Культы животных в мифологии финно-угорских народов

Финно-угорская этническая общность уже в шестом — пятом тысячелетиях до нашей эры расселилась по огромным пространствам Северной Европы и Центральной Европы, Урала и Приуралья, а также Западной Сибири. По мере расселения она постепенно разделилась на множество языковых подгрупп, народов и племен, но все они до определённой степени сохраняют свое родство даже в современном мире, оказывая существенное влияние на все окружающие их народы. Современная российская духовная культура очень многим обязана финно-уграм.

Но еще большее влияние древние финно-угорские племена, расселившиеся в основном по лесам и побережьям многочисленных рек, озер и болот Восточноевропейской равнины, оказали на формирование древнерусской народности и Древней Руси в целом. Они, как автохтоны данных местностей, выступили своеобразным субстратом, на который накладывалась славянская колонизация седьмого — тринадцатого веков нашей эры. И само собой они, как знатоки местных лесных пространств, должны были повлиять не только на хозяйственные занятия и генофонд (в ходе колонизации, шедшей во многом стихийно и принимавшей разнообразные формы, а также и целенаправленной политики киевских князей происходит постоянное смешение славян и финно-угров, пусть даже и не всегда мирным путем), но и на их мировоззрение и традиционную мифологическую картину мира.

Финны, к моменту наступления эпохи встречи с восточными славянами уже имели свою самостоятельную, развитую и древнюю религию и мифологию, одним из наиболее ярких проявлений которой были культы разнообразных животных, птиц (при этом к разряду птиц относили, к примеру, и летучую мышь – ведь она тоже с крыльями), рыб (сюда же относили и бобра – потому что живет в воде), насекомых. Причем начало этих культов в местностях, населенных финно-уграми, имеет давнюю, возможно даже еще и дофинноугорскую историю, уходя своими корнями в времена людей и племен мезолита и даже палеолита.

В культах животных исследователи видят явные отголоски тотемизма и анимизма, как наиболее древних форм религиозных верований, так или иначе присущих всем человеческим коллективам. Но финно-угры характерны тем, что у них представления о священных животных были выражены наиболее полно, ярко и своеобразно.

Священные животные виделись финно-уграм не просто существами – они воспринимались как земные воплощения первопредков, то есть они ощущали свое родство с ними. Для мировоззрения большинства традиционных обществ не было принципиальной разницы между человеком и тем же самым медведем, который, по повериям, вполне слышал и понимал человеческую речь и во многом сам был подобен человеку. От этих священных животных ведут свое происхождение многие даже ныне существующие роды и племена. У финно-угров существовала распространенная традиция называть новорожденных детей в честь этих животных-первопредков, что как бы возобновляло и раз за разом укрепляло связи с ними, и это новое «обретение корней» было очень важно для родовых и особенно переходных коллективов и обществ. Это позволяло их миру оставаться стабильным и цельным, и, как следствие – понятным и предсказуемым.

Одновременно эти животные были связаны с медиацией. Мир в духовной культуре финно-угорских народов традиционно разделялся на три ярко выраженные части-области – Небо, обитель богов и благонамеренных, «добрых» духов, Землю с живущими на ней людьми («наш мир») и Мир подземный – нижний мир, неразрывно связанный также и с водой, – обитель зловредных духов и мертвых. Священные животные в силу своих чудесных способностей связывали все три мира между собой. Если же говорить о древнейших из этих культов, то для них характерно еще и прямое и непосредственное участие в космогонии, герои этих культов сами создавали весь существующий мир и одновременно поддерживали устойчивость сложившегося мирового порядка.

Почти все священные животные были рождены на небе (иногда они даже являлись прямыми потомками небесных богов), и затем уже начинали свои странствия по другим мирам. Но они не только путешествовали сами, но и нередко становились формой, которую принимали для своих перемещений духи, колдуны и шаманы – возможно, что облик именно этих животных способствовал самой возможности или же успеху такого перехода из мира в мир.

К мотиву значимых медиативных практик возможно отнести и мифологический мотив человека-оборотня, также связывающий людей со священными животными и первопредками. Причем возможность превращаться в животное и обратно не рассматривается в финно-угорской мифологии как какое-то проклятие или же наказание, как в поздней европейской и даже русской традиции. Превращение, изменение своего внешнего облика для финно-угорского фольклора – вполне естественно, это умение, которым обладают герои, колдуны и шаманы. Причем превращение зачастую не связано с какими-то дополнительными ритуалами или заклинаниями (хотя и далеко не всегда) – люди превращаются в животных, и животные превращаются в людей и живут так одной из форм по устоям и правилам тех или других. У тех же медведей где-то есть и своя собственная страна. Животные, по поверьям финнов, могут, причем не в какие-то мифологические древние времена, но и даже сейчас, во вполне историческое время, вступать в браки с людьми и иметь от них потомство. По поверьям, от таких браков обычно рождаются особенно искусные колдуны и шаманы или богатыри (у финнов все эти категории неразрывно связаны), которые сами выбирают, с какими из родственников жить и какой облик сделать своим основным.

При этом объектом культа может стать, по наблюдениям исследователей, далеко не каждое существо. Критериями превращения животного в «культовое» (обожествления) обычно выступают польза в хозяйстве (хотя и далеко не всегда – и, скорее только в достаточно поздние времена), восхищение какими-либо свойствами и определённый страх (не страх-паника, а страх, напрямую связанный с уважением, опаской, благоговением).

Но кроме собственно тотемических воззрений для финно-угорских народов также характерны и промысловые культы (как уже более поздняя трансформация исконной формы), не связанные с первопредками, но имеющие прямое отношение к добыче или же разведении определённых животных. И тогда почитается и само животное (появляются определённые ритуалы, система табу, в том числе на то, чтобы называть имя истинное священного животного – может появиться и разрастись целая система эвфемизмов, как это произошло, например, с медведем, вводится запрет на убийство без необходимости), и отдельно почитается дух-«хозяин», главный над всеми животными этого вида (для них проводятся определённые жертвоприношения, устаиваются праздники, молитвы, индивидуальные и общеплеменные ритуалы). Причем общаться с животными и духами-«хозяевами» полноценно, на их языке, могут теперь уже только посвященные – колдуны и шаманы, все же остальные при встрече с ним лишь исполняют какие-то определённые, но неизменно действующие ритуалы. Для промысловых культов также характерна вера в чудесное воскресение зверя вновь раз за разом при условии захоронения его черепа и костей строго определённым образом.

Считается, что те или иные священные животные могут защитить от несчастий, колдовства и болезней, то есть животное не только приносит какую-то пользу людям в хозяйстве, но и обладает сверхъестественной силой уже само по себе. Все священные животные у финно-угров так или иначе связаны с магией. Определённой магической силой обладает, по повериям, не только живое животное, но и наиболее характерные его части и даже их имитации из различных материалов (змеи, целиком зашитые в пояс шамана, медвежьи, бобровые, утиные лапы, когти, зубы, иногда черепа, фигурки, изображения, подвески, часто находимые археологами при раскопках). Все они связывали человека со священным животным и давали ему возможность приобщиться к их силе и каким-то характерным качествам и способностям. Священные животные также неизменно связаны с предсказанием будущего и гаданиями, так как по убеждениям финно-угров, они существуют как бы одновременно в прошлом, настоящем и будущем, поэтому для них будущее уже произошло, они знают о нем и могут поделиться этим знанием со своими потомками.

Характерной чертой культов священных животных у финно-угров являлось еще и то, что как на археологическом, так и на этнографическом материале возможно проследить, что культы в разных местностях и у разных племен развивались неравномерно – вера в определённых животных расцветала, они распространялись на все новые территории, а затем смещались и затухали, часто вытесняя друг друга. Причем эта трансформация была связана с изменением условий жизни и занятий финских племен.

Самыми древними из культов могут считаться культ водоплавающей птицы (утки, гуси, лебеди), лося (оленя), змеи, затем достаточно активно популяризуются культы медведя и бобра, а позже их сменяют культы коня и быка – то есть здесь возможно проследить, как постепенно происходит переход от натурального хозяйства к промысловой охоте и затем к земледелию и скотоводству, в результате чего культы диких, лесных животных (а лес был для финно-угорских племен сакральным местом – одновременно и источником охотничьих богатств, но также и местом обитания зловредных духов и входом в загробный мир, так как он был еще и местом захоронения) животных сменяются культами домашних («своих», культурных).

Характерным является также и то, что среди священных животных у финно-угров нет волка, максимально популярного и мифологизированного животного у соседей финнов – древних славян и скандинавов. Но для финнов волк не характерен, объясняют это тем, что на фоне очень популярного культа медведя – хозяина лесов, волк в этом качестве явно проигрывал.

При рассмотрении культов священных животных возможно выделить несколько общих для них сюжетов.

Связь с космогонией. Во-первых, наиболее древние культы животных у финно-угров неизменно оказываются связаны с космогонией, то есть участием в творении мира, – небесный лось (олень) крадет светила – Солнце и Луну, и убегает от божественного охотника, который возвращает их на место, устанавливая правильную смену дня и ночи, а также верный ход времен года, а бегущий лось (причем это демонический шестиногий лось – одним из подвигов охотника становится как раз отстрел этих «лишних» ног) становится созвездием, известным нам как Большая Медведица. Одновременно мотив Небесной охоты на предвечного лося Хийси, воплощение природных, диких сил и первозданного хаоса, связан и с самим существованием мира – по преданиям, когда охотник наконец догонит и поразит лося, закончится и весь мир, распавшись на части. Исследователи считают, что именно это и есть древнейший финно-угорский космогонический миф. На это указывает также и то, что рога лося рассматриваются в преданиях как прямой аналог мирового древа, связывающего все миры, а недавно археологами был найден убор финно-угорского шамана с имитацией оленьих рогов. Так что лось (олень) оказывается в этой ситуации как бы «самым главным» медиатором.

Во-вторых, вторым «космогоническим» животным становится водоплавающая птица – утка (гусь, лебедь), которая ныряет в воды перво-океана и достаёт с самого его дна землю, из которой и создается суша (правда, часть исследователей видит здесь мотив, заимствованный финнами у славян), или же сносит чудесное яйцо, которое, раскалываясь, порождает весь существующий мир, – и небо, и звезды, и землю, и преисподнюю, а само созвездие Млечного пути – это не только Небесный Лось, но также и Путь Птиц. Птицы оказываются связаны с космогоническими сюжетами еще и тем, что именно они каждый год приносят в мир людей весну, в то время как улетающие на юг стаи птиц – это символ наступления холода и ночи.

В-третьих, культ медведя – наиболее популярный и распространенный среди различных финно-угорских племен, связан с космогонией несколько меньше, он не участвует в создании мира, но при этом рожден на небе и считается старшим сыном небесного бога и напрямую связан с солнцем, – когда силы светила слабеют он впадает в спячку, а когда оно обретает новые силы – просыпается и медведь.

В-четвертых, на небе рожден и конь, по крайней мере в финно-угорской мифологии известны чудесные небесные и солнечные кони. Интересно еще и то, что культ коня во многом вышел из культа небесного лося, но если тот украл светила у людей, то конь, наоборот, по некоторым легендам – сын солнца и приносит его людям.

Связь с плодородием. Достаточно часто священные животные оказываются связаны с подачей благ и плодородием. И здесь нужно отметить прежде всего водоплавающую птицу и медведя, они приносят тепло и начинают новый цикл жизни – медведь просыпается из спячки, а птицы возвращаются с юга. Кроме того, медведь связан с плодородием и сам по себе, ведь добыть медведя – это надолго обеспечить себя и всю семью мясом, жиром, костью и мехом. В честь медведя устраивались большие ежегодные праздники с торжественным принесением его в жертву и, возможно, всеплеменным поеданием мяса медведя, чтобы он благополучно возродился с новым циклом. Еще одним животным, связанным с плодородием, был конь, как основное животное в хозяйстве земледельца и воплощение земледелия у финно-угров.

Связь с браком и брачной обрядностью. Большинство культов священных животных так или иначе связаны с женитьбой или замужеством. Причем здесь можно наблюдать некоторое разделение – водоплавающая птица и лось (олень) чаще всего видятся в фольклоре представительницами женского начала – под именем «утицы» или «оленюшки» достаточно часто выступает в преданиях и свадебных песнях девушка-невеста, улетающая или убегающая из своего привычного и родного дома в неизведанную новую жизнь. Исследователи отмечают также, что служительницами культа той же водоплавающей птицы скорее всего были именно женщины. А медведь и конь традиционно предстают как яркие представители мужского начала и постоянное обозначение жениха в брачном фольклоре.

Распространенным среди финно-угорских племен был также мотив медвежьей свадьбы – когда умершие по тем или иным причинам до брака молодые девушки «обручались» (найден и выделен специальный тип колец) с медведем как со священным покровителем, «лучшим из людей» (медведь вообще рассматривался финским фольклором как «прямо человек» или же «близкая родня человеку»). По убеждениям представителей большинства традиционных обществ, без вступления в брак девушка как бы «застывала» в своем «детском» положении и не могла развиваться дальше, а следовательно, и переродиться, вернуться в мир людей. Возможно также, что это связано с тем, что без подобного «обручения» такого рода умершие (по сути, аналог заложных покойников славянской мифологии) могли восстать и превратиться в зловредных духов. Предполагалось, что такая «обрученная» с медведем девушка, обретет его как мужа в загробном мире. Продолжением этого мотива были истории про похищение девушек, ушедших в лес медведем и сожительство девушки со зверем, связанное в том числе и с рождением особых детей, из которых в дальнейшем получались богатыри или же искусные колдуны и шаманы. То есть, с одной стороны, это история про чудовище, но, с другой, жить с медведем – рассматривалось как почетная участь для девушки, по сути, это была возможность стать избранницей бога при жизни или посмертно.

Связь со стихийными духами. Священные животные выступали не только как первопредки и тотемы, но и были неизменно связаны с духами-хозяевами стихий и самими стихиями, часто являясь их воплощениями. Так, водоплавающая птица была связана сразу с духами воздуха (полет), воды (плавание) и земли (хождение). Утка же считалась и универсальной жертвой для воззвания к духам-повелителям всех стихий. Олень (лось) связывался с воздухом (небесный лось и созвездие Большой Медведицы) и лесом (главное животное в лесу, часто именно в нем воплощался и сам дух-хозяин леса). Конь был связан с воздухом (небесные и солнечные кони) и опять же с лесом (видимо потому, что конь был одомашненным «наследником» и «продолжением» лося). Кроме того, конь оказывался связанным еще и с землей – именно конь знал, где спрятаны клады. Медведь также оказывался связан с воздушной (рожден на небе и часто оказывается сыном небесного бога), лесной (сильнейшее животное в лесу наравне с лосем, в нем мог воплощаться сам дух леса) и одновременно земной стихией (наличие логова – по сути, медведь каждый год надолго «уходил в землю», то есть как бы ритуально умирал). Культ бобра был тесно связан сразу с земной стихией и водой (две стихии, связанные с точки зрения финна сами по себе – загробный мир находится одновременно и под землей, и в озере, а еще потому, что живет в воде). Змея была связана с огнем, землей и водой (причем преобладающим здесь был явно мотив земли).

Связь с загробным миром. Почти все священные животные в верованиях финно-угорских племён были неизбежно связаны с загробным миром. Так, культ водоплавающей птицы прямо предполагал, что душа человека после смерти превращается в птицу и именно в этой форме только и может покинуть наш мир. Медведь, если судить по летописному упоминанию, был прямо связан со смертью и погребением волхвов-колдунов. В «Повести временных лет» в статье про «восстание волхвов» одна тысяча семьдесят первого года именно медведь «загрызает» волхвов, повешенных после их смерти на дереве (возможно – это было не просто дерево, в летописи упоминается дуб, священное дерево, которое часто выступает прямым аналогом мирового древа). И эту ситуацию можно интерпретировать по-разному.

Часть исследователей видит здесь то, что медведь как тотем принял жрецов как своеобразную жертву самому себе (аналогии с Одином, князем Игорем и обычаем хоронить финно-угорских шаманов в специальных гнездах на деревьях, чтобы они, таким образом, не были посвящены ни одной из стихий) и тогда это своеобразные шаманские «правильные» и даже почетные похороны, а часть исследователей наоборот, видят здесь позорную смерть, по сути, казнь преступников и изгоев, недостойных «правильного» погребения (и здесь возможная аналогия опять же с князем Игорем как «князем-волком»).

У финно-угров существовало также достаточно устойчивое поверье, что после смерти человек может перевоплощаться в медведя, а медведь после смерти может становиться человеком. С загробным миром определённо связана и змея, культ которой вообще связан с тайными знаниями, магией и смертью (вплоть до того, что духовную силу колдуна-шамана возможно определить именно по длине змеи, в которую он превращается), она может как умерщвлять, так и лечить, то есть помогать «оживать». Связан с загробным миром и конь – частыми для финно-угров являются захоронения мужчин с конем (хотя возможно, что этот мотив заимствован у славян или скандинавов), что опять же связано с функцией проводника и функционально сближает коня с птицей.

При этом, несмотря на большое количество общих черт, культы животных были неравнозначны между собой, каждый имел набор своих характерных особенностей, символов, обрядов и служителей. Даже когда один культ заменял собой другой, «новое» животное не принимало абсолютно автоматически все функции предыдущего. Культы всех священных животных достаточно длительное время существовали параллельно, но каждая новая эпоха выдвигала на первый план животных со значимыми и насущными для конкретного периода функциями. Возможно, каждое животное изначально имело только одну или же несколько близких священных функций, но по мере развития культа, его распространения на новые территории и народы, популяризации они обретали все больше дополнительных функций и качеств, часть из которых были уже как бы общими, но часть продолжала быть уникальной.