Финно-пермский мир - народы, говорящие на языках пермской ветви финно-угорской языковой семьи: удмурты, коми-пермяки и коми-зыряне. В рассматриваемый период они занимали огромную территорию Урало-Поволжья: от северного полярного круга на севере и до Самарской Луки на юге, от Уральского хребта на востоке и до устья реки Суры на западе. Пермские народы - древнейший этнос Приуралья. Географическое размещение пермских народов на границе материков Европы и Азии позволило им активно использовать достижения далеких и близких соседей при формировании собственной материальной и духовной культуры. Объект предлагаемого исследования - основные этапы контактов пермских народов с другими в I тыс. до н. э. - I тыс. н. э.
Одними из наиболее древних этносов Приуралья являются финно-пермские народы - удмурты, коми-пермяки и коми-зыряне. Их истоки лежат в далеком прошлом.
Урал - рубеж материков - Европы и Азии. С обеих сторон к нему примыкают огромные равнины, покрытые густой речной сетью - главными транспортными артериями в древности. Продвигаясь по рекам Волге и Каме и встретив на своем пути преграду из гор, древнее население Восточной Европы оседало на территории Приуралья и вступало здесь в контакты с местными жителями. Представляется вполне закономерной полиэтничность этого края, ставшего родиной для многих современных народов: удмуртов, коми-пермяков, коми-зырян, манси, русских, татар, башкир и др.
Следует иметь в виду, что формирование особенностей этносов, населявших Приуралье, было невозможно без восприятия многих достижений общечеловеческого и мирового уровня. Вполне объяснимо, что важнейшие завоевания человечества были заимствованы древним населением Урало-Поволжья в результате контактов с другими, как правило, более южными этническими группами, где эти явления возникли и усвоены значительно раньше. Таковы новые способы обработки камня, изготовление глиняной посуды, добыча и обработка металлов, производящие формы хозяйства - земледелие и скотоводство, использование тягловой силы, всадничество, новые формы военной и социальной организации и т.д.
Ярчайшим источником для изучения связей пермского мира с этносами Евразии являются предметы «дальнего импорта». Они демонстрируют одну из важнейших сторон развития древней экономики населения Предуралья и являются материальным свидетельством связей весьма отдаленного северного края с народами, живущими за многие тысячи километров, в экономически более развитых областях и оказавшими огромное воздействие на прогресс всех сторон жизни приуральского края. «Дальний импорт» оказался мощным инструментом экономической и культурной интеграции народов Прикамья в многообразную этнокультурную систему Евразии. Его появление явилось предпосылкой для создания реальных условий проникновения и развития культурного воздействия в приуральскую среду народов как с юга, юго-запада, запада, так и с северо-запада и востока. Это по сути была ось юг-север, одним из центров которой волею исторических обстоятельств оказалось Приуралье. Сейчас мы в состоянии обозначить только общую канву этих процессов, разработка деталей - дело будущего. При этом не следует забывать, что «дальний импорт» демонстрирует не только воздействие иноэтничных образований на народы Прикамья, но и обратное влияние - народов Приуралья на отдаленные области. Если результат воздействия на социально-экономические процессы предсказать не так уж и сложно, хотя и это потребует немалых усилий, то не менее важными окажутся последствия в области идеологических представлений и духовной жизни финно-угорских народов Приуралья.
Из множества возможных вариантов поступления «далеких импортов» в результате взаимоотношений народов в древности и средневековье: межэтнические браки, дипломатические дары и другие, пожалуй, два имели особую значимость для развития общества - это торговые контакты и многоэтапные миграции. В предварительном плане можно обозначить как минимум четыре направления торговых контактов: южное и юго-западное, юго-восточное и восточное, а также северо-западное.
Первой культурно-исторической областью, единодушно связываемой исследователями с пермскими народами, является ананьинская (VIII-III вв. до н. э.). В это время пермский мир занимал огромную территорию: от северного полярного круга (бассейн реки Печоры) - на севере, включая бассейн реки Вычегды, а также бассейны рек Камы, Вятки, на западе - бассейн реки Ветлуги и нижнее течение реки Суры, на юге - Поволжье, включая Самарскую Луку, на юго-востоке - среднее и нижнее течение реки Белой, на востоке - Уральский хребет. В современном административном делении это Республики: Коми, Удмуртия, Башкортостан, Татарстан, Марий Эл, Чувашия, области - Кировская, Нижегородская, Костромская, Ульяновская, Самарская, Пермский край. Разумеется, в отдельные периоды степень заселенности этого ареала в силу многих причин была различной. Наибольшая плотность населения наблюдалась в среднем и нижнем Прикамье, на реках Белой, Вятке и в Поволжье.
На ананьинских памятниках обнаружено огромное количество бронзовых изделий: предметов вооружения, орудий труда, украшений. С. В. Кузьминых, один из ведущих исследователей древней бронзы на территории России, пишет: «Ананьинская культурно-историческая общность (АКИО) занимает особое место в ряду металлоносных культур I тыс. до н. э. на территории нашей страны. По обилию цветного металла и его роли в жизни общества с ней может сравниться только известная тагарская культура Южной Сибири. Лишь у этих двух евразийских феноменов бронзовая индустрия не только не угасает с наступлением раннего железного века, а достигает поры наивысшего расцвета». С. В. Кузьминых, проанализировавший огромный массив изделий из цветного металла АКИО, отметил два этапа ананьинско-кавказских связей: первый - первый-восьмой и конец седьмого вв. до н. э.; второй - второй - конец седьмого и шестой вв. до н. э. В восьмом - конце седьмого в. до н. э. кавказские импорты представлены кобанскими бронзовыми топорами, кинжалами, украшениями и другими предметами. Среди них преобладают северокавказские, но встречаются и закавказские вещи. С. В. Кузьминых убежден, что появление этих предметов в Прикамье - результат многоступенчатого внешнего товарного обмена.
Н. Л. Членова предполагала, что кавказские изделия попадали в Волго-Камье не столько в результате обмена, сколько появления здесь кавказских мастеров, принесших на север навыки изготовления биметаллических кинжалов, топоров, бронзовых поясов и т.д. В это время основным путем контактов Урало-Поволжья с Кавказом была река Волга.
Связи с Кавказом явственно прослеживаются и по материалам древней железообработки. Монографическое обобщение источников этого типа, выполненное Н. Н. Тереховой, Л. С. Розановой, В. И. Завьяловым и М. М. Толмачевой, убеждает в том, что истоки поволжско-камской черной металлообработки лежат в кавказском регионе, а точнее на Северном Кавказе. По мнению некоторых ученых, металлические изделия седьмого-шестого вв. до н. э. Кавказа несут на себе и следы обратного воздействия финно-угорского населения Среднего Поволжья.
Ананьинский металлургический очаг в восьмом-четвертом вв. до н. э. снабжал металлическими изделиями все Прикамье и прилегающее Поволжье. Ананьинские кельты встречаются в Западной Европе вплоть до Северной Швеции и Белого моря. При этом далеко на западе попадались и формы для отливки ананьинских кельтов, что говорит о проникновении сюда не только изделий, но и ананьинских мастеров.
Уровень развития ананьинского металлообрабатывающего ремесла (многочисленность изделий, их богатый ассортимент и стандартизация, широкое территориальное распространение продукции) свидетельствуют об изменении его характера - обособлении в самостоятельную экономическую отрасль производства и о существовании хорошо организованной торговли продукцией ремесла и металлом.
Под влиянием степного населения у ананьинцев появились новые, более совершенные виды наступательного вооружения: бронзовые и железные наконечники стрел, бронзовые короткие мечи-акинаки, защитные доспехи, новые способы управления конем. В значительной мере под воздействием степняков у ананьинцев сформировался своеобразный звериный стиль в оформлении костяных и бронзовых изделий, развивались и совершенствовались культы огня, солнца, коня. В шестом-четвертом вв. до н. э. они имели тесные контакты с савроматами, саками, кочевниками Казахстана и Средней Азии. По мнению С. В. Кузьминых, характер связей ананьинцев и савроматов был более глубоким, чем обычный товарный обмен. Некоторые типы наконечников стрел, железных кинжалов и мечей, деталей конской сбруи, зеркал, изделий из звериного стиля появились у них через кочевников Южного Урала. Ананьинская металлургия подпитывалась оловом из рудного Алтая.
На рубеже пятого-четвертого вв. до н. э. вследствие прогресса в области производства железа в металлообработке произошел кардинальный скачок - бронза как основной материал была вытеснена из области изготовления орудий труда и оружия.
В конце третьего в. до н. э. ананьинская область разделилась на две - северную, гляденовскую, занимавшую территорию преимущественно Верхнего Прикамья, Средней и Верхней Вычегды и верховий Печоры, и южную, пьяноборскую - Среднее и Нижнее Прикамье, низовья Белой и Вятку. Это разделение свидетельствовало о распаде общепермской основы на две части: древних коми и древних удмуртов. Первая представлена гляденовской культурой (пермское Прикамье), пиджской и джуджыдъягской (Северное Приуралье), вторая - тарасовской (чегандинской), худяковской и кара-абызской культурами. Красноярский вариант (культура) (бассейн реки Барды и прилегающее Прикамье) - образование, переходное между пьяноборской и гляденовской территориями. Эти культуры просуществовали до четвертого-пятого вв. н. э.
В начале нашей эры одним из главных каналов поступления импорта из Причерноморья был доно-волжский, о чем свидетельствуют клады медных римских кастрюль и чаши (Ахтиаль, Чеганда), бронзового ковша из Южной Галлии (Ныргында), находки римских провинциальных фибул, происходящих из мастерских Северного Причерноморья (Тарасово - двадцать девять экз., Ново-Сасыкуль - четырнадцать и др.), а также римских бронзовых монет третьего в. (Ижевск, Рождествено V, г. Болгар).
Разумеется, исторические обстоятельства влияли на состояние торговых путей, их проходимость, интенсивность функционирования. Расцвет торговли причерноморскими товарами античного мира с северо-восточными и восточными соседями приходится на первый - середину третьего в. н. э. Военные операции готов и алан в сороковых гг. третьего в. в Причерноморье прервали налаженные контакты. Однако материалы бус, которые были сделаны в одной технике (из трубочки) и поступали в Среднее Прикамье из Северного Причерноморья на протяжении первого-пятого вв., с минимальным числом посредников, свидетельствуют, что перерыв этот не был длительным.
Политические события конца четвертого в. - вторжение гуннов в степную полосу Восточной Европы, приведшие к исчезновению сарматской культурной общности и перегруппировке этнических образований, вероятно, также повлияли на состояние и эффективность торговых путей и, прежде всего, доно-волжского. Последующие волны различных кочевников, зафиксированные как археологическими, так и письменными источниками, разумеется, не способствовали развитию торговли, в особенности на большие расстояния. Но, по-видимому, как только обстановка относительно стабилизировалась, наиболее предприимчивые торговые люди вновь пускались в длительные и опасные путешествия.
В первой половине первого тыс. н. э. огромное значение для пермского мира имели юго-восточные связи со Средней Азией. Материальные свидетельства их сохранились в виде находок двух монет на Гляденовском костище Кадфиза первого (тридцать г. до н. э. - десять г. н. э.), Хувишки (сто шесть-сто тридцать три гг.) - правителей Кушанского царства, Санабара, царя Сакастана (первый в. н. э.). В третьем в. в Прикамье, как и в степную полосу поступало престижное воинское снаряжение - клинки из тигельного железа, украшенные раковинами, халцедоновыми дисками, а также полуфабрикаты из черного и цветного металла (Тарасово, погребение четыре, семьсот восемьдесят два, Ново-Сасыкуль, погребение двести шестьдесят, Покровка).
В третьем-четвертом вв. в Среднее Прикамье поступило более ста восьмидесяти оригинальных предметов - дисков, выполненных из раковин турбинелла пирум в Индии, где известно несколько центров их производства. Начиная с четвертого-третьего тыс. до н. э. изделия из этих раковин импортировались из Индии по всей Евразии. Они найдены в разное время в курганах предгорий Гималаев, Восточного Памира в первом тыс. до н. э., у северных предгорий Киргизского хребта, на памятниках степной полосы первой половины первого тыс. н. э. Наиболее компактное их размещение зафиксировано в Среднем Прикамье на двадцати объектах. Самое мощное скопление - Тарасовский могильник в Удмуртии (семьдесят один экз.) - крупнейший (тысяча восемьсот восемьдесят могил) из финно-угорских памятников Евразии. Он относится к тарасовской (чегандинской) культуре пьяноборской культурно-исторической общности и охватывает интереснейшее время - финал раннего железного века и эпоху Великого переселения народов.
Кроме накладок в Среднем Прикамье присутствуют подвески и бусы из раковин. Бусы, скорее всего, были привозными и начали поступать во втором в. н. э., а подвески сделаны местными мастерами из завезенных дисков. Прекращение поступления дисков связано, вероятно, с нашествием гуннов и временным разрывом торговых путей. Диски в разное время распространялись в Евразии из Индии благодаря действию Великого шелкового пути. В Среднее Прикамье они попали через Среднюю Азию, Приаралье, реки Урал, Белую и правобережье Камы. Здесь они были использованы местными мастерами в соответствии с их эстетическими вкусами.
Очевидно, через Среднюю Азию пришли и китайские изделия этого времени: медные китайские монеты императоров династии Хань (двести девять г. до н. э. - двести двадцать г. н. э.), а также императора Гуан Уди (двадцать пять-пятьдесят семь гг. н. э.), найденные на Гляденовском костище возле Перми. Свидетельство появления китайского импорта в Прикамье - оригинальные клинки-палаши, обнаруженные на памятниках андреевско-пьяноборского круга. По мнению А. П. Зыкова, они представляют собой древнейшие в Европе однолезвийные клинки, появившиеся здесь задолго до прихода гуннов. Оригинальный импортный палаш рубежа эр обнаружен в погребении семь могильника Чеганда второй. Как считает А. П. Зыков, данный палаш, как и меч из погребения двадцать шесть этого же памятника были изделиями оружейников Ханьской империи Китая, или подражания им.
Одним из важных элементов взаимодействия пермского мира и далеких соседей были как ближние, так и дальние миграции. В эпоху Великого переселения народов при размахе передвижений населения и сопутствующих им грабежах, война стала серьезным фактором, способствующим обогащению определенных групп, расслоению общества, приведшим в последующем к образованию классов. Военные походы стимулировали развитие многих отраслей производства и, прежде всего, металлообработки и оружейного дела. Военные предприятия способствовали выделению предводителей - вождей. Появление мигрантов стимулировало разрушение кровнородственных связей, утверждение территориальных, формирование более сильных, централизованных общественных структур. В некоторых случаях мигранты выступали и как посредники в распространении среди финно-угров принесенных ими престижных предметов «дальнего импорта».
Значительно влияние на пермские народы гото-славянских мигрантов, появившихся в Прикамье тремя волнами: первая - в середине третьего в., вторая - в третьей четверти четвертого в. (азелинско-суворовские памятники), а также в последней четверти четвертого в. (Тураевские курганы и именьковская культура).
Во второй половине первого тыс. н. э. на изучаемой территории пермский мир представлен на севере ванвиздинской культурой (коми-зыряне), в Верхнем Прикамье - ломоватовской, в бассейне реки Сылвы - неволинской (в верхнем течении реки Чепцы), поломской культурами (коми-пермяки), южные пермяне - удмурты известны по памятникам еманаевской культуры (бассейн реки Вятки), верхнеутчанской (Камско-Вятское междуречье) и бахмутинской (низовья реки Белой).
В развитии населения этих культур огромную роль сыграли продолжающиеся контакты юго-восточного направления со Средней Азией. К настоящему времени известно о находках в Прикамье более ста восьмидесяти привозных серебряных сосудов пятого-девятого вв. из семидесяти пяти мест (преимущественно кладов). Среди импортной посуды чуть более пятнадцати процентов составляет византийская, около шестнадцати процентов - сасанидская, около семидесяти процентов - среднеазиатская. Кроме того, в неволинской культуре на тринадцати памятниках найдены четыреста восемь византийских, сасанидских и среднеазиатских монет, в ломоватовской культуре их восемьдесят две из пятнадцати мест. Хорезмийский импорт представлен монетами из одиннадцати пунктов и семи серебряными сосудами. В Прикамье известны также девять находок золотых и серебряных ажурных плетеных цепей, изготовленных на рубеже шестого-седьмого вв. в византийских мастерских.
Выразительно собрание кладов у д. Бартым Пермского края. Здесь в разное время в окрестностях поселка неволинской культуры найдены три византийских сосуда (в одном из них двести семьдесят две серебряные византийские монеты), сасанидский сосуд, застежка от византийской цепи. Эти находки выпали во второй четверти седьмого в. в результате нападения на Бартымский поселок. На его площади были похоронены шестьдесят жителей: двадцать семь детей, пятнадцать мужчин, тринадцать женщин, пол пяти не определен. Кроме того, в окрестностях этого поселка, возродившегося в восьмом в., обнаружены три хорезмийских сосуда, которые выпали во время нападения на него в конце восьмого или в начале девятого в.
Долгое время считалось, что «дальний импорт» поступал в Прикамье преимущественно не ранее девятого в. Нам удалось доказать, что основная масса импортных изделий появилась в Прикамье в пятом-девятом вв.
Можно считать установленным, что исходным районом восточного импорта была Средняя Азия. Об этом свидетельствуют согдийские надписи на византийском блюде (Бартым, находка тысяча девятьсот двадцать пятого г.) и на другой сасанидской и византийской посуде. Численно преобладают самаркандские надписи. Столь же отчетливо прослеживается бухарский след (бухархудатские монеты, бухарская надпись на византийском сосуде из Бартыма). В поступлении хорезмийского импорта можно выделить три этапа: первый - вторая четверть седьмого в., второй - начало восьмого в., третий - середина и вторая половина восьмого в.
Изделия дальнего импорта поступали в Прикамье по северному ответвлению Великого шелкового пути из Средней Азии: Согда, Бухары, Хорезма, через низовья Сырдарьи (джетыасарская культура - первое тыс. до н. э. - первое тыс. н. э.) по рекам Уралу, Белой, на реку Каму, а также по рекам Уфе, Сарсу, Ирени на реку Сылву и далее на Каму.
Дальний импорт юго-восточного направления сыграл огромную роль в социально-экономическом ускорении развития Прикамья. Престижные ценности из дальних областей шли мощным потоком в пятом и особенно в шестом-седьмом вв., и включение прикамского населения в крупномасштабную международную торговлю послужило серьезным источником обогащения знати и создало условия для социальной стратификации общества. Знать накапливала престижные ценности. Для поддержания торговли на должном уровне требовался больший прибавочный продукт, чем было необходимо для удовлетворения собственных нужд. Возникли более сложные потестарные структуры - общинная знать, усилилась роль вождей. В качестве эквивалента при торговле использовалась пушнина, местные изделия из металла, мед, воск и соль. Главное, в результате постоянной, хорошо налаженной торговли с югом совершенствовались опыт, навыки, умения ее организации и развивалась инициатива в этой области у пермских народов.
Качественно иной характер имели северо-западные связи населения пермского мира. Бесспорным материальным свидетельством контактов пермян с Прибалтикой во второй половине первого тыс. н. э. являются находки поясов неволинского типа. К настоящему времени в Приуралье известно более восьмидесяти целых таких поясов и множество отдельных деталей. Для изготовления их потребовалось более восьми тысяч металлических деталей. Судя по многочисленности поясов, разнообразию их вариантов, эти предметы изготовлены в Сылвенском поречье (неволинская культура). Значительное скопление поясов неволинского типа обнаружено на финском побережье Балтийского моря, а также в королевском кургане в Уппсале в Швеции. Время использования этих изделий как в Прибалтике, так и в Прикамье - конец седьмого - восьмой вв. Кроме поясов, вероятно, по этому пути в Фенноскандию поступали и некоторые типы восточных бус.
Вопрос о том, кто привозил в Фенноскандию приуральские пояса, обсуждается давно. К. Мейнандер и Й. Каллмер считали, что исполнителями этих далеких путешествий были, вероятно, не финны, а восточные торговцы из Приуралья. М. М. Казанский также подтверждает, что археологически фиксируется движение древностей с востока на запад, а не наоборот. Прибалтийско-финские вещи появляются в Приуралье не ранее девятого-десятого вв. Исследователь сомневается в том, что у приуральских финнов существовали профессиональные торговцы. Однако современное состояние знаний об археологии пермских финнов позволяет утверждать, что в Прикамье сложились реальные условия для развития торговли и появления торговых людей.
Путь, по которому пермяне путешествовали в Прибалтику, косвенно обозначен находками в низовьях рек Оки и Мокши. Вероятно, движение шло по Каме, Волге, Шексне, побережью Белого озера, Свири, достигая Онежского и Ладожского озера, а затем Финского залива. В последние годы движение именно по этому пути подтвердилось находками деталей неволинских поясов в Молого-Шекснинском междуречье, где обнаружены более восьмидесяти деталей не менее чем от пяти неволинских поясов, а также прикамские украшения, что позволило А. В. Кудряшову предположить, что здесь присутствовали и носители неволинской материальной культуры - пермяне, осуществлявшие торговые операции между Прикамьем и Прибалтикой.
Активным посредником в поисках и продаже скандинавам мехов выступали финны, обитавшие на западном побережье Финского залива. Не случайно именно здесь сосредоточено так много пунктов с находками поясов неволинского типа. Вероятно, близкие по культуре и языку прибалтийским пермские финны поставляли в Прибалтику не только пушнину, соль, восточные типы бус, но и «высокотехнологичные» для того времени изделия своего производства - пояса.
Скорее всего, именно пермские финны в седьмом-восьмом вв. освоили Волго-Балтийский торговый путь, который в конце восьмого-девятом вв. превратился в полноводную трансевропейскую магистраль, снабжавшую Скандинавию восточным серебром.
На рубеже седьмого-восьмого вв. в Среднем Поволжье появились болгары. Они заняли территорию именьковцев и проводили активную завоевательную политику по отношению к северным пермским народам. В результате неволинская культура Сылвенско-Иренского поречья была уничтожена. Часть жителей переместилась в более северные районы (ломоватовская культура), другая, более значительная, была уведена в полон на территорию Волжской Болгарии.
В шестом-седьмом вв. на левобережье реки Белой и прилегающем правобережье реки Камы расселились угорские племена кушнаренковского типа. В середине восьмого в. значительная часть их ушла в степи Причерноморья (Леведия, Ателькуза), а затем в Паннонию, где и проживают их потомки - современные венгры. Оставшиеся группы вошли в состав формирующейся Волжской Болгарии.
Итак, в силу географических и исторических обстоятельств пермские народы осуществили множество внешних контактов с народами, населявшими огромные пространства Евразии. Обменные и торговые операции его населения в эпоху железа имели большое значение для экономической и культурной системы управления пермских народов в многообразной этнокультурной зоне. Если в развитии юго-западного, южного, юго-восточного и восточного регионов вступают в контакты инициативы активисты, прежде всего, инородные торговцы, то северо-западные связи успешно развиваются благодаря предприимчивости пермяков.
Создание сайтов