Этногенез коми по антропологическим данным

Сложные проблемы происхождения народов коми (зырян и пермяков), как и всех других народов Предуралья, могут быть правильно поставлены и решены только в результате скоординированной работы исследователей разных специальностей: археологов, этнографов, лингвистов. Значительную роль здесь должна сыграть и антропология — наука о физических изменениях человека в пространстве и времени.
Для истории народов Предуралья антропологические материалы приобретают особое значение, поскольку Урал (особенно его северный регион) археологически изучен недостаточно, а письменные источники дают крайне отрывочные сведения, относящиеся в основном к последним четырем-пяти столетиям.
Среди народов Предуралья коми занимают одно из первых мест по численности и культурно-исторической роли. В настоящее время они составляют основное население в двух административных единицах — Коми АССР и Коми-Пермяцком национальном округе Молотовской области.
Северные коми, проживающие в бассейнах рек Печора, Верхняя Мезень, Вычегда, Луза и отчасти Летка, до Октябрьской революции были известны под названием «зырян», а южные группы (Верхняя Кама, Коса, Иньва, Язьва) — «пермяки». В советское время термин «зыряне» почти вышел из употребления; обозначение «пермяки» продолжает использоваться в официальных документах и ​​научной литературе по сей день.
В антропологическом отношении современные коми весьма неоднородны. Среди них отчетливо выделяются два крайних типа: первый преимущественно распространен в верховьях реки Вашки (Удорский район Коми АССР), а второй — у верховьев Камы, в Зюздинском районе Кировской области. Различия между этими типами очевидны даже неспециалистам; они охватывают почти все основные расовые признаки и часто весьма существенны.
Удорские коми имеют высокий рост; волосы у них мягкие, в основном прямые, но часто волнистые; волосы на лице и теле развиты хорошо; преобладающий цвет волос светло-каштановый, цвет глаз серый или голубой; свод черепа длинный и довольно узкий, по головному указателю мезоцефальный; лоб обычно умеренно покатый или прямой; надбровные дуги умеренно развиты; лицо сужается кпереди без выступающих скул, умеренно высокое и относительно узкое по абсолютным размерам; глазная складка развита слабо, эпикантус отсутствует; нос узкий (лепторинный) со средней или высокой переносицей и, в большинстве случаев, прямым профилем.
Зюздинские коми-пермяки имеют средний или ниже среднего рост; волосы у них почти всегда прямые, черные или темно-каштановые; третичные волосы (особенно борода) развиты слабо; глаза обычно смешанные с зеленоватым оттенком, но часто карие; свод черепа короткий, умеренно широкий, по указателю брахицефальный; лоб прямой; надбровные дуги выражены слабо; лицо несколько уплощенное, очень низкое; скулы часто выступают; складка верхнего века сильно развита, в некоторых случаях имеется эпикантус; переносица опущена, иногда «размыта»; носовой профиль вогнутый почти у половины обследованных.
Не вызывает сомнений, что основной расовый компонент удорских коми относится к европеоидному типу. Иначе обстоит дело с зюздинскими пермяками, которые по большинству антропологических признаков занимают промежуточное положение между европеоидами и монголоидами, но обладают и некоторыми специфическими чертами: очень низким лицом, большим количеством вогнутых носовых профилей и др. Перед нами переходная форма, своеобразное связующее звено между двумя основными расами Северной Евразии.
Наиболее близкие аналогии удорскому варианту можно найти к западу от современного ареала расселения коми, в пределах Архангельской области и Карело-Финской ССР. Среди рассмотренных автором настоящего очерка (как и коми) групп русских наибольшее сходство с удорцами обнаруживают жители Шенкурского и Холмогорского районов, для которых при несколько более низком росте (165-166 см) характерны мезокефалия (средний головной указатель 79-80) и преобладание светлых волос и особенно светлых глаз (60-70% серых и голубых оттенков). По общему антропологическому облику к вашкинским коми близки также кемские поморы, северные карелы, некоторые группы мордвы-эрзи, эстонцы и латыши. Схожий по основным признакам комплекс, но с более темными волосами, локализован у русских Приильменья (так называемые «поозерцы») и у белорусов Могилевского уезда в Верхнем Поднепровье («верхнеднепровский» или «ильменский» вариант).
Далее на западе в разных странах Северной Европы, особенно на Скандинавском полуострове, преобладает тип, сходный с удорским, но еще более высокий и легкий. В специальной антропологической литературе этот тип обычно называют североевропейским или просто нордическим.
Депигментированных (осветленных) мезоцефалов Северо-Восточной Европы можно считать особым вариантом нордической расы, которую по географической локализации точнее всего называть «беломорской», так как зона ее распространения охватывает в первую очередь побережье Белого моря и бассейны впадающих в него рек. От западных (например, скандинавских) разновидностей той же группы форм беломорский тип отличается не только несколько меньшим ростом и несколько более темной окраской волос и глаз, но и более прямым лбом, менее развитыми надбровными дугами, большим количеством вогнутых носовых профилей и т. д.
В другом направлении следует искать расовые параллели с зюздинскими пермяками. Относительно темный брахицефальный тип с низким лицом характерен для большинства удмуртов и ветлужских марийцев, части волжских татар (Елабужский район Татарской АССР), русского населения верховьев Ветлужского и восточных районов Кировской области.
Профессор В.В. Бунак метко назвал этот тип «вятско-камским». В научной литературе он известен также как «сублапоноидный», так как в несколько смягченном виде воспроизводит черты основного расового компонента саамов или лопарей (собственно «лапоноидный» тип). За Уралом и Волго-Камьем различные «сублапоноидные» и «лапоноидные» сочетания распространены среди манси бассейна реки Конды, ненцев Ненецкого национального округа Архангельской области (особенно в Малоземельской тундре), русского населения низовий рек Мезени и Печоры.
Распространение беломорского и вятско-камского типов среди коми не ограничивается Удорой и Зюздино. Многие черты нордической расы (светлая окраска волос и глаз, мезокефалия и т. д.) характерны и для коми Печорского района, известных в прошлом как «ижемцы». В бассейне Южной Вычегды и Выми (Усть-Вымский район Коми АССР) эти черты выражены, но менее отчетливо: здесь ниже рост, выше головной указатель, лицо несколько короче и уплощеннее, сильнее развита складка верхнего века и т. д. В целом складывается впечатление, что в верховьях реки Вашки есть локальный очаг, где «северные» расовые черты проявляются наиболее ярко; отсюда они постепенно ослабевают во всех направлениях.
Вятско-камский (сублапоноидный) комплекс (кроме зюздинских пермяков) встречается у коми, населяющих бассейны Сысолы, Лузы, Летки, верхней Вычегды, Косы и Иньвы. Во всех этих районах рост ниже среднего сочетается с преобладанием прямых темных волос, редуцированным ростом бороды, заметным количеством смешанных коричневато-зеленых и серовато-зеленых глаз, умеренной брахицефалией, низким лицом и другими чертами, характерными для лапоноидов. Однако по сравнению с зюздинцами черты вятско-камского типа повсеместно сглажены и как бы «рассредоточены»: одни лапоноидные черты чаще встречаются в одних локальных группах, другие — в других. На Иньве, например, мы находим самый низкий рост среди коми и самое уплощенное лицо, но мало вогнутых носовых профилей и не столь высокий головной указатель; на Сысоле хорошо выражена брахицефалия и низкая высота лица, но сравнительно много светлых глаз и т. д. В целом картина сходна с описанной для беломорского типа; в Зюздинском районе имеется локальный очаг высокой концентрации «лапоноидов», по мере удаления от которого их доля в популяции становится все меньше.
Однако расовое разнообразие коми не исчерпывается беломорским и вятско-камским типами. Наряду с этими основными компонентами среди них встречаются и другие антропологические комплексы.
Сравнивая верхнемезенских (косланских) коми с их западными соседями — удорцами, нетрудно заметить, что при одинаковом головном указателе в обеих группах косланцы ниже ростом, имеют более темные волосы и глаза, имеют ослабленный рост бороды, более выраженную складку верхнего века, несколько опущенную переносицу и больший процент вогнутых профилей носа. В верхнемезенской части выделяется расовый тип, близкий к лапоноидному, но мезоцефальный и с более высоким лицом. Этот тип, известный в антропологии как «уральский», наиболее выражен у северных (сосьвинских и ляпинских) манси и обских хантов. Он также встречается у пелымских и вагильских манси, ненцев (особенно колвинских ненцев, смешанных с коми), марийцев и чувашей. В Западной Сибири уральский компонент прослеживается у различных групп сибирских татар, шорцев, ойротов и хакасов. В связи с широким распространением на восток рассматриваемый тип иногда даже называют «урало-алтайским». Его смягченный вариант, более близкий к европеоидам, преобладающий у марийцев и чувашей (вероятно, также у косланских коми и колвинских ненцев), В. В. Бунак обозначает как «субуральский» или «средневолжский».
В южной части Коми АССР (в бассейне Вычегды и ее притоков) имеются группы, в которых относительно невысокий рост (163-164 см) сочетается с очень светлой окраской волос и глаз, умеренной брахицефалией, низким, несколько уплощенным лицом, хорошо развитой верхней складкой века, большим количеством вогнутых профилей носа и приподнятым положением кончика и основания носа (так называемый «курносый» или «вздернутый» нос). По размерам головы и лица, а также описательным признакам области глаз и носа эти группы напоминают сублапоноидных зюздинцев, но по степени депигментации иногда превосходят даже таких ярких представителей беломорского типа, как удорцы или ижемцы. Например, у средневычегодских коми из деревень Аныб, Руч, Деревянск при сравнительно высоком головном указателе (83,5) черные волосы не обнаружены вообще, а почти у половины обследованных зарегистрированы светлые глаза. Еще больше серых и голубых оттенков радужки отмечено на реках Летка и Вымь. Подобное сочетание короткоголовости и депигментации распространено и среди верхнеязьвинских пермяков Красновишерского района Молотовской области. В антропологической литературе выделенный светлый брахицефальный тип с низким лицом и «вздернутым» носом известен как «восточный», «восточноевропейский» или «восточнобалтийский». По окраске волос и глаз он сближается с нордической расой, по пропорциям головы и лица, а также форме носа — с лапоноидной.
В европейской части СССР восточнобалтийский тип распространен среди русских Свердловской, Молотовской, Кировской, Архангельской, Вологодской, Ярославской, Калининской, Ленинградской областей, среди белорусов, вепсов, южных карелов, ленинградских финнов, эстонцев, латышей, литовцев. Этот тип отмечен также в Польше и в восточных провинциях Германии. На южной и западной границах своего ареала балтийский комплекс постепенно замещается близкими формами — также короткоголовыми, но несколько более темноволосыми и высокорослыми, с менее развитой верхней складкой века и менее вогнутыми профилями носа («валдайский» тип Чепурковского, «среднеевропейская» раса Бунака и др.). Наряду с беломорским и вятско-камским вариантами восточнобалтийский тип следует считать одним из основных расовых компонентов северных коми (зырян). У пермяков ее примесь, вероятно, объясняет значительную депигментацию глаз у язьвинской и иньвинской групп.
У инвы можно заподозрить наличие еще одного европеоидного компонента — средиземноморского, относительно темного и мезоцефального, с прямыми или волнистыми волосами, суженным лицом и прямым профилем носа. Обобщающее сравнение инвинцев с лапоноидными зюздинцами показывает, что в окраске волос и глаз между двумя группами почти нет различий, но процент волнистых волос у инвинцев значительно выше, рост бороды интенсивнее, черепная коробка длиннее и уже, складка верхнего века встречается реже, переносица выше, а процент вогнутых профилей носа во много раз меньше. В некоторых территориальных подгруппах пермяков инвы черты средиземноморской расы выражены еще отчетливее. В селе Отев, например, средний рост сочетается с огромным количеством волнистых типов волос, повышенным развитием третичных волос, уменьшением головного указателя, частым отсутствием складки верхнего века, преобладанием выпуклых профилей носа над вогнутыми и т. д. В Сервинском сельсовете мы уже находим истинную мезоцефалию в сочетании с более высоким процентом черных волос и смешанных глаз.
Средиземноморская раса — одна из самых распространенных на Земле. Ее преобладающий ареал тянется широкой полосой вдоль северного и южного побережья Средиземного моря, от Гибралтара до Балкан и Египта, и далее на восток через Аравию, Иран и Афганистан до Северной Индии. В пределах европейской части СССР варианты этой группы форм встречаются среди русских Воронежской, Тамбовской, Рязанской, Куйбышевской областей и соседней мордвы-мокши; в Поволжье и Камье — среди татар (особенно мишарей) и ижевских удмуртов; в Предуралье — среди южных манси Ивдельского района Свердловской области. Северо-восточные средиземноморцы отличаются от южных более светлыми волосами и глазами и несколько большим головным указателем, образуя в этих признаках своеобразный переход к североевропейскому комплексу. В. В. Бунак выделяет эти своеобразные промежуточные «типы» в особую группу восточносредиземноморских народов под названием «северопонтийская» (черноморская) раса. Несомненно, что среди пермяков Иньвы мы имеем дело с одним из вариантов этой расы.
Таким образом, современные коми в антропологическом отношении представляют собой сложный конгломерат разных рас, среди которых главную роль играют беломорский, вятско-камский и восточнобалтийский типы, а уральский и северопонтийский элементы прослеживаются как примеси. Мезодоликоцефальные светлые европеоиды преобладают в северной части зоны расселения коми — на Удоре, Ижме и Нижней Печоре. В бассейне Вычегды их постепенно сменяет светлый, но более низкорослый и короткоголовый балтийский тип, влияние которого ощущается до самых верховьев Камы. Среди южных коми (пермяков) распространен вятско-камский (сублапоноидный) переходный комплекс, проникающий на север до рек Лузы и Сысолы. Аналогичный мезоцефальный уральский вариант появляется в Верхней Мезени. На Инве возможны средиземноморские включения. 
Проблема происхождения расовых типов, вошедших в состав коми, далека от разрешения. Тем не менее, очевидно, что в истории этих типов большую роль играло смешение европеоидов с монголоидами, которое с древнейших времен (вероятно, с третьего-второго тысячелетия до н. э.) развивалось в лесной зоне Восточной Европы на огромных территориях от Прибалтики до Урала. Наша задача — проследить историю формирования расового состава коми в связи с их этногенезом, показав на конкретных примерах, как антропологические материалы используются для освещения вопросов формирования народов и их древней истории.
Само разнообразие расового состава современных коми свидетельствует о том, что в расовом отношении они сформировались в результате слияния различных древних территориально-племенных групп, связанных, с одной стороны, с бассейном Белого моря, а с другой — с Прикамьем. Отчетливо выделяются две основные группы: северо-западная с центром в Удоре и юго-восточная с центром в верховьях Камы. Была ли какая-либо из них первичной, или обе вошли в состав коми в одну эпоху? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо проследить, какие этнические влияния и смешения могли быть «эмпирически» связаны с отдельными расовыми комплексами.
Беломорский тип удорцев по всем основным признакам напоминает антропологические компоненты населения бассейна Северной Двины и Карелии. В Прикамье ни в настоящее время, ни в прошлом мы не встречаем форм, которые можно было бы напрямую сопоставить со светлыми мезокефальными людьми «беломорского» облика. Как мы видели, удорские коми в расовом отношении гораздо ближе к кемским поморам или холмогорам, чем к пермякам или удмуртам. Есть все основания полагать, что светловолосые и светлоглазые, относительно высокие и длинноголовые типы различных народов севера европейской части СССР имеют общее происхождение.
На первый взгляд, кажется весьма заманчивым связать распространение беломорского комплекса на Северо-Востоке Европы с новгородской колонизацией. Изучение костных останков населения Новгородской земли XI-XVI вв. показывает, что здесь были обнаружены по крайней мере два расовых типа: длинноголовый, относительно высоколицый и узконосый, близкий к нордическому, и более короткоголовый с низким и несколько уплощенным лицом, во многом сходный с восточнобалтийской расой. Ильменские «поозерцы» (вероятные потомки древних новгородцев) антропологически относятся к тому же кругу светлых мезоцефалов, что и шенкурские и холмогорцы, северные карелы, удорские и ижемские коми. Бассейны рек, впадающих в Белое море, уже с XI-XII вв. стали ареной славянского расселения, центром которого были берега озера Ильмень. В грамоте князя Святослава Ольговича (1137) перечислен ряд новгородских поселений на Северной Двине и ее притоках: Иван-Погост (вероятно, на месте Холмогор), Ракула, Пинега, Кегрола (также на Пинеге), Усть-Емца, Усть-Вага, Борок (близ Шенкурска), Ведь, Тойма, Пома (возможно, современное Помоздино, т. е. «устье Помы» в верховьях Вычегды) и т. д. Если принять «новгородскую гипотезу» происхождения беломорского типа, то в северных карелах или удорских коми мы должны видеть потомков славянских колонистов, утративших свой язык и слившихся с соседними финно-угорскими народами.
Однако против таких построений есть веские аргументы. Трудно предположить, что группа новгородцев, заброшенная в дебри Удоры, прожившая много веков в тесном контакте с коми и «зырянившаяся», сохранила бы древний антропологический тип в его наиболее «чистом» виде, тогда как жители других новгородских колоний этот тип утратили, хотя бы частично. Русское население соседствующих с удорцами Вашки и Мезени не могло быть источником проникновения северного комплекса в коми, так как имеет более низкий рост, более темные волосы и глаза, более брахицефальный череп и множество других признаков, которые совсем не являются «северными».
Более правдоподобно, что светлые европеоиды были широко распространены на севере европейской части СССР задолго до появления там славянского населения. Бассейны Онеги и Северной Двины, расположенные между зонами расселения карел и коми, на рубеже первого и второго тысячелетий н. э. занимали различные племена, известные летописцам под собирательным названием «чудь заволоцкая». Эту «чудь» севернорусские предания упорно наделяют эпитетом «белоглазая». Вероятно, она была более депигментированной, чем сами славянские колонисты, подобно тому, как вепсы, карелы, удорцы и ижемцы сейчас светлее своих русских соседей. Среди черепов из могильников X–XIII вв. в Приладожье, принадлежавших предкам карелов и вепсов, преобладали мезодоликоцефальные типы, отличавшиеся от скандинавского варианта нордической расы в том же направлении, что и современные удорцы или ижемцы, — более прямым лбом, менее выраженными надбровными дугами, более низким и узким, слегка уплощенным лицом, менее выступающим носом и т. д. Очевидно, восточное крыло этих древних племен «беломорского» расового облика вошло в состав северных коми, западное крыло участвовало в формировании карелов, а центральная часть составила ядро ​​«заволоцкой чуди».
Первые новгородские колонисты, появившиеся в Заволочье в XI-XII вв., не были антропологически полностью однородными, поскольку межрасовое смешение уже происходило в самой Новгородской земле. Тем не менее, основная масса этих колонистов, вероятно, принадлежала к мезодоликоцефальному народу «ильменского» типа, который, хотя и был близок по ряду признаков к «беломорскому компоненту» аборигенного «чудского» населения, по сравнению с последним имел более волнистые и темные волосы, более суженное лицо спереди, менее развитую складку верхнего века, более высокую переносицу, менее вогнутые носовые профили и т. д. Такой характер различий сохранился и до настоящего времени между ильменскими поозерцами и потомками древних новгородцев в Поморье и на Северной Двине, с одной стороны, и северофинскими (карельскими и зырянскими) группами «беломорского» облика, с другой стороны. Конечно, славянские поселенцы Севера сильно смешались с обрусевшими потомками заволоцкой чуди, что дало различные переходные антропологические оттенки, еще теснее сближающие и без того близкие ильменские и беломорские типы. Эти оттенки еще хорошо выражены у холмогорских и шенкурских русских, занимающих по многим признакам промежуточное положение между поозерцами и удорскими коми.
На какой территории происходило формирование древних коми-племён, среди которых преобладал беломорский вариант нордической расы? При отсутствии палеоантропологических данных по бассейнам Северной Двины и Мезени ответить на этот вопрос можно только путём сопоставления расового состава современного населения с археологическими и историческими свидетельствами.
В памятниках древнерусской письменности территория расселения северо-западных коми (предков будущих зырян) именовалась «Пермью», и этим же термином первоначально обозначались и жившие здесь племена, позднее названные «пермяками» или «пермяками». Пермь появляется уже в так называемой Летописи Нестора среди языков, «платящих дань Руси». Перечисляя народы «доли Иафетовой», летописец помещает Пермь рядом с заволоцкой чудью, Печорой, Ямью и Югрой, т. е. где-то в северо-восточном углу Европы. В договорах новгородцев с тверскими и московскими князьями XIII–XV вв. Пермь неоднократно упоминается вместе с Печорой и Югрой как волость Великого Новгорода.
В Житии Стефана Пермского, написанном в самом конце XIV века Епифанием Премудрым, читаем: «Есть одна река, ея имя Вымь; она обтекает всю Пермскую землю и впадает в Вычегду. И другая река, именем Вычегда; она выходит из Пермской земли и течет в северный край, и устьем своим впадает в Двину, ниже города Устюга на 40 верст... Для всех, кто хочет ехать в Пермскую землю, удобный путь есть от города Устюга рекою Вычегдою вверх по течению до самой Перми». Там же приводится перечень «мест и стран и земель и иноязычных людей, живущих около Перми». К ним относятся: «двиняне, устюжане, вилежане, юженцы, сыряне, галичане, вятчане, лопь, корела, югра, печера, гогуличи, самоеды, пертасы, Пермь Великая, Чусовая именуемая». Очевидно, Епифаний называл Пермью область по Выми и частично по Вычегде. Мезени и Вашки он вообще не упоминает: «Пермь Великая, Чусовая именуемая», находилась, по словам Епифания, в верховьях Камы. О ней же говорят следующие слова из цитируемого памятника: «Четвертая река Кама именуется, она же окружает и проходит через всю Пермскую землю; по ней сидят многие языки». Северо-западная (вымско-вычегодская) Пермь, таким образом, четко отделяется от юго-восточной (Великой или Камской).
На карте итальянского монаха Фра Мауро, составленной в 1459 году, область «Пермия» помещена у Северного Ледовитого океана. «В эти страны, — указывает Мауро в пояснительной надписи, — купцы ездят в колесных повозках без колес, запряженных шестью собаками, по болотистым местам и покупают у пермяков шкуры, т. е. горностаевые, беличьи и т. д., как известно... Эти пермяки — почти дикие люди, питаются мясом горностаев и соболей, одеваются в шкуры... Они рослы, белолицы, сильны и мужественны...» Несмотря на некоторую фантастичность и неясность описания Мауро, который сам не был в Восточной Европе, ясно, что это описание относится к какому-то северному полярному региону, может быть, к той же Вымьско-Вычегодско-Удорской Перми.
В отреченной грамоте Новгорода на Двинскую землю 1471 года среди территорий, уступаемых московскому великому князю на Пинеге с Кегролой и Чаколой, упоминаются «Пермские» (волости?). В третьем списке Двинских земель, который датируется тем же годом, несколько раз упоминаются пинежские «Пермские» волости. Там же находим упоминание о Вашке: «А что Вашка, она есть исконное место великокняжеское Вычегодское, Пермяки...»
В 1545 году пермяки вместе с печорцами теснят канинских и тиунских (тиманских) самоедов, отнимая у них земли. Контакт пермяков с самыми западными ненецкими группами Тиманской тундры и полуострова Канин мог иметь место только в районе низовий Мезени. В «Книге податной поморской Пустозерской волости» 1574 года читаем: «А в Пустозерске есть податные дворы, без пахотной земли, и в них живут царские и великокняжеские крещеные пермяки на податной земле». В другом месте той же книги при подсчете числа дворов и населения указано: «...в волости, в Пустозерске... непахотных русских и пермяцких дворов 144 двора, а людей в них русских и пермяков 282 человека». Очевидно, во второй половине XVI века низовья Печоры (как и Мезень) были заселены русскими и коми, которые жили бок о бок в одних и тех же деревнях и, конечно, сильно смешивались друг с другом.
О северных (мезенских или печорских) коми рассказывает Гваньини в своем «Описании Европейской Сарматии» 1581 года. Его «пермяне» путешествуют на нартах, запряженных собаками или белыми оленями. Примерно в то же время Флетчер писал о «пермяках» крайнего севера. В «Книге Большого Чертежа» 1627 года говорится: «А на реке Вычегде, сверху, с правой стороны, город Старая Пермь, в 140 верстах от устья Вычегды». «Старая Пермь» — это город Усть-Вымь, расположенный при впадении Выми в Вычегду, который на Большом Чертеже назывался «Птица». В писцовых книгах и других документах XVII века названия «пермь», «пермяки», «пермяне» для бассейнов Вычегды, Мезени и Печоры почти не встречаются. Эти термины как бы «перекочевывают» на юго-восток, в верховья Камы. Только в Кеврольском уезде упоминается волость Пермская или Перемская, существующая (с русским населением) и поныне.
Подводя итог нашему далеко не полному обзору исторических сведений о «пермяках» или «пермяках», можно сделать вывод, что ареал их расселения в середине I тыс. н. э. по крайней мере примерно совпадал с территорией, на которой распространен беломорский вариант нордической расы у современных коми. Этот ареал в то время охватывал бассейны Верхней Мезени с Вашкой, Нижней Вычегды и Выми, возможно, также Пинеги. В какой степени Нижняя Мезень (от устья Вашки) была заселена коми, сказать трудно: прямых свидетельств их пребывания здесь у нас нет, если не считать позднего упоминания в грамоте канинским и тиунским самоедам. Северные коми проникли в низовья Печоры сравнительно поздно: Пустозерск был основан, по-видимому, в 1499 году во время похода на Югру Курбского, Ушаты и Заболоцкого-Бражника, Усть-Цильма была основана новгородцем Иваном Ласткой в ​​1542 году, а Ижма была окончательно заселена переселенцами с Удоры и поморами в 1560-х годах.
Вероятно, предки современных северо-западных и северных коми в начале II тыс. н. э. уже в антропологическом отношении отличались преобладанием того же беломорского типа, который сейчас свойствен большинству удорцев, но входит и в состав населения бассейнов Верхней Мезени, Ижмы, Печоры, Выми и Нижней Вычегды. Распространение беломорского расового компонента среди коми «эмпирически» связывалось с крупной племенной группировкой, существовавшей в XI–XIV вв. на Вашке, Мезени, Выми и Вычегде (возможно, и на Пинеге) и известной русским той эпохи под названием «пермь».
Косвенным свидетельством принадлежности большинства древних пермяков к восточным вариантам нордической расы является и тот факт, что ее характерные черты наиболее ярко выражены у жителей той самой «Удоры», которую, по мнению А.А. Спицына, следует считать вероятным центром истории и культуры племени коми. Многочисленные и весьма самобытные удорские городища, часто достигавшие огромных размеров и пересеченные в двух взаимно перпендикулярных направлениях целой системой пересекающихся рвов, датируются первой половиной II тыс. н. э. Особенно крупным было городище, обнаруженное А.С. Сидоровым у села Венденга. С этим селом местные жители связывают ряд легенд и преданий, свидетельствующих о существовании здесь в прошлом экономического и общественного центра всего бассейна Вашки. В Венденге, мол, жили «удорские князья», владевшие всей пермской землей. Здесь же жил и Пам — главный жрец пермяков и противник христианского миссионера Стефана. Сам Стефан, по преданию, посетил Венденгу и даже воздвиг неподалеку от нее большой деревянный крест. Неслучайно титул «князь Удорский» вошел в полный великокняжеский, а затем и царский титул московского государя.
В речи удорцев до сих пор сохранился ряд особенностей звучания, значения и грамматического характера. А.С. Сидоров приводит большой список слов, которые употребляются только на Вашке и непонятны другим коми. В некоторых отношениях удорский диалект представляет собой противоположность камским диалектам, тогда как все остальные коми диалекты занимают промежуточное положение между этими двумя основными группами.
Помимо Удоры, укрепленные поселения, неукрепленные городища и могильники X-XIV вв. в достаточно большом количестве обнаружены и в других районах расселения северных коми, где сейчас распространены светлые европеоиды (например, в Верхней Мезени, Нижней и Средней Вычегде, Выми, Сысоле и др.). С другой стороны, в археологической литературе почти нет указаний на памятники рассматриваемого периода с берегов нижней Мезени, Северной Двины и Печоры, а также из района Камско-Вычегодского водораздела. Вполне возможно, что эти «пробелы» объясняются не только слабой археологической изученностью нашего Севера, но и тем, что вокруг зоны концентрации племен древних пермяков находились необитаемые или малонаселенные пространства, отделявшие предков северных коми от других племенных объединений XI-XIV вв. Если это предположение верно, то изоляция пермяков от соседей должна была способствовать формированию той антропологической самобытности, которая сохранилась до сих пор среди удорцев и была сильно нарушена позднейшими смешениями среди верхнемезенцев и нижневычегодцев.
Следы былой географической изоляции северо-западных коми от их юго-восточных соплеменников сохранялись очень долго. Из писцовых книг 1586 и 1608 годов видно, что берега Вычегды между «государев город» Усть-Вымь и «погостом при устье реки Сысолы» (на месте современного Сыктывкара) на рубеже XVI и XVII веков были почти безлюдны, тогда как к западу, северу и югу отсюда имелось довольно многочисленное население, расселявшееся по рекам. На указанном пустынном участке в то время существовало всего три небольших деревни (Коквицы, Палевицы и Часовая) и несколько починок в 1-2 двора (Верхний Зеленец, Второй Зеленец), где жили недавние переселенцы с Нижней Вычегды или с Сысолы. Большинство этих поселенцев, судя по названиям поселений, были русскими. «Погост при устье реки Сысолы» — будущий центр всего «Зырянского края» — был тогда новым поселением: по писцовой книге 1586 года к нему было прикреплено 16 «починок» (т. е. новообразованных населенных мест) и всего 3 деревни. Выше впадения Сысолы, на Вычегде и ее притоках, обе писцовые книги отмечают только две починки — Пезмян и Мачту, и новый погост Вишера на одноименной реке, основанный незадолго до этого переселенцами из Выми и административно еще относимый к «Вымской земле».
Таким образом, в конце XVI и начале XVII в. между вымско-вычегодскими и сысольскими коми еще существовал территориальный разрыв, который соответствовал границе древних племенных объединений: северо-западного, собственно пермского, и юго-восточного (сысольско-лузского). Последним отражением этого прежнего разделения являются антропологические различия, которые и сегодня бросаются в глаза при сравнении обоих регионов.
Пермские племена бассейнов Мезени и Вычегды были не единственными предками современных коми. Примерно в ту же эпоху, когда процветала Удора (в X-XIV вв. н. э.), в Верхнем течении Камы и ее притоках проживало оседлое население, оставившее многочисленные укрепленные и неукрепленные поселения на берегах самой Камы, а также на берегах Оби, Иньвы, Косы, Яйвы, Вишеры, Колвы и других рек Западного Предуралья. Культуре, быту и этногенезу этого населения посвящена специальная статья М. В. Талицкого. На обширном археологическом и историческом материале М.В. Талицкий показал, что носителями самобытной верхнекамской культуры X-XIV вв., хорошо знакомыми с пахотным земледелием и скотоводством, следует считать прямых предков коми-пермяков, хотя они и находились под сильным влиянием камских булгар, но сохраняли определенную географическую обособленность и этническую самобытность. По мнению М.В. Талицкого, предки камских коми были известны средневековым арабским путешественникам и ученым под названием «вису» или «ису».
Палеоантропологических данных о расовом составе населения Прикамья в этот период у нас почти нет. Однако, сопоставляя материалы более ранних периодов и с сопредельных территорий с результатами расового анализа современных пермяков, можно с большой долей вероятности утверждать, что население Верхнего Прикамья в X-XIV вв. в массе своей относилось к вятско-камскому типу, сформировавшемуся в процессе смешения европеоидов и монголоидов. Распространение вятско-камского элемента среди леткинских, прилузских и сысольских коми свидетельствует о том, что между Верхним Прикамьем и южной частью современной Коми АССР некогда существовала не только этнокультурная, но и антропологическая связь.
Когда русские в XIV-XV веках впервые вступили в непосредственный контакт с Верхней Камой, они стали называть ее «Великой Пермью», как бы подчеркивая этим термином языковую близость проживавшего здесь населения к жителям ранее известной Вычегодско-Мезенской Перми. Археологические данные также указывают на тесные и древние связи между бассейнами Камы и Вычегды, восходящие, по крайней мере, к первому тысячелетию до н. э.
Эти связи, однако, не исключают определенной этнорасовой обособленности Верхнего Прикамья и Вычегодско-Мезенского региона в X-XIV вв. н. э. Нижнее течение Вычегды, верхнее течение Мезени, Выми и Удоры могли занимать в этот период предки позднейших «пермян» X-XIV вв., тогда как верхнее течение Печоры, Вычегды и Камы заселяли другие племена, принимавшие участие в формировании юго-восточных коми (пермяки), а также обские угры (манси и ханты). Бассейн Сысолы, вероятно, играл роль посредника в отношениях между Верхним Прикамьем и Вымьско-Вычегодской землей. Сысольские коми в своем расовом составе сохранили до наших дней много промежуточных черт: через светлых европеоидов восточнобалтийского облика они связаны с нижневычегодцами и вымьцами; через более темных сублапоноидов — с зюздинскими и иньвинскими пермяками. Естественно, антропологические связи между бассейнами Камы и Вычегды доходили лишь до Сысолы, тогда как этнокультурные связи охватывали более широкую территорию.
Сысольцы также являются переходными между вычегодскими зырянами и пермяками в языковом отношении, в некоторых отношениях даже ближе к последним, чем к первым. Например, по основному чередованию согласных «в» и «л», важному для коми диалектологии, сысольские говоры относятся к «л»-говорам («ныл» — девушка, «вол» — лошадь). К этой же группе относятся говоры Зюздинского района, северной части Коми-Пермяцкого округа и пермяцких сельсоветов на Язьве. Вычегодский говор относится к «в»-говорам («ныв», «вов»).
Таким образом, сопоставление археологических, антропологических и лингвистических данных позволяет считать, что сысольские зыряне, наряду с верхнекамскими пермяками, являются потомками второй основной племенной группировки, участвовавшей в формировании современных коми наряду с вычегодско-мезенскими «пермяками». Если последнюю мы обозначили как «северо-западную», то сысольско-камскую можно назвать «юго-восточной».
Но по каким причинам и в какую эпоху возникла этническая близость обеих выделенных групп? Когда «пермяне» Удоры и Нижней Вычегды стали говорить на одном языке с «вису» Западного Предуралья? Один из крупнейших исследователей археологии и истории Предуралья А.Ф. Теплоухов предполагал, что этот процесс произошел в весьма поздний период (в XVI-XVII вв.) в результате массового переселения коми с Вычегды, Сысолы и Лузы в бассейн Верхней Камы и вытеснения оттуда прежних угорских жителей. В своих рассуждениях А.Ф. Теплоухов основывался главным образом на сравнительном анализе географических названий и фамилий Пермского края, пытаясь показать, что многие из них имеют не зырянско-пермяцкое, а угорское происхождение.
Гипотеза А.Ф. Теплоухова оспаривается рядом авторов. В очерке М.В. Талицкого весьма убедительно раскрывается ее однобокость. Она не может объяснить глубинной связи коми-пермяков с аборигенами Прикамья, проживавшими здесь по крайней мере со времен ананьинской культуры. Антропологические материалы также указывают на прямую преемственность расовых компонентов древних и современных народов Прикамья, на формирование вятско-камского или сублапоноидного типа в результате смешения европеоидной и монголоидной рас, проникших в Западное Предуралье за ​​несколько тысяч лет до нашей эры.
Вряд ли можно сомневаться в том, что в составе коми в значительном числе (а не в виде отдельных случаев, как предполагает Теплоухов) были прямые потомки носителей не только древней пермской культуры XI–XIV вв., но и предшествовавших ей культурных комплексов, возникших и развивавшихся на общей основе, заложение которой, вероятно, относится ко времени первоначального заселения человеком Северо-Восточной Европы.
«Археологически совершенно очевидно, — пишет А. П. Смирнов, — что Предуралье вплоть до V в. н. э. представляет собой единую культуру: ананьинскую до II в. до н. э., а затем пьяноборскую... В VIII—IX вв. и позднее становятся заметными культурные различия между отдельными регионами». «В это время намечаются контуры по крайней мере трех групп памятников с характерным погребальным обрядом и убранством костюма: вятско-чепецкой, вычегодской и камской. Специфика этих групп, по-видимому, была обусловлена ​​племенными различиями». В населении бассейна Чепцы А. П. Смирнов склонен видеть древних удмуртов, бассейна Вычегды — коми-зырян, а Верхнего Прикамья — коми-пермяков.
Для объяснения этнокультурной близости трех указанных групп, явно выраженной, несмотря на различия между ними, можно было бы прибегнуть к гипотезе, противоположной построениям А. Ф. Теплоухова, т. е. предположить переселение основной массы предков северных коми с Камы на Вычегду. Такой взгляд на этногенез зырян отстаивали многие исследователи, например, А. А. Дмитриев, И. Н. Смирнов, К. Ф. Жаков и др. Само название «коми» эти авторы пытались связать с названием реки Камы.
Однако антропологические материалы опровергают теорию массового переселения предков зырян с Камы на Вычегду и еще севернее, в бассейн Верхней Мезени. Светлые европеоиды, к которым относится подавляющее большинство северных коми, своим происхождением целиком связаны, как мы уже неоднократно подчеркивали, с Прибалтикой, а не с Предуральем. Легко предположить, что беломорский и балтийский расовые типы проникли на территорию Коми АССР с запада, распространяясь по рекам бассейнов Северной Двины и Мезени, в первую очередь по Вычегде и ее притокам. Но совершенно немыслимо предположить, что крайне депигментированные компоненты удорцев, вымцев или нижневычегодцев пришли на север с Камы, где их сравнительно мало среди современного населения и, вероятно, в прошлом было еще меньше.
Мощное культурное влияние, распространявшееся на север из Прикамья, очевидно, не сопровождалось или почти не сопровождалось крупными перемещениями населения, которое в Вычегодско-Мезенской Перми всегда оставалось в расовом отношении ближе к своим западным, чем к южным соседям. Если носители вятско-камского (сублапоноидного) типа и мигрировали с Верхней Камы на территорию Коми АССР, то, вероятно, они доходили только до бассейна Сысолы и не уходили, за отдельными исключениями, далеко на север.
Иначе обстоит дело с переселением в обратном направлении: с Вычегды, Сысолы и Лузы на Каму. Широкое распространение светлого восточнобалтийского типа среди пермяков проще всего объяснить его проникновением с северо-запада, из района расселения вычегодско-сысольских коми, где он преобладает и поныне. В памятниках XVI-XVII вв. имеется много прямых указаний на уход сысольских коми на Каму. Например, в писцовой книге 1608 г. по Сысольской земле около 10 % всех дворов обозначены как «пустые», поскольку их владельцы «ушли на Каму» или «убежали на Верхнюю Каму». Похожую картину можно проследить и по переписным книгам 1646 и 1678 гг., которые также полны записей о переселении на Каму.
В писцовых книгах 1579 и 1623 годов по Чердынскому уезду целый ряд крестьян носит фамилии типа «Вычегжанин», «Сысолетин», «Лузенин», «Лузаков» и т. д., которые прямо указывают на происхождение их носителей из южной части современной Коми АССР.
Документы XVI-XVII вв. отражают, по-видимому, лишь последнюю фазу переселения с Вычегды на Каму. Несомненно, что в конце XIV в., когда Епифаний писал «Житие Стефана Пермского», около Чердыни уже существовало коми население, говорившее на одном языке с пермяками Вычегды и Выми. Только этнической и языковой близостью племен обоих регионов можно объяснить наименование Верхнего Прикамья «Великой Пермью». Поскольку связь носителей верхнекамской культуры X-XIV вв. с пермяками также не вызывает сомнений, остается предположить, что проникновение светлых европеоидов в бассейн Верхнего Прикамья было длительным и постепенным процессом. Он начался задолго до первого упоминания Великой Перми в русских источниках и завершился лишь в XVII в. Древнее пермское население X–XIV вв., оставившее укрепленные поселения родановского типа, уже включало в свой состав наряду с более темными сублапоноидами депигментированные восточнобалтийские элементы.
По мнению М.В. Талицкого, «общность населения Верхней Камы и Вычегды складывается не в XVI в., а не позднее X–XII вв. Хотя несомненно, что отдельные элементы языка и культуры коми возникли в глубокой древности, тем не менее возникновение общности во всем комплексе культуры можно датировать не ранее X в. Процесс ее возникновения происходит под непосредственным влиянием продвижения плужного земледелия от Камы до Вычегды, где встречаются лемехи булгарского типа, употребляемые и на Каме».
В целом, основываясь на данных различных исторических дисциплин, можно предположить, что коми-пермяцкий народ сформировался в начале II тыс. н. э. в результате слияния аборигенных племен Верхнего Прикамья с переселенцами, с одной стороны, с юга — из лесостепной и степной зоны Предуралья, а с другой — с севера — из Сысольско-Прилузского региона. По расовому составу аборигены были в основном сублапоноидными, степняки принесли с собой северопонтийский комплекс, а вычегодско-сысольские переселенцы — восточнобалтийский. На смешанной основе древнего местного населения с преобладанием «переходного» вятско-камского типа в течение столетий наслоились как светлые европеоиды, связанные с Прибалтикой и Беломорьем, так и северо-восточные средиземноморцы, происходящие из причерноморских и прикаспийских степей.
Языковая принадлежность переселенцев с юга нам точно не известна. Следует предположить, что в лесную зону Предуралья с севера из степей дошла целая серия последовательных этнических волн, в связи с появлением там все новых и новых кочевников, двигавшихся с востока на запад. В состав инвинских коми, по-видимому, вошел тот же восточносредиземноморский народ древних угров, который на обоих склонах Урала и в Приобье принимал участие в генезисе манси и хантов. В. Н. Чернецов предполагает, что этот процесс в основном происходил в рамках пьяноборского периода. Спор о принадлежности культур «пермской чуди» предкам коми или манси, возможно, разрешится сам собой, если предположить, что оба народа получили общий этнический пласт степного происхождения, носители которого антропологически в массе своей относились к «северопонтийцам». Истоки этого южного пласта восходят к скифскому времени, как и само название «югры» с полным правом можно сопоставить с названием «йирки» Геродота, жившего в V в. до н. э. где-то на северных границах степной зоны Предуралья или Западной Сибири. К степному, «югорскому» вкладу следует отнести и те поразительные совпадения в топонимике, именах и фамилиях, которые отметил для пермяков, манси и хантов А. Ф. Теплоухов.
Вполне правомерно также поставить вопрос о проникновении к инвинским коми северопонтийского типа вместе с булгарами, культурное влияние которых в Верхнем Прикамье было исключительно сильным. Наличие длинноголовых европеоидов из круга восточносредиземноморцев среди самих булгар доказано исследованиями Г.Ф. Дебеца и Т.А. Трофимовой.
Этнический состав позднейших переселенцев восточнобалтийского типа, появившихся в Верхнем Прикамье со стороны Сысолы и Лузы, не вызывает сомнений: это были древние пермяки, хорошо известные нам по русским источникам XI-XIV вв. В колонизационном движении на берега Верхней Камы и ее притоков участвовали в основном представители юго-восточной (сысоло-лузской) племенной группировки зырян.
Очевидно, что этнорасовая история коми, хотя и тесно связана с их культурной историей, не должна отождествляться с ней. В состав пермяков вошли переселенцы с юга и северо-запада, которые принесли с собой новые антропологические компоненты, а возможно, и новые черты языка. Но хозяйственное и культурное развитие южных коми не прерывалось этими многовековыми переселениями, поскольку основная масса пермяцкого народа была потомками аборигенного населения, проживавшего в Прикамье с древнейших времен. Археологически доказанная преемственность культур на интересующей нас территории не противоречит мозаичности расового состава ее современного населения.
Часто бывает так, что антропологические и культурные влияния не только не совпадают друг с другом, но и распространяются в прямо противоположных направлениях. Экономически и социально более развитое Прикамье долгие века оказывало культурное влияние на относительно отсталый Север, население которого, вероятно, заимствовало у «ананьинцев» и их потомков земледелие, скотоводство и металлургию. Но этнические перемещения шли в большинстве случаев навстречу этому влиянию: с северо-запада на юго-восток. Сам переход от охоты и рыболовства к мотыжному, а позднее и к плужному земледелию должен был послужить мощным стимулом для поиска более плодородных земель, которые, естественно, лежали южнее ареала расселения древних пермяков.
В Предуралье в первые века II тыс. н. э. разворачивались те же процессы этнических перемещений с севера на юг, которые имели место несколько ранее в других частях Европы. Предки зырян и пермяков сыграли на стыке бассейнов Северной Двины и Камы историческую роль, во многом аналогичную восточным славянам верхнего и среднего Днепра или германским племенам Центральной Европы. Позднее одним из важных стимулов колонизационного движения коми на юго-восток стало давление славянских колонистов с запада, начавшееся в XI в. и долго не прекращавшееся даже после присоединения Новгородских волостей к Москве.
В отдельных районах пермяков доля сысольско-прилузских колонистов различалась. В районе Зюздино, вдали от прямых путей, ведущих из бассейна Северной Двины в Каму, древний сублапоноидный комплекс сохранился у коми в наибольшей «чистоте». На Косе и Иньве доля светлых европеоидов (а также восточносредиземноморцев) оказалась гораздо значительнее, так как именно сюда был направлен основной поток переселенцев с северо-запада. На Язьве даже преобладающим стал восточнобалтийский тип. Это вполне объяснимо, так как этот регион был заселен пермяками очень поздно (вероятно, лишь в XVII в.) совместно с русскими, которые в массе своей принадлежали к тем же депигментированным, умеренно брахицефальным европеоидам, что и сысольские или прилузские зыряне.
Пути от Сысолы и Лузы к верховьям Камы были не единственным направлением, по которому шла коми колонизация. Мы уже упоминали о сравнительно позднем освоении северными пермяками Ижмы и Нижней Печоры, куда они принесли тот же беломорский расовый тип, который долгое время преобладал среди населения Удорской земли. В еще более поздний период коми колонизировали верховья Вычегды и Печоры.
Следует отказаться от широко распространенного в старой историко-географической литературе мнения о тождестве летописной Печоры с предками северных коми. Епифаний не упоминает Печору среди пермских рек. Сомнительно, чтобы он пропустил такую ​​крупную реку, если бы она протекала по территории расселения пермяков. Само название «Печора» появляется в его списке «мест и стран и земель и иноязычных людей, живущих около Перми», но не включено в его состав. Ни в одном письменном документе вплоть до конца XVI в. мы не находим никаких указаний на поселения коми в верховьях Печоры или Вычегды.
В писцовой книге Яренского уезда 1608 года, как мы видели, зырянские поселения по берегам Вычегды и ее притоков выше впадения Сысолы вообще не упоминаются, за исключением нового погоста Вишеры с селом Большой Луг и двух-трех починок недалеко от Усть-Сысольска. Маловероятно, что переписчик пропустил какие-либо населенные пункты. Ведь в этой же книге упоминается существование двух слобод (Усть-Цильма и Ижма) на Нижней Печоре, которые «писались в Пустозерск».
По переписям 1646, 1678, 1707 и 1710 годов можно проследить, как верховья Вычегды, а затем и Печоры постепенно заселялись коми и русскими. В некоторых случаях можно даже установить, по каким путям происходило это заселение.
В 1646 году к расширенному погосту Вишера было уже присоединено 10 селений, в том числе новообразованный «малый погост Усть-Кулом» и несколько деревень на Вычегде: Небдино, Сторожево, Керчема, Усть-Нем и др. Можно предположить, что все эти поселения были основаны в начале XVII века переселенцами из Вымской земли, проникшими в бассейн Верхней Вычегды через Вишеру. В Усть-Куломе и Усть-Неме коми и по сей день говорят на вымском диалекте, для которого характерна замена конечного звука «л» («в») на удлинение предыдущего гласного («ный» — девушка, «воо» — лошадь).
К 1678 году Усть-Кулом и Усть-Нем стали самостоятельными погостами. Вокруг них было разбросано 11 небольших поселений: «На реке Печоре, при устье реки Мылвы» появился починок Кузминский с 5 дворами, о котором говорится, что он «поселен по переписным книгам с того же погоста (Усть-Нема) в четвертый год» (т. е. в 1674 году). На берегах Вычегды, между устьями Вишеры и Кулома, к этому времени образовались два новых села — Деревянная Кряж и Руч. Переписчик точно отметил, из каких мест произошло их население. Из 13 взрослых мужчин, проживавших здесь в 1678 году, 8 были из Сысолы, по 2 из Лузы и Удоры и 1 из Вишеры.
По переписи 1707 года поселения коми на Верхней Печоре были приписаны к погосту Пожег, который «стал новым» на месте одноименного починка, упомянутого еще в книге 1678 года. Через три года (в 1710 году) Печора уже значилась отдельным погостом с 14 дворами, 23 взрослыми мужчинами и таким же количеством женщин.
При генеральном обследовании лесных наделов в 1787 году на Верхней Печоре было зарегистрировано 13 зырянских селений с 153 дворами, в которых проживало 507 мужчин и 540 женщин.
Примерно на 65° с. ш. волна колонизации, распространявшаяся вниз по Печоре со стороны Вычегды, встретилась с другим миграционным потоком, двигавшимся вверх по течению от Ижмы. Стык обоих путей в середине XIX в. происходил с одной стороны в деревне Конецбор (Демит-Васька), с другой стороны — в деревне Усть-Кожва, с разрывом между ними около 60 километров. К концу прошлого века этот разрыв сократился до 15 километров: верхнепечорцы основали деревню Медвежья (Захар-Илья) ниже Конецбора, а ижемцы — деревню Бызовая выше Усть-Кожвы.
Антропологические и этнические различия между верхне- и нижнепечорскими коми ощущаются и в настоящее время. Первые по своему расовому составу, по-видимому, близки к верхневычегодцам, представляя собой сложный конгломерат разнотипных элементов, среди которых главную роль играют сублапоноидные и восточнобалтийские элементы, проникшие на Печору в основном из Сысолы. Вторые — преимущественно представители беломорского варианта нордической расы, распространившиеся на Нижнепечору в связи с удорской и новгородской колонизацией. Диалект верхнепечорцев — сысольский (группа «л»), нижнепечорцев — ижемский (группа с удлинением предыдущего гласного).
С антропологической точки зрения весьма интересно, что восточно-балтийский расовый тип преобладает именно в самых поздних по формированию и в то же время самых смешанных группах коми. Наиболее ярким примером этого явления является средневычегодская локальная серия, состоящая из жителей деревень Руч, Деревянск и Аныб. Как уже говорилось выше, у ее представителей с максимальной отчетливостью выражены «восточно-балтийские» черты: при росте ниже среднего и брахицефалии они имеют очень светлые волосы и глаза, низкое лицо, большое количество вогнутых носовых профилей и т. д. Не вызывает сомнений, что современные жители перечисленных деревень являются потомками зырян и русских колонистов, обосновавшихся на «Деревянном Кряж на реке Вычегде» в XVII-XVIII вв. Эти колонисты, как следует из переписных книг, были переселенцами из разных мест Яренского и Сольвычегодского уездов: из Сысолы, Лузы, Выми, Удоры и т. д. Очевидно, их характерные «балтийские» черты сформировались сравнительно недавно в результате смешения и взаимодействия различных расовых типов, среди которых главная роль принадлежала прилузско-сысольским сублапоноидам и удорско-вымским «беломорцам». Расовая история средневычегодских коми представляет собой своего рода «экспериментальный пример» формирования восточнобалтийского комплекса за счет более позднего смешения светлых европеоидных мезоцефалов с более темными короткоголовыми элементами «переходного» вятско-камского облика.
Смешение, вероятно, имело огромное значение и для развития промежуточных, «субуральских» черт верхнемезенских коми. Рассуждая a priori, можно предположить, что небольшая примесь мезоцефальных монголоидов к беломорскому типу удорцев должна была обусловить формирование именно такого сочетания основных расовых признаков, которое характерно для косланских и глотовских зырян (уменьшенный рост, ослабленное третичное оволосение, умеренно темные волосы и глаза, частая складка верхнего века и т. д.). Действительно, в результате исторически зафиксированного смешения ижемцев и ненцев на реке Колве в XIX в. образовалась самобытная группа «колвинцев», антропологически очень похожая на верхнемезенцев (только несколько более монголоидная). Подобный процесс, конечно, мог иметь место на восточных границах древней Удоры, где светлые европеоидные пермяки, должно быть, вступили в контакт с другими племенными группами, включавшими в себя различные монголоидные расовые компоненты.
Подводя итог рассмотрению происхождения различных расовых типов коми, следует еще раз подчеркнуть, что каждый из этих типов вошел в состав зырян или пермяков на определенном этапе их этногенеза и в определенной историко-географической ситуации.
Население, на основе которого сформировались коми, не было антропологически однородным. Оно состояло из различных европеоидных и монголоидных компонентов, которые смешивались и взаимодействовали друг с другом в лесной зоне Северо-Восточной Европы со времени ее первоначального заселения человеком после окончания ледникового периода. Результатом этого раннего смешения и последующих эпохальных изменений стало формирование нескольких локальных сочетаний расовых признаков, более или менее устойчивых антропологических типов, которые впоследствии вошли в состав различных народов Предуралья, бассейна Северной Двины и Прибалтики. Из этих типов наибольшее значение для этнорасовой истории коми имели беломорский, вятско-камский, восточнобалтийский и уральский варианты. Кроме них к иньвинским пермякам проник европеоидный восточносредиземноморский элемент, своим происхождением связанный с причерноморскими и прикаспийскими степями.
В начале II тыс. н. э. на территории расселения современных коми сформировались две крупные племенные группировки: северо-западная и юго-восточная. Северо-западная имела своим центром Удору, охватывала также верховья Мезени, Выми, Нижней Вычегды до Пыраса (Котласа), а возможно, и Пинегу. В русских источниках все эти области известны под общим названием «пермь», а их население — под названием «пермяне» или «пермяки». В это же время на Верхней Каме и ее притоках существовала еще одна племенная группировка (юго-восточная), представители которой оставили укрепленные и неукрепленные поселения, описанные М. В. Талицким. Арабы называли носителей этой культуры народом «вису» или «ису», а русские обозначали их этногеографическим термином «Великая Пермь, именуемая Чусовой». Между Пермью и Вису располагалась, по-видимому, еще одна племенная группа коми — сысола-прилуза. Она играла роль посредника и связующего звена между пермяками Мезенско-Вычегодского региона и жителями страны Вису в верховьях Камы.
В антропологическом отношении основная масса северо-западных пермяков относилась к беломорскому варианту нордической расы, тогда как основная масса юго-восточных «вису» — к переходному вятско-камскому, или сублапоноидному типу. Пермяки на северо-восточных границах своего расселения (в верховьях Мезени) включали также уральские элементы. В южной части древней пермской земли, на Выми и в низовьях Вычегды, беломорский тип постепенно уступал место восточно-балтийскому, который сформировался здесь в результате смешения крайне депигментированных европеоидов того же североевропейского расового круга с более темными сублапоноидами, проникшими через Сысолу из Прикамья. Население самой Сысолы (а также лузы) занимало промежуточное в расовом отношении положение между пермяками и «вису»; Она складывалась из ряда местных антропологических вариантов, образуя целую цепь постепенных переходов от сублапоноидов к восточным балтам. Среди «вису», наконец, были восточносредиземноморские расовые включения, возможно, связанные со степняками — юграми или камскими булгарами.
Мезенско-Вычегодская Пермь, находившаяся в зоне, малопригодной для интенсивного пашенного земледелия, стала, как и другие северные страны, источником мощного колонизационного движения, направленного в основном на восток, поскольку западные пути с XI века были закрыты из-за растущего давления славянских (новгородских и ростово-суздальских) переселенцев. В орбиту этих миграций постепенно втягивались и сысольско-прилузские коми, значительная часть которых двигалась на восток в поисках лучших земель, а также спасаясь от налогов и повинностей, становившихся все более обременительными по мере усиления власти Москвы в XV–XVI веках.
Миграции коми начались, вероятно, на рубеже первого и второго тысячелетий н. э. и продолжались до XIX–XX вв.
Переселенцы с Удоры и Выми в XVI веке заселили берега Ижмы и Нижней Печоры. Из этих же регионов волна колонизации проникла на Вишеру, а оттуда на Верхнюю Вычегду, где первые жители Усть-Кулома, Усть-Нема и других деревень, которые и по сей день говорят на диалектах с удлинением предсогласного, были вымского происхождения. С удорцами, вымцами и новгородскими русскими, которые шли на восток по тем же путям, что и зыряне, на Нижней Печоре и ее притоках распространился беломорский расовый вариант, который сейчас преобладает среди ижемцев.
Основная масса переселенцев с Сысолы и Лузы направилась в Верхнее Прикамье. Здесь они слились с местным аборигенным населением. В результате этого процесса в середине II тыс. н. э. окончательно оформился пермяцкий народ. Более поздние перемещения, зафиксированные в писцовых книгах XVI-XVII вв., способствовали укреплению этнической общности северных и южных коми. Проникновение светлых европеоидов восточнобалтийского облика в Верхнее Прикамье связано прежде всего с коми колонизацией, хотя и русские здесь сыграли довольно значительную роль.
Помимо Верхней Камы, миграционная волна с Сысолы и Лузы в XVI-XVII вв. захватила Верхнюю Вычегду и Печору. Постепенно заполнялся территориальный разрыв, долгое время существовавший между мезенско-вычегодскими и сысольскими коми. У впадения Сысолы в Вычегду во второй половине XVI в. возник новый погост Усть-Сысольск, ставший впоследствии городом и центром всего Зырянского края. Вымь и Удора обезлюдели и пришли в упадок. Сысольцы стали играть главенствующую роль в экономике и культурной жизни Вычегодского края. В результате смешения в разных пропорциях беломорских и сублапоноидных элементов в Средней и Верхней Вычегде возникли различные локальные сочетания расовых признаков, часто близко напоминающие восточнобалтийский тип. Антропологическое разнообразие верхневычегодских зырян отражало сложность их этнической истории.
Обобщая многочисленные факты и наблюдения, представленные выше, можно сделать вывод, что сложные проблемы этногенеза народа коми, как и проблемы формирования большинства современных народностей нашей страны, могут быть правильно решены только совместными усилиями исследователей разных дисциплин. При этом необходимо учитывать материалы археологической, исторической, этнографической, лингвистической науки, а также данные антропологии.
Иногда антропологические факты прямо подтверждают и дополняют данные других наук, в других случаях позволяют уточнить или даже пересмотреть их. Среди проблем этногенеза коми можно указать по крайней мере на два вопроса, по которым голос антрополога представляется особенно авторитетным.
Первая из них касается проблемы западных границ раннепермского расселения. Мы видели, что носителями преимущественно северного (беломорского) варианта европеоидной расы были пермяки, обитавшие в бассейнах Вычегды и Мезени в начале II тыс. н. э. Это указывает, по крайней мере в определенной степени, на их генетическую связь с племенами Прибалтики и Северной Двины.
Вторая проблема – вопрос миграций и межэтнических контактов древних обитателей бассейнов Камы и Вычегды. Антропологические факты не позволяют говорить о значительном переселении предков коми из Прикамья на север и северо-запад. Основные миграции шли в обратном направлении: с Сысолы, Выми, Вычегды и Мезени в Верхнюю Каму, а позднее и в Верхнюю Печору. Вслед за коми-переселенцами на восток и северо-восток двинулась русская колонизация, способствуя смешению различных антропологических типов и формированию тех своеобразных расовых сочетаний, которые продолжают характеризовать различные локальные группы коми и по сей день.