ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ НАСЕЛЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СЕВЕРО-ВОСТОКА В АНАНЬИНСКОЕ ВРЕМЯ

ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ СВЯЗИ НАСЕЛЕНИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СЕВЕРО-ВОСТОКА В АНАНЬИНСКОЕ ВРЕМЯ

С конца тысяча девятьсот пятидесятых годов начинается целенаправленное и планомерное археологическое изучение территории Республики Коми. Уже в первых публикациях, посвященных интерпретации памятников археологии, выявленных в ходе полевых изысканий конца тысяча девятьсот пятидесятых - тысяча девятьсот шестидесятых годов на Вычегде, Печоре и Ижме, были определены основные направления этнокультурных связей населения Европейского Северо-Востока в эпоху раннего железа. При этом разработка данной темы велась в неразрывном единстве с изучением проблем генезиса и культурной принадлежности памятников, традиций и новаций в развитии культур, их этнической интерпретацией.

Все исследователи, занимавшиеся рассматриваемой проблематикой, признавали и признают значение этнокультурных контактов в развитии культуры региона в эпоху раннего железа. Однако в вопросе о том, какую роль они играли, прежде всего, в вопросе о генезисе культур сложилось два противоположных подхода. Одни из них любые значимые изменения связывали с притоком в регион нового населения, приносившего сюда инновации в культуре. Другие, признавая роль этнокультурных связей, заимствований, миграций, делали упор на роль местного компонента в развитии культуры.

Основные концепции, реконструирующие этнокультурные связи населения Европейского Северо-Востока на первом этапе развития древностей эпохи раннего железа в регионе, базируются на материалах, полученных в ходе полевых исследований археологов конца тысяча девятьсот пятидесятых - тысяча девятьсот восьмидесятых годов, сборов геолога во время геологических экспедиций в тысяча девятьсот сороковых - тысяча девятьсот пятидесятых годах в Большеземельской тундре. Значительная часть этих материалов происходила из разведочных сборов или из коллекций памятников, изученных небольшими по площади раскопками. До начала тысяча девятьсот семидесятых годов наиболее репрезентативными были керамические коллекции висских поселений у деревни Синдор, поселений Перный, Чаркабож на Печоре и Сынявом на реке Усе. Ситуация изменилась в тысяча девятьсот семидесятые годы, когда памятники ананьинского времени были выявлены и частично исследованы на Северной Двине, Мезени и Вашке, водораздельных озерах Центрального Тимана и в Малоземельской тундре, на средней Вычегде, Выми. В тысяча девятьсот восьмидесятые годы раскопки поселений интересующего нас периода велись в бассейне реки Вычегды. Особое значение при этом имели исследования широкими площадями поселений Борганъель на Нившере и Ягу-яр на Выми, открытие ананьинских погребений на поселениях шойнатыйского геоархеологического микрорайона. В тысяча девятьсот девяностые - начале двух тысячных годов основные исследования памятников ананьинской культурно-исторической общности были также сосредоточены в бассейне реки Вычегды. Раскопки проводились на территории Угдымского геоархеологического микрорайона на средней Вычегде, где изучены как поселенческие, так и погребальные комплексы. Проведены раскопочные работы на поселениях Мыелдино на верхней Вычегде и Себъяг в низовьях Северной Кельтмы. Последние два памятника располагаются на водных путях, соединяющих Вычегодский край с бассейном реки Печоры и Волго-Камьем.

Меньше внимания уделялось в тысяча девятьсот восьмидесятых - начале двух тысячных годов полевому изучению памятников ананьинского времени в Печорском крае. Выявлены новые пункты находок этого периода, однако стационарные раскопки проводились на ограниченном числе памятников. Ананьинские материалы были получены во время исследований поселений, содержащих разновременные культурные остатки в пределах железного века Айюва, Топыд-нюр, Китостав, Корольки, Адакского пещерного святилища. Стационарные раскопки проведены на поселении ямашорского культурного типа Сынявом. В эти же годы открыт и частично исследован Шиховской могильник, большинство погребений которого относится к ананьинскому времени.

Таким образом, накопленные материалы создают достаточно надежную базу для изучения этнокультурных связей населения Европейского Северо-Востока в ананьинское время. В то же время неравномерная изученность древностей этого периода в нашем регионе несколько снижает полноту характеристики связей обитателей края с окружающими территориями.

Наиболее отчетливо фиксируются связи с населением ананьинской культурно-исторической общности Волго-Камья. Сравнение керамических коллекций древностей Европейского Северо-Востока и Волго-Камья позволило исследователям определить направления этих связей – памятники марийского Поволжья, бассейна реки Вятки, верхнего и среднего Прикамья. Общие черты прослеживаются в форме, деталях оформления шейки, орнаментации венчика, шейки и плечиков сосудов. Изучение керамических комплексов послужило основой для ряда культуро- и этногенетических концепций. Особое внимание исследователи уделяли роли этнокультурных связей при разработке проблем, связанных с формированием археологических культур, переходных от эпохи бронзы к раннему железному веку и при смене культур ананьинской культурно-исторической общности на территории Европейского Северо-Востока и Волго-Камья.

В настоящее время общепризнанным является тот факт, что формирование древностей ананьинской культурно-исторической общности происходило в начале первого тысячелетия до нашей эры в ходе взаимодействия носителей лебяжской, маклашеевской, ерзовской археологических культур, культуры сетчатой керамики при воздействии зауральского населения. При этом речь идет о культурных контактах, а не об однонаправленных миграциях с территории Волго-Камья. Лебяжская керамика отмечена на памятниках нижнего, среднего и верхнего Прикамья. Археологи Европейского Северо-Востока, основываясь на том, что древности ананьинского времени в регионе сформировались на лебяжской основе, отмечают также в керамических комплексах признаки, характерные для глиняной посуды Волго-Камья, что и позволило отнести северные памятники к ананьинской культурно-исторической общности. Именно параллели в керамических комплексах Прикамья позволили разработать типолого-хронологическую схему развития керамики ананьинского времени в бассейнах рек Вычегды, Мезени и Северной Двины, увязав выделенные этапы с предложенной схемой развития керамики средней Камы.

В конце тысяча девятьсот девяностых - двух тысячные годы глиняная посуда, орнаментированная узорами, характерными для керамики ерзовской археологической культуры Прикамья, обнаружена во время исследований поселения Мыелдино на верхней Вычегде, сосуды с маклашеевскими чертами, сетчатыми отпечатками – на поселении Сэбъяг в приустьевой части реки Северной Кельтмы. Последний памятник в целом имеет большое значение для решения вопроса об участии прикамского населения в генезисе культур ананьинского времени в бассейне реки Вычегда. В ходе раскопок этого памятника получена коллекция сосудов с высокой прямой или отогнутой наружу шейкой, четко выраженным переходом от шейки к плечикам. В керамическом тесте содержатся органические примеси. Шейка и плечики сосудов орнаментированы сочетаниями шнура, зубчатых оттисков и ямок, ямок и зубчатых отпечатков, зубчатым штампом, шнуром, клиновидными вдавлениями и ямками, шнуром, насечками. В нижней части ямок имеется рельефный наплыв, образовавшийся по нижнему обрезу ямочных вдавлений. У двух сосудов при переходе от шейки к плечикам прочерчена горизонтальная линия. Обломки глиняной посуды, близкой описанной, найдены также на поселении Шойнаты на средней Вычегде. Керамика этой группы находит аналогии в раннеананьинских памятниках типа поселения Заюрчим верхнего и среднего Прикамья первой четверти первого тысячелетия до нашей эры и свидетельствует об участии камского населения в формировании культур Европейского Северо-Востока. Продвижение североприуральского населения в бассейн реки Камы документирует ластинская керамика, обнаруженная на поселениях этого региона. В результате взаимодействия различных групп населения формируется традиция изготовления гребенчато-шнуровой керамики.

Большую роль связям с археологическими культурами Прикамья исследователи отводят при формировании керамического комплекса типа Перный. Один исследователь связывал генезис этого типа памятников с возросшим влиянием населения Камского региона, подчеркивая местную ластинскую подоснову перныйских древностей. Другой писал о переселении носителей перныйских древностей с территории Волго-Камья, предлагая называть их собственно ананьинскими. Эта миграция вызвала, по его мнению, отток позднелебяжского населения на северо-запад, где в материалах памятников присутствует ластинская керамика. Формирование памятников типа Перный связано с проникновением родственного населения из Прикамья. Необходимо отметить, что керамические комплексы Европейского Северо-Востока, объединенные в культурный тип Перный, отражают усилившиеся связи с Камским регионом. Увеличивается доля сосудов с примесью раковины в глиняном тесте, на шейках сосудов появляются валик и воротничок. Исходным районом этих инноваций в керамическом производстве был бассейн реки Вятки, где потомки постлуговского населения оформляли свою посуду воротничковым налепом и орнаментировали сосуды гребенчатым штампом. Традиция оформления шейки налепом в виде воротничка известна на керамике ерзовской археологической культуры эпохи бронзы в пермском Прикамье. В то же время при решении этого вопроса необходимо учитывать два фактора. Первый из них – археологический. Проведенное сравнение керамических коллекций поселения Мыелдино, в ходе раскопок которого была получена наиболее статистически представительная выборка глиняной посуды, с поселением Перный показало, что между этими памятниками имеются различия в добавках к глиняному тесту, орнаментации сосудов. Было установлено, что если для перныйского керамического комплекса характерна зубчато-ямочная орнаментация, то для мыелдинской керамики – ямочно-гребенчато-шнуровая. Сравнение глиняной посуды поселения Мыелдино с опубликованными коллекциями других вычегодских памятников показало, что для них характерна ямочно-гребенчато-шнуровая или шнуровая техника орнаментации. Исключение составляют висские поселения, которые по таким признакам, как примеси к глиняному тесту, орнаментация сосудов близки перныйским памятникам. На различия в орнаментации глиняной посуды печорских и вычегодских памятников обращалось внимание ранее.

Подводя итог всему вышесказанному, следует отметить, что имеющиеся материалы свидетельствует о локальных различиях между керамическими комплексами памятников типа Перный и поселений верхней и средней Вычегды. Наличие в коллекции поселения Мыелдино сосудов с примесью дресвы в глиняном тесте, декорированных зубчатым штампом, а также украшенных шнуром и фигурными оттисками, является отражением внутрирегиональных связей населения бассейнов рек Вычегды и Печоры. Это необходимо учитывать при сопоставлении древностей Европейского Северо-Востока и Прикамья. Также нужно отметить, что керамические комплексы и печорских, и вычегодских памятников свидетельствуют о связях с культурами Прикамья, что неоднократно отмечалось исследователями.

Сравнение глиняной посуды поселения Мыелдино и Конецгорского селища позволяет говорить о близости керамики этих памятников, что выражается в форме глиняной посуды, преобладающем использовании органических примесей в глиняное тесто, ведущей роли зубчатых, шнуровых и ямочных узоров в орнаменте. Различия наблюдаются в проценте узоров, выполненных в той или иной технике, отсутствии в керамическом комплексе поселения Мыелдино сосудов, украшенных только ямками или только шнуром, в наличии на Конецгорском поселении довольно значительного процента керамики, декорированной резными узорами. К древностям конецгорского типа относят вычегодско-печорские памятники.

В плане изучаемой темы особо интересны материалы памятников раннего железного века в предгорной части реки Вишеры. Помимо близости керамических комплексов этого района и памятников типа Перный необходимо отметить и то, что население северного Прикамья и бассейна реки Печоры использовало в качестве культовых памятников пещеры, где в ходе раскопок зафиксированы следы кострищ, найдены фаунистические остатки, керамика, металлические изделия. Все же, как представляется, при сравнении керамических комплексов типа Перный бассейна реки Печоры и глиняной посуды конецгорского типа, несмотря на близость формы и орнаментации сосудов названных типов, необходимо учитывать, что для глиняной посуды типа Перный не типична примесь раковины, характерен строгий и прямолинейный орнамент, восходящий к лебяжской культуре, основным элементом узора в отличие от Прикамья являются зубчатые оттиски, имеются оттиски фигурных штампов, отсутствуют резные узоры и другие.

Второй фактор – климатический. Исследователи отмечают, что в середине первого тысячелетия до нашей эры на севере европейской части России происходит похолодание, что отразилось в материалах археологических памятников. На Европейском Северо-Востоке это выразилось в сокращении ареала древностей ананьинского времени. Так, если раннеананьинская керамика встречена по всей территории региона, то материалы середины – второй половины первого тысячелетия до нашей эры, судя по имеющимся данным, на территории Большеземельской тундры практически отсутствуют. Похолодание вызвало отток населения в более южные районы. В связи с этим весьма интересной является концепция об участии северо-приуральского населения в формировании культур гребенчато-шнуровой и сложно-шнуровой керамики в Прикамье, вызвавшая оживленную дискуссию.

Одни исследователи поддержали концептуальные построения, другие – подвергли критике. Действительно, по форме глиняной посуды, орнаментации шейки и плечиков сосудов шнуровыми оттисками в сочетании с зубчатыми отпечатками отмечаются параллели между ластинской керамикой и керамическими комплексами памятников ананьинского времени на Вятке, Ветлуге, в верхнем и среднем Прикамье. К сожалению, при выделении ластинской керамики, не имея твердо датированных комплексов, ориентировались на параллели на Волго-Камских памятниках, принимая датировки. Передатировка прикамских памятников с гребенчато-шнуровой и сложно-шнуровой керамикой должна привести к изменению датировок ластинских комплексов на Европейском Северо-Востоке.

Открытие погребений ананьинского времени на поселениях средней Вычегды, раскопки Шиховского могильника в бассейне реки Печоры дают возможность проследить взаимосвязь древностей Волго-Камья и Европейского Северо-Востока по данным погребальных памятников. Однако при характеристике связей необходимо учитывать, во-первых, статистически незначительное количество погребений ананьинского времени на Европейском Северо-Востоке, во-вторых, то, что захоронения на Вычегде и большинство ананьинских некрополей в Волго-Камье датируются более ранним временем девятого/восьмого – шестого веков до нашей эры, в то время как погребения Шиховского могильника – шестого – третьего веков до нашей эры.

На поселениях долины средней Вычегды известно шесть одиночных захоронений по обряду кремации. Датируются они раннеананьинским временем. Эти погребения отличаются от захоронений Шиховского могильника большей глубиной могильных ям, наличием на дне каменных вымосток и зольно-углистого слоя над ними, малочисленностью погребального инвентаря. Преобладание обряда кремации, отсутствие каменных стел, вымосток на дне могилы, коллективных погребений, меньшие размеры могильных ям отличают его от погребальных памятников ананьинского периода в Волго-Камье. Наряду с отличиями выделяются и общие черты для прикамских памятников и Шиховского могильника. Шиховской могильник так же, как и они, расположен в приустьевой части притока крупной реки, на месте более ранних поселений.

Так же, как в Волго-Камском регионе, погребения Шиховского могильника были отмечены внешними признаками, о чем свидетельствует наличие в могильных ямах и рядом с ними столбовых ямок. Одно из захоронений Шиховского могильника ориентировано ногами к реке, что присуще погребальным обычаям ананьинцев. Несмотря на то, что для могильников Волго-Камья характерны большие размеры могильных ям, часть из них близка по размерам захоронениям Шиховского некрополя. В то же время на Шиховском могильнике выделяется группа захоронений в лодках, длина которых составляет не менее чем три метра. Разработана типология могильных ям погребальных памятников ананьинской культурно-исторической общности. В ее основу положены такие признаки, как соотношение длины и ширины ям, их форма в плане и профиле, конструктивные особенности устройства.

Могильные ямы Шиховского могильника соответствуют типам первый вариант один и третий. И на Шиховском, и на Старшем Ахмыловском могильниках зафиксированы погребения в колоде, прослежены остатки берестяной подстилки. Так же, как и на Шиховском, на могильниках Среднего Поволжья известны погребения в лодках. Сближает Шиховской могильник и ананьинские погребальные памятники Волго-Камья такая деталь погребального обряда, как захоронения черепов. Несмотря на то, что в Волго-Камье абсолютно преобладает отряд трупоположения, исследователи отмечают значительную роль огня в погребальном обряде. Подчеркивается, что в большинстве могил Котловского, Пьяноборского и Уфимского могильников наблюдались угли. Трупосожжения составляют на памятниках Прикамья от четырёх целых семи десятых до шести целых двух десятых процентов. Сходен состав погребального инвентаря могильников, в который входят глиняная посуда, предметы вооружения, быта, зеркала, украшения головы, костюма.

Многие признаки, свидетельствующие о связях погребального обряда населения двух регионов, относятся к группам всеобщих и локальных. Наиболее интересны выделенные частные признаки. Именно они позволяют сделать выводы о более тесных связях погребальных памятников населения Европейского Северо-Востока с конкретными археологическими культурами Волго-Камья. Так, в числе частных признаков, характеризующих постмаклашеевскую археологическую культуру, выделяются антропозооморфные фигурки, что отмечено и для Шиховского могильника. Для могильников акозинской археологической культуры, как и для Шиховского, характерно расположение захоронений группами. Кремация погребенных, наличие в составе инвентаря кельтов с шестигранной втулкой указывают на связи с археологической культурой шнуровой керамики. Наконец, присутствие в захоронениях Шиховского могильника сосудов, декорированных в гребенчато-шнуровой технике, является свидетельством связей с археологической культурой гребенчато-шнуровой керамики. Следует отметить, что приведенные данные отражают норму распределения и тенденцию признаков. В целом же необходимо отметить, вышеприведенные материалы несомненно свидетельствуют о близости погребальных обычаев населения Европейского Северо-Востока и Прикамья. Обращает на себя внимание наибольшее число совпадений признаков с акозинской археологической культурой, ананьинской культурой шнуровой и ананьинской культурой гребенчато-шнуровой керамики. К сожалению, более детальное сопоставление с прикамскими памятниками затруднено отсутствием погребений эпохи поздней бронзы, небольшим числом захоронений ананьинского времени, исследованных в изучаемом регионе.

Наиболее отчетливо связи с культурами ананьинской культурно-исторической общности прослеживаются в различных типах изделий из цветных металлов, найденных на памятниках Европейского Северо-Востока. Подавляющее большинство металлических предметов находит аналогии на памятниках ананьинской культурно-исторической общности Волго-Камья. Помимо этого многие предметы, происхождение которых связано с древностями кочевников евразийских степей, античными центрами Причерноморья также попадали на Европейский Северо-Восток через территорию ананьинской культурно-исторической общности (бронзовые зеркала, стеклянные бусы и другое).

Для ананьинского времени на территории Среднего Поволжья и Прикамья выделяют два очага металлургии и металлообработки: акозинский и ананьинский, оба очага обнаруживают преемственность с металлообработкой предшествующего периода. Акозинский очаг датируется девятым/восьмым–шестым веками до нашей эры, его продукция распространялась на северо-западные области лесной полосы Восточной Европы, занятой культурами текстильной общности. Отчетливо фиксируются связи с населением Кавказа, ранними кочевниками степей Поволжья и Приуралья. После шестого века до нашей эры очаг прекращает свое функционирование. По мнению исследователей, население ушло из среднего Поволжья на восток – в Прикамье и на север, в Поветлужье или может быть еще севернее. Другие полагают, что носители постмаклашеевской, акозинской и гребенчато-шнуровой археологических культур уходят из Среднего Поволжья и Усть-Камья в северо-западные районы лесной полосы Восточной Европы, а часть населения постмаклашеевской археологической культуры переселяется в лесную зону на Самарской Луке и в среднее течение реки Белой. С миграцией из Прикамья исследователи, предположительно, связывают появление на Европейском Северо-Востоке памятников типа Перный.

В развитии ананьинского металлургического очага, продукция которого была ориентирована в основном на восточные районы ананьинской культурно-исторической общности, выделяются два этапа: девятый/восьмой – конец шестого веков до нашей эры и шестой–четвёртый века до нашей эры. Между этапами наблюдаются различия, связанные с изменениями географии расселения ананьинского населения в конце шестого века до нашей эры и прекращением деятельности наиболее мощного средневолжско-усть-камского варианта этого очага, в шестом–четвёртом веках до нашей эры функционирует только камский вариант. На рубеже пятого–четвёртого веков до нашей эры происходит трансформация ананьинского металлургического очага, что выразилось в исчезновении характерных типов оружия и орудий труда, некоторых видов бытовых предметов, украшений, изделий в зверином стиле. В четвёртом–третьем веках до нашей эры завершается функционирование ананьинской культурно-исторической общности в Прикамье, на ее месте формируются новые культурные образования. Число комплексов этого времени, как полагает исследователь, крайне незначительно. Исключение составляют кара-абызские памятники. Изменяется и структура ананьинского металлургического очага. Его локальные центры преобразуются в самостоятельные очаги металлообработки, деятельность которых была направлена на производство бронзовых украшений.

Изделия из цветных металлов ананьинского времени на территории Европейского Северо-Востока представлены в основном материалами пещерных святилищ бассейна реки Печоры, Шиховского могильника и реже поселений. Среди них бронзовые кельты, секира, чекан, бронзовое копье, наконечники стрел, колчанный крючок, кинжалы с бронзовыми рукоятями, предметы поясной гарнитуры, украшения костюма, культовое литье, бронзовые зеркала. Изучение химического состава свидетельствует, что эти предметы, как и в Волго-Камье, изготовлены из оловянистых и сурьмяно-мышьяковистых бронз, чистой меди.

Несомненно, большинство находок предметов из цветных металлов связано своим происхождением с территорией ананьинского металлургического очага в Прикамье. В то же время необходимо отметить, что находки на поселениях на территории Европейского Северо-Востока тиглей для выплавки предметов из меди-бронзы, сплесков и капель металла, металлического лома, предназначенного для переплавки, формы для отливки кельта, склада бронзовых изделий, предназначенных для переплавки свидетельствуют в пользу того, что часть изделий могла производиться на месте по прикамским образцам. Подобное предположение не противоречит известному методологическому положению о том, что в первобытном обществе инновации (утилитарные и престижно-знаковые) по горизонтали (территориально) распространялись достаточно быстро.

Большинство изделий из цветных металлов с территории Европейского Северо-Востока относятся к шестому–третьему векам до нашей эры, ко второму этапу развития ананьинского металлургического очага. Изделия более раннего времени немногочисленны. Это бронзовые бляшка-пуговица, бляшка-личина с поселения Борганъель и бронзовое культовое изделие с поселения Борганъель. Бляшка-пуговица имеет аналогии в памятниках эпохи поздней бронзы и раннеананьинского периода в Волго-Камье. Два других изделия не имеют внешних параллелей, хотя бронзовые изображения человеческих личин характерны для памятников Волго-Камья раннеананьинского времени.

Связи с ананьинским металлургическим очагом на втором этапе его развития отражают, в первую очередь, такие категории изделий с памятников Европейского Северо-Востока, как оружие и орудия труда. Прежде всего, это бронзовая парадная секира, найденная в селе Слудка, относящаяся к секирам пинежского типа, датирующегося рубежом шестого – пятого – четвёртого веков до нашей эры. Исследователи рассматривают данный тип изделий как символы власти. Параллели в древностях Прикамья находят железные ножи или кинжалы с зооморфными рукоятями, грифоноголовые наконечники ножен, найденные в погребениях Шиховского могильника, кинжал с бронзовой рукоятью и ножнами с головой грифона – случайная находка из окрестностей Усть-Цильмы. Железные кинжалы с бронзовыми зооморфными рукоятями встречаются в комплексах шестого и пятого–четвёртого веков до нашей эры, железные ножи с бронзовыми зооморфными рукоятями известны в комплексах шестого–четвёртого веков до нашей эры. Причем ножи с рукоятью в виде хищного животного датируются концом шестого – пятым веков до нашей эры. Найденные на территории Волго-Камья грифоноголовые наконечники ножен датируются шестым веком до нашей эры и считаются кавказским импортом. Бронзовые трехлопастные наконечники стрел со скрытой втулкой, подобные находкам из Канинской пещеры, Шиховского могильника, поселений Ниремка и Угдым, появляются на Каме в шестом –пятом веках до нашей эры. Пик их распространения приходится на пятый век до нашей эры. Более грубые экземпляры этих изделий с нечетким разделением втулки и пера известны в четвёртом–третьем веках до нашей эры. Произведением уральских или западносибирских мастеров является чекан, втулка которого завершается головой грифона, найденный в бассейне реки Уса. Найденные на территории Европейского Северо-Востока кельты имеют шестигранное сечение втулки, что также характерно для продукции металлургов ананьинского металлургического очага на втором этапе его развития. В захоронениях Ананьинского могильника в среднем Прикамье, Кадыровского курганного могильника пятого–третьего веков до нашей эры на северо-востоке Башкортостана известны изделия подобные железному однолезвийному кинжалу из погребения Шиховского могильника.

Параллели в ананьинских древностях находят украшения, найденные на памятниках Европейского Северо-Востока. Прежде всего, это прямоугольные бляшки с треугольным орнаментом, найденные в погребениях Шиховского могильника и получившие чрезвычайно широкое распространение в пьяноборскую эпоху. Однако наиболее ранние их экземпляры известны в поздних захоронениях седьмого–шестого веков до нашей эры Старшего Ахмыловского могильника, погребениях Ананьинского могильника, в раннепрохоровских древностях, захоронениях четвёртого–третьего веков до нашей эры кара-абызской и пятого–третьего веков до нашей эры гороховской культур на северо-востоке Башкортостана, погребении третьего–второго веков до нашей эры саргатского кургана могильника Чепкуль в Притоболье. Наиболее близки находкам из Шиховского могильника предметы из раннесарматских, кара-абызских, гороховских и саргатских комплексов.

В материалах Никульчинского городища на реке Вятке имеются аналогии обломку подвески из Шиховского могильника. Бляшки с изображением грифонов находят аналогии в материалах Гляденовского костища. Подвески, сходные с арочной подвеской из погребения Шиховского могильника, известны в комплексах Охлебинского могильника и на городище Алтен-Тау, которое датируется четвёртым–третьим веками до нашей эры. В Уфимском могильнике позднеананьинского времени и раннекара-абызских материалах известны аналогии бронзовым колокольчикам. К погребениям четвёртого–третьего веков до нашей эры кара-абызской культуры уводят нас аналогии трапециевидной бляхе из захоронения Шиховского могильника. Одной из характерных черт материальной культуры населения Волго-Камья в ананьинское время являлись поясные крючки, подобные найденному в погребении Шиховского могильника, заимствованные ананьинцами из Подонья в шестом–четвёртом веках до нашей эры. Шестым–третьим веками до нашей эры датируется бляха с территории Нижнего Прикамья, подобная бляхе из погребения того же могильника.

Аналогии литым обоймам с памятников Европейского Северо-Востока имеются в материалах позднеананьинского Зуевского могильника, первой курганной группы Шиповского могильника, датирующейся четвёртым–третьим веками до нашей эры, погребениях Юлдашевского могильника третьего–первого веков до нашей эры. Обращает на себя внимание тот факт, что большинство из вышеперечисленных категорий украшений, имеющих аналогии на Европейском Северо-Востоке, происходят из позднеананьинских комплексов среднего Прикамья, прилегающих к месту впадения в Каму реки Белой, и Уфимского могильника в Башкирии, а также из погребений кара-абызской археологической культуры в Башкортостане. Аналогии с древностями кара-абызской археологической культуры характерны и для следующего, гляденовского, периода развития раннего железного века на территории Европейского Северо-Востока, особенно на его начальном этапе. Это свидетельствует о достаточно интенсивных связях с кара-абызским очагом металлообработки, являющимся одним из тех локальных очагов, которые возникли на месте ананьинского металлургического очага и были направлены на производство украшений.

По всей видимости, через территорию культурных образований позднеананьинского времени в Прикамье попали на Европейский Северо-Восток четырехлепестковые бляшки, известные в материалах пятого–третьего веков до нашей эры новочекинской и четвёртого–третьего – второго–первого веков до нашей эры большереченской археологических культур Сибири. Однако, в отличие от изделия из погребения Шиховского могильника, они не плоские, а выпуклые. В большереченских древностях указанного периода и погребениях позднеананьинского Уфимского могильника имеются также височные подвески, подобные найденным на Шиховском могильнике.

Для ананьинского времени на Европейском Северо-Востоке, так же как и для Камского региона, характерно распространение звериного стиля в искусстве, получившего название ананьинский звериный стиль. В Прикамье пик распространения предметов звериного стиля, подобных найденным на Европейском Северо-Востоке, приходится на шестой–четвёртый века до нашей эры. Причем, время расцвета ананьинского звериного стиля – пятый век до нашей эры. В развитии ананьинского звериного стиля выделяется два периода: седьмой–шестой и пятый–третий века до нашей эры. Большая часть находок датируется пятым–третьим веками до нашей эры. В пятом веке до нашей эры происходит смена одних категорий предметов, выполненных в зверином стиле, другими, увеличивается количество местных, оригинальных изделий, мотивов и сюжетов, появляются локальные центры изготовления. Особенно привлекательным в плане изучаемой темы является предположение о том, что с четвёртого века до нашей эры или даже более раннего времени в северных районах ананьинской культурно-исторической общности начинает формироваться новое художественное направление, характеризующееся использованием одинаковых стилистических приемов, элементов декора и форм (перевитая косичка, ряды круглых или квадратных жемчужин, полые фигурки) для разных категорий украшаемых предметов. Близкие стилистические и сюжетные аналогии этим приемам имеются в пластике позднеананьинских печорских и устьполуйских памятников Зауралья.

Подавляющее большинство находок с территории Европейского Северо-Востока происходит из раскопок Шиховского могильника, коллекция предметов в зверином стиле которого является одной из самых представительных в ананьинской культурно-исторической общности. Помимо находок из погребений этого могильника изделия ананьинского звериного стиля, датирующиеся серединой-второй половиной первого тысячелетия до нашей эры, представлены подвеской со сценой противостояния хищного и травоядного животных из раскопок поселения Весляна, парадной секирой из села Слудка, чеканом, втулка которого завершается головой грифона, найденным в бассейне реки Усы. Основные мотивы те же, что и в искусстве Прикамья – изображения хищной птицы, грифона, медведя, волка, кошачьего хищника, выполненные в технике объемного и плоского одностороннего литья. Представлены как целые фигуры, так и части тела зверей и птиц. Встречены также изображения бобра, водоплавающей птицы, насекомого, рогатой человеческой личины на ящере, костяная антропоморфная фигурка, прочерченные на бронзовых изделиях изображения медведя, человеческих личин, неопределенного животного и композиция из зоо- и орнитоантропоморфных фигур с человеческими личинами на груди, стоящих на ящере. Так же, как и для прикамского ананьинского звериного стиля, для орнаментации печорских изделий присущи перевитая веревочка, жемчужины. В список характерных признаков орнаментации следует добавить наличие спиралевидных завитков на изображениях, выполненных в зверином стиле, что фиксируется и на прикамских материалах. Наблюдается реалистичность изображения одних и схематичность других. Подобное единство в технике изготовления и орнаментации предметов звериного стиля с территорий Европейского Северо-Востока и Прикамья свидетельствует в пользу правомерности предположения о том, что в северных районах ананьинской культурно-исторической общности не позже, чем в четвёртом веке до нашей эры формируется новое художественное направление, с той лишь оговоркой, что изделия с территории Европейского Северо-Востока являются не аналогиями, а составной частью этого художественного направления. В то же время между регионами наблюдаются различия в образах звериного стиля. Так, по имеющимся в распоряжении автора данным, в Прикамье большая часть изделий встречена на поселениях, в то время как на Европейском Северо-Востоке абсолютное большинство подобных предметов найдено в захоронениях Шиховского могильника. В нашем регионе более значительное место занимают целые фигуры животных и птиц, граффито на бронзовых изделиях. Подводя итог вышесказанному, необходимо отметить, что предметы звериного стиля являются ярким свидетельством этнокультурных связей Европейского Северо-Востока и Прикамья в ананьинское время.

На этнокультурные контакты населения Европейского Северо-Востока и северо-запада европейской части России обратила внимание еще исследовательница. Она сравнивала глиняную посуду стоянок с территории Большеземельской тундры с керамикой типа кьельмо, писала о проникновении большеземельских племен в область беломорской культуры. Идеи об этнокультурных связях с территорией Европейского Северо-Востока в раннем железном веке нашли дальнейшее развитие в работах археологов, изучающих культуры эпохи раннего железа на Северо-Западе Восточной Европы. Исследователи предполагали прямое переселение ананьинского населения с территории среднего Поволжья, в результате которого, во взаимодействии с культурой сетчатой керамики, в Карелии образовались археологические культуры с ананьинской вуалью (позднекаргопольская, луукунсаари, с керамикой арктического типа, позднебеломорская). Причем к западу и северу восточные элементы ослабевали, а местные – усиливались. Генезис позднебеломорской археологической культуры связывался с более восточными районами таежной зоны лесной полосы Восточной Европы или восточными районами бассейна Белого моря в Архангельской области. В одной из последних работ исследователь пересмотрел свои взгляды на генезис и развитие культур раннего железного века в Карелии. Подчеркивая тот факт, что камско-уральские связи на протяжении раннего железного века были преобладающими, восточный компонент был интегрирующим, исследователь полагает, что следует говорить об инфильтрации ананьинского населения в среду западных этносов, имеющиеся материалы служат доводами в пользу диффузной, а не классической миграционной модели распространения камско-уральских этнических элементов и групп населения на запад. Образ жизни и, видимо, социальная организация населения северо-западной части лесной зоны существенно не изменились по сравнению с бронзовым веком, поэтому проникновение камско-уральского этноса на запад вряд ли сопровождалось регулирующими формами властного характера.

Для изучаемой темы чрезвычайно интересны исследования, посвященные памятникам раннего железного века юго-западного Прибеломорья. Исследователь также исходит из того, что ананьинская культурно-историческая общность оказала существенное влияние на формирование культур эпохи раннего железа на Северо-Западе лесной полосы Восточной Европы. Среди глиняной посуды ананьинского облика этого региона он выделяет две группы керамики: сосуды типов Красная Гора и Водоба.

Керамика типа Красная Гора датируется исследователем шестым–пятым веками до нашей эры. Исследователь полагает, что население, использовавшее данный тип посуды, пришло в юго-западное Прибеломорье по Северной Двине, в верхнем течении которой и в бассейне Вычегды распространены раннеананьинские памятники. С территории Прибеломорья, по его мнению, ананьинское население проникло в районы Водлозеро, Лаче и Воже. Он выдвигает также предположение о том, что ананьинская керамика типа Красная Гора со временем приобрела гляденовский облик, выделяя на памятниках Карелии серию сосудов с гляденовскими признаками.

Происхождение керамики типа Водоба исследователь связывает с верхневолжским районом, датируя ее седьмым–шестым веками до нашей эры.

Миграция обеих групп ананьинского населения была вызвана внешним фактором. В определенный момент, по мнению исследователя, в Восточном Прионежье и Юго-Западном Прибеломорье два потока ананьинского населения пересеклись.

В бассейне Онежского озера и Юго-Западном Прибеломорье население с ананьинской керамикой контактировало с носителями культуры лууконсаари, в результате чего в керамическом комплексе этой археологической культуры имеются признаки, указывающие на ананьинское влияние. Граница, сложившаяся в середине первого тысячелетия до нашей эры между культурой лууконсаари и населением, принесшим ананьинские традиции изготовления глиняной посуды, сохраняется и в конце первого тысячелетия до нашей эры между населением с керамикой лууконсаари, наследующей традиции сетчатой керамики, и группами населения с керамикой гляденовского облика, генетически связанной с ананьинской. Исследователь подчеркивает, что по ряду признаков может быть намечена хронологическая параллель между керамикой лууконсаари и гляденовскими древностями. Более сложной была картина этнокультурных взаимодействий в Юго-Восточном Приладожье, бассейне озер Белое, Лаче, Воже, верховьях реки Сухона, где наблюдается сочетание традиций, характерных для сетчатой и ананьинской керамики. Предположение о том, что население, использовавшее керамику типа Красная Гора, пришло в юго-западное Прибеломорье по Северной Двине из бассейна реки Вычегды или через бассейн реки Вычегды, находит подтверждение в распространении ананьинских бронзовых парадных секир пинежского типа. Две из них обнаружены в среднем, одна – в Верхнем Прикамье, одна – на Вычегде в селе Слудка и две – на реке Пинеге. Еще две секиры, отличающиеся от пинежского типа формой обушка и оформлением втулки, найдены на городище Кара-абыз и под Юрюзанью. Карта распространения парадных секир с учетом вычегодской находки маркирует один из водных путей, по которым ананьинское влияние распространялось на северо-запад лесной зоны восточной Европы. Рассматривая вопрос о связях культур Европейского Северо-Востока и Северо-Запада, необходимо обратить внимание еще на один факт. На поселении Ружникова на Косминских озерах на Центральном Тимане в коллекции керамики ананьинского времени присутствует серия сосудов чашевидной формы, содержащих минеральные примеси в глиняном тесте, декорированных ямками, шнуровыми оттисками, рядами и линиями широкой гребенки с приостренными или тонкими зубцами, что является специфическим признаком орнаментации керамики типа Красная Гора. Связи населения Беломорья с Европейским Северо-Востоком подтверждаются также присутствием в керамическом комплексе поселения Красная Гора сосудов со змеевидными отпечатками в орнаментации, которые представлены на Европейском Северо-Востоке, начиная с эпохи бронзы, а в раннем железном веке характерны для культурных типов Ласта и Ямашор. Возможно, о связях населения двух регионов свидетельствует керамика, декорированная протащенной гребенкой в обрамлении отпечатков зубчатого штампа с поселений Ружникова и Кыско и на стоянке Колва-Вис в Большеземельской тундре, отнесенная к эпохе бронзы и отражающая атаманнюрское влияние на керамический комплекс лебяжской культуры. В раннем железном веке подобная орнаментация глиняной посуды является характерным признаком культур лууконсаари и позднекаргопольской в Карелии. Если датировки верны, то вполне вероятно мы можем говорить о влиянии населения Европейского Северо-Востока на формирование вышеназванных археологических культур Карелии, особенно, учитывая тот факт, что в период поздней бронзы на территории юго-западного Прибеломорья были распространены памятники типа Бохта, керамический комплекс которых близок лебяжскому.

Уже в первых работах, посвященных анализу древностей ананьинского времени, были выделены материалы, свидетельствующие об этнокультурных связях Европейского Северо-Востока с культурами Зауралья и Западной Сибири. Эти данные послужили основанием для выделения культурных типов Чаркабож и Ямашор, в материалах которых отчетливо прослеживаются зауральские черты. Другой исследователь, согласившись с наличием на территории региона древностей культурного типа Чаркабож, выделил также ружниковский тип памятников, обнаруживающий, по его мнению, сходство с наиболее ранними кулайскими материалами. Приходится констатировать, что после выхода этих работ, а также статьи, посвященной периодизации памятников с керамикой, декорированной крестовидными оттисками на территории Европейского Северо-Востока, источниковедческая база по рассматриваемой проблеме практически не пополнилась. Это вызвало разнобой в трактовках исследователями одних и тех же материалов. Так, один исследователь относит керамику с фигурно-штамповой орнаментацией с поселений Центрального Тимана к эпохе бронзы. Другой те же сосуды, как было указано выше, выделяет в ружниковский тип раннего железного века, ссылаясь на параллели в кулайских материалах. Третий высказывает сомнение в правомерности датировки всей керамики с фигурно-штамповой орнаментацией поселений на Косминских озерах эпохой бронзы, сравнивая ее часть с посудой с ямочно-гребенчатой и ямочно-змейчатой орнаментацией белоярской культуры раннего железного века в Сургутском Приобье, которую датируют концом восьмого/седьмого – четвёртого/началом третьего веков до нашей эры. Керамику памятников, отнесенных ранее к раннему железному веку, другой исследователь включает во вторую и третью группы глиняной посуды лебяжской археологической культуры, возвращаясь, по сути дела, к более ранним датировкам.

В последние два десятилетия коллекция глиняной посуды, свидетельствующая о связях с культурами Зауралья и Западной Сибири, пополнилась благодаря раскопкам Шиховского могильника на средней Печоре, поселения Сынявом на реке Усе (ямашорская керамика), поселения-святилища Мыелдино (фрагменты ямашорской керамики, сосуды с крестовой орнаментацией) на верхней и Себъяг на средней Вычегде (керамика с крестовой орнаментацией). Необходимо констатировать, что только в ходе исследований Шиховского могильника и поселения Сынявом получены коллекции керамики, позволяющие производить статистические подсчеты. На остальных памятниках глиняная посуда, свидетельствующая о связях с Зауральем и Западной Сибирью, представлена незначительным количеством сосудов.

Существующая в настоящее время источниковедческая база позволяет согласиться с мнением исследователей, полагающих, что проникновение населения с фигурно-штамповой орнаментацией глиняной посуды начинается в эпоху поздней бронзы (или даже развитой бронзы). Именно с периода поздней бронзы можно говорить о постоянном присутствии на Европейском Северо-Востоке групп населения в культурном отношении, связанных с Зауральем и Западной Сибирью. Выделяют в развитии процесса переселения три этапа: в эпоху развитой бронзы, в эпоху поздней бронзы и в эпоху раннего железа. По мнению другого исследователя, находки глиняной посуды приобского и зауральского типов на территории Европейского Северо-Востока являются следами не просто культурных контактов населения двух регионов, а отражают ряд миграций в системе общего этнокультурного сдвига обского таежного населения конца второго – середины первого тысячелетий до нашей эры. Переселение гамаюнских групп из бассейна Тавды и Лозьвы было только частью этого потока и не самой ранней. Пик этих миграций приходится на десятый–восьмой века до нашей эры, что было связано с наиболее неблагоприятной обстановкой в северной тайге. Северные миграции приуральского населения были в определенной степени спровоцированы движением приобских и зауральских общин. Со временем, как полагает исследователь, они вызвали подвижку лебяжского населения на юг, в бассейн реки Вятки в том числе. Более осторожно высказываются по вопросу о проникновении носителей гамаюнской культуры на Европейский Северо-Восток другие авторы. Они полагают, что оно носило эпизодический характер, но следы влияния гамаюнцев или контактов с ними прослеживаются в позднелебяжских материалах.

Один исследователь, выделяя культурный тип Чаркабож, исходя из существовавшей в то время схемы развития культур Зауралья и Западной Сибири, связывал его происхождение на Европейском Северо-Востоке с гамаюнской археологической культурой. Зауральские параллели отмечались и для керамики культурного типа Ямашор. Другой исследователь полагает, что чаркабожская керамика отражает смешение разнокультурных черт, свойственных местному ананьинскому и пришлому гамаюнскому населению, третий – с гамаюнской и кулайской археологическими культурами, четвёртый – с атлымской культурой эпохи поздней бронзы и молчановской археологической культурой переходного периода от бронзового к железному веку. Еще один подчеркивает необходимость выделить в комплексах керамики с фигурно-штамповой орнаментацией на территории Европейского Северо-Востока признаки, свидетельствующие о связях с атлымской и гамаюнской археологическими культурами. Воздействие приобского комплекса, по его мнению, выразилось в гребенчатых и змейчатых оттисках, иной группировке круглых ямок, отпечатков фигурно-штампованного крупного креста, в особых вогнутых шейках с приостренными венчиками. Гамаюнское влияние проявилось в таких деталях формы и орнаментации сосудов, как резко отогнутая плоская шейка, со скосом наружу венчиком, выпуклые плечики, прокатанные волнистые узоры, ямки в шахматном порядке и пояски мелких крестов. О связях с гамаюнской археологической культурой свидетельствуют также наплывы (отворотики) под ямками при переходе от шейки к плечикам, надрезы, удлиняющие ямку, зафиксированные на керамике верхней и средней Вычегды, верхней и средней Печоры. Исследователи отмечают, что наиболее близок древностям Европейского Северо-Востока северный, вагильский вариант гамаюнской археологической культуры. Следствием взаимодействия местного и пришлого населения и стало формирование керамического комплекса типа Чаркабож. Этот вывод подтверждается материалами новейших раскопок на верхней Вычегде, в низовьях Северной Кельтмы. В ходе полевых исследований здесь получена немногочисленная, но выразительная коллекция керамики, декорированной горизонтальными наклонными рядами, горизонтальными прямыми и волнистыми линиями крупного и мелкого крестообразного штампа в сочетании с ямками, нанесенными в один или два ряда (на некоторых сосудах под ямками имеется характерный наплыв) и шнуровыми отпечатками. В составе керамической массы сосудов содержатся органические и минеральные примеси. На поселении Себъяг найден фрагмент сосуда с примесью талька в глиняном тесте, что отчетливо указывает на связи с гамаюнской археологической культурой, для большинства локальных вариантов которой эта добавка в глиняное тесто является характерным признаком. Исключение составляет вагильский вариант, для посуды которого характерна примесь песка, дресвы и шамота. Помимо этого в коллекции керамики поселения Себъяг, как было указано выше, содержится керамика заюрчимского типа, в орнаментации которой присутствуют ямки, расположенные в шахматном порядке, с рельефными наплывами (отворотиками) под ними, поверх ямок нанесены насечки. Их наличие в орнаменте заюрчимских сосудов (третий этап развития ерзовской археологической культуры) связывают с влиянием зауральских культур.

Ареал памятников типа Чаркабож включает бассейн верхней и средней Печоры, верхней Вычегды. Один памятник известен на нижней Вычегде. Исследователь приводит сведения о наличии чаркабожского поселения в Западной Сибири, что также является свидетельством взаимодействия населения двух регионов. Между вычегодскими и печорскими памятниками раннего железного века с крестовой керамикой, как представляется, имеются хронологические различия. На Вычегде они датируются первой четвертью первого тысячелетия до нашей эры, на Печоре, судя по коллекции поселения Чаркабож, присутствию сосудов с псевдокрестовой орнаментацией в материалах поселения Перный, они существуют до шестого века до нашей эры.

Население, принесшее с собой из Зауралья и Западной Сибири традиции изготовления фигурно-штампованной керамики, оказало влияние на формирование керамического комплекса культурного типа Ласта (позднелебяжская культура), датирующегося раннеананьинским временем. В орнаментации ластинских сосудов, наряду с ямками, шнуровыми и зубчатыми отпечатками, присутствуют змеевидные оттиски, волнистые линии, являющиеся отличительной чертой данной посуды, выделяющей ее из других керамических комплексов культур ананьинской культурно-исторической общности.

В шестом–третьем веках до нашей эры связи с культурами Западной Сибири документируются, прежде всего, керамическими комплексами культурного типа Ямашор. В орнаментации сосудов присутствуют волнистые линии и фигурные оттиски (в виде шевронов короткого вертикального зигзага, вопросительного знака, запятой, русской буквы Б, латинской S, подковообразных и серповидных вдавлений), характерные для археологических культур западной Сибири. Исследовательница связывает появление этих элементов в орнаментации ямашорской керамики с притоком нового населения из-за Урала. Она также полагает, что появление населения с керамикой типа Ямашор могло вызвать отток ананьинцев с территории Европейского Северо-Востока на Северо-Запад европейской части России. Точку зрения этой исследовательницы в целом поддерживает другой исследователь. Однако, по его мнению, установить причины переселения из Северного Приуралья в шестом веке до нашей эры более сложно. Возможно, оно было частью общих миграций конца шестого века до нашей эры, вызванных скифо-персидской войной пятьсот четырнадцатого года до нашей эры. На Вятке северные мигранты встретились с ананьинским населением, отошедшим на север из районов Среднего Поволжья. Этот исследователь подчеркивает, что, несмотря на локальные своеобразия, материалы свидетельствуют о культурном единстве вятского, волжского и камского населения.

В целом создается впечатление, что глиняная посуда типа Ямашор носит гибридный характер. Наряду с отмеченными признаками, для нее характерна такая деталь шейки, как воротничок, шнуровые и зубчатые отпечатки в орнаментации, что типично для керамических комплексов ананьинской культурно-исторической общности на всей территории ее распространения. На ямашорских памятниках фиксируется перныйская керамика, а в комплексах типа Перный – ямашорская. На Шиховском могильнике в погребениях имеются сосуды культурных типов Перный и Ямашор. Следует также отметить, что короткий вертикальный волнистый штамп присутствует в орнаменте глиняной посуды древностей Европейского Северо-Востока, начиная с эпохи бронзы. Подобная орнаментация керамики, по мнению исследователя, является свидетельством миграций западносибирского населения на крайний северо-восток Европы в бронзовом (атлымская археологическая культура) и на рубеже бронзового и железного веков (молчановская археологическая культура). Волнистые (змеевидные) линии и короткий вертикальный зигзаг имеются в орнаментации керамики типа Ласта. Присутствие их в декоре ямашорских сосудов является свидетельством традиций, сложившихся в керамическом производстве на территории Европейского Северо-Востока в результате взаимодействия местного и пришлого населения и восходящих к кругу зауральских культур позднебронзового века в Зауралье и Западной Сибири. В целом же, наличие фигурных штампов в ямашорской керамике является отражением устойчивых связей с археологическими культурами Приобья, откуда глиняная посуда с фигурно-штамповой орнаментацией распространялась на территорию Европейского Северо-Востока.

Исследователем в орнаментации керамики поселения Перный выделены три типа отпечатков фигурных штампов: двутавровый, или волноподобный; псевдокрестовый; зубчатый, напоминающий змеевидный. Исследователь полагает, что вещественный инвентарь Перныйского поселения, судя как по керамике, так и по кремню, представляет собой чистый комплекс и не содержит включений других периодов или культурных типов. На поселении Питюяг, относящемуся к культурному типу Перный, найден сосуд, украшенный волнистыми линиями и S-видным штампом, характерными как было показано выше, для ямашорской керамики. Фигурные оттиски отличают перныйский керамический комплекс как от ананьинской керамики Прикамья, так и бассейна реки Вычегды. Исследовательница полагает, что подобные штампы свидетельствуют о зауральских чертах в орнаментации керамики, что послужило исследователю основанием для исключения памятников типа Перный (как и более ранних ластинских) из разработанной ею схемы хронологического развития памятников Европейского Северо-Востока ананьинского времени. Как представляется автору этих строк, выделенные типы фигурных отпечатков, несомненно, отражают влияние орнаментальных традиций, связанных своими истоками с Западной Сибирью, что для псевдокрестовых оттисков отмечал и сам исследователь. Однако появление их в декоре перныйской керамики можно объяснить внутрирегиональными контактами с носителями культурных типов Чаркабож и Ямашор, в глиняной посуде которых зауральские элементы выражены наиболее рельефно.

В керамических комплексах Европейского Северо-Востока действительно присутствует глиняная посуда, имеющая аналогии в раннекулайской (васюганский этап) керамике в Сургутском Приобье. Например, на поселении Вис найден глиняный сосуд, орнамент которого имеет практически полные соответствия в орнаментации первой группы кулайской керамики.

В плане изучения этнокультурных контактов населения Европейского Северо-Востока и Западной Сибири особый интерес представляют керамические комплексы перегребнинского типа в Нижнем Приобье, датирующиеся предварительно серединой – третьей четвертью первого тысячелетия до нашей эры. Маркируют керамику этого типа карнизики под венчиком и значительное преобладание гребенчатого штампа в орнаментации керамики. Еще одним признаком, характеризующим перегребнинскую глиняную посуду, являются горизонтальные шнуровые линии. При переходе от шейки к плечикам нанесены ямки круглой, изредка треугольной или ромбической формы. Использовались также мелкоструйчатый и гладкий штампы. Исследователи подчеркивают, что карнизики под венчиком и оттиски шнура в орнаментации сосудов имеют аналогии в ананьинской керамике. Предположительно, перегребнинские древности сформировались на основе нижнеобского варианта памятников кульминского типа. Сравнение глиняной посуды перегребнинского типа и керамики культурных типов Перный и Ямашор позволяет расширить список общих признаков у названных керамических комплексов. Прежде всего, необходимо отметить, что перныйская и ямашорская керамика, как и перегребнинская, по оформлению верхней части тулова подразделяется на сосуды с воротничком (карнизиком) или без него. В керамическом тесте содержатся минеральные примеси (песок, дресва). В орнаменте перегребнинских и ямашорских сосудов имеются ямки ромбической формы. Орнаментация перегребнинской и перныйской керамики характеризуется преобладанием узоров, выполненных зубчатым штампом, причем на сосудах обоих типов имеются узоры, нанесенные зубчатыми отпечатками, напоминающими мелкоструйчатый и змеевидный штампы. Приведенные факты говорят о тесных контактах носителей культур Печорского края и Нижнего Приобья в середине – второй половине первого тысячелетия до нашей эры. В этой связи крайне интересно предположение о том, что в Нижнем Приобье выделяются два ареала древностей раннего железного века, разделенных руслом реки Оби: западный (представлен памятниками бассейнов рек Сыня, Войкар, Собь) и восточный (памятники бассейнов рек Полуй и Куноват). Они предполагают, что западный ареал обнаруживает тяготение к культурному кругу Северного Приуралья и Республики Коми, начиная с раннеананьинского времени и даже, возможно, ранее. Восточный ареал теснее связан с собственно кулайским ареалом Среднего Приобья.

Итак, первый период раннего железного века характеризуется интенсивными культурными контактами населения региона. Определяющими были связи с ананьинской культурно-исторической общностью Волго-Камья. Культуры ананьинской культурно-исторической области, обладающей признаками выделенного исследователем магистрального типа культуры, оказали мощное воздействие на этнокультурные процессы, происходившие в девятом/восьмом – третьем веках до нашей эры в лесной зоне Восточной Европы. Связи с населением Волго-Камья прослеживаются во всех компонентах культуры охотников и рыболовов Европейского Северо-Востока. Материалы археологических раскопок свидетельствуют об участии переселенцев из Прикамья в формировании культурных образований Крайнего Северо-Востока Европы в ананьинское время. Наиболее близки древностям Европейского Северо-Востока памятники среднего и верхнего Прикамья, с которыми они образовывали единую культурную общность, о чем неоднократно писали исследователи. С другой стороны, североприуральское население, как свидетельствуют имеющиеся данные, в свою очередь активно участвовало в формировании культур верхнего и среднего Прикамья. На памятниках этого региона, начиная с эпохи поздней бронзы, фиксируется глиняная посуда, характерная для территории Европейского Северо-Востока. Своеобразие культурам региона придавало постоянное взаимодействие с носителями археологических культур Зауралья и Западной Сибири, что выразилось в формировании таких культурных типов, как Чаркабож и Ямашор, наличии зауральских элементов в декоре ластинского и перныйского керамических комплексов, черт, характерных для орнаментации глиняной посуды древностей ананьинской культурно-исторической общности в культурах Западной Сибири. Исследования карельских археологов указывают на западное – северо-западное направление культурных связей населения Европейского Северо-Востока (керамические комплексы типа Красная Гора), фиксируемых, начиная с эпохи поздней бронзы. Подобная интенсивность и разнонаправленность этнокультурных контактов свидетельствуют о миграционной активности населения, обусловленной климатическими изменениями, происходившими на протяжении рассматриваемого периода, хозяйственно-культурным типом населения региона, предполагавшим его достаточно высокую подвижность. Переселение на север из более южных районов ананьинской культурно-исторической общности объясняется набегами южных кочевых племен на районы средней Волги и нижнего Прикамья, событиями скифо-персидской войны. При этом, как представляется автору этих строк, более правомерно говорить не о широкомасштабных миграциях, а об инфильтрации отдельных групп населения в родственную среду, диффузии культурных элементов. В итоге в результате взаимодействия различных групп населения и связанных с этим процессом влияний и заимствований происходила интеграция различных культурных элементов, стимулировавших дальнейшее развитие культуры населения Европейского Северо-Востока в первом тысячелетии до нашей эры.