Емь

 

Шегрен и Кастрен считали заволочской чудью этнос емь. Скорее всего, название народа "емь" произошло как производное от финского "Hame", что значит "мокрый, водяной". Соловьев считал, что название этноса "емь, или ямь" произошло от места жительства в болотистых, мокрых местах, что в достаточной степени представлено на топонимической карте: реки Емца, Еменьга, Еманиха, озеро Емзо, деревня Еманово, местность Емская гора, Емецкая пустынь, село Емецкое. Финский исследователь Миккола считал, что хямеское население продвинулось в небольшом числе с запада на восток вплоть до севера России. Это можно опровергнуть тем, что заселение и самой Финляндии шло с востока, по мере освобождения Прибалтики от ледника. Я могу себе представить, что в то время люди шли из занятых ландшафтов на более свободные территории, но не наоборот.

Река Емца, являясь левым притоком Северной Двины, имеет протяженность сто восемьдесят восемь километров и впадает в рукав Репный на двести сорок один километр от устья Северной Двины. Верхняя часть Емецкого бассейна расположена на Онего-Двинском плато, нижняя в пределах Северодвинской низменности. В Емцу впадает четыре крупных притока: Шелекса, Тёгра, Мехреньга и Ваймуга. Общая площадь водосбора Емцы составляет четырнадцать тысяч сто квадратных километров. Река Емца протекает по территории Плесецкого и Холмогорского районов Архангельской области, берет свое начало в болотистых местах в четырех километрах от берега реки Онеги на высоте восемьдесят четыре метра над уровнем моря.

Среди других северодвинских притоков первого порядка река Емца не отличается значительными размерами и водностью, однако она имеет целый ряд особенностей, позволяющих характеризовать ее как уникальную водную экосистему. В ледниковый период ее русло являлось началом великой водной системы, объединявшей бассейны рек Онеги, Северной Двины, Кулоя, Мезени и Печоры. Наличие на Емецком водосборе мощных водоносных слоев известнякового и гипсового карста обуславливает питание водотоков подземными водами, выходящими под давлением пород на земную поверхность. Большое количество подземных вод обеспечивает особый термический режим рек. В зимний период река Емца и река Шелекса замерзают только в самые сильные морозы.

Теория давнего проникновения славян в Заволочье сегодня официальной историей считается неоспоримой, и эта догма, по-моему, мешает правильному пониманию исторического процесса на территории северной Руси-России. Так, Минина и Шаров в книге "Емчане" написали: "Повсеместно Чудь слилась с русским населением славянского племени, и все народонаселение Архангельской губернии сейчас составляет чисто русский люд, но смешение отдельных племен с чистокровными русскими в Архангельской губернии более заметно, чем в других губерниях". В последние десятилетия выяснилось, однако, что генетически население Архангельской области очень далеко от славянских этносов. Так что великороссы генетически не родственны славянам. Но тогда кто же они? К сожалению, эта загадка не разгадана до сих пор, существуют лишь гипотезы. Но все они исходят из того, что в Заволочье пришли славяне новгородцы, навязали свою культуру, свой язык, поглотили аборигенное население – чудь заволочскую, а тех, кто не покорился, перебили, или те сами "ушли под землю".

"Иде Володимер, сын Ярославль на Ямь, и победи я, и помроша кони у вой Володимер, яко и еще дышющим конем сдираху кожи с них, толик бо бе мор в коних". Но вот как на конях Володимер зашел в "такую глушь"? Значит какие-то дороги-тропы все таки были в северных дремучих лесах, и эти тропы-дорожки устроили явно не воины Володимера. Новгородские сборщики дани, были перебиты за Волоком и на Печоре, погибло их около ста человек. Характерно, что восстание было в разных местах и в одно время. Я думаю, что никакого восстания по уговору и не было, ведь ни почты, ни интернета тогда не существовало. Просто всюду, где могли, новгородских сборщиков дани гнобили. Да и за что было дань-то давать? Защиты от князей никакой – не князья, а самые обычные рэкетиры.

Новгородские молодцы ходили на Емь. Ходили новгородцы вместе с карелами на Емь, землю ее разорили, пожгли и скот перебили. "Ярослав Святославич ходил на емь за море, где ни един князь русскый не взможе бывати". Это значит, что в тринадцатом веке русские князья только начинали осваивать северо-запад, и это был один из их первых походов. А князь Ярослав Всеволодович ходил с новгородцами на Емь и совершил разбой и опустошение на емецкой земле. В следующем году Емь решила отомстить за опустошение своей земли и на судах через Ладожское море-озеро начала опустошать новгородские земли. Но битва окончилась разгромом Еми.

"Князь Александр поиде в Низ пойме послы Новгородцкыя Елеуферья и Михаила Пинещинича, а сына своего Василья посади на столе. Воева князь Александр с новгородци Емь". Из сведений летописцев мы можем судить об отношениях новгородцев и заволочской чуди как о весьма недружелюбных даже в тринадцатом веке.

В "Уставной грамоте Святослава Ольгердовича" емь обязывают к выплате дани "скорой" – мехами, причем не указывается какая-либо сумма или количество мехов. Очевидно, что этой записи предшествовал поход, когда емь была покорена. Но емь не собиралась мириться с таким положением вещей и совершала набеги на Новгород и его земли. Примером может служить поход: "в то же лето придоша емь". Борьба Новгорода с емью продолжалась с переменным успехом в течение нескольких столетий, что лишний раз доказывает воинственность еми.

Агеев писал: "Разбойничали на Севере и «заморские гости» – шведы, норвежцы и финны. Так, норвежец Эрих Красная Сорока в своих сагах поведал, что он с отрядом во время похода истребил много людей, опустошил земли, захватил огромное количество богатств. В тарасовских архивах есть воспоминания жителя села Ивана Васильевича Лопатина, которые записал и дополнил его сын Николай Иванович: «По преданиям, в наших краях вело разбой татарское войско, которое добралось до деревни, что была перед селом Церковным. Здесь у лиходеев обнаружилась массовая болезнь – «куриная слепота». Посчитав это Божьей карой, захватчики дальше не пошли, а возвышенность, где располагалась деревня, прозвали «святой горой», «золотухой» – по названию "куриной болезни".

Емь обитала в Заонежье в бассейне Онеги, контролировала район волока с реки Онеги в реку Емцу, по которой можно было попасть в Северную Двину. "Через волок у деревни Пустыньки, что на реке Онеге, переходами на реку Емцу, попадали в Северную Двину", – сообщает Агеев. Однако первое документальное упоминание о емецком поселении, дошедшее до нас, содержится в сотной книге Никиты Яхонтова. В "Писцовой книге" Ивана Воейкова об этом поселении сказано: «В Каргопольском уезде в Турчасовском стану на Онеге реке, на Емецком волоку, монастырек убогий Благовещенский, а в том монастыре живет в келье старец Осей". Вероятно, только тогда, в шестнадцатом веке, в эти места стали проникать христианские проповедники и устраивать здесь скиты и монастыри.

Последнее упоминание об этносе Еми встречается в летописях в первой половине тринадцатого века С двенадцатого века емь стала яблоком раздора между шведами и новгородцами. Во время этой борьбы часть еми ушла в Финляндию и, возможно, в Эстонию. Другая часть осталась и смешалась с пришельцами, переняла их язык. От бесследно исчезнувшего племени емь осталось название реки и двух сел.

Новгородские ушкуйники в Заволочье. Как-то не вяжутся с официальной исторической доктриной о том, что уже в десятом веке территорию теперешней Архангельской области заселили новгородцы, летописные сообщения о военных столкновениях еми и новгородцев. Вплоть до тринадцатого–четырнадцатого веков здешние аборигены упорно сопротивлялись и даже сами делали набеги на новгородские земли. Крепостей в Заволочье было очень много, просто о них молчат летописи, а народные предания вплоть до девятнадцатого–двадцатого веков никто не записывал.

Карамзин писал: «емь шла на кораблях против Новгорода и хотела взять Ладогу». Но Ладога расположена в низовьях Волхва, и туда емь могла придти по Онежскому озеру, а в Онежское озеро попасть из реки Онеги. Карамзин считал, что поход Александра на емь проходил через Капорье. Но жители Ладоги ходили на емь не в Финляндию, а на реку Онегу, и шли они туда через Каргополь, а не Копорье. Во времена Александра морями называли Ладожское и Онежское озера, за которые могли ходить новгородцы на Онегу. Летописец или переписчик летописи могли сделать ошибку и вставить слово "Копорье" вместо слова "Каргополь".

Земледелие в бассейне реки Емь было широко распространено и его история насчитывет много веков. Дома в русском стиле широко распространены по берегам Белого моря, в нижнем и среднем течении Северной Двины, на Онеге и вот на Емце тоже. В Новгородской же области дома такого стиля почему-то практически отсутствуют. Если Беломорье заселяли выходцы из Новгорода, то почему же они не принесли сюда свой стиль строительства домов?

Куратов, Теребихин сообщают, что село Ратонаволок около Емецка в преданиях связывается с ожесточенными боями чудской еми с новгородскими славянами. Согласно преданиям, остатки разгромленного новгородцами племени "бежали" с Емцы в лесные дебри правобережной Двины и расселились в верховьях рек Юлы, Покшеньги и Немнюги, смыкаясь с "пинежской чудью". Согласно преданиям, военные столкновения еми с новгородцами были обычным делом. И это вполне понятно. Не на пустое дикое место пришли новгородцы, а в Биармию – страну чуди заволочской. Ведь "биармы" скандинавских саг тождественны "еми" русских летописей. Лебедев помещает Биармию между Онежским озером и Северной Двиной – как раз в ареале обитания этноса еми. Кстати, вепсы признают чудь своими предками, а вепскими топонимами усеяна вся Архангельская земля. Селились вепсы по рекам и озерам небольшими "гнездами". Такие "гнезда" селений, судя по топонимам и средневековым письменным источникам, существовали в бассейнах Онеги, Северной Двины, Ваги, Пинеги, Мезени.

Емецкое городище осмотрел Тышинский, который назвал его «чудским». Первые археологические разведки на городище провели. В советское время городище изучали: Рева, Китицына, Куратов, Овсянников. Там были обнаружены остатки срубных жилищ, остатки деревоземляных укреплений, железный боевой топор, фрагменты глиняной посуды, железные ножи, фрагменты замка, оковки, кухонная посуда, черешковые ножи, кольца, кованые гвозди. Обнаружены остатки жилых и хозяйственных построек в виде обгоревших и истлевших венцов дерева, фрагменты глиняной обмазки и зольно-углистые пятна от печки. Городище расположено в полутора километрах к юго-востоку от села, близ слияния рек Ваймуги и Емцы, и занимает западную часть мыса, тянущегося между озерами Задворским и Ефановским. Городок имел в плане неправильную форму – двести десять на тридцать метров. Толщина культурного слоя здесь от нуля четырех до двух метров. Основу вала составлял ряд клетей, рубленных «в обло» из сосновых бревен диаметром ноль целых два метра, частично неокоренных, стоявших вдоль вала почти впритык друг к другу. Рубленые клети размером три на два на один метр сдерПродолжаю очищенный текст:

живали песчаный бруствер вала. Обследование вала привело к открытию бревенчатого частокола в виде заостренных книзу кольев. В настоящее время это городище разрушено.

Жили фино-угорские этносы в больших деревянных домах, разделенных перегородками на комнаты. Более древними являются "длинные дома" с анфиладным размещением помещений. Был широко распространен дом с планировкой жилье плюс сени плюс клеть. Позже клеть стала превращаться в жилье, а в сенях делали кухню и кладовую. Фино-угорский тип дома мной описан ранее. Судя по двум типам домов, которые встречаются на территории Биармии, здесь действительно жили и мирно уживались два этноса: фино-угорский и еще какой-то, но только не новгородский. Я считаю, что этим этносом были северные мореходы – беломорские русы.

Встретив в Заволочье поселения аборигенов лопарей, фино-угры – переселенцы из Приуралья – часть лопарей ассимилировали, а часть оттеснили к северу. Но со временем и сами обрусели. Светловолосые и темноволосые фино-угры наверняка являются потомками разных этносов, пришедших в Заволочье разными потоками и в разное время, но придя сюда, они в течение нескольких тысячелетий взаимодействовали друг с другом и с коренными жителями этих мест – саамами. Я думаю, что темноволосые и кареглазые фино-угры пришли с юго-востока из бассейна Камы, а вот светловолосые голубоглазые и более рослые мигрировали вдоль побережья Карского, Баренцова и Белого морей, заходя по рекам довольно далеко на юг. Они были морскими охотниками и рыболовами. Скорее всего, они пришли в Заволочье раньше темноволосых, возможно, даже одновременно с саамами. На Чукотском полуострове вплоть до двадцатого века сосуществовали и тесно взаимодействовали две культуры – эскимосов и чукчей. Нечто подобное могло быть и на европейском севере, где светловолосые рослые поморы сосуществовали с оленеводами саамами.

Фино-угорские народы пользовались непарными лыжами: лыж было две, но одна была длинной, а другая короткой, лыжи были с желобами. Отталкивались короткой лыжей, а скользили, перенося вес на длинную. Такими лыжами пользовались в восьмом-десятом веке и наверняка в более древние времена.

Река Емца впадает в Северную Двину, и в устье ее есть старинный городок Емецк. Я обратил внимание на характер домов в этом городе. Поразительно, но большинство домов здесь построено в русском стиле – с трехскатной крышей, обязательной светелкой, подшитым карнизом и выдвижными стропилами. Более детально о русском доме можно почитать на этом сайте. Я обращаю на это особое внимание, так как в Новгородской области дома построены совсем по иному типу – с двускатными крышами и без светелок. Дома русского типа распространены также в Ростово-Суздальской земле и на юге Вологодского края.

Надо полагать, бассейн Емцы занимал в древней Биармии центральное положение и играл важную роль в экономике этой страны. Это был самый короткий путь из Северной Двины в реку Онегу и далее на юг и запад Европы. К сожалению, великое прошлое этноса еми и страны Биармии забыто. В немалой степени этому поспособствовали христианские проповедники. Но уже не кажется мне странным и невероятным, что российский космодром находится на берегу Емцы, а не в каком-то другом месте.

После Холмогор Емецк был вторым центром Биармии и также очень важным пунктом этой страны. Отсюда начинался путь из Северной Двины на Пинегу. Не случайно так рвались сюда новгородцы в одиннадцатом-тринадцатом веках. Но потребовалось не менее трехсот лет для того, чтобы подчинить биармов и присоединить Заволочье и Беломорье к Московской России.

Финнские народы древнего севера России, по мнению многих, были крайне "нецивилизованными", и уж тем более "бесписьменными". Считается, что христианские проповедники дали этим народам письменность. Но оказывается, у народа коми имелась азбука – абур. Создание ее приписали Святому Стефану Пермскому, который в четырнадцатом веке проповедовал христианство в этих краях. Учёный мир с этой письменностью познакомил Карамзин, нашедший один из списков абура в бумагах Миллера. Стефан Симеонович – епископ Пермский – основательно изучил язык коми и якобы составил пермскую азбуку. В примечании же указывается, что "для составления этой азбуки он воспользовался денежными знаками пермян, вырезаемыми на тонких четырёхугольных палочках". Значит, какие-то знаки у коми все-таки тогда были. Однако сохранился еще один уникальный источник – посох Стефана Пермского с описанием на костяных накладниках его подвигов. И текст на посохе гласит, что при крещении пермяки передали Стефану свой "Закон" – книгу, написанную самими язычниками. Так что пермская грамота – заслуга вовсе не святого Стефана, а скорее всего, языческих волхвов народа коми. Возможно, языческая пермская письменность древнее кириллицы.

Ознакомление с древней письменностью коми приводит к следующим выводам:
Первое. Абур не имеет сходства с кириллицей, которая неплохо может быть приспособлена для языка коми. Непонятно, зачем Стефану пондобилось изобретать особый алфавит - особые буквы. Сейчас коми используют для письма кириллицу.
Второе. Абур явно сходен с греческим письмом, хотя буквы в нем сильно видоизменены. Если эта письменность возникла в четырнадцатом веке, то почему в пятнадцатом–шестнадцатом веках она стала выходить из употребления?
Стефан Пермский не создавал абур, который судя по употреблению беты, был образован гораздо раньше из древнегреческого довизантийского письма.
Могут возразить, что нет свидетельств существования письменности и письменной литературы у коми до времён Стефана. Но тут уж надо сказать, что христиане хорошо поработали, уничтожая всякие следы древней цивилизации. Я думаю, что не случайно все архивы в Каргополе сгорели во время пожара в восемнадцатом веке.

Сегодня трудно представить, что село Холмогоры когда-то было Хольмгардом. Историки, которые всех убеждают, что Хольмгарт – это Великий Новгород, а не Холмогоры, ссылаются на то, что никаких гор тут нет и никаких археологических находок нет. Но ведь толком-то и не копали. Но вот рядом с Холмогорами есть еще одно село – Матигоры, а выше по Северной Двине на ее правом берегу находится село Хаврогоры. И все эти названия понятны в рамках русского языка: Хаврогоры – красивые горы, Холмогоры – холмы горы, а Матигоры – материнские горы.