Игровая культура хантов и манси

Введение

Ряд игр связывает между собой хантов и манси c одной стороны и народы Дальнего Востока и Приамурья, северо-востока Сибири и Северной Америки, с другой. Некоторые из игр настолько оригинальны, что, не имея аналогов в европейской части Евразии, заставляют задуматься о нестандартности явления, пробуждая исследовательский интерес.

Игровая культура является частью фольклорного наследия. Использование фольклора в исторических исследованиях первым предпринял Берёзкин, доктор исторических наук, зав. отделом народов Америки МАЭ Кунсткамера. Созданный им мифологический каталог и методика работы с большими массивами данных открыли новые возможности в исследованиях. В основе рассматриваемых нами игр нередко сохраняется сакральная составляющая, отсылающая нас к ритуалам и мифам. «…Копирование сакральных текстов является предметом заботы коллектива… имеющие большую вероятность быть включенным в подобные тексты».

Именно сакральность действий обуславливает сохранение ритуалов древнейших эпох в последней стадии её проживания в игре. Очевидно, если сходные игровые сюжеты имеют распространение и в Евразии, и Америке, то они означают наличие некоего общего источника происхождения из ритуала. Обнаружение таких параллелей и является целью работы, что позволяет выявить общие игровые сюжеты в культуре хантов, манси, народов Дальнего Востока, северо-востока России и индейцев Северной Америки, определить время, место их происхождения, а также семантику ритуалов.

Изучение игровой культуры народов мира с позиции сравнительно-сопоставительного анализа явление новое, автор выступает, по сути, пионером в данной отрасли, а потому историографический анализ невозможен. Что касается самих игр, то в региональном аспекте они достаточно хорошо описаны и изучены.

Игры хантов и манси активно записывались и изучались последние полвека. Их публикации стали возможны благодаря исследованиям Прокопенко. Отличительной чертой автора является исключительно полевой материал, собираемый на протяжении нескольких десятилетий, учёный внимателен к деталям, вариациям игры, её локальным особенностям. Им поднят большой пласт игровой культуры в тесной связи с проблемами этнопедагогики и физического воспитания обских угров. Исследователь не обошёл вниманием и игры народов Дальнего Востока и Приамурья. В основе его работ о физическом воспитании нивхов, нанайцев, ульчей, орочей, удэгейцев, ороков, эвенков, негидальцев и айнов лежат собственные полевые материалы. Исследования являются уникальными сами по себе. Работы Красильникова также отличает вниманием к деталям игры и чёткая географическая привязка описываемого сюжета.

Успешны и плодотворны изыскания Волдиной, опубликовавшей два учебных пособия и несколько научных статей по играм хантов. Её работы показывают, что настоящий

В тоже время, ни в коем случае нельзя сводить все игры к ритуалу, поскольку часть из них имеет связь даже не столько с миром людей, сколько с миром животных. Известный факт наличия игр у кошек, волчат, медвежат и пр.; детеныши человекообразных обезьян носят с собой палку, баюкая её как маленького ребёнка, то есть играют в дочки-матери. Логичным будет предположить, что часть игр в арсенале человечества имеет прямую связь с миром животных – бег, борьба, прыжки и т. д. Однако, данное обстоятельство отнюдь не исключает возможность сакрализации физических упражнений, включения их в ритуалы и пр.

Вестник угроведения. Т. десять, № четыре. две тысячи двадцать.

исследователь всегда найдёт интересное и важное там, где, казалось бы, уже изучено многое.

Народы северо-востока России объектом изучения стали в первой половине ХХ века. Одной из ранних работ является статья Богораза «Игры малых народностей Севера», в которой описывались игры чукчей и эскимосов. С этой публикации развивается интерес к рассматриваемой теме, были намечены новые направления в исследованиях, появилось ряд обстоятельных публикаций Леонтьева, Жорницкой, Фроловой.

В статье поставлена задача провести сравнительно-сопоставительное исследование обозначенных игровых сюжетов с целью выявления общего и особенного в игровой культуре обских угров и народов Дальнего Востока, Приамурья, северо-востока России и Северной Америки.

Материалы и методы

Базой для написания статьи стали историографические источники, которые объединяются в две большие группы: монографии и учебные пособия, журнальные научные статьи.

Исследования возможны в том случае, если мы имеем на руках определённую базу, взятую в объёме, достаточном для проведения количественного анализа. Для работы выделяется универсальная единица – игровой сюжет, который предполагает краткое описание основного игрового действия. Выделенная единица доступна для исследования специальными историческими методами – сопоставительным и сравнительным. Использование метода картографирования позволяет выявить ареалы распространения игровых сюжетов. Общенаучный метод анализа и синтеза даёт основания свести разрозненные данные в единую картину, сделав возможным анализ культурных связей в отдалённом прошлом.

Результаты

В культуре обских угров имеется несколько игровых сюжетов с условным названием «Попасть в кольцо копьём», которые находят аналогии только на Дальнем Востоке и в Северной Америке. Хантыйская игра «Кольцо» описана в работе Красильникова. «У шурышкарских хантов была игра «Кольца». Играли в неё только мальчики… Количество игроков – от восьми до десяти человек. Играющие делились на две команды и располагались на расстоянии двадцать–тридцать м одна от другой. У всех игроков в руках были копья-палки длиной один, пять–два м, диаметром три–четыре см, изготовленные из тальника. На конце палки-копья имелось "оперение" – опиленные сучки. Оперение палки-копья должно было в диаметре равняться диаметру кольца, в которое бросали палки–копья. Кольца изготавливали из гибкой тальниковой ветки диаметром пятьдесят см, сечением ветки один, пять–два см. Игроки располагались в двух колоннах напротив друг друга. Игрок одной из команд становился лицом в сторону противоположной команды и бросал кольцо так, чтобы оно быстро покатилось вдоль игроков напротив. Игроки же противоположной команды старались броском палки-копья попасть в движущееся мимо их кольцо и тем самым остановить его. Если кому-то из игроков удавалось это сделать, то команда получала одно очко. Если же игроки не смогли остановить кольцо, то очко получала команда напротив... Побеждала команда, которой удавалось набрать наибольшее количество очков».

Игровой сюжет предполагает три важных момента: бралась не просто палка, а с «оперением» или разветвлением на конце; игроки должны попасть копьём в кольцо, катящееся по земле; игра носила исключительно мужской характер.

Абсолютную аналогию хантыйской игре встречаем на Дальнем Востоке. Её можно встретить у нивхов, нанайцев, орочей, удэгейцев, ороков. Далее, после значительного разрыва в несколько тысяч километров обнаруживаем её на североамериканском континенте, южнее Канады. Рассматриваемую игру на рубеже XIX – XX веков подробнейшим образом описал Ст. Кулин, отметивший её широкую распространённость на всей территории Северной Америки, к северу от Мексики. Игре «Hoop and pole» или «Обруч и шест» – как он её называет, посвящено почти сто страниц, сто сорок девять рисунков, шесть фотографий, а также две картины, одна из которых размещена на постоянной экспозиции в МАЭ Кунсткамера. Из его работ следует, что в Северной Америке игра получила дальнейшее развитие: кольцо оплеталось, каждый сегмент имел своё значение, который позволял вести счет на очки.

Любопытно, что «Hoop and pole» считалась чрезвычайно азартной, собирала большое количество зрителей, где делались ставки, заключались пари и пр. Женщины к этой игре не допускались. В качестве инвентаря, например, у апачей, выступали шест около десять фунтов в длину и деревянный обруч около шесть дюймов в диаметре, разделённый на две части, каждая из которых закреплялась за игроком. «В игре принимают участие только два человека… Один из игроков катит обруч и резким броском посылает его вперёд. Тогда оба игрока бегут за ним, стараясь остановить его копьём на своей половине кольца. Попадание в свой сегмент даёт игроку очки, которые индейцы считают, набирая до ста». В начале ХХ века игра «Обруч и шест» была зафиксирована у двадцать два индейских племён, а также у чукчей, эвенов, коряков и эскимосов крайнего северо-востока России.

Наш анализ позволяет утверждать следующее: по обе стороны океана используется одинаковый инвентарь – кольцо, копьё : идея колеса не получила своего дальнейшего развития в обряде на новом континенте, сохранившись в игре.

Игра «Снежная змея» имеет максимально простой игровой сюжет: игроки копьё мечут по льду таким образом, чтобы оно как можно дальше скользило по ровной поверхности. В Западной Сибири у манси её описал Прокопенко под названием «Снежная стрела». Игра-состязание в основном была распространена среди подростков четырнадцать–шестнадцать лет. «Место начала игры-состязания фиксируется линией метания… Игрок берёт палку за среднюю часть… Подходит к линии метания, делает замах назад и сильно посылает вперёд палку-копьё толстым концом вперёд так, чтобы она… преодолела, как можно большее расстояние… Победителем игры-состязания становится тот, чья палка-копьё проскользила по льду или по дорожному снежному насту дальше».

Красильников сообщает об игре «Снежная змея» два у хантов и ненцев, проживающих в пос. Варьёган, у коми-зырян в пос. Саран-Пауль Берёзовского района, у русских. Здесь же автором дана не совсем корректная ссылка на аналогичную игру австралийских аборигенов, поэтому вопрос о её наличии на австралийском континенте оставим открытым. Но если данный факт в будущем можно будет подтвердить, то появиться любопытный материал для дальнейших исследований.

Ст. Кулин даёт подробнейший анализ игры «Снежная змея» или «Snow snake» подчёркивая необходимость снега и льда для её проведения, и потому она распространена у индейцев, проживающих в умеренном климате. Для игры необходим прут, который пускают по подготовленной лунке в утрамбованном снегу. Выигрывал тот, чья змея проходила наибольшее расстояние. … Эти соревнования повторялись до тех пор, пока одна из сторон не набрала необходимое количество баллов для определения игры. Автор пишет об игре, что в неё могут играть и мальчики, и девочки, но судя далее по тексту, игра всё же, скорее мужская, чем женская. Исследователь обнаружил её в Северной Америке более, чем у шестнадцать племён.

На территории Азии и Северной Америки нами замечены специфические детали: копьё посылается по земле, для его скольжения в снегу на ровной площадке подготавливается трек. Игра исключительно мужская, а время проведения – зимнее. Гендерный характер и специфический игровой инвентарь позволяют более чем уверенно утверждать, что игра берёт своё начало из мужского ритуала, некогда существовавшего в Азии. Суть ритуала не совсем ясна: возможно, он был связан с солнцем, поскольку колесо и круг являются его символами, возможно также, что речь шла о зимнем солнцестоянии. Но наши предположения на данный момент не имеют чётких доказательств, однако следы ритуала в играх более чем ощутимы.

Рассмотренные выше две игры являются уникальными игровыми сюжетами, связывающие между собой Западную Сибирь, Дальний Восток и Северную Америку. Несколько игр хантов и манси находят прямые аналогии в Приамурье, на Сахалине и у коренных малочисленных народов на крайнем северо-востоке Сибири.

Игры с камешками или палочками, их заменяющими, хорошо известны многим народам. Наряду с классическим вариантом, где количество камешков равно пяти, у народов Севера и Сибири неоднократно записаны вариации с большим количеством палочек – десять, пятнадцать, двадцать. Волдиной записаны игры с камешками у казымских хантов и у манси. «На ладони размещали десять–пятнадцать камешков, подбрасывали их вверх и ловили тыльной стороной кисти руки. При повторном подбрасывании пойманных камешков тыльной стороной руки нужно поймать в ладонь нечётное количество камешков. При успешном прохождении испытания, из пойманных в руку камней игрок убирает парные камешки, а оставшийся беспарный – «нечётный» камешек откладывает в сторону – забирает себе. Далее, игрок продолжает подбрасывать оставшиеся камешки до тех пор, пока не ошибётся. Если не поймал камень или в ладони окажется чётное количество камешков – ход переходит к другому игроку. Победителем считался игрок, у которого накапливается наибольшее число отложенных в сторону «нечётных» камешков».

Сюжет хантыйской игры с палочками состоял в том, что игрок брал двадцать палочек, подбрасывал их вверх и ловил тыльной частью кисти. «Пойманные таким образом палочки он подбрасывал заново вверх, не меняя положения кисти, и ловил их уже пальцами. Условие такое: нужно поймать пальцами нечётное количество палочек. Если игрок выполнял условия игры, он откладывал в сторону одну палочку и продолжал игру. В случае неудачи палочки переходили к очередному игроку. Когда у кого-нибудь из игроков оставалась одна последняя палочка, он должен был поймать её мизинцем и безымянным пальцем. Победителем становился тот игрок, которому удалось первому набрать двадцать палочек или собрать их большее количество, чем другим игрокам.

Аналогичные игры у хантов описывает Тахтуева, Прокопенко приводит шесть вариантов игры с большим количеством палочек и камней у манси. Им же у нивхов Сахалина записано двенадцать, у нивхов Амура ещё три дополнительных варианта, четыре варианта у ульчей, а также у нанайцев, удэгейцев, ороков и айнов. Юкагиры подбрасывали двадцать–двадцать пять палочек и ловили тыльной стороной руки оговоренное количество. Фролова приводит эвенкийскую игру в палочки «Обалакан». У китайцев и японцев описана игра с пятью камешками, но большее количество камней или палочек в качестве инвентаря не обнаружено.

Констатируем, что игры с большим количеством палочек имеют важную общую составляющую: число предметов больше пяти, по-видимому, зависело от того, сколько палочек в руке мог зажать игрок. Игроки подкидывали их и ловили на тыльную сторону руки условленное число палочек, либо по договоренности чётное или нечётное число. Судя по всему, в игре принимали участие и юноши и девушки. Что касается игры в пять камешков, то она была исключительно девичья, имела чёткий формат и последовательность действий. Но при едином действии, где предметы подбрасывались и ловились, они всё же имеют и существенные различия.

Прыжки. Автору могут возразить, что прыжки есть у многих народов и речь может идти не об аналогии, а о типологии. Но прыжки, технически разноплановых и сложных по исполнению и разнообразию, мы можем наблюдать только на Дальнем Востоке, северо-востоке России и, частично, у западносибирских угров. «Увлекательным занятием для хантыйской молодёжи различных стойбищ и юрт являлись прыжки с шестом в высоту… У ваховских хантов эта игра называлась "Прыжки с валиком". Прыжки проходили обычно на песчаном берегу реки. Для игры натягивали верёвку между двумя кольями, деревьями. Для прыжков использовали валик. Игрок отходил на расстояние пятнадцать–двадцать м от верёвки, брал в руки валик и, разбежавшись, упирался валиком в песок в непосредственной близости от натянутой верёвки. Отталкивался ногой, подтягивался на шесте руками перепрыгивая через верёвку. Касаться верёвки любой частью тела было запрещено… Если высоту брали все участники игры, то верёвку поднимали выше, и игра продолжалась… Победителем становился тот, кто преодолевал максимальную высоту».

Исследования Прокопенко по народам Приамурья и Сахалина дали внушительный по объёму и качеству материал о прыжках. Нивхи Нижнего Амура и Сахалина знали обычные прыжки на одной ноге; через крутящуюся верёвку на одной ноге, на двух ногах, в положении сидя на корточках, стоя на коленях, четвереньках, лёжа лицом вниз, на спине, на боку. Аналогичные варианты встречаем у ульчей, нанайцев, у чукчей, эскимосов, эвенки. Что же касается удэгейцев и ороков, то они, помимо названного выше, прыгали на дальность, на меткость, с шестом, были известны им прыжки со спутанными ногами. В другой работе им же описаны прыжки у негидальцев и айнов. У чукчей любопытны прыжки с колена, прыжки на одной ноге, прыжки в высоту и в длину на сугроб, прыжок с места, в котором надо было достать двумя ногами подвешенный предмет, прыжки с тяжестью через препятствия, прыжки с камнем, прыжки на двух ногах, прыжки горностая. О прыжках носками, двойном, многосложном и комбинированном прыжке у чукчей пишет Леонтьев.

Богоразом записано необычное «скаканье на моржовой шкуре» чукчей, им же сделана фотография, ставшая классикой.

Есть у хантов и манси прыжки, мимо которых трудно пройти – «Прыжки через нарты». Игра узнаваема и оригинальна, ниже дано описание, сделанное Прокопенко для манси: «На площадке устанавливают ровно в ряд пять–шесть нарт, иногда устанавливают стандартное количество нарт – десять. Расстояние между «нартами» пятьдесят см. Во время прыжков ступни ног должны быть вместе. Преодолев установленные пять–шесть или десять нарт, прыгун после приземления последней нарты должен сделать прыжком разворот на сто восемьдесят и продолжить прыжки в обратном направлении.

Красильников пишет об аналогичной игре у ваховских, казымских, шурышкарских хантов. Прыжки через нарты известны чукчам, корякам, эвенкам, юкагирам. У удэгейцев это были прыжки через баты – долбленную лодку. Им же описаны прыжки летом через лодки, зимой через нарты у народности ульча, манси летом также прыгали через лодки. Не можем не заметить, что у юго-восточных башкир прыгали через игроков, сидящих на полу и упирающихся друг другу в пятки. Перед нами след угорских племён, вошедших в состав юго-восточных башкир.

Любопытен «Тройной национальный прыжок» у манси. Полностью идентичен хантыйскому «тройной прыжок» лесных ненцев. Довольно близка ему параллель удэгейцев, где отталкивались левой ногой, затем правой, а потом приземлялись на обе ноги. У чукчей «тройной прыжок» называется нырен пенкон и его упомянула, но не описала, Жорницкая.

Как видим, прыжки в репертуаре народов Севера, Сибири и Дальнего Востока обнаруживают единство по особенностям исполнения, разнообразию и видам, что нельзя объяснить случайностями происхождения. Есть и другие игры, связывающие Старый и Новый Свет, но о них здесь речь не идёт. Например, игры волчок или юла, жужжалка, верёвочки, игры с суставными косточками, бильбоке и др. Безусловно, записаны эти игры и у обских угров, но их анализ выходит за рамки данной статьи.

---