Значительные области лесной зоны Восточной Европы от северного побережья Балтийского моря до нижнего и среднего течения реки Обь включительно принадлежали различным финно-угорским племенам и народностям, которые вместе с самодийскими составляют уральскую языковую семью. По мнению археологов, данная общность сложилась в эпоху мезолита в восьмом – четвертом тысячелетиях до нашей эры на основе восточносибирского и западноевропейского палеолитического населений в районе Волго-Камья по обе стороны Уральских гор и в части Западной Сибири до Енисея.
На этой огромной территории в мезолитическую эпоху сложилось ряд культур. Например, в Волго-Окском междуречье – бутовская и иеневская культуры. Наиболее ранней является бутовская культура в восьмом – шестом тысячелетиях до нашей эры. Она локализовалась в западной части Волго-Окского междуречья. Археологи полагают, что это связано с фактом происхождения этой культуры на базе пришлого с запада свидорского населения. По мнению Кольцова, населения этой культуры мигрирует в северном и северно-восточном направлениях и входит в качестве составного компонента в складывавшуюся бутовскую культуру. Об этом свидетельствуют кремниевые изделия свидорского типа ножевидные пластинки, наконечники стрел, скобели и так далее. Основными памятниками этой культуры являются стоянки Бутово первое, Соболево седьмое, Лукино первое, Кошево второе.
Во второй половине седьмого тысячелетия до нашей эры в этот регион вторгается другое мезолитическое население, которое оставило иеневскую археологическую культуру. С появлением нового населения бутовцы покидают свою территорию и уходят на восток Волго-Окского междуречья. Под давлением пришельцев бутовское население, по мнению исследователей, распалось на ряд более мелких групп: мещерскую со стоянками Микулино, Petrušino; переславскую со стоянками Ивановского, Берендеевского торфяников; костромская со стоянками Некрасово, Саметь и другие; нижнеокская стоянка Навашино.
Население названных групп имело больше общих, чем отличительных черт. Это проявлялось в технике обработки камня, сходстве форм орудий, использование основных типов вторичной обработки – использование крутой и пологой ретуши. Отличия отдельных групп проявляются в освоении техники шлифовки отдельных крупных орудий труда, отсутствие геометрических и рубящих орудий.
В позднебутовское время наблюдается передвижение населения. В бассейне Средней Оки появляется новая группа, представленная стоянками Борки и Шумашь второе, большая группа памятников появляется на Верхней Волге – стоянки Соболево пятое, Заборовье второе, Култино первое и другие. Именно позднебутовская культура явилась основой формирования верхневолжского неолита.
Основным занятием населения была охота. Охотились, главным образом, на лося, зубра, кабана, благородного оленя. Главным орудием охоты был лук со стрелами. Небольшие по площади стоянки свидетельствуют о бродячей форме охоты. Занимались также рыболовством и собирательством.
Во второй половине седьмого тысячелетия до нашей эры в Волго-Окском междуречье вторгается с верховьев Днепра воинственное население иеневской культуры. Эта культура известна по стоянкам Высокино шестое в Калининской области, Ладыжино третье в Калужской области, Дальний Остров в Московской области, Иенево второе в городе Калинин и другие. Для этой культуры характерны трапециевидные, равнобедренные и неравносторонние формы микролиты. Основным типом наконечников стрел были асимметричные наконечники на отщепах и имели разнообразные формы – без выраженного черешка, с выраженным коротким черешком и так далее. Кремневый инвентарь также представлен ножевидными пластинами с неравномерной ретушью, а также группой рубящих орудий – топоров с перехватом, долот и тесел. Основным занятием была охота. Охотились на лося, благородного оленя, кабана, зубра, на пушного и мелкого зверя волк, лисица, заяц, белка, бобер и другие, а также на птицу. Об этом свидетельствуют различные по форме и размеру наконечники стрел. Дополнительным занятием были рыболовство и собирательство. Население иеневской культуры строило в зависимости от времени года жилища. Они строить не только наземные легкие дома, но и жилища полуземляночного типа.
На территории Волго-Окского междуречья в эпоху раннего мезолита на основе верхнепалиолитического памятников этого региона складывается рассетинская культура. К памятникам этой культуры относятся стоянки Рессета второе, третье в Калужской области, Альба первое, Альба третье в Московской области и другие. Для этой культуры характерны особой формы наконечники с боковой выемкой и из микропластин с затупленным крутой ретушью на спинке краем. Для этой культуры характерны сочетание пластинчатой и отщепной микролитической и макролитической техники, присутствие специфических форм охотничьего ружья и другие.
История заселения Волго-Окского междуречья в эпоху мезолита, по данным исследователей, выглядит следующим образом. В восьмом – седьмом тысячелетиях до нашей эры в этот регион проникает с запада население, оставившее свидерскую культуру. В свою очередь этим населением послужило основой формирования бутовской культуры. В то же время складывается верхневолжская культура и рессетинская культура на верхней Оке. Во второй половине седьмого тысячелетия до нашей эры на эту территорию из верховьев Днепра вторгается население, оставившее нам иеневскую культуру. Оно вытеснило население бутовской культуры на восток региона. Однако иеневская культура, находившаяся во враждебных отношениях с бутовской, по-видимому постепенно выродилась, что способствовало возвращению бутовцев на запад и ассимилировать иеневское население. Во всяком случае в ранненеолитической верхневолжской культуре пятого тысячелетия до нашей эры элементов иеневской культуры не встречаются, а бутовские элементы преобладают в каменном инвентаре.
В Среднем Поволжье, как принято сейчас считать особой контактной зоной, где известны четыре группы памятников, которые составляют усть-камскую, камскую и стоянки с наконечниками стрел культуры. Наиболее ранней культурой в шестом тысячелетии до нашей эры является усть-камская. К этой культуре относятся стоянки Косяновская, Атабаевская восьмая, Семеновская четвертая, пятая и другие. Исследователи наблюдали большое сходство кремневых орудий труда в геометрических микролитах, наконечниках стрел с иеневской культурой Волго-Окского мезолита.
Следующая культура представлена памятниками камской культуры. Это, в первую очередь, стоянки Захар-Калма первое, Татаро-Азибейская четвертая и другие. Основной заготовкой для производства кремневых орудий являлась ножевидная пластина. В памятниках широко представлены комбинированные орудия: скребки-ножи, скребки-резцы, резцы-ножи и другие. Косменко считает памятники этой культуры более поздними, чем стоянки усть-камской культуры. Некоторые исследователи полагают, что камская культура является стадиальным явлением камской культуры.
На территории Среднего Поволжья имеются стоянки с наконечниками стрел на пластинах постсвидорского типа. Среди них Яндашевская стоянка на реке Цивиль в Чувашии, Русско-Луговская вторая на Волге в Марий Эл, Кузьминская, Старо-Мазинская в Татарстане и другие. Основным типом орудий является наконечники стрел на пластинах, комбинированные – резцы-скребки, резцы-долота. Памятники этой культуры территориально и по форме кремневых орудий тесно связаны с поздними памятниками бутовской культуры Волго-Окского мезолита. Основным занятием населения региона является охота. Охотились на лося, кабана, медведя, дикого барана, зайца, бобра и птицу. Занимались рыбной ловлей и собирательством. Жилищами служили подчетырехугольной формы полуземлянки со столбовой конструкцией с двумя очагами внутри. Вероятно, имели и летние легкие жилища, которые в археологическом материале не сохранились.
Таким образом, на территории Среднего Поволжья сложилась культурная ситуация, где происходило смешение населения различных мезолитических культур. Большинство исследователей полагают, что население в Среднее Поволжье, а точнее в бассейн реки Камы проникает из-за Урала.
На территории Среднего Приуралья в настоящее время известно более сорока мезолитических памятников. Среди них наиболее изученными являются Баринка первая, вторая, Степницы вторая, Городищенское и другие стоянки. Хронологически они укладываются в пределах позднего мезолита в шестом тысячелетии до нашей эры. Материалы исследованных памятников позволяют говорить о том, что население проживало в полуземляночных жилищах, углубленных в землю на ноль целых семь десятых метра. Имели форму прямоугольника с открытыми очагами внутри. Наземная часть имела столбовую конструкцию. Основным занятием населения была охота. Охотились на северного оленя, кабана, лося, бобра, косулю. Следует отметить, что приуральский мезолит имеет большое сходство с памятниками Нижней Камы и Среднего Поволжья, для которых характерна такая же тенденция развития материальной культуры, а также с памятниками бассейна реки Вычегды.
Можно полагать, что уральская языковая общность формировалась в конце мезолитической эпохи в седьмом – пятом тысячелетиях до нашей эры на обширной территории Среднего Урала и прилегающих к нему Прикамья и Зауралья. Основой сложения этой общности явились племена усть-камской и камской мезолитических культур, а также пришлое на эту территорию волго-окское население бутовской и иеневской культур, которое в свою очередь испытало влияние западного населения свидорской мезолитической культуры. Нельзя исключать и то, что в формировании вышеназванных культур принимали участие палеосибирский и палеоеврозийский компоненты.
Неолитическая эпоха в лесной зоне приходится на пятое – третье тысячелетия до нашей эры. В это время здесь идет становление климатического режима, который характеризуется повышением среднегодовых температур на два – три градуса Цельсия, что способствовало расцвету растительного и животного мира. Широкое распространение получают широколиственные леса, которые обладают высокой биологической продуктивностью. Эти леса обеспечивали обилием кормов различных видов животных и птиц, что способствовало росту их численности. Следствием стало увеличение численности первобытных коллективов.
Занятия ранненеолитического населения лесной зоны мало чем отличалось от занятий мезолитического населения и основано на ведении охотничьего и рыболовецкого хозяйства. Основное отличие неолитической эпохи от предшествующей является изобретение глиняной посуды. Керамика становится своеобразным отличительным признаком отделяющим неолит от мезолита. Орнаментальные мотивы по керамике являются важным источником для изучения духовной культуры неолитического населения. Орнаментальные мотивы, как правило, совпадали с территорией расселения неолитических племен, поддерживающих между собой тесные связи, в результате которых формируются сходная материальная и духовная культура, складываются языковые общности. В неолите происходят значительные изменения в орудиях производства и в вооружении. Появляются новые технологические приемы в изготовлении орудий труда и оружия. Появляется техника пиления, сверления, шлифовка и другие. Все эти новшества привели к становлению комплексного присваивающего хозяйства. И, наконец, в эпоху неолита увеличился приток населения на эту территорию с южных из западных регионов, которые состояли из ряда культурно-экономических общностей, имевших неодинаковое происхождение и сыгравших в первобытной истории далеко не равноценную роль.
Лесная зона Восточной Европы от Урала до Прибалтики в пятом – третьем тысячелетиях до нашей эры в позднемезолитическое время была занята этнически родственными племенами верхневолжской с гребенчато-накольчатой и ямочно-гребенчатой культурами с локальными вариантами верхневолжская, балахнинская, льяловская, белевская, имерская и другие. Исходным центром, по мнению исследователей культур с ямочно-гребенчатым орнаментом, явилось Волго-Окское междуречье. Отсюда где-то на рубеже четвертого – третьего тысячелетий до нашей эры племена с ямочно-гребенчатой и гребенчато-накольчатой керамикой распространились на запад в Прибалтику, Карелию, Южную Финляндию, проникали на север в бассейны рек Вычегда, Печора и Северная Двина и на восток – в область Средней Волги. Продвигаясь на север, эти племена положили начало образованию больших неолитических культур: карельской, каргапольской, беломорской, нарвской и другие. Во многом эти археологические культуры сходны с окскими неолитическими культурами.
В Среднем Поволжье и прилегающем к нему участке Волго-Окского бассейна памятники с ямочно-гребенчатой керамикой археологами были объединены в так называемую балахнинскую культуру. Наиболее известными памятниками этой культуры являются Балахнинская, Саконская, Малая Окуловская, Гавриловская, Серковская и другие. Керамические комплексы указанных стоянок, как справедливо указывают авторы, исследовавшие эти памятники, сходны между собой и характеризуются в основном большими посудами вытянутых пропорций. Характерным элементом орнамента является глубокая коническая ямка.
По мнению Халикова керамика ранних памятников балахнинской культуры во многом близка к керамике ранненеолитических стоянок Льяловской, Караваевской, Сущевской. Это обстоятельство позволяет в определенной степени синхронизировать раннебалахнинские памятники с указанными стоянками, а также предположить о единстве происхождения этого населения от позднемезолитических и ранненеолитических памятников, локализовавшихся в пределах Волго-Окского бассейна. Следует также отметить, что керамика развитого периода балахнинской культуры во многом близка к ранней ямочно-гребенчатой керамике Карелии, Приладожья и Прибалтики.
Племена балахнинской культуры проживали в наземных жилищах четырехугольной формы с незначительным котлованом размером двадцать четыре на семь – девять метров, со столбовой конструкцией и двускатной крышей. По мнению Алиховой, подобные жилища имели три камеры с очагами и хозяйственными ямами. Можно полагать, что подобные жилища имели общеродовой характер.
Разнообразны кремниевые изделия населения балахнинской культуры. Особое место занимают шлифованные тесла, долота, клиновидные топоры, скребки, разнообразной формы ножи, обилие наконечников стрел и дротиков, а также каменных грузил. Основным занятием населения была охота, собирательство и рыбная ловля. Об этом свидетельствуют находки на поселениях костей диких животных и грузил для рыболовецких сетей (Русско-Луговская первая стоянка).
В развитый период балахнинская культура (первая половина третьего тысячелетия до нашей эры) является временем наибольшего расширения территории культур ямочно-гребенчатой керамики. К этому времени относятся наибольшее число памятников балахнинской культуры на территории Среднего Поволжья. По мнению Халикова, проникновение балахнинских племен на восток шло, очевидно, несколькими путями. Один из этих путей проходил по Волге, другой – по притокам Оки (по Теше, Мокше) и оттуда на реку Сура и ее притоки – Алатырь и Пьяну.
В позднем этапе (вторая половина третьего тысячелетия до нашей эры) население балахнинской культуры проникает на север, на территорию Марийского заволжья, где этим населением были оставлены стоянки на реке Выжума (Ширококундымская стоянка) и Чирковская стоянка на реке Кокшага. Подобные стоянки выявлены у городов Чебоксары и Казань. По мнению исследователей, здесь, вероятно, проходила самая восточная граница распространения не только балахнинской культуры, но и вообще культуры с ямочно-гребенчатой керамикой в Европе. Здесь завершилось продвижение балахнинских племен в Среднем Поволжье. Как отмечал Халиков, почти все памятники у города Казань дают материал в значительной степени смешанный, особенно в керамическом материале. Наряду с типичными позднебалахнинскими чертами, ощущается традиция волго-окского неолита. Возможно, наиболее восточная часть позднебалахнинского населения в конечном итоге была ассимилирована местным волго-камским населением. В конечном итоге взаимодействие волго-камского и балахнинского неолитического населения имело важное значение для этнической истории местного края в конце эпохи камня.
Как отмечалось выше, восточными соседями балахнинской культуры были племена волго-камской неолитической культуры второй половины пятого – третьего тысячелетий до нашей эры. Эти племена занимали территорию не только нижнего течения реки Кама, но и побережья Средней Волги. На территории этого региона в настоящее время известно более двухсот памятников этой культуры. В основном это остатки стоянок, но имеются и разрозненные погребения (Ново-Мордовское, Тулькинское, Криволучское и другие). К числу известных памятников относятся Щербетьевская вторая, Обсерваторская третья, Русско-Луговская вторая, Старо-Мазинская и другие.
По мнению археологов в поздненеолитическое время (третье тысячелетие до нашей эры) волго-камские племена начали выделяться в отдельные локальные варианты. Западные группы волго-камских племен под натиском племен балахнинской культуры вынуждены покинуть значительную часть своей территории по Волге и ее притокам. Сильное воздействие со стороны инокультурных племен испытали волго-камские группы по рекам Сура и Мокша. В этих условиях небольшая часть волго-камского населения вынуждена была занять часть территории среднего течения реки Ока и ее притоков. Об этом свидетельствуют находки керамики волго-камского типа в указанном регионе. В районе Поволжья они сталкиваются с энеолитическими древнеямными племенами и связанными с ними племенами Южного Урала, Северного Кавказа и Прикаспия, которые по своему развитию опережали остальные группы неолитических племен лесной полосы Евразии. В результате этого контакта волго-камские племена сами предпринимают наступление по Волге на запад на территорию обитания племен с ямочно-гребенчатой керамикой. Подобное расселение в западном регионе волго-камских племен в конце эпохи неолита сыграло огромную роль в этнокультурном развитии населения лесной полосы Восточной Европы, создав условия для распространения в эпоху энеолита по всей зоне потомков волго-камских неолитических племен, а вместе с ними и финно-угорского этноса.
Можно полагать, что население Среднего Поволжья в неолитическую эпоху состояло из местных племен, разделившихся на две большие этнокультурные группы: волго-камскую и балахнинскую. Если волго-камская культурная общность в этническом отношении входила в одну зону с племенами Урала и Западной Сибири и являлись наиболее западными племенами уральско-сибирского круга, то балахнинская входила в общность восточно-европейских племен лесной полосы ямочно-гребенчатой керамики. Выделение в Среднем Поволжье в неолитический период указанных групп населения позволяет рассматривать эту область в качестве контактной зоны палеоевропейской и палеоуральской этнокультурными группами. В дальнейшем это обстоятельство сыграло значительную роль в развитии этнической истории региона.
В весьма благоприятных и естественно исторических условиях развивались в эпоху неолита племена Прикамья, Приуралья и Зауралья. Они имели тесные контакты с неолитическими племенами Приаралья. Эти культурные, но возможно генетические связи отчетливо прослеживаются в уральско-камском неолите во всех его локальных вариантах. Они проявляются в формах орудий труда и в орнаментации керамики. В этом регионе известны две обширные культурные области: восточноуральская, локализующаяся между Уральским хребтом и Приобьем; камская, охватывающая Прикамье от Урала до Свияжска и Чувашии.
В восточноуральском неолите выявлены четырехугольные жилища – полуземлянки, окруженные деревянной оградкой, для камского неолита – длинные прямоугольные полуземлянки и жертвенные места с наскальными изображениями, написанными красной краской. Каменный инвентарь этого региона характеризуется типичными общими чертами. Круглодонная керамика с примесью талька и зубчато-волнистым орнаментом – на востоке и без талька с зубчатым орнаментом – в Прикамье. Эти признаки отличают обе группы друг от друга.
Присваивающий вид производства неолитических охотничье-рыболовецких племен требовал больших пространств. Поэтому дальнейшее развитие этих племен было связано с освоением новых территорий, что предусматривало постоянное передвижение населения Восточной Европы и Сибири на север, в малозаселенные области из основного центра уральско-камского населения. По мнению исследователей, родиной уральско-камских племен считается территория Южного и Северного Урала. Отсюда они расселялись далеко на север по реке Обь и бассейну реки Кама. Намечалось и другое направление – западное.
Археологи, которые занимались историей неолитического населения центральной части Восточной Европы, полагают, что на территории нижнего течения реки Ока, в Верхнем Поволжье и некоторых северных восточно-европейских областях на рубеже третьего тысячелетия до нашей эры произошли значительные изменения состава древнего населения (ямочно-гребенчатой керамики) за счет проникновения сюда выходцев из уральско-камской неолитической области. В результате этого там распространилась новая культура, на Оке так называемая волосовская и близкие ей культуры в более северных областях. Продолжая традиции волго-камской неолитической культуры волосовская культура сыграла значительную роль в истории древнего населения лесостепной и лесной зоны Восточной Европы. На ее базе происходило формирование ряда культурных общностей – приказанской, поздняковской, чирковско-сейминской и других, легших в основу формирования ранних культур эпохи железа (ананьинской, дьяковско-городецкой), финно-угорская принадлежность которых не вызывает сомнения. Существует мнение о том, что уральско-камские племена в относительно раннее время проникали далеко на запад вплоть до Восточной Прибалтики.
Все это вместе взятое – территория и условия формирования племен уральско-камской неолитической общности, их распространение на запад и то, что составили основу последующего исторического развития в указанных выше территориях, свидетельствует о том, что уральско-камские неолитические племена явились в качестве древних финно-угорских племен, прафиннов-угров или основного этнического фундамента, на котором формировались финно-угры. Третьяков в качестве подтверждения этого тезиса приводит другие данные, позволяющие протянуть генетическую нить от neoлитических племен уральско-камского типа до исторических финно-угров. По его мнению, к ним относятся, например, некоторые элементы древних верований, возникшие в камско-уральском неолите и дожившие у финно-угров до позднего средневекового языческого прошлого.
К исходу неолита в начале второго тысячелетия до нашей эры на территорию лесной полосы Восточной Европы, севера Европейской и Западной Сибири шел процесс складывания различных в этническом плане общностей: финской, угорской, самодийской, балтской, славянской и другие. Исследователи, занимавшиеся эпохой бронзы, отмечали, что в различные регионы этой обширной территории, занятой местными племенами волосовской культурно-исторической общностью вторгаются с юго-запада многочисленные пастушеские индоевропейские племена фатьяновской, балановской культур, близких к древнейшим балтам, освоившим в это время значительные пространства в Верхнем Поднепровье и Юго-Восточной Прибалтике. Несколько позднее на эту территорию вторгаются индоиранские племена абашевской культуры, которые занимали во второй половине второго тысячелетия до нашей эры территории Подонья, Среднего Поволжья и Южного Урала. Местные и пришлые племена вели между собой ожесточенную борьбу, о чем свидетельствуют братские могилы, где похоронены люди одного племени, пораженные стрелами, бывшими в употреблении другого племени. В ходе этих столкновений фатьяновские, а позднее балановские и абашевские племена, вторгшиеся в Поволжье, навсегда исчезли. Дальнейшая судьба, например, абашевского населения лесостепной зоны связана с распространением на этой территории племен срубной историко-культурной общности. Эта культура занимала территорию лесостепной зоны от Урала на Востоке до Днепра на Западе. По мнению исследователей, к этому времени относится появление в финно-угорских языках индоиранских слов, связанных с земледелием и животноводством.
Срубники оказали влияние на формирование местных культур эпохи бронзы – поздняковской и приказанской культур. О близости приказанских и поздняковских культур свидетельствует глиняная посуда с «текстильной» обработкой поверхности. По мнению археологов, на приказанские племена, особенно на западные группы, значительное воздействие оказали поздняковские племена, у которых в конце эпохи бронзы вся посуда начинает изготовляться с применением «текстильной» обработки поверхности.
Несмотря на элементарные сходства этих культур поздняковские и приказанские племена в конце эпохи бронзы приобретают ярко выраженные специфические черты, что позволяет говорить о выделении их носителей в самостоятельные этнические группы. Формирование на их основе в эпоху раннего железа ананьинской культурной общности на востоке (в Волго-Камье) и городецко-дьяковской (на западе).
В районе бассейнов рек Печоры и Вычегды в эпоху бронзы складывается печоро-вычегодская культурная общность. Здесь, по мнению археологов, четко выделяются археологические культуры, прослеживается их преемственность и взаимосвязи, что позволяет высказать предположение по вопросам их этнического родства. На этой территории в эпоху ранней бронзы широкое распространение получили памятники турбинской культуры. Третьяков приписывает их уральско-камским племенами, которые считает прямыми предками финно-угров, а широкое распространение этой культуры по Северо-Востоку Европы связывает с расселением этих племен. Бадер видит в носителях турбинской культуры предков народов только восточно-финской группы. Синхронной турбинской культуре археологами выделяется синдорская культура, которая сближается с культурами Зауралья. К концу бронзы здесь появляется население лебяжской культуры, в генезисе которой значительную роль сыграло население турбинской культуры. Население этой культуры так же, как и вышеназванных культур относится к пермско-уральским народам. Население этого региона имело тесные связи с западными культурами эпохи бронзы – сейминскими и абашевским населением. Нельзя также не отметить и его восточные связи с Уралом, откуда на эту территорию шел металл. Все это привело к возникновению развитого скотоводства в регионе.
На территории Зауралья и Западной Сибири в эпоху ранней бронзы существовали одновременно несколько разных культурных обществ, которые отличались друг от друга орнаментальными традициями, позднее разделившиеся на собственно гребенчатую и андроновскую. Около середины второго тысячелетия до нашей эры на территорию, занятую самусьским и кротовским населением, пришли носители андроновской культурной традиции. Это население занимало территорию Западной Сибири, Казахстана. В основном они расселялись в предтаежной зоне Западной Сибири, однако значительная часть этого населения продвинулась далеко на север, где вскоре смешалась с местным населением. В результате этих столкновений в эпоху развитой бронзы сложилась другая общность – «андроноидная», сочетающая местные и пришлые традиции. Наиболее известными являются Черкаскульская, Сузгунская, Еловская и другие культурные общности. Исследователи полагают, что они сменялись одна другой. Эта этническая пестрота постепенно исчезает только в переходный период от бронзы к эпохе раннего железа. В это время шло активное смешение различных групп населения и происходила нивелировка разнокультурных признаков. Таким образом эпоху бронзы можно считать временем формирования финно-угорского населения Западно-Сибирского региона.
Если эпоха бронзы в истории финно-угорского населения ознаменовалась значительными передвижениями племен, вытеснением одних другими, энергичными процессами ассимиляции, то последующее первое тысячелетие до нашей эры не знало здесь существенных перемен. Сложившийся везде земледельчеческо-скотоводческий тип хозяйства прочно привязали население к своим территориям.
В эпоху раннего железа в Волго-Окском междуречье сформировались две культурные общности – дьяковская и городецкая. По своей сути эти общности почти не отличались друг от друга. Обычно эти древности различаются по облику керамики, поверхность которой имела «текстильные» и «рогожные» отпечатки. По мнению Третьякова в первом тысячелетии до нашей эры культурные особенности, разделяющие поздние отдельные группы поволжских финно-угорских племен, еще не оформились. Применительно к этому времени, например, еще нельзя говорить о мерянских, муромских, марийских и мордовских древностях. Временем их сложения, судя по археологическим данным, было последующее первое тысячелетие нашей эры – период распада первобытного строя и формирования классового общества, в конце которого стали складываться основы средневековых народностей.
В эпоху раннего железа (первое тысячелетие до нашей эры) население Поволжья по облику своей культуры обособилось от уральско-камского. С этого времени началась история поволжской группы финно-угров, в рамках которой в последующее время возникли отдельные локальные группы поволжских финно-угорских племен.
В восьмом веке до нашей эры в Прикамье складывается ананьинская культура. Эта культура представлена как погребальными памятниками, так и селищами и городищами. Вопрос о сложении ананьинской культуры довольно сложен. Как полагают археологи, основу этой культуры составляют не менее трех культур конца бронзового века: приволжская, луговская и среднекамская. Эти культуры, в свою очередь, испытали воздействие абашевской, сейминской культур, а также нельзя исключать сибирский элемент. В процессе дальнейшего развития ананьинская культура в основном испытала влияние скифской культуры.
В третьем веке до нашей эры на базе ананьинской культуры формируются такие культуры, как пьяноборская (чегандинская), гляденовская, осинская и караабязская. В начале средневековья на этой территории складываются новые культуры – харино-ломоватовская, ванвиздинская и поломская, которые в дальнейшем послужили основой формирования коми-пермяков, коми-зырян и удмуртов.
В эпоху раннего железа в первом тысячелетии до нашей эры угро-самодийские племена занимали почти все лесное и лесостепное Приобье и Прииртышье. С этногенезом угров связано население эпохи развитой бронзы андроновской, федоровской и сузгунской культур. К уграм Урала и Западной Сибири относятся ханты и манси, которые занимали районы Урала и Западной Сибири. При этом с этногенезом угров связано в основном население саргатской, итакульской и усть-полуйской культур.
К прибалтийско-финской языковой группе принадлежат эстонцы, финны, карелы, ливы, водъ, ижорцы и вепсы. Их языки довольно близки между собой и составляют отдельную группу финно-угорской языковой семьи и восходит к существовавшему в древности прибалтийско-финскому языку – основе. Вопрос о том, когда, где и в каких условиях формировалась прибалтийско-финская этноязыковая общность, давно занимает исследователей. Наиболее достоверной является гипотеза финского лингвиста Сетяля. Он полагал, что начало формирования прибалтийско-финских племен относится к последним векам первого тысячелетия до нашей эры, когда их предки отселились от поволжских финнов и приблизились к Балтике. Здесь и сформировался общеприбалтийско-финский язык, существовавший до восьмого века нашей эры, когда началась его дифференциация на отдельные языки.
Итак, в свете археологических данных представляются возможные выделения основных этапов формирования финно-угорской языковой общности.
Первый этап сложения финно-угорской языковой общности включает в себя формирование уральской семьи – основы. Основной территорией формирования этой общности является район Приуралья, Зауралья, и ее предыстория восходит к переходному к каменному веку – мезолиту (восьмое тысячелетие до нашей эры). Основными компонентами генезиса явились местные позднепалиолитические племена и пришлые на эту территорию из Приуралья и Прикаспия мезолитические племена бутовской, иеневской, усть-камской и камской мезолитических культур. На генезис указанных культур в свою очередь оказали влияние юго-западные племена свидорской культуры. В результате этого взаимоотношений на огромной территории лесной полосы создается широкий ареал мезолитического населения. На этой территории обитали родственные племена, для которых характерны ряд общих черт (микролитоидность кремневого инвентаря, сходные черты охотничье-рыболовного хозяйства и жилищ). Об этнической принадлежности этого населения существуют предположения об их древнеуральской языковой общности. По мнению Марк, образование уральского расового типа произошло на основе смешения монголоидов и европеоидов в эпоху мезолита и только в районе Урала. Она полагает, что дальние предки финно-угров были монголоидны и следует их искать в окрестностях Урала в районе столкновения двух больших рас. Однако, если принять во внимание европеоидность большинства финских народов, то более вероятней признать точку зрения тех археологов, которые видят истоки мезолитического населения Европейского Севера в более южных районах Нижней Волги.
Второй этап охватывает время четвертого – третьего тысячелетий до нашей эры. В отличие от первого этапа характеризуется завершением формирования финно-угорской языковой общности и разделением уральской языковой семьи на две ветви – финно-угорскую и самодийскую. В это же время происходит разделение древнего финно-угорского языка-основы, что находит свое археологическое выражение в существовании двух различных обширных историко-культурных областей неолита по обе стороны Уральского хребта. Волго-камскую область следует считать пермско-финской, восточноуральскую – угорской. Причиной распада прафинноугорской языковой семьи археологи полагают продвижение в середине четвертого тысячелетия до нашей эры, южные племена (носители кельтеминарской культуры) из Приаралья перешли в район Уральских гор и разделили уральские племена.
У грани третьего – второго тысячелетий до нашей эры на базе волго-камской пермско-финской культуры формируются две крупные культуры энеолита: турбинская на северо-востоке и волосовская на юго-западе. Они существуют на протяжении первой половины второго тысячелетия до нашей эры. Волосовская культура под давлением балановцев распространяется на запад и достигает ассимилируя местные неолитические племена Прибалтики. На рубеже третьего – второго тысячелетий до нашей эры происходит разделение финно-угорской общности на несколько языковых групп – волжская, пермская, угорская, саамский язык.
Третий этап охватывает второе – начало первого тысячелетия до нашей эры и характеризуется значительными передвижениями племен, вытеснением одних племен другими, энергичными процессами ассимиляции, что привело к культурно-этническому размежеванию племен Поволжья с одной стороны и Прикамья с другой. В первом тысячелетии до нашей эры по мнению финского лингвиста Сетяля происходило формирование прибалтийско-финских племен, когда их предки отселились от поволжских финнов и приблизились к Балтике. Здесь и сформировался общеприбалтийско-финский язык, существовавший до восьмого века нашей эры, когда началась его дифференциация на отдельные языки. В это же время происходит переход финно-угорских племен от хозяйства, основанного на охоте, рыбной ловле и собирательстве к производящему хозяйству с земледелием, животноводством, а позднее – обработкой металла.
Четвертый этап охватывает период раннего железа (восьмой век до нашей эры – четвертый век нашей эры). Это было временем стабилизации финно-угорских племен, исчезает пестрота археологических культур.
В Волго-Окской области и Восточной Прибалтике, являясь по своей сути финно-угорской по происхождению, складываются археологические с «текстильной» и «сетчатой» (дьяковская, городецкая) культуры. В это же время у финно-угорского населения Прикамья и Урала, Зауралья сложилась скотоводческо-земледельческая культура – ананьинская. Следует отметить, что племена указанных культур мало чем отличались друг от друга, что свидетельствует о том, что культурные особенности этих племен еще не сформировались. Применительно к этому времени еще нельзя говорить, например, о мерянских, муромских, марийских, удмуртских и других финно-угорских древностях. Временем сложения этих различий, судя по археологическим данным, можно считать первую половину первого тысячелетия нашей эры – период распада первобытного общества. По мнению Третьякова в первом тысячелетии до нашей эры поволжское население по облику своей культуры обособилось от уральско-камского, финно-угров, в рамках которых в последующее время возникли локальные группы финно-угорского населения, в том числе, например, обширной группы мордовских, марийских и других племен.
Создание сайтов