеоэскимосов по линии D2a и предки неоэскимосов по линии D4b1a2 могли быть и частью одной миграционной волны из Забайкалья на крайний Северо-Восток Азии. Согласно этому сценарию, предки палеоэскимосов по линии D2a пересекли Берингов пролив первыми, а предки неоэскимосов по линии D4b1a2 перед миграцией через пролив осели на территории Чукотки.

Имеющиеся данные позволяют выделить как минимум две крупных волны обратной миграции из Америки на крайний Северо-Восток Азии. Миграция палеоэско-алеутских групп начиная с примерно трех тысяч пятисот калиброванных лет назад выразилась в появлении палеоэскимосской традиции на Чукотке и токаревской культуры в Северном Приохотье. Сиреникский язык, вероятно, является результатом палеоэскимосского присутствия на Чукотке. Начиная с примерно двух тысяч ста калиброванных лет назад можно говорить о начале неоэскимосской экспансии на Чукотку, что проявилось в возникновении неоэскимосских культур Берингоморья. Юитские языки Чукотки являются результатом миграции неоэскимосских групп Аляски.