Картина мира
Для мифологии коми-зырян и коми-пермяков была характерна универсальная трёхчленная вертикальная структура космоса. В то же время, для традиционного мировоззрения мир средний, мир людей представал как бы обособленным, отгороженным от космического верха и космического низа, а удалившиеся в иные сферы боги-демиурги в земную жизнь больше не вмешивались. Верхний мир, управляемый Енэжем, по народным представлениям, был такой же, как мир средний, но имел более разнообразную растительность и богатый животный мир. Там жили обычные люди, но с людьми земными они не общались. Попасть на небо могли только сказочные герои, но назад они не возвращались. В сказках описывается и другой верхний мир - "птичье (орлиное) царство". Путешествующий туда на спине гигантского орла сказочный герой, возвратившись на землю, обнаруживает, что там иной ход времени, намного медленнее, чем земной.
Описание космического низа, хозяином которого стал у коми-зырян Омöль, а у коми-пермяков Куль, практически отсутствует, представления о нём полностью слились с представлениями о христианском аде. Тем не менее, сохранялись представления о космическом низе в виде нижнего, подземного мира. Считалось, что он такой же, как мир земной, очень плодородный, заселён обычными людьми, только солнце там светит, когда наверху ночь. В подземный мир может попасть тоже только сказочный герой, спустившись по длинной верёвке через отверстие в земле. Внизу герой попадает в мир такой же, как и наверху, но в то же время это мир сказочный, поскольку в нём обитают и чисто сказочные персонажи: могучий карлик с длинной бородой, многоголовые драконы. Возвращается герой на землю обычно на спине огромной птицы, причём, этот путь промаркирован как путь с того света на этот.
Мир подводный воспринимался, скорее, как низ мира среднего, чем как низ космический. Прежде всего, он был намного более доступным, чем мир подземный, и попасть в него могли не только сказочные герои-удальцы, совершающие свой очередной подвиг, но и самые обычные люди, например, девочка-сирота. Представления о подводном мире было двойственным. Сказочный подводный мир был такой же, как мир земной, но жили в нём как обычные люди, так и сказочные персонажи, например, Ёма (аналог русской Бабе Яге). К аномалии сказочного подводного мира относился иной ход времени, так же как в "птичьем царстве", время там шло намного медленнее, чем на земле. С другой стороны, в несказочной прозе в популярном сюжете о посещении рыбаком дома водяного духа-хозяина, под водой живёт лишь он и его семейство, дом у него - обычная крестьянская изба, прочие сказочные атрибуты в быличках не упоминаются.
Ад
Хозяином ада считался антипод Бога (см. Енэж) - Омöль или Куль, "темный" демиург, впоследствии слившийся с образом сатаны, дьявола. По одной из версий, власть над душами умерших людей Омöль получил от Енэжа взамен за то, что научил ковать железо. Первые люди, которые попали в ад, были один - чрезмерный пьяница, а другой - жестокосердечный скряга. Оба они, точнее их души, после смерти в течении шести недель падали вниз, пока один из них не подумал вслух, что только Омöль знает, как долго они еще будут падать. Другой ему возразил, что это знает только Енэж. Едва он это произнес, как падение прекратилось, а на месте их остановки возник ад. После сотворения ада в него стали попадать души всех умерших людей, и праведников, и грешников. Земля, по этой мифологической версии, стоит на воде, вода на аду, а тот на сердцах умерших людей, которые при жизни были чрезвычайно злонамеренными и жадными.
По другой версии, ад появился после того, как Енэж закопал в землю глиняные горшки, в которых находились Омöль и большая часть его помощников. Обе версии представляют собой явную контаминацию народно-христианской (апокрифической) и традиционной (языческой) мифологий. Ад создается в мифологическое время, в период первотворения, в ходе борьбы между демиургами. Локализация ада (по первой версии) под водой, на которой в свою очередь стоит земля, несомненно, инспирирована представлениями о том, что первоначальный хаос являл собой безбрежную водную стихию, на поверхности которой и была создана земля, т.е. ад помещается на предельной периферии мифологического низа.
У верхневычегодских и верхнепечорских коми-зырян до сих пор бытуют старообрядческие апокрифические легенды о путешествии в ад Иисуса Христа. После воскрешения Иисус Христос решил освободить страждущие души. Он спустился в ад, приказал всем грешникам встать по левую руку от него, а праведникам - по правую и повел их из ада. Владыка ада взмолился: "Христос, брат, как я буду без людей жить?" На что тот ответил, что опустевший ад наполнится вновь душами курящих людей. После того, как Христос вышел с освобожденными им душами из ада, души грешников превратились в темные звезды, а души праведников - в светлые. Одновременно Христос создал ночь и день, чтобы люди днем работали, а ночью отдыхали. До того же день длился круглые сутки. Одной из причин популярности этих легенд было обоснование вреда курения - мотив, отсутствующий в "классических" апокрифах на эту тему.
Представления о сущности ада и муках грешников в фольклорных традициях дальнейшего развития не получили. Редкое исключение представляет собой зафиксированное у печорских коми-зырян восприятие ада как места, где холодно, много мошкары, и дым кругом. Данная трактовка представляет интерес как своеобразная, оригинальная демифологизация христианского мифа о "геене огненной", с ее более жестокими, но абстрактными муками грешников, путем замены их реалиями обыденной жизни. С другой стороны, она как бы сближает ад с первобытным хаосом, характеризуя его такими маркерами, которые находятся в своего рода оппозиции. Мошкара бывает летом, а холод зимой. Дым - не среда обитания, а, напротив, способ борьбы с мошкарой.
Ва пыдöс - подводный мир
Ва пыдöс существует в коми сказках как подводный мир, параллельный земному, заселенный как людьми, так и сказочными персонажами. Во многом он аналогичен сказочному подземному миру, но считается более легкодоступным. В него попадают самые обычные люди: девушка-сирота, посланная туда за утопленной пряжей; крестьянский парень, некогда обещанный отцом подводному владыке и т.д., а не только герой-удалец, для которого путешествие в подземный мир представляет один из его подвигов.
В Ва пыдöс стоят обычные дома, бани; растут деревья, имеются луга, поля, всевозможная живность: лошади, коровы, гуси, куры и т.д. Попавший туда сказочный герой возвращается с невестой: либо убегает с младшей дочерью водяного царя, уйдя с ее помощью от посланной за ними погони, либо получает в награду право выбора невесты среди дочерей водяного царя. В последнем случае вместе с царскими дочерями находится и похищенная водяным земная девушка, которую герой и выбирает. Бедная падчерица возвращается с наполненным золотом коробом - наградой за усердную работу у Бабы Яги. Ср. мотив добывания героем невесты в подземном мире, а также представления о хранящихся там сокровищах.
Особенность Ва пыдöс - иной ход времени. Так, когда герой вместе с младшей дочерью водяного царя после успешного побега добирается до своего дома, то видит, что его родители совсем состарились, а дом уже весь прогнил. Ср. в сюжете коми сказки, хорошо известном также восточным славянам, о путешествии героя на орле в птичье царство, находящееся высоко в горах, отмечается аналогичный ход времени. За три дня, которые герой проводи
дите там три месяца. Таким образом, по представлениям коми в параллельных земному ирреальных мирах: лесных и водных духов, сказочном птичьем царстве время течет по-иному. Причем, в мире лесных духов (точнее в его центральном локусе - доме лешего), т.е. мире параллельном земному по горизонтальной оси, ход времени ускорен. Напротив, в мирах паралллельных по вертикальной оси (подводном, птичьем царстве) он замедлен.
Сказочному подводному миру присуща еще одна аномалия. Попавший в него герой влюбляется в земную девушку. Она была похищена водяным царем, когда в Семенов день (1 сентября ст.ст., до 1700 г. в России рубежная дата - первый день Нового года) пошла за водой. Получив девушку в награду за успешно выполненные задания подводного владыки, герой вместе с ней успешно возвращается на землю. Оказавшись в земном мире, они с удивлением обнаруживают, что хорошо знакомы - девушка оказывается односельчанкой парня. В подводном же царстве они друг друга не узнавали. Глубокий знаток сказочного фольклора В.Я. Пропп заметил, что "...оживая, мертвец приобретает свои личные свойства. Наоборот, умирая, человек теряет свои личные свойства и становится неузнаваемым". Таким образом следует, что путешествие в подводный мир, как и в подземный, воспринималось аналогичным посещению мира мертвых.
Енма-муа кост - средний мир
Несмотря на наличие представлений о трехмерной вертикальной структуре мира, в его коми-зырян и коми-пермякской мифологической модели мир средний предстает как бы обособленным, отгороженным от миров верхнего и нижнего. Исключая сказочные сюжеты, мир средний, мир людей практически изолирован от верхнего и нижнего, а божества этих миров в земную жизнь не вмешиваются. Замкнутость среднего мира наглядно представлена на изображениях пермского звериного стиля. Космический верх и космический низ на них промаркированы с помощью зоо- или зооантропоморфных символов, но они одновременно и как бы перекрывают возможные пути сообщения. Путь наверх преграждают изображения птиц, их голов, голов человеко-птиц, лосей, змей; путь вниз - головы лосей, фантастического полизооморфного так называемого ящера, бобра, медведя, лошади. Причисление лошади (о том, что это особь женского рода говорит изображенный на ней половой знак) к символике нижнего мира, возможно, связано с существовавшей у коми-пермяков космологической версией, согласно которой кони являются держателями земли. "На трех конях земля держится: черном (вороном), красном и белом. Когда черный конь держит - на земле голод и мор, когда белый - на земле сплошные войны и смерти, когда красный - царит мир, спокойствие и благополучие".
Обращает внимание еще один символ на пластике звериного стиля - человеческий череп, помещенный у входа в подземный мир или же вне пределов среднего мира, причем, как в мире нижнем, так и в мире верхнем. Помещение универсального символа смерти - мертвого человека - в оба диаметрально протипоставленных земному мира свидетельствует, что их непроницаемость для мира живых людей не распространялась на мир мертвых. Кроме того, наглядно отражено традиционное для коми представление о двойственности человеческой души ("душа-дыхание" - Лов и "душа-тень" - Орт, Урöс), причем после смерти человека они навсегда разъединялись. Центральной фигурой на исследуемых изображениях является женщина, стоящая на одном из символов нижнего мира и касающаяся головой небесной символики, как бы связывая воедино верх и низ среднего мира. Ее всеземную сущность подчеркивает солярный знак на лбу или антропоморфный символ солнца (в виде женского лица) непосредственно над ее головой. О взаимосвязи с животным миром говорит наличие зооморфных черт: лосиные копыта и медвежьи лапы вместо ступней ног и кистей рук, медвежьи лапы вместо ступней и птичьи1 - вместо кистей или же руко-крылья. На одном из изображений из ногтей на медвежьих лапах-ступнях женской фигуры истекают под землю струйки воды, они тут же поднимаются на поверхность, и из них произрастают антропоморфизированные растения. Таким образом, данное древнепермское2 женское божество обладало широкими и важными функциями. Богиня, несомненно, высокого мифологического статуса, фактически олицетворяла весь средний мир. Она связывала воедино земной низ и небесный верх; имела прямое отношение к солнечной животворной силе (солярная символика), воде и земному плодородию, а,3 следовательно, миру растительному. Зооморфные черты богини взяты от наиболее ярких и мощных представителей животного мира всех земных сфер: медведя, лося, хищной дневной птицы семейства ястребиных, что подразумевает ее власть над всей фауной. Изображение на груди женской фигурки4 человеческой личины позволяет предположить, что она ведала и воспроизводством рода людского.
Исследователи финно-угорских мифологических представлений отмечают, что, согласно им, Землю воплощали женские божества, иногда выступавшие супругами высших богов. Логично предположить, что у коми некогда было аналогичное женское божество, представления о котором слились впоследствии с образами Богородицы и Параскевы-Пятницы. Имени этой богини историческая память коми не сохранила.
Енэж - небо
Создание Енэжа, несмотря на некоторые разночтения в известных коми-зырян фольклорных текстах, состоит из трех эпизодов. Енэж, завершив (или почти завершив) свои труды по сотворению мира, строит Енэж и удаляется на него жить. В центре неба он оставляет отверстие, чтобы спускаться вниз. "Темный демиург" вступает в борьбу с Енэжем за обладание космическим верхом. Воспользовавшись моментом, он проникает на небо и пытается там обосноваться. Но Енэж сжигает небесным огнем его жилище и сбрасывает со всеми домочадцами на землю. По другому варианту, борясь за господство над космическим верхом, противник Енэжа строит над его небом свое. Енэж строит еще выше третье, и так они построили семь небес. Наконец, Енэж, находясь на верхнем, седьмом Енэже, сжег ударами молний остальные шесть, в результате чего Омöль и вся орда его духов-помощников свалились на землю, где разбежались по лесам, водам и другим укромным местам. По другой версии, Енэж только изгоняет на землю непрошенных пришельцев, а Енэж так и остается многоярусным, причем, каждое из семи небес окрашено в один из семи цветов радуги. В обоих вариантах борьба за космический верх завершается окончательной победой Енэжа и удалением его противника под землю, в космический низ. Енэж хитростью заманивает Омöля и его духов-помощников в глиняные горшки, закрывает их и закапывает в землю. При этом один горшок разбивается, находившиеся в нем слуги Омöля разбегаются в разные стороны и становятся всевозможными духами-хозяевами мест и природных стихий.
Данный сюжет имеет широкие параллели и восходит к христианским апокрифам (у коми - непосредственно к севернорусским). Саваоф при строительстве небес создает седьмое небо и приказывает Михаилу Архангелу сбросить Сатану и его рать на землю. Ангелы, которых Бог прогнал с небес, попадали на землю в разных местах; кто из них упал на дом, тот стал домовым, кто в лес - лешим, а кто в воду - водяным...
У коми-пермяков мифов о строительстве Енэжа и борьбе за власть над ним между демиургами не сохранилось.
Завершающим этапом в установлении космической оппозиции "верх-низ" в коми-зырян и коми-пермякской мифологии предстает удаление Енэжа от земли. Наряду с уже рассмотренным вариантом удаления Енэжа от земли, совершенного Енэжем, который сжег шесть ниже расположенных Енэжей, существует и другая, также имеющая апокрифическое происхождение и, соответственно, широкие параллели, согласно которой небо само ушло от земли, оскорбленное ее жителями. В коми-пермяцком мифе говорится, что в древние времена Енэж было очень низко, до него можно было достать рукой. Однажды одна женщина пекла блины и остужала их, прилепляя к Енэжу. Рядом с ней находились ее ребенок и охраняющая его собака. Ребенок оправился, мать вытерла ему зад блином и прилепила его тоже к Енэжу. Оскорбленное Енэж поднялось на большую высоту над землей, а на зерновых злаках, у которых до того колосья были до самой земли, после его проклятья остался на стебле лишь один - для собаки. У коми-зырян зафиксирован миф о "чудесном земледелии" с некоторыми дополнительными подробностями. Согласно ему, в "золотой век" не только хлебные злаки имели колосья до земли, но и дети могли ходить и умели говорить сразу же после рождения. Однажды мать вытерла своему ребенку зад блином. Увидев это, Енэж спустился на землю и стал обрывать хлебные колосья. Подбежавшая к нему собака закусила верхушку хлебного стебля и попросила оставить ее целой. Енэж согласился, и с тех пор люди стали питаться пон пай "собачьим паем", а дети стали рождаться беспомощными, не умеющими ходить и говорить. В данном мифе отсутствует мотив оскорбления неба и последовавшего затем его удаления.
У коми-пермяков был известен и другой вариант мифа об оскорблении Енэжа. Согласно ему, Енэж первоначально было очень низко, но однажды женщина, шедшая на реку стирать белье, задела его концом коромысла. Оскорбленное, как и в первом варианте этого мифа, ритуальной нечистотой (в данном случае грязным бельем) Енэж поднялось высоко вверх. Данный сюжет также имеет широкие восточноевропейские параллели, ср., например, удмуртские аналогии: небо было оскорблено женщиной, забросившей на небо сушиться мокрые пеленки, после чего верховный бог поднял небо высоко над землей. Уход неба от земли после оскорбления его людьми ритуальной нечистотой известен в мифологии многих народов мира. Так, например, в африканских мифах люди оскорбляют небо, вытирая о него грязные пальцы.
После удаления неба от земли Енэж, по представлениям коми-зырян и коми-пермяков, больше в земные дела не вмешивался, заботясь только о мире надзвездном. Верхний мир, управляемый Енэжем, представлялся таким же как мир средний, земной, но был более богат флорой и фауной. Там жили обычные люди, или же, по другой версии, люди верхнего мира отличались от земных тем, что они жили без желаний и страстей. В коми-пермяцкой сказке брат и сестра, сироты, видят высоко на огромной ели большое количество всякого добра: еды, одежды. Пытаясь их достать, они залезают на дерево, прилипают к ели и не могут спуститься. Тогда они поднимаются по ели на Енэж, обнаруживают там обычные дома, в которых живут обычные люди, и остаются там жить. В другой коми сказке дети залезают на Енэж по гигантскому гороховому стеблю и обнаруживают там мир такой же, как и земной. Обитает Енэж на небе, в прекрасно устроенной избе, окруженной садом. Иногда Енэж "раскрывает Енэж" и показывает людям свое жилище, Енэж тогда загорается разноцветными огнями (северное сияние). В это время можно загадать любое желание, и оно непременно сбывается. Аналогичные представления о кратковременном "раскрытии небес", во время которого было можно попросить и получить от Бога все, что захочешь, были известны удмуртам, чувашам, северным русским. У коми-зырян была известна и противоположная этой версия, согласно которой "раскрытие Енэжа" считалось предзнаменованием чего-то тревожного, трагического. Так говорят, что перед войной тоже "небо открывалось".
Му вежöм - конец света, апокалипсис
Апокалиптическая тематика в мифологии коми-зырян и коми-пермяков разработана слабо. В то же время традиционным мировоззрением признавалось, что мир конечен, точнее, что периодически происходит изменение земли. Представления о грядущем Му вежöме сохраняются до сих пор. Так, в 1995 г. на верхней Вычегде был записан оригинальный контаминированный мифологический текст о кончине этого мира. Согласно ему, предыдущее "изменение земли" было во время библейского Великого потопа, в результате которого утонули все люди, кроме Адама и Евы, спасшихся на плоту. Они призвали на помощь лебедя, и тот стал доставать клювом землю из-под воды и складывать ее на плот. (Вариация на тему "мифа о ныряющей птице"). Так появилась эта земля. Очередное ее изменение прогнозируется на 2000-й год, когда произойдет вселенский пожар. Ср. по представлениям ненцев, мир обновляется каждые две тысячи лет, в 2000-м году будет снова потоп, и земля вновь изменится. Печорские коми-зыряне полагают, что Му вежöму будет предшествовать прогрессирующее оскудение природы: вырубят все леса, исчезнут птицы. Затем с востока в 12 часов ночи (суточный временной рубеж) придут два огненных столпа, и на земле все сгорит. Из людей спасутся только те, кто закопается в землю на 9 локтей. 30 лет на земле ничего не будет расти, а что будет потом, неизвестно. По верхневычегодской эсхатологической версии, перед концом света уши у зайцев станут полностью белыми (их кончики в мифологическое время сделал черными Ен для отличия от зайцев Омöля), исчезнут птицы на земле, пропадет вода. Последний человек умрет от жажды.
Мöдар югыд - тот свет, загробный мир
Образ загробного мира неразрывно связан с комплексом представлений о смерти и о посмертном существовании человека. Мифологические представления коми о местонахождении Мöдар югыда противоречивы. С одной стороны, считается, что Мöдар югыд отделён от мира живых реальным географическим пространством как далекая обитель предков на севере. Умерший, в этом случае, совершает долгое и трудное путешествие в Мöдар югыд, пересекая высокие горы, леса и реки. С другой стороны, Мöдар югыд как бы "включен" в мир живых и отделен от него как невидимое пространство духов от видимого пространства людей. Поэтому умершие принимают непосредственное участие в делах живых: помогают (или вредят) в ведении хозяйства, в охоте, рыболовстве, при земледельческих работах и т.п. (См. Кулöма). Амбивалентность сведений о Мöдар югыде обращала на себя внимание уже первых его исследователей. В связи с этим В.П. Налимов предполагал, что умершие находятся среди живых до тех пор, пока их поминают, а затем отправляются на "другую планету".
Версий Мöдар югыда немного. Согласно одной из них, на том свете, на берегу озера горящей смолы (сир би гуран) стоит большой котел на длинных ножках. Омöль (здесь - дьявол, в космогонии - "темный" демиург) бросает человеческие души в котел. Рядом находятся белые избы, в которых живут праведники. Более распространенной является версия Мöдар югыда, отмеченная еще в середине XIX в. Н. Завариным. Согласно этой версии Мöдар югыд представляет собой крутую и скользкую гору, окруженную со всех сторон огненной рекой. На горе находится Рай, к которому стремятся души умерших. Архангел Михаил на лодке перевозит через реку души праведных, души грешников должны переходить через реку по узкой жерди. В образе "огненной реки" угадывается концепция Ада, преисподней, куда падая, проваливаются грешники. По другим версиям райскую гору окружает "река горящей смолы" сир биа ю, просто горячий поток, река или море. Современные сведения о Мöдар югыде представляют собой, главным образом, записи текстов сновидений, главным мотивом которых является путешествие сновидца (живого человека) в Мöдар югыд. При этом в современных записях сохраняются основные параметры архетипической схемы Мöдар югыда. Таким образом, общая концепция Мöдар югыда реализуется в противопоставлении наиболее высокой и наиболее низкой точек мирового пространства - Рая и Ада, соответственными образами которых являются гора и окружающее ее водное (огненное) пространство.
Нижний мир, преисподняя онтологически определяется как место, находящееся в сфере воды. Возникновение преисподней как равноправного "верхнему" "нижнего" космического уровня обосновано в мифологии рядом версий: 1) Низвергнутый с небес "темный" демиург Омöль уходит в нижний мир через отверстие от забивания колышка. 2) После проклятия Еном первой женщины, убившей по совету Омöля двенадцать своих дочерей, она проваливается в преисподнюю, где становится смертью, а ее дочери - духами болезней. 3) Мифические первопредки коми (чудь) погребают себя в земле или уходят под землю, тем самым открывая "нижний мир" и становятся первыми умершими. 4) Преисподнюю "открывают" два первых умерших грешника - пьяница и скупец (См. Ад).
Первоначально нижний мир является единственным местом обитания душ умерших. По условиям космической сделки Ен отдает души всех умерших хозяину преисподней Омöлю за то, что последний учит его ковать железо. Взаимодействие с религиозной христианской доктриной обнаруживает диссонанс в неразделенности душ праведников и грешников, а также мест их дислокации. Мифологическое сознание воспринимает неразделенность как ситуацию хаоса, прямую угрозу космическому равновесию. Кризисную ситуацию разрешает Иисус Христос, выполняющий в данном случае функции демиурга. Спустившись в ад, Он отделяет свет от тьмы, день от ночи ("в то время был вечный день" йылавек лун); левое от правого, поставив грешников по левую руку, а праведников по правую. Отныне разделение Мöдар югыда на Рай и Ад получает онтологическое обоснование. Ад определяется "внизу", в левой стороне, во тьме по отношению к "верху", правой стороне, к свету Рая; соответственно разделяются и души умерших.
Переправа через огненный или водный рубеж, подъем на гору входят в концепцию мытарств души умершего на пути в Рай. Оба мотива основаны на понимании греха, "нечистоты" как субстанции, имеющей "тяжесть". Количество совершенных грехов как бы увеличивает загробный "вес" умершего, в результате чего он глубже проваливается в водно-огненную пучину преисподней (см. Кулöма). В современных записях героиня переходит водный рубеж вброд, проваливаясь в воду до носа; карабкаясь в гору, она срывается несколько раз, пока уже высоко вверху ей не начинают попадаться кустики. В зависимости от тяжести грехов переправа может варьироваться от широкого железного моста до бревна, жерди и тонкой паутины. В последнем случае переправа связана с образом паука, который переносит умерших по паутине. Ср. поверье, что если увидишь паука, то вскоре получишь известие. Для переправы служат также полотенца (или куски холста), на которых гроб с покойником опускается в могилу, на Удоре - так называется "мерка", тонкая жердь в длину гроба, привязываемая к намогильному кресту. До начала ХХ века в некоторых районах Коми было принято хоронить умерших в долбленых гробах-колодах, имитировавших лодку, которая также предназначалась для загробной переправы. Кроме того, еще в начале ХХ века сани, на которых везли на кладбище гроб с умершим, было принято оставлять на могиле, очевидно, для загробного путешествия его души. Трудность подъема выражена в самом образе крутой, "скользкой", "мыльной", "железной" горы. При подъеме тяжесть грехов вынуждает грешника скользить вниз, в адскую бездну. Характерно, что непременным условием правильного, а значит, успешного подъема являются собранные за всю жизнь и взятые с собой в загробный путь ногти. Поэтому остриженные ногти не выбрасывали, а хранили в особом месте, после смерти же их клали в гроб. Так же, для будущей загробной жизни в гроб клали собранные за всю жизнь выпавшие при расчесывании волосы покойного. Поднявшись на гору, усопший оказывается среди близких ему умерших людей. В текстах сновидений обитель предков предстает как луг с сочной ярко-зеленой травой. Ср. коми енэж "небо", букв. "луг бога". Часто усопшие описываются сидящими за обеденным столом. При этом нередко обращается внимание на то, что нечистый умерший находится не за столом, а в конуре или другом месте. Умершие зовут сновидца присоединиться к трапезе, но он отказывается.
Тема путешествия в Мöдар югыд имеет достаточно широкое распространение в фольклоре коми, хотя и не имеет явной выраженности. Прежде всего, это касается текстов волшебных сказок, содержанием которых является путешествие в Мöдар югыд, предшествующее женитьбе героя. К примеру, в сказке "Шомвуква" герой совершает путешествие к пустынному северному острову, на котором скрывается его жена. В трудностях пути, семантике переправы на остров, а также в благополучном возвращении героем жены и утраченного богатства, т.е. в последующем обретении им нового социального статуса угадывается идея загробного странствия. К известным сказочным образам Мöдар югыда относятся "лес", "гора", "терем", путь к которым ведет через "море", "реку"; нередко "чудесный мир" находится под землей, под водой. Тема путешествия в Мöдар югыд используется в текстах свадебных причитаний в качестве структуры, объясняющей смысловое содержание обрядового сценария. Героем, совершающим странствие в Мöдар югыд, является репрезентант невесты - девичья воля, имеющая ряд метафорических выражений, таких, как "коса", "лента", "красивое девичье имя" и т.п. Путешествие начинается от окна, возле которого причитает невеста или из трубы бани, откуда "девичья воля" вылетает в виде дыма, превращается в золотую утку, подлетает к церкви, но не находит места на кресте, затем воля летит на небо, на поляну в лесу, на подсеку и, наконец, уплывает вниз по реке. В ряде причитаний описывается путешествие героини по многочисленным притокам, оканчивающееся в море беспомощным плаванием с волны на волну.
Рай - рай
В традиционном мировоззрении коми образ Рая выступает одной из составляющих представлений об ином мире и аккумулирует в себе дохристианские и христианские верования о посмертном пребывании души человека.
Согласно мифологическим представлениям Рая, как место посмертного обитания душ праведников, было открыто для людей позже Ада, куда первоначально попадали души всех умерших. В фольклорных текстах выч. и печ. коми-зырян рассказывается, что души умерших людей стали обретать вечное успокоение в Рае лишь после того, как Иисус Христос совершил путешествие в Ад и вывел из него души праведников. В мифах коми-зырян открытие Рая совпадает с созданием суточного цикла ночь / день, который приходит на смену вечному дню.
По поверьям коми-зырян, путь в Рай лежит через подъем на крутую железную гору. По данным Н. Заварина и В.П. Налимова именно с этими представлениями связана традиция класть в гроб покойного ногти, остриженные им и пропущенные через собственную рубаху при жизни - "с их помощью душа в состоянии будет взойти на райскую гору". Считается, также, что на пути в Рай душа преодолевает двенадцать огненных рек. При этом подчеркивается, что на полпути в Рай - на шестой огненной рекой - души грешников сталкиваются в Ад. Грешникам, находящимся в Аду, виден свет Рая, только "словно сквозь игольное ушко".
В фольклорных текстах Рай локализуется на небесах и представляет собой замкнутое пространство, поскольку имеет Врата. Согласно поверьям, лишь в период Пасхальной недели и на Вознесенье райские Врата открыты для душ усопших. По этому поводу говорят, что на Пасху Иисус Христос спускается на землю, а на Вознесенье возвращается на небо. К этим дням у коми приурочиваются поминки по всем усопшим в течении года. Считается, что и живые могут увидеть наяву или во сне как на небесах открываются Райские Врата. Однако, переживание такого видения чаще рассматривается как плохая примета - предвестие какого-либо несчастья или приближающейся смерти. В устной традиции коми-зырян до настоящего времени бытуют тексты, описывающие путешествие в Рай, в ходе которого человеку показывалось (или определялось) место, уготованное ему в ином мире. Характерные для христианской традиции предельно схематичные описания Рая в фольклоре отчасти детализируются. Так, например, считается, что райские птицы - это души умерших младенцев. При этом подчеркивается, что это души крещенных детей, а "некрещеные на том свете слепыми будут и летать не смогут, а будут лишь ползать, собирая плоды под райскими деревьями". Если в фольклорных описаниях Ада актуализируется идея вечных мук и страданий через постоянное переживание обратного хода времени - душа грешного человека сжигается до ячменного зернышка (до величины овечьей бабки), снова вырастает и вновь сжигается, то Рай характеризуется состоянием полного покоя и отсутствием течения времени. По-поверьям печ. коми-зырян для попавшего в Рай время навсегда останавливается - "во сколько бы лет человек не умер, пусть даже младенец в люльке, в Рае ему всегда будет 25 лет" (по другим вариантам - 30 лет). Считается также, что попавшему в Рай "не нужна пища и верхняя одежда".
Сир ю - огненный поток из горящей смолы
Переправа через Сир ю считалась сложным делом, особенно для душ людей, отягощённых совершенными ими грехами. Переход через огненный поток совершался по шаткому бревну, тонкой жердочке или же по полотенцу, на котором опускали в могилу гроб (поэтому не было принято использовать для этой цели верёвки - путь на тот свет будет слишком узким). Коми-зыряне часто порицают жителей некоторых деревень, раздающих погребальные полотенца участникам обряда по частям: "Как же покойник по обрывкам Сир ю перейдёт?" По одной из версий, души умерших переправлял через Сир ю на своей паутине паук. В коми-зырянских и коми-пермяцких сказках огненная Сир ю отделяет мир земной и от других "иномиров". Так, герой, попав в подземный мир, выбирается из него на спине орла или другой гигантской птицы и попадает в этот мир только после того, как они перелетают через огненный поток. Девочка убегающая от Ёмы спасается, бросив позади себя волшебное лукошко со смолой. Её и Ёму, а следовательно мир людей и хтонический мир Ёмы, разделяет Сир ю, через которую Ёма не может перебраться.
Улыс му - подземный мир
Для коми мифологии была характерна универсальная трехчленная вертикальная структура космоса. Представления о наличии Улыс му, находящегося под миром средним, были стойкими, хотя и детально не разработанными. Считалось, что мир Улыс му такой же, как наземный, только солнце там светит, когда наверху ночь. Он заселён обычными людьми, очень плодороден. Следует отметить, что в коми-зырянском несказочном фольклоре сюжеты о путешествии героя в подземный мир весьма редки. Сказочный герой попадает под землю по длинной ременной верёвке через отверстие в подполье дома, стоящего в глухой лесной чаще, либо отверстие в глубокой пещере. Наверху остаются два его сотоварища. Внизу герой попадает в мир с сугубо земными атрибутами: леса, реки, озёра, луга, лошади, коровы, дома и т.д. В то же время, это мир сказочный, поскольку в нем обитают многоголовые гундыр или злой и могучий карлик с длинной бородой. Герой успешно побеждает своих противников, освобождая при этом трех красивых девушек. После этого напарники героя с помощью веревки поднимают девушек, а затем и героя наверх. В более распространенном варианте сказки товарищи героя, вытащив девушек на землю, предательски обрезают веревку. Герой остается в нижнем мире и выбирается из него с помощью гигантской птицы (орла, Нагай-лэбач) или крылатого оленя. Он наказывает обидчиков и женится на своей избраннице.
Путешествие сказочного героя "за тридевять земель, в тридесятое царство", откуда он возвращается, победив змея, с невестой-красавицей, является широко известным фольклорным сюжетом (ср. прежде всего русскую сказку "О трёх царствах"). Царство это отделено от обычного мира непроходимым лесом, морем, огненной рекой или пропастью, иногда оно помещается под землей.
Как и в русской народной традиции мифологические представления об Улыс му у коми сопрягались с представлениями об аде, который повсеместно так и назывался.
Представления о природе
Анькытш - Горох
В основе семантики Анькытш у коми, как и у многих других народов, лежала идея плодородия, инспирированная, возможно, фаллической формой стручка Анькытш и нахождением в нем большого количества съедобных семян. В сказочном фольклоре с Анькытш тесно связан мотив чудесного рождения. Например, журавль уронил с неба в передник бездетной вдовы три горошины, она их съела, после чего родила трех сыновей-богатырей. Бездетные старик со старухой, 70-ти лет, сварили суп из найденной горошины. У них родился сын. Согласно мифу коми-зырян, медведь был сыном Ена и жил раньше на небе. Однажды он увидел, как на земле какая-то женщина уронила половинку горошины, спустился с неба и съел ее. После чего Ен оставил медведя на земле навсегда. Длинные стебли Анькытш, способные самостоятельно подниматься вверх по поставленной рядом подпорке, обыгрываются в широко известном мотиве коми "лестница на небо".
Идея путешествия на небо по стеблю Анькытш непосредственно связана с его основной семантикой, идеей плодородия. Сироты, мальчик и девочка, у которых кончилась еда, находят в подполе горошину и делят ее пополам. У брата половинка горошины упала в щель пола, и из нее вырос Анькытш до самого неба. Дети залезли по стеблю Анькытш на небо, увидели там маленькую избушку и зашли в нее. В избушке слепой старик на ручных жерновах молол пшеницу. Дети похищают волшебные жернова, пекущие без муки, и спускаются с ними по стеблю Анькытш на землю. В другом варианте этой сказки в избушке живет слепая Баба-Яга и мелет на ручной меленке горох. Дети похищают у нее гороховую муку.
Ас пу - дерево-двойник
Отыскать Ас пу чрезвычайно трудно, разве что, наткнувшись на него случайно. Охотнику найти Ас пу могла помочь, постоянно его облаивая, собака, или же ему указывал местонахождение Ас пу леший в благодарность за помощь в жестокой схватке с водяным. После первого же удара топором Ас пу начинало кровоточить и разговаривать со своим владельцем. Сделанные из такого дерева предметы обладали волшебными свойствами, например, на столе из Ас пу различные яства и напитки появлялись сами собой. Легендарный герой-охотник Йиркап сделал из Ас пу себе волшебные лыжи-самоходы.
Ва - вода
Ва - один из наиболее ёмких мировоззренческих образов коми мифологии, согласно одной из наиболее распространённых космогонических версий являлась самой первой стихией мироздания, соотносимой с первичным хаосом. "Вначале не было ничего, кроме воды", "Летала над бескрайней водой утка-чöж", "Тогда ничего не было, кроме тумана" - подобными фразами начинается большая часть известных мифов творения коми-зырян. По некоторым мифам коми-пермяков, земля образовалась из куска облака, который Ен отломил ударом молнии и полил водой. Со дна Мирового Океана боги-демиурги в орнитоморфном облике достают землю, на которой создаются остальные стихии, явления, вещи и живые существа. Согласно представлениям коми, Ва есть во всех трёх уровнях мироздания. Причём, воды небесные, земные и подземные соединяются на земле: ключи выходят из-под земли, дождь падает с небес, земная вода уходит под землю и, испаряясь, поднимается вверх. Своеобразно отражена идея "круговорота воды" в некоторых изображениях пермского звериного стиля: женское божество, стоящее на пауках, упирается головой в солярное изображение; с пальцев ног и рук льются струи воды, а затем поднимаются вверх (волнистые знаки воды); по бокам божества изображены антропозооморфные и антропорастительные фигуры в позе почтения (полусогнутые, с поднятыми вверх руками). Ва, в мировоззрении коми, является образом первоначала, начала, рождения, источника жизни.
Отсюда то магическое значение, которое придавали коми Ва. При тяжёлых родах переливали Ва из сосуда в сосуд, наливали в ушат без дна и т.д. В лечении болезней, порчи, сглаза широко использовались вежа Ва "святая, освящённая вода", притча Ва "заговоренная вода" с солью, углями или собранная после обливания каменки в бане, куим öкмыс юкмöсысь Ва "из тридевяти колодцев вода", изъя Ва "вода с камнями", потшыс Ва "вода с изгороди", лым сылöм Ва "талая вода", зэр Ва "дождевая вода", ключ Ва "ключевая вода". Считалось, что Ва уносит болезни, сглаз, несчастье, которые нахари, как правило, посылают "Ва ньылыд" (вниз по воде, по течению), подразумевая под Ва реку, которая вбирает в себя и объединяет Мировые воды. В представлениях коми о том свете, Ва воплощается в образе реки, через которой или по которой переходят души умерших на тот свет. Часто, впрочем, граничная река обретает свойства огненной стихии. (См. Сир.) Тем не менее кладбища коми-зырян традиционно отделяются от населённых пунктов водной преградой (ручьем, рекой).
Образ Ва весьма распространён в устной несказочной прозе коми, особенно в быличках о Васа (водяном). Интересны былички ижемских коми-зырян о том, что в каждом тундровом озере живёт хозяин, который, если его рассердить (кто-либо кинет камень, женщина прополощет бельё и т.д.), уходит в другое место и уводит озеро с собой. Весьма сходные былички существовали у удмуртов.
В среде коми принято было по разным поводам приносить жертвы воде. Коми-пермяки каждую весну дарили подарки только что вскрывшимся ручьям, рекам, ключам. Рыбаки отдавали воде (водяному) первую рыбу, хлеб с солью; верхневычегодские коми-зыряне, поймав первую сёмгу, традиционно прерывались от лова, чтобы сварить и съесть на берегу уху из головы рыбы, иначе от них могла отвернуться удача. Считалось, что головная боль - следствие гнева воды, поэтому, при возникновении её, следовало до рассвета умыться у воды и попросить у неё прощения. Чтобы избежать болезни, попив воды из источника (реки, ручья) коми-зыряне, давали что-либо (хотя бы ниточку или пучок травы) в подарок. В непроточные лужи бросали сыр, крошки хлеба, женщины - пряжу. У коми-пермяков молодые на третий день после свадьбы спускались к реке, мыли лицо, руки, а молодая бросала хлеб, сыр, деньги; у коми-зырян муж - деньги, жена - деньги и пряжу. В некоторых местах супруги приносили жертвы каждую весну. Жертвоприношения далеко не всегда подразумевают в качестве получателя водяного или хозяина воды, чаще дары приносили реке. Так, переезжая реку первый раз нижневычегодские коми-зыряне бросали в воду щепку, чтобы лодка была более лёгкой, кусочек хлеба и обращались к реке с просьбой охранять в плавании. Перед водной дорогой коми-зыряне бросали в воду хлеб и деньги, мыли лицо, руки и просили у реки благословения, то же делали при переходе через новую реку. Считалось, что путник, странник, который переходит на своём пути множество водных преград, очищается от грехов и приобретает особую магическую силу, поэтому странники у коми приравнивались к знахарям, и к ним обращались за помощью в избавлении от порчи и лечении.
Существовало множество запретов и предписаний, связанных с водой. Коми-пермяки полагали, что человек, плюнувший в ручей, реку, колодец будет печалиться; коми-зыряне - заболеет. Верхневычегодские, удорские коми-зыряне считали, что у осквернившего Ва губы покроются коростой. Коми-зыряне избегали пить воду из стариц, купаться в ней, некоторые даже не ели рыбу из озёр и стариц. Подземные же источники, напротив, считались целебными: так, оз. Чудъювад (верхневычегодское), несмотря на то, что оно находится посередине болота, считалось "чистым", поскольку рыбаки полагали, что озеро соединено с рекой подземной протокой (в нём водится стерлядь - рыба "нечистая", но речная). В сохранившихся до настоящего времени поверьях Ва в некоторые моменты может быть особенно животворной (на Крещение, на Вешнего Егория, Ивана Купалу и т.д) или особенно губительной. У верхневычегодских коми-зырян талой водой, набранной в Егорьев день с лесных бочажков, лечили желтуху, болезни глаз, чесотку и т.д., у печорских, ижемских верхневычегодских коми-зырян талая вода считалась средством от порчи, сглаза. Некоторые водные источники среди коми считались целебными: так, в записях XIX в. упоминается паломничество к оз. Синдор, святым ключам возле д. Вадыб, пог. Ыб, дд. Латьюга, Пысса и др., в которые паломники бросали серебряные монеты и хлеб. Летом детям разрешали купаться только с Купальницы (26 июня ст.ст.) до Ильина дня (22 июля ст.ст.), после которого "вода становится без дна" (Ва-ыс пыдöстöм лоö), наступает время "обновления воды" (Ва вежандыр), "вода с небом меняются"( Ва-а-Енэжа вежсьöны), "открываются ямы, глубокие места с водоворотами" (гöбечьяс воссьöны) и т.д..
Во многом подобное отношение к Ва объясняется представлениями о небесной и земной, о "живой" и "мёртвой" воде, согласно которым текучая или кипящая вода считалась "живой", стоячая - "мёртвой". Отсюда почтение к ключам и дождевой воде. Образы кулан Ва "мёртвой воды", ловъя Ва "живой воды" достаточно часто встречаются в сказочном фольклоре коми. Как правило, и та, и другая добываются в одном и том же месте: "озеро мёртвой воды, а посередине озера ключ бьёт с живой водой", одинаково обладают целебными свойствами: "мёртвая" вода сращивает кости и мясо, "живая" - возвращает к жизни, даёт дыхание (лов "душа-дыхание"). Третий вариант названия связан с идеями жизненной силы, омоложения: том-Ва-лов-Ва "молодости вода-души вода". В сказках коми встречаются также образы частично животворящей или смертельной воды: вына Ва "сильная вода" и вынтöм Ва "бессильная вода", принадлежащие антагонисту. В несказочном фольклоре, в частности быличках и преданиях, заместителями "живой" и "мёртвой" воды являются вежа Ва "святая вода", средство оживления, возвращения людей, попавших в иной мир, и нямöд кöтöдöм Ва "вода от замоченных портянок", связанная с Пеж.
Вожа пу - развилистое дерево
В языке коми-зырян слово вож имеет несколько значений: 1. ветка, ветвь, отросток, ответвление, развилка; 2. приток реки; 3. оглобли волокуши, сделанные из развилки дерева. Производными от этого слова являются следующие понятия и выражения коми-зырян: кык вожа пу "дерево с двумя вершинами"; вожавны "раздваиваться"; вожмавлыны "перешагивать через что-либо, пересечь пути"; вожöдны "разрезать"; туй вож "развилка дороги"; кок вож кост "промежность", букв. промежуток между развилками ног"; вожка, вожъя "рогулина, используемая в качестве опоры или подставки под перекладину"; куим вожа вила "вилы с тремя зубьями".
В.Н. Белицер отмечает, что традиционно негативное отношение к Вожа пу мотивировалось у коми представлениями о том, что у такого дерева два сердца. Во избежание несчастья такое дерево запрещалось использовать не только как строительный материал, но и в качестве дров. Согласно фольклорным текстам коми-пермяков и коми-зырян, Вожа пу является знаком местообитания нечистой силы. Бытует мнение, что посмотрев между двумя вершинами такого дерева, можно увидеть дорогу, уходящую в иной мир. В одной из быличек, записанной у вычегодских коми-зырян, рассказывается как охотник пытался переночевать под Вожа пу, но ночью его разбудил поднявшийся вихрь. С вихрем, исходящим из развилистой вершины ели, до охотника донеслись крики, требующие чтобы он ушел с "дороги". Считается, что через развилку хвойного дерева проходит дорога лешего. Предполагается, что этот путь можно закрыть с помощью разведенного поблизости от Вожа пу костра. У сысольских коми-зырян записана сходная быличка о березе с тремя вершинами, на которых часто видели лесную женщину. Поверья коми о деревьях с развилистой вершиной находят некоторые параллели у народов Севера и Сибири. Так, например, во многих семьях у хантов, проживающих в Шурышкарском районе Тюменской области, до настоящего времени сохраняется традиция ежегодно отправляться на один из притоков р. Сыня для совершения приношений у священного дерева - многолетней лиственницы с семью вершинами. В прошлом, рядом с деревом стоял священный лабаз, где хранились антропомофные изображения духов-покровителей родовых территорий. В ходе жертвоприношений этим духам, различного рода приклады вывешивались и на священное дерево.
Осмысление Вожа пу, как границы с иным миром, перекликается с аналогичными представлениями о перекрестке дорог (смотри об этом Гадайтчöм), а также с поверьями коми о том, что человек может наблюдать нечистую силу, невидимую обычному взору, посмотрев сквозь свои растопыренные пальцы рук, между своих ног или между задних ног лошади, собаки. Чтобы остановить появление уродливого приплода, оленеводы у хантов протаскивали телят-альбиносов через развилку дерева, а затем убивали. По данным А.С. Сидорова, печорские охотники для очищения от предполагаемой порчи пролезали с оружьем и всем своим инвентарем сквозь искусственно сделанную развилку — на лесной тропе выбиралась сосна, ствол которой раскалывался надвое, а образовавшаяся расщелина распиралась клиньями.
До настоящего времени у печорских, ижемских и вычегодских коми-зырян сохраняется традиция высаживания искусственно сделанного Вожа пу на могилах, в ногах покойного. Как правило, на могилу сажают молодую сосну, обламывая при этом верхушку дерева. В результате, через несколько лет, на месте погребения вырастает дерево с двумя вершинами. Рядом с деревом устанавливают крест или памятник. При этом отмечается, что "как бы хорошо не были сделаны памятник и крест, они все равно недолговечны. А дерево живое, оно как человек будет расти, только век у него длиннее". В контексте погребально-поминальной обрядности коми-зырян и коми-пермяков Вожа пу называется "деревом умершего человека" (см. также Ас пу). По внешнему виду дерева судят о состоянии души покойного. У керчомских коми-зырян зафиксирован случай, когда вершина была обломана у дерева, на котором повесился молодой парень. В настоящее время у этого дерева, растущего за пределами села, проводятся поминки в день смерти погибшего, хотя сам он похоронен на сельском кладбище. В ходе поминок Вожа пу украшается цветами и белыми отрезами ткани.
По материалам, зафиксированным у современных печорских и удорских коми-зырян, в прошлом на могилы сажали и ель вместо намогильного креста на месте погребения некрещеных младенцев, недостаточно "верных старообрядцев" и людей, умерших неестественной смертью. У летских коми-зырян разветвленный ствол можжевельника использовался в качестве остова для намогильного креста. Отмеченные варианты погребально-поминальных деревьев у коми типологически сопоставимы с финско-карельской традицией karsikko — "именных" и поминальных деревьев, с определенным образом обломанной вершиной или вырубленными ветвями.
Вöр - лес, тайга
В отличие от сугубо земледельческих и животноводческих народов, у коми отношение к Вöр было скорее положительным, чем негативным. Считалось, что еще в мифологическое время Ен разделил богатства лесов между людьми и лесными жителями. В коми пословицах и поговорках подчеркивалось: "Вöрыд миян — вердан-вердысьысь" ("Лес — наш кормилец-поилец"); "Вöрад-ваад быд бурыс эм" ("В лесу, в воде всякого богатства много"). Если у славян лес, безусловно, противопоставлен и антагонистичен пространству жилому и хозяйственно освоенному (луга, пашни, подсеки и т.д.), то у коми он как бы находится вне данной оппозиции или же занимает в ней промежуточное, рубежное положение. Согласно нормам обычного права, у коми земля, леса, и воды считались "божьим творением" и не принадлежали никому, пока в них не был вложен труд по их освоению. Поэтому труд, вложенный в оборудование ближнего промыслового угодья (сооружение охотничьей избушки, кладовых, установка самоловов), расчистку подсеки, как бы давал право собственности на данную территорию производителю работ, точнее — он становился ее совладельцем наряду с прежними собственниками — духами-хозяевами. Поскольку права собственности на территорию, находящуюся на значительном расстоянии от основного освоенного ("своего") пространства, были достаточно условны, как правило, использовался еще и принцип договоренности с духами-хозяевами по правилу: "Я — тебе, ты — мне" или же "Я не делаю это, ты не делаешь то".
Необходимо отметить, что к началу ХХ в., в связи с существенным падением роли добывающих промыслов, в некоторых районах расселения коми отношение к функциям духов-хозяев природных стихий и старые, строго регламентированные нормы общения с миром духов существенно деформировались. Тем не менее, в промысловой среде вера в духов-хозяев мест и промысловых животных сохранялась вплоть до сравнительно недавнего времени, что обеспечивало и почтительное к ним отношение.
Лес для коми был не только источником ресурсов, но и сакральным пространством, где обитали духи-хозяева, такие как Вöрса (лесной дух) или Олыся (хозяин леса). Охотники и собиратели перед началом промысла совершали обряды, чтобы задобрить духов и получить их благословение. Например, перед охотой на медведя коми-зыряне приносили жертвы духу леса, чтобы он позволил удачно добыть зверя.
В фольклоре коми лес часто выступает как место испытаний и встреч с чудесным. В сказках герои отправляются в лес, чтобы найти волшебные предметы, встретиться с мудрыми стариками или победить злых духов. Лес также ассоциируется с переходом в иной мир, где возможно общение с предками или духами.
Таким образом, Вöр для коми — это не просто природное пространство, но и важный элемент их мировоззрения, связанный с мифологией, обрядами и повседневной жизнью.
Коз - ель
В традиционном мировоззрении коми-зыряне и коми-пермяки Коз находилась в мужском семиотическом поле. У коми-зырян отца новорожденного спрашивали: "Ньыв али Коз?" "Пихта или ель?" Ответ: "Коз" означал - сын. В коми-пермяцкой сказке говорится, что у старика и старухи было три сына. Они пошли в лес на охоту, встретили злого колдуна, и тот превратил их в три молодые Козы. Вскоре у стариков родился ещё один сын, он вырос и пошёл искать братьев. На помощь ему пришёл добрый волшебник, превративший на три дня в Козу злого колдуна. Младший брат отыскал эту Козу и срубил её, после чего его братья опять стали людьми.
У охотников наиболее безопасным в лесу считался ночлег под Козой, но у неё было нужно обязательно спросить разрешение на это, и в таком случае Коза обеспечивала путнику защиту от каких-либо невзгод. В промысловых быличках популярен сюжет о том, как Коза оберегает сон попросившегося к ней на ночлег охотника. Ночью другая Коза приглашает Козу, приютившую охотника на именины к своему брату, но та отказывается от приглашения, говоря, что она должна оберегать сон человека. Два охотника, спросив разрешение, заночевали под Козой. Ночью они услышали, как кто-то подошёл и сказал, что у Козы умирает мать, а она ответила, что дала приют людям и сейчас навестить мать не может. Утром охотники увидели неподалёку рухнувшее ночью старое дерево, это и была мать Козы. Охотник, переночевав под Козой, стал собираться в дорогу и услышал чей-то голос: "Я ещё не готова." Как только он отошёл от Козы, налетел резкий порыв ветра, и Коза рухнула совсем рядом, но его не задела.
В оппозиции жизнь/ смерть Коза обнаруживает причастность к миру мёртвых. У коми-зырян умирающему тöдысь (колдуну) приносили из леса небольшую выкопанную с корнями Козу, перед которой он исповедовался. После его смерти эту Козу относили обратно в лес и высаживали на прежнем месте. По одной из версий, коми-пермяцкий фольклорный герой Пера-богатырь нашёл свою гибель, натягивая тяжёлые шёлковые сети для ловли птиц. Один конец сетей Пера закрепил за большую сосну на своём берегу реки, а другой стал прикреплять к большой Козе, стоящей за рекой. Сети провисали. Пера натянул их изо всех сил, Коза не выдержала и сломалась, Пера упал вместе с ней на землю и вскоре от полученных травм скончался. По народным поверьям, медведь, встретив в лесу женщину, беременную мальчиком, обязательно разрывал ей живот, а разодранный плод вешал на Козу. В похоронном обряде ветками Козы было принято устилать путь на кладбище перед погребальной процессией. Так же украшалась и дорога невесты из бани, где она прощалась с девичеством, что символизировало её смерть в прежнем социальном статусе.
В коми-пермяцкой сказке говорится, что с помощью Козы можно попасть и в другой мир, небесный. Брат и сестра, оставшись сиротами, пошли искать счастья. Они пришли к большой Козе и увидели на ней много всевозможного добра: и еду, и одежду. Брат полез за ними на Козу, но прилип к ней и не смог спуститься обратно. Тогда на Козу поднялась сестра, но и её постигла та же участь. Убедившись, что на землю им не вернуться, дети полезли вверх, добрались до неба и стали жить там.
Йи кылалöм - ледоход
Йи кылалöм было незаурядным событием годового природного цикла в жизни северных крестьян. Реки и водный транспорт были основным средством сообщения в условиях типичного для севера бездорожья. Лов рыбы во время весеннего нереста позволял существенно разнообразить оскудевший к концу зимы рацион питания. Не случайно в коми-зырянской пословице подчёркивается: "Река откроется - еда переменится". С Йи кылалöм у коми был связан ряд календарных примет: "Гром до Йи кылалöм - будет "медвежий" (трудный) год"; "Если лёд на реке пройдёт в день скоромный, т.е. воскресенье, вторник, четверг и субботу, то лето будет удачное по надоям молока, если - в среду или в пятницу, то будет хорошо ловиться рыба"; "Если весной по реке лёд идёт тихо и с большими расстановками или истаивает на месте, то для народа весну и лето ожидают тяжёлыми"; "Если во время Йи кылалöм на берегу остаются глыбы льда, будет трудный год"; "Если в Йи кылалöм закраина льда остаётся высоко, то будет большая вода"; "Если курица попадёт весною на льдину, то будет хороший урожай ячменя" и т. д. У первой выловленной после прохода льда щуки внимательно рассматривали печень. Если печень была целиком красная, считалось, что лето будет плохое. Если печень у щуки была толще с верхнего конца, то лучше предполагался ранний посев яровых, была толще середина - средний, задняя часть - поздний посев.
У ижемских коми-зырян в прошлом существовал народный календарный праздник "Проводы льда". На высоком берегу реки собиралось всё население и, когда начинался Йи кылалöм, проплывающий по реке лёд провожали причетом, в котором оплакивали нерукотворный мост, верно служивший всю зиму людям. Обряд проводов льда отмечен и у удмуртов.
Кыдз - береза
Кыдз у коми-зырян и коми-пермяков была одним из наиболее почитаемых, а в прошлом, по фольклорным данным, и священных деревьев. Согласно коми-зырянским народным преданиям, расположенное на холме близ устья Выми крупнейшее языческое капище Перми вычегодской находилось рядом с огромной "прокудливой" Кыдз. Святитель Стефан Пермский разорил это капище, а затем в течение трех дней и ночей рубил топором священную берёзу. При этом Кыдз издавала стоны, а из ее надрубов сочилась кровь. Другая почитаемая Кыдз, которая истекала кровью, когда ее рубили, находилась, по преданию, рядом с нижневычегодским селением Арабач. Еще в начале этого века у нижневычегодских селений имелись заповедные рощи, которые заботливо сохранялись в неприкосновенном виде. В коми-пермяцких преданиях о Кудым-Оше говорится, что он жил в городище у устья р.Кувы (совр. г. Кудымкар), а на крутом высоком холме рядом находилось священное место, на котором стояла могучая берёза. По бокам от неё были расположены языческие идолы, а под ней - котел для жертвоприношений.
Реминисценция былого высокого сакрального статуса Кыдз прослеживается в коми-зырянской сказке "Баба у разбитого корыта". Эта сказка является почти полным аналогом русской сказки о золотой рыбке, за исключением того, что в коми-зырянской сказке желания привередливой бабы выполняет не золотая рыбка, а Кыдз: - "Я тебя срублю." - "Не руби, что тебе надо, то и дам." После того, как ставшая к тому времени царицей баба, возжелала стать богом, она, как и в русской сказке, опять оказалась в ветхой избушке у разбитого корыта.
В одном из коми-зырянских преданий о чуди говорится, что чудские люди были из себя черные, днем спали, а ночью работали. Однажды пришли белые люди с Кыдз в руках. Чудь, увидев Кыдз, убежала в леса, выкопала ямы и самопогреблась в них.
Капища, расположенные на вершинах холмов, сакральным центром которых была священная Кыдз, свидетельствуют о соотнесении ее с верхним, "светлым" началом. На это же указывает и цветовая символика: в песенном фольклоре с Кыдз, как правило, связан золотой цвет ("золотая листва", "золотые сережки"), что сближает ее с "золотым" солнцем. В календарной символике Кыдз ассоциировалась с весной и летом - временем расцвета природы. Как и у славян, Кыдз была необходимым атрибутом одного из основных весенне-летних праздников Троицы.
Олицетворяя продуцирующую силу природы, Кыдз признавалась материалом, пригодным даже для изготовления человека. Так, в коми-пермяцкой сказке бездетный старик, отчаявшийся заиметь со своей старухой ребенка обычным путем, сделал его из Кыдз полена. Ребенок ожил и "стал расти не по часам, а по минутам". Пера-богатырь, чтобы обмануть задумавшего его убить лешего, кладет вместо себя под одеяло ступу из Кыдз (ночуя дома) или же чурку из Кыдз (ночуя в лесу). Женщины-водяные возвращают вместо человека берёзовое бревно. Закопанная под Кыдз девушка, убитая старшими злыми сестрами, прорастает стеблем дудника, из которого ее отец делает дудочку, рассказывающую ему человеческим голосом о произошедшем преступлении.
В растительной символике применительно к оппозиции "свой / чужой" Кыдз однозначно олицетворяла "своё", при этом ее древесным оппонентом выступала обычно ель. По одной из фольклорных версий, Пера-богатырь умер, надорвавшись во время натягивания рыболовной сети через реку. При этом один конец сети он закрепил за Кыдз, растущую на своем, правом берегу, а другой стал привязывать к ели, которая росла на левом берегу, что и повлекло за собой его смерть. В коми-зырянской сказке мальчик, похищенный Ёмой, спасается от нее, забравшись на Кыдз, с которой его унесла домой (из мира "чужого" в мир "свой") стая гусей, летящих на юг. Ёма пыталась забраться за мальчиком на Кыдз, но безуспешно.
В оппозиции "женский / мужской" Кыдз представляла женское начало. Рациональной основой данной знаковой ориентации были такие внешние признаки Кыдз, как ее "кудрявость", белоствольность (у коми-зырян и коми-пермяков белая кожа, "как верхний слой бересты" - один из символов женской красоты), сережки. Берёзовый сок был одним из излюбленных традиционных напитков (Кыдз - "мать-кормилица"). Веник из Кыдз - необходимый атрибут парной бани, своеобразного сакрального центра крестьянской усадьбы, с которым были связаны все виды семейной обрядности. Веником из карликовой березы парили новорожденного ребенка, из листьев Кыдз веника делали подушку в гроб для покойника (маркируя его "новый дом"). Таким образом, вся человеческая жизнь проходила как бы под знаком Кыдз.
Лов пу - ольха
Лов пу считалась деревом, против которого были бессильны самые могучие колдуны (тöдысь). Неуязвимого для любого вида обычного оружия колдуна можно было убить, зарядив ружьё пулей из Лов пу. Умерший колдун не мог больше ожить, если ему забивали в зад кол, сделанный из Лов пу. В сказках и быличках коми-зырян встречается сюжет, связанный с очищением от пеж (скверны): старик (святой, колдун) бьёт девушку, дочь нечистого или колдуна, ольховым прутом, из её чрева выходят насекомые, твари, ящерицы, после чего девушка становится чистой. Вероятно, представления об особых свойствах этого дерева появились из-за того, что сок, выступающий у Лов пу на срезе, на воздухе краснеет, напоминая свежевыступившую кровь, что согласуется и с народной этимологией слова Лов пу - букв. "душа-дерево, души дерево", хотя омонимия названия дерева и души (лов) возникла вследствие процессов фонетического развития довольно поздно, на собственно пермской почве.
Льöм - черёмуха
В поверьях коми-зырян и коми-пермяков образ Льöм включается в символический ряд лиственных деревьев, которые наделяются преимущественно негативными характеристиками (как, например, осина и тополь), что во многом обусловлено естественными свойствами древесины этих сортов деревьев, которые традиционно считаются непригодными для жилых построек из-за хрупкости и легкой подверженности гниению без определенной обработки. Символическая оценка этих природных качеств наглядно представлена в лл. диал. коми-зырянского языка, где Льöм называется Куль пу "дерево Куля". Однако, Льöм занимает особое положение в ряду "нечистых" пород, поскольку ветви этого дерева до настоящего времени используются в традиционном хозяйстве как поделочный материал, а плоды - как пищевой продукт и лекарственное снадобье из-за вяжущих свойств плодов Льöм.
В фольклоре коми устойчивыми атрибутами образа Льöм выступает три цвета: черный (ягоды), белый (цветы), темно-бордовый или коричневый (цвет древесины). Производным от коми-зырянского слова Льöм является и название бордового цвета у удорских коми-зырян - льöмöвöй. Известно, что в фольклоре многих народов Сибири и Севера красноватый оттенок среза древесины выступает метафорой крови.
В свадебных причитаниях сысольских коми-зырян белые соцветия Льöм символически связывается с восточной благословенной стороной: "Асывсянь жö мем бурси да асыввыв льöм дзоридзыс мында" "С востока меня благослови, сколько на востоке цветов черёмухи". В причетах у вычегодских и ижемских коми-зырян цветы Льöм выступают метафорой девической поры, о которой тоскует невеста и самой невесты;
Мой ведь Вознесенской поры Черёмуховых цветов цвет, Черёмухи ведь цветы, Блаженные, да... Белые и красивые Если ведь сяду я к ней, бедная, И смешаюсь с нею.
В фольклоре коми-зырян и коми-пермяков цветение Льöм устойчиво связывается с темой плодородия. По метеорологическим приметам коми-зырян, начало цветения Льöм связано с заморозками, угрожающими весенним посадкам на огороде. По характеру цветения Льöм судят о предстоящем урожае лесных ягод: "Уна Льöм дзоридз - чöд лоö, а тöлыс кö нуас дзоридзсö - оз ло." "Цветов Льöм много - черники <много> будет, а если ветер разнесет цветы - <черника> не уродится". Считается, что в период цветения Льöм нерестится рыба: "Льöм дзоридз вылын ёдi кульмö " "При öветении Льöм лещ мечет икру". В народной медицине коми-пермяков отвар из цветов Льöм рассматривается как наиболее действенное средство для предупреждения нежелательной беременности или провоцирования выкидыша.
В поверьях коми-зырян черные ягоды Льöм выступают знаком несчастья, а само дерево - символом тоски и печали: ср. коми-зырянское льöмзыны, льöмöстны "выть, завыть". Считается, что видеть черные ягоды Льöм во сне - к скорой смерти близкого человека. Повсеместно у коми-зырян и коми-пермяков принято сажать Льöм на территории усадьбы не рядом с домом, а ближе к ограде. У летских коми-зырян говорят: "Если ветви Льöм попадают в окно дома - скоро в этом доме кто-либо заболеет или умрет". На Удоре и Вычегде считается, что Льöм, пустившая корни под основание сруба, может погубить живущих в доме людей. У вычегодских коми-зырян бытует поверье, что Льöм, растущая под окнами, "забирает силы у хозяев дома". В традиционной обрядности коми-зырян Льöм выступает погребальным деревом. У летских коми-зырян под сенью Льöм, растущей на территории усадьбы, проводят поминки по всем усопшим пожилые люди, которые уже не могут посещать кладбище и церковь. У печорских и ижемских коми-зырян Льöм сажали на могилы некрещеных младенцев, которых, как правило, хоронили не на кладбище, а рядом с домом (отметим, что у хантов на ветви черёмухи иногда подвешивают берестяной короб с последом новорожденного). У печорских коми-зырян до настоящего времени сохраняется традиция изготовления наперсных покойницких крестов (Перна) из сердцевины ствола Льöм. Считается, что нельзя хоронить усопших с медными и серебряными нательными крестами. У удорских коми-зырян зафиксирована легенда о чудесном явлении медного креста на Льöм. Однажды жители д. Крестовки заметили на Льöм, растущей за пределами деревни, медное распятие. Перенесли его в церковь, но на следующий день крест снова оказался на Льöм. Так повторялось три раза. Тогда решили, что крест не желает уходить с Льöм. Построили рядом с Льöм часовню, а в ней установили большой деревянный крест, на который и поместили "непокорное" медное распятие.
В традиционной экспрессивной лексике и фразеологизмах у коми-зырян и коми-пермяков через метафорическое соотнесение с образом Льöм описываются негативные черты характера и поведения человека: о глупом, упрямом человеке могут сказать: "Льöм пу плеш" "черемуховый лоб"; о чрезмерно крикливом ребенке у удорских коми-зырян неодобрительно говорят: "Льöм пу керас" "черёмуховая вырубка"; ленивым детям родители шутливо могут пригрозить: "Льöм пу сур выйим" "черемуховое пиво имеется", под чем подразумевается наказание вицей.
В сказках коми-пермяков волшебный посох, изготовленный из Льöм, наделяется магической силой, позволяющей фольклорному герою обличить воров и наказать обидчиков. Аналогичные представления характерны для традиционного мировоззрения многих народов европейского северо-востока. Известно, в частности, что при изготовлении пастушеского посоха, наделявшегося волшебной силой воздействия на животных и нечистую силу, у народов северных губерний России предпочтение отдавалось именно Льöм. До недавнего времени неотъемлемой частью праздничного аксессуара молодых неженатых щеголей в коми-зырянских селах была изящно украшенная резным орнаментом сера бедь "узорчатая палка" из ветви Льöм.
Ньыв - пихта
По традиционным представлениям коми-зырян и коми-пермяков, Ньыв относилась к женскому и нижнему семиотическим полям. У отца новорожденного спрашивали: "Ньыв али коз?" "Пихта или ель?" Ответ: "Ньыв" означал, что родилась дочь. Считалось, что если после смерти главы семьи рядом с домом посадить Ньыв, то мужчинам в нём больше не жить - вскоре тоже умрут. Охотники избегали устраиваться на ночлег под Ньыв, поскольку, по народным поверьям, под этим деревом прятался чёрт, а Илья-пророк по приказу Ена стремится уничтожить его ударами молний в грозу. При похоронах ветками Ньыв было принято устилать дно могилы.
Пелысь - рябина
У коми-зырян и коми-пермяков Пелысь считалась сильным оберегом от воздействия колдовских сил и злых духов. Полагали, что при схватке с колдуном можно было победить, если бить его палкой из Пелыси. С помощью пули, выструганной из Пелыси, можно было избавиться от лешего. Верхневычегодские коми-зыряне при строительстве дома сажали Пелысь внутри сруба и ставили рядом с ней берестяной лоток с едой и вином. Если Пелысь приживалась, то будущее дома должно было быть счастливым. Печорские коми-зыряне посередине возводимого сруба ставили палку из Пелыси, её убирали лишь после завершения сруба. Вымские, удорские, верхневычегодские коми-зыряне очищали и подновляли метлой из Пелыси воду в старых колодцах. Аналогичное отношение к рябине существовало у многих народов Европы и Сибири. Якобы противоречащее этому одно из названий Пелыси - сöспу букв. "нечистое дерево", по всей видимости, означает "дерево погани, нечисти", подразумевая - для защиты от неё.
В космогонических мифах многих народов Севера и Сибири Нюр представлено в ряду символов, маркирующих изначальный хаос. Аналогичные представления нашли отражение и в космогонических мифах народов коми: "земли и неба не было, а было Нюр и на нем кочки...". Нюр выступает зримой метафорой изначальной нерасчлененности воды и земли, так же как мифологический "мрак" символизирует изначальную нерасчлененность света и тьмы, а "туман" - воды и воздуха. В фольклоре коми-зырян одной из зооморфных ипостасей демиургов выступают две лягушки: "Однажды...вылезают из Нюра две лягушки, очень похожие друг на друга". Связанная с Нюром тема зарождения жизни, вероятно, косвенно представлена и в круге значений коми-зырянского слова, обозначающего неперсонифицированный первоэлемент коми космогонии - ваняйт "болотная тина, ил", которое включает в себя два слова ва "вода" и няйт "1. грязь, 2. послед".
В отличие от леса, который в фольклоре коми рассматривается как территория лишь пограничная с иным миром, Нюр выступает зримой метафорой иного пространства-времени, где для живого человека не только нет твердой почвы под ногами, но и время изменяет свой ход - считается, что нельзя долго оставаться на Нюре, иначе в голову ударит запах болотных трав и перестанешь замечать как идет время.
Для сказок и быличек коми-зырян и коми-пермяков типичным является мотив нахождения унесенных нечистой силой, или пропавших без вести, на территории Нюра. Как правило, их находят полностью обнаженными или в изодранной одежде, а общее их состояние характеризуется словами "ни живые и ни мертвые" (т.е. на грани бытия и небытия). У коми-зырян и коми-пермяков Нюр считается местом обитания душ заложных покойников. Неожиданный выход на поверхность болотных газов, а также случаи наблюдения на Нюре лöз би "синего огня", традиционно рассматриваются как признаки появления нечистой силы. В представлениях коми-зырян о душе холодный синий огонь фигурирует как следы, оставляемые ортом человека. Отметим, что у коми-зырян старообрядцев бегунского толка существовала традиция тайного захоронения усопших на болотах без какого-либо обозначения места погребения. У современных керчемских коми-зырян зафиксирована традиция установления на тропе ведущей к Нюру обетных крестов в память о без вести пропавших на этом Нюре. В данном случае обетный крест, вероятно, выступает и оберегом.
У коми считается, что на Нюре ни в коем случае ничего нельзя оставлять из личных вещей и одежды - "иначе Нюр тебя не отпустит и ты не сможешь вернуться домой". У современных удорских коми-зырян записана быличка о том, как спасатели пытались вывезти с Нюра останки охотника, задранного его сороковым по счету медведем. Когда тело погибшего погрузили в вертолет и пытались взлететь, летчики не смогли поднять машину в воздух. Так продолжалось несколько раз, пока один из местных лесников не сказал: "Это Нюр нас не отпускает - наверно мы что-то забыли". И действительно, вернувшись на Нюр спасатели увидели на месте гибели промысловика клочки его окровавленной одежды и волос.
В народной медицине многих финно-угорских народов, в том числе коми-зырян и коми-пермяков, особыми целительными и магическими силами наделяются травы, ягоды и цветы собранные в определенное время непосредственно на Нюре, либо прилегающих к ним территориях. Реальное галлюциногенное воздействие болотной флоры, нередко, осмысляется в народной традиции как действие со стороны сил, обитающих в ином мире или на границе с иным миром. В тоже время в текстах традиционных для коми-зырян и коми-пермяков заговоров часто встречаются формулировки, отсылающие болезнь и порчу "обратно на Нюр". Представления о Нюре как ином пространстве-времени (ином мире, прошлом или будущем) наглядно представлены в поверьях коми-зырян и коми-пермяков о том, что именно на Нюре можно легко узнать о своём будущем. Для этого надо найти на Нюре такие мостки, которые не ведут на другую сторону Нюра, а заканчиваются на его середине. Предписывалось встать на середине таких мостков и обратиться к кукушке со словами: "Кöкö чойö, тунъясь-вöтась - кымын во ола" "Кукушка-сестрица, нагадай-покажи во сне - сколько лет проживу".
В традиционном мировоззрении коми-зырян и коми-пермяков территория Нюра всегда находится в оппозиции к жилому, освоенному пространству. Путь по Нюру и в фольклорных текстах и в быту всегда рассматривается как опасное для человека путешествие, предполагающее возможную встречу с обитателями иного мира.
Сарий волос - волшебная трава
Сарий волос растёт на корнях деревьев, о его внешнем виде известно только то, что это маленькая травка "в шляпке". Нашедшему Сарий волос не страшны несчастья, ему во всём сопутствует удача. Но владельцу Сарий волос нельзя было рассказывать, что у него есть волшебная трава. В этом случае она сразу же исчезала, как бы ни была надежно спрятана.
Тöв - ветер
Согласно коми-зырянским мифам, Тöв был сотворён Еном, но выпущенный на волю Омöлем стал разрушать дома, разваливать стога, ломать деревья, и люди обратились к Ену с просьбой утихомирить расшалившийся Тöв, после чего Ен привязал его и запретил ему буйствовать. С тех пор Тöв стал тихим и покладистым, однако, по наущению Омöля иногда всё же срывается с места и наносит разрушения. Такой ветер коми-зыряне называют (как и поваленные им деревья, бурелом) сила, сьыв вв., сив нв. уд., сьыы вым. иж. вв., сьыла вв. лл.
В коми-зырянских и коми-пермяцких быличках сила и Тöв, как правило соотносятся с нечистой силой, с лешим, бурелом называют "дорогой лешего" или "свадебной дорогой леших". Если коми-зырянский охотник устраивается на ночлег под дерево, не спрашивая у дерева разрешения, приходит леший в виде Тöв, или с шумом, напоминающим Тöв, и просит уйти, т.к. человек якобы устроился на его дороге. Если на сенокосе поднимается ветер и раскидывает сено, против него через левое плечо кидают острый предмет (нож, топор), с чем связаны весьма распространённые быличные сюжеты о посещении человеком иного мира: человек, кинувший против Тöв нож (топор), встречает на базаре лешего в человеческом облике, продающего брошенный им предмет; охотник случайно попадает в дом лешего (реже - водяного); хозяин дома жалуется, что брошенным против ветра предметом выбило глаз сыну (отрубило руку), и если виновник не сможет исцелить, придётся отдать свой глаз. Впрочем, если на сенокосе поднимается Тöв, необязательно кидать против него ножи, коми-зырянские женщины отгоняют его словами "Тöлö, тöлö, пöчыд кулiс" "Ветер, ветер, твоя бабушка померла", после чего, считается, что Тöв немедленно улетает на похороны. Если же летом донимает жара, по представлениям коми-зырян, следует посвистеть, чтобы поднялся ветерок. Обычно же принято остерегаться свиста: "Эн шутляв, нешуть нуас" "Не свисти, несвисть унесёт", потому что на свист может прилететь нечистый дух в виде ветра и унести. В коми-зырянском цикле быличных сюжетов "об унесённых" нечистая сила в виде Тöв: Тöв-ныр, сивныр, печ. уд. Шувгей, носит людей сутками по воздуху и переносит на большие расстояния, иногда при этом люди теряются навсегда. С этим связаны выражения, указывающие на безвозвратную потерю или лёгкое появление и потерю чего-либо, типа Тöв-йыв мунны "уйти на ветер", Тöв-йыв лэдзны "пустить на ветер", Тöв йылысь воис, Тöв йылö мунiс "с ветра пришло, на ветер ушло".
В виде Тöв передвигаются некоторые колдуны, чем, с одной стороны, акцентируется их связь с потусторонними силами, а, с другой, подчёркивается нечеловеческая быстрота передвижения, т.к. Тöв связывается со скоростью. Ср. тöвзьыны "подняться ветру; быстро двигаться", тöлöдны "провеивать; сушить на ветру ч.-либо; быстро бежать". Согласно вв. быличке, безымянный колдун, позавтракав в д. Нившера, обедал и сушил портянки в местечке Расыб, на р. Вычегда, а ужинать собирался на Печоре. По вариантам народной этимологии, прозвище колдуна Тунныръяк (Тульныръяк), который передвигался со скоростью ветра, происходит от слов тунныр "ветер, предваряющий грозовую тучу" или тöлныр "ветерок". Впрочем, у коми-зырян любой странник считается тöвйыв морт "с ветра человек", ср. также выражения тöлöн вайöма "ветром принесло", тöлöдöма "надуло" применительно к внебрачной беременности.
В представлениях коми-зырян и коми-пермяков Тöв рассматривается чаще всего как стихия, в мифологии коми-зырян частично персонифицирован только вой-Тöв "северный ветер", который нередко ассоциируется с Войпелем (см.). Тем не менее в некоторых преданиях, рассказах мифологического характера указывается место, откуда ветры берут начало и где они отдыхают, - Тöв поз из или Тöл поз из "Ветров Гнездо-камень", соотносимое с реальной скалой на Урале. В устном народном творчестве, особенно в обрядовой поэзии, в качестве метафор встречаются лун-Тöв "южный ветер" и вой-Тöв "северный ветер". Лун-Тöв связывается с родителями, беззаботной жизнью и счастьем, вой-Тöв - с трудной, несчастной жизнью в разлуке, вдали от родных, со смертью. При этом отец и брат невесты (в свадебных причитаниях), покойник (в похоронных), рекрут (в рекрутских) называются вой-Тöв сайöд "от северного ветра заслон". Ср. с Вой-Тöв сайöд. Из ветров выделяют также рытыввой-Тöв "северозападный ветер", который связывают с непогодой (буран, затяжной дождь), недовольством родителей (покойников), и при котором хорошо ловится рыба.
Резун турун - волшебная трава
Считалось, что для того, чтобы добыть Резун турун, необходимо было найти в лесу дерево с дуплом, в котором находилось гнездо дятла с уже вылупившимися птенцами. Во время отсутствия дятла, улетевшего за кормом для птенцов, следовало залезть на дерево и закупорить вход в дупло деревянной втулкой. Дятел, прилетевший с кормом и обнаруживший, что вход в дупло закрыт, улетал и возвращался с травинкой Резун турун. Открыв с помощью Резун турун дупло, дятел выбрасывал травинку, а нашедший её обретал неограниченную власть над всеми запорами. У коми-зырян представления о Резун турун отсутствовали, коми-пермяки, по всей видимости, заимствовали их от русских. В Вятской губернии существовало аналогичное поверье о траве, называемой спрык-трава, разрыв-трава или ломикамень, добывали её точно так же с помощью дятла.
Пожöм - сосна
В дендрологическом коде у коми-зырян и коми-пермяков Пожöм находится в мужском семиотическом поле, составляя оппозицию с женским древесным символом - берёзой. Соответственно при этом Пожöм имеет отрицательную окраску. По одной из версий, коми-пермяцкий фольклорный герой Пера умер, надорвавшись во время натягивания ловчих сетей через реку. Один конец сетей был привязан к берёзе, растущей на своём, правом берегу, а второй он натягивал, привязав его к Пожöм, растущей на другом, левом берегу реки. В то же время, в другой оппозиции (Пожöм / ель), где оба дерева имеют мужскую символику, Пожöм имеет уже положительную семантику. Согласно другой версии гибели Перы, он привязал ловчие сети на своём берегу к огромной Пожöм, а другой их конец стал привязывать к ели, стоящей на другом берегу, но она сломалась, Пера упал на землю и разбился. В противопоставлении этих двух деревьев Пожöм предстаёт имеющей гораздо большую жизненную силу. Так колдун (тöдысь), сумевший своими чарами засушить ель, безоговорочно признаёт более могучей колдовскую силу своего соперника, когда тот заставил высохнуть Пожöм.
В традиционном мировоззрении коми-зырян и коми-пермяков чётко прослеживается амбивалентное отношение к Пожöм: она обнаруживает взаимосвязь как с нижним, так и с верхним мирами, с космическим верхом и космическим низом, соединяя их по вертикальной оси.
На связь Пожöм с подземным миром указывают коми-пермяцкие поверья о шапкаа Пожöм ("Пожöм в шапке"), которые растут на кладбище и своим свистом предвещают чью-либо смерть. Считается, что под двумя большими Пожöм, посередине между ними, был похоронен Пера. Легендарный древний вождь и культурный герой у коми-пермяков Кудым-Ош перед дальней поездкой в "тёплые страны" приходит к большой Пожöм у могилы своего отца и стреляет в неё несколько раз из лука. Все стрелы попадают в центр ствола, и он отправляется в путешествие с уверенностью в его успешности. У коми-зырян в несказочном фольклоре доминирует связь Пожöм с подземными богатствами. Во многих удорских и вычегодских селениях до сих пор существуют легенды о растущих некогда около них могучих Пожöм, под которыми находились заколдованные чудские клады. Коми-зырянский герой-охотник Йиркап, отыскав Пожöм-ас пу ("своё дерево"), сделал из неё себе волшебные лыжи-самоходы.
Представления о том, что Пожöм связана с небесным верхом, и с её помощью можно было даже обратиться к самому Богу, сохранялись вплоть до недавнего времени. Так, на р. Вымь многие женщины в 20-е годы, ввиду усиления борьбы с официальными богослужениями, стали ходить летними вечерами к большой Пожöм, стоящей на берегу реки, зажигали на её ветвях свечи и молились там. Уже после Великой Отечественной войны печорские староверы, когда вновь активизировалась политика закрытия у них молельных домов, стали уходить в лес, вешать там на Пожöм иконы и устраивать свои моления.
У коми-пермяков считалось, что сильные колдуны могли превратить в Пожöм человека, а по аниматическим представлениям коми-зырян, Пожöм понимали речь людей, а по ночам сами разговаривали между собой, передавая на большие расстояния информацию обо всём увиденном и услышанном днём.
Шондi - солнце
По представлениям коми-зырян и коми-пермяков, Шондi было создано светлым демиургом, Еном. Относительно времени появления дневного светила у коми-зырян существует несколько версий. 1) Шондi сотворил Ен в самом начале космогенеза из яйца, снесенного его матерью-уткой, которое он достал со дна мирового океана. Вслед за ним его братом-антиподом Омöлем из другого яйца была создана Луна. 2) Шондi появилось позже, когда уже была Земля, а над ним Ен построил небо и удалился на него жить. В процессе борьбы за обладание космическим верхом Омöль из половинки Шондi сотворил Луну. 3) Светила появились на достаточно позднем этапе космогенеза, когда уже были созданы земля, люди, которые сеяли хлеб. Омöль сделал Луну, стало холодно, хлеб начал вымерзать, а люди голодать. Тогда Ен сотворил Шондi. Коми-пермяцких мифов о создании светил не сохранилось.
В мифологии коми Шондi обладает четко выраженной женской символикой, а Месяц - мужской. Светила представлены либо как близкие родственники (брат и сестра), либо как влюбленная пара (вариации на тему о неудачном "Космическом сватовстве"). Первоначально Шондi и Месяö находились на небе рядом, их разъединение произошло без вмешательства высших сил: Шондi и Месяц удалились друг от друга либо по собственной оплошности, либо по воле злого колдуна (см. Тöлысь).
Оригинальный коми-пермяцкий миф объясняет возникновение годового хода Шондi и связанной с ним смены времён года. В нём говорится, что некогда зимы не было вообще, а Шондi никуда не уходило из Пармы (тайги). В Парме было много всяких зверей и птиц, но еще не было людей. Наконец, Парма родила юношу, которого назвали Перой (интересный вариант рождения первочеловека самой Матерью-Природой). Пера сделал себе лук и стрелы и стал хозяином и земли, и леса. Однажды, спустившись к реке, он увидел радугу, которая пила из нее воду. За разрешение напиться Пера попросил поднять его за облака. Поднявшись наверх, Пера увидел "твердь господню" и множество огней, а посередине самый большой огонь- Шондi. Пера решил взять немного этого огня и спустить его на Землю, но, приблизившись к Шондi, был отброшен от него грянувшим громом и сверкающей молнией. После этого Пера оказался на облаках в золотых санях, запряженных серебряным конем, рядом с красивой девушкой. Эта была дочь Шондi по имени Зарань, она вставала утром раньше Шондi, а вечером ложилась спать позднее его и следила, чтобы Шондi-огонь никого не сжёг. Пера и Зарань полюбили друг-друга и спустились жить на Землю. Увидев это, Шондi рассердилось и ушло далеко от этих мест. На земле стало темно и холодно, замерзли реки и озера, все занесло снегом. Перу и Зарань укрыла Мать-Парма. Шондi не было семь лет. За это время у Перы и Зарань появилось семь сыновей и семь дочерей. Наконец, Шондi вернулось. Стало тепло, появилась зелень, в небе снова засияла радуга. Шондi предложило Зарань вернуться, угрожая в противном случае сжечь все на земле. Началась страшная жара, высыхали реки, трескалась земля. Чтобы спасти своих детей, Зарань поднялась за облака, но Шондi продолжало жечь. Тогда Пера со всеми своими сыновьями поднялся на высокую гору, он и семь его сыновей натянули могучие луки и выстрелили в Шондi. От Шондi оторвался и рассыпался большой кусок, а в Парме зажглось множество огней. Шондi-огонь и сейчас убегает из этих мест, потому и бывает зима каждый год, но уйти совсем Шондi уже не может, потому что его большой кусок греет землю.
Данный фольклорный текст соединяет целый ряд мифологических версий: антропогоническую - происхождение первочеловека и первых людей, этногенетическую - от детей Перы произошли народы коми (зыряне и пермяки), добывание огня, в которой Пера предстает в качестве культурного героя, и, наконец, солярную - упорядочивание движения Шондi. Возможно, речь идет о соединении в одном тексте нескольких первоначальных мифов. Включенный в текст солярный миф оригинален для мифологии коми, но имеет широкие аналоги в мифологиях других народов. Особенно распространена была тема брака героя с дочерью Шондi у народов Севера и Сибири. В архаичных солярных мифах популярен и солнцеборческий мотив. Так, в мифах народов нижнего Амура и Сахалина культурный герой, стрелок из лука, уничтожает лишение солнца, грозящие сжечь все на земле. Этот аналог наиболее близок к коми-пермяцкому варианту.
У коми-пермяков зафиксирован оригинальный миф, в котором в качестве солярного символа предстает ворон. Для финно-угорской мифологии данный орнитоморфный солярный символ не типичен. В то же время, отмечено, что в традиционном мировоззрении многих народов ворон связывается с разными элементами мироздания, в том числе - с небом и солнцем. В древнем Китае ворон был солярным символом.
В коми-пермяцком фольклоре достаточно четко прослеживаются реминисцентные представления о существовании солнечного божества, а также антропоморфизация Шондi. В одном из фольклорных текстом о Кудым-Оше, культурном герое коми-пермяков, говорится о весеннем празднике в честь Шондi-Ен "Бога-Шондi", на котором собирались древние пермяне из всех городищ. Правда, о том, что представлял из себя этот праздник, в тексте ничего не сказано. Антропоморфность Шондi прослеживается и в сюжете о Пере и дочери Шондi, Зарань.
Кудым-Ош, чтобы выбрать новое место для поселения, встает на колени, простирает к Шондi руки и обращается к нему с монологом, в котором просит указать, где жить людям его рода. В ответ на эту просьбу Шондi ярко засияло и указало своими лучами на Красную Гору. В настоящее время Красная Гора - часть г. Кудымкара, где в древности действительно находилось городище.
У коми-зырян также сохранились следы обожествления и антропоморфизации Шондi. Так, до Ильина дня лёд полагалось носить закрытым, считалось, что если Шондi его увидит, то нашлет на посевы град. У Шондi просит помощь лиса в сказке "Лиса и мерин". Непосредственное обращение к Шондi сохранилось в детских закличках: "Светлое Шондi, тепло скорее принеси, скорее принеси!" или "Шондi, Шондi иди сюда, пестрое облако, уйди туда!". В масленицу первый весенний праздник на родном языке исполнялась песня "Круг же ведь ты круг, Шондi подобный'". При исполнении этой песни дети взбирались на какой-нибудь холмик и скатывали с него вниз куриные яйца или другие круглые предметы. Встрече весны и проводам зимы посвящалась и другая масленичная песня, "Солнцеликий радостный валяй" (у сысольско-вычегодских коми-зырян словом валяйтны (глагол) называли масленичное гуляние на конях по кругу, вокруг наиболее многолюдных мест деревни.
Чард - молния
В коми-зырянской и коми-пермяцкой мифологии Чард и гром считались изначальными прерогативами бога-творца (Ена), которыми он обладал еще до начала космогенеза. Так, в одном из коми-зырянских космогонических мифов говорится, что когда демиурги Ен и Омöль плавали по поверхности первозданного океана в ипостасях лебедя и гагары, они заспорили, чей голос сильнее. Когда лебедь (Ен) подал голос, раздался гром, и под самым боком гагары (Омöля) ударила Чард. В другом коми-зырянском мифе два брата-утёнка (Ен и Омöль) ныряют на дно моря-океана за яйцами жизнезарождения, снесенными их матерью-уткой. Когда нырнул Ен, Омöль заморозил поверхность воды, но Ен разбил лед ударами Чард. По одной из коми-пермяцких космогонических версий с помощью Чард и грома была создана Земля. Первобытный хаос, по этой версии, представлял собой огромное облако, кроме него не было ничего. Ен ударом грома отколол от облака кусок, из которого выросла Земля. По коми-зырянской сниженной мифологической версии, гром издает слепой козел, который живет у Ена на небе. Козел мелет на меленке-самомеленке и от натуги постоянно издает неприличные звуки, а на земле в это время слышится гром. Ср.связь козла с громовержцем в т.н. основном индоевропейском мифе. Под влиянием христианства у коми-зырян и коми-пермяков распространились представления о том, что гром и Чард находятся в ведении Ильи-пророка. Гром, согласно этой версии, издает колесница, запряженная четверкой лошадей, в которой Илья, стоя на коленях, катит по железному мосту. Когда колесница едет быстро, из под ее колес летят искры, и на небе появляются зарницы. Когда колесница едет очень быстро, сверкают Чард.
В коми-пермяцкой мифологии гром и Чард производит Илья-пророк, но этот дар он получил от Ена. Однажды на пирушку собрались все пророки, был среди них и Илья. Остальные пророки все телом видные и дородные, а Илья среди них самый худенький и неказистый. Пророки стали смеяться над Ильей, что он такой слабый и некрасивый. Тогда он взмолился к Ену с просьбой, что если тот не дал ему красоты, то пусть даст хотя бы силу. Ен дал ему огниво и кремень, Илья ударил огнивом о кремень, и тотчас прогромыхал гром и сверкнули молнии. Остальные пророки сильно испугались и признали главенство Ильи над ними. Как и у многих народов, считалось, что громовержец карает злых духов, которые прячутся во время грозы под деревьями (пихтой или сосной). Если от удара Чард загорался дом, его обычно тушили не водой, а молоком и его суррогатами. По мнению коми-зырян, щепки от дерева, разбитого Чард, обладали болеутоляющими свойствами, их хранили дома и использовали для исцеления головной и зубной боли. У коми-пермяков "громовой уголь" (куски дерева, опаленного Чард), хранился в каждом доме с целью защиты его обитателей от колдовства и порчи. Некоторые шерстобиты с той же целью делали себе из "громового угля" шерстобитные луки.
У верхневычегодских коми-зырян считалось, что биа из "кремень", букв. "огненный камень" связан с небесным огнём, поэтому до первого грома детям запрещали заносить в избу кремни, иначе дом спалит Чард при первой грозе.
Представления о животных
Гöгöра - гагара
Отношение к Гöгöре, птице, в некоторых космогонических мифах выступающей ипостасью нижнего, "темного" демиурга (Омöль коми-зыряне, Куль коми-пермяки) было амбивалентным. Неприятный крик, несъедобное мясо и прожорливость (Гöгöра - отличный рыболов) вызывали негативное восприятие Гöгöры. У коми-пермяков ее называли "уткой Куля". У коми-зырян Гöгöра и сейчас является олицетворением жадности. В то же время, Гöгöре приписывалась способность отгонять болезни. Считалось, что болезни боятся даже шкурки Гöгöры, поэтому ее прикладывали к больному месту не только людям, но и лошадям. Еще в 20-е годы на Печоре редкий дом не имел шкурки Гöгöры, укрепленной на крыльце рядом с входом. Вывешивали шкурку Гöгöры на наружной стене дома или на стене в кладовой и ижемские коми-зыряне, переселенцы на нижнюю Обь. На Печоре этот своеобразный декор сельского жилища можно встретить и в настоящее время.
Дзодзув - ящерица
У коми-зырян и коми-пермяков Дзодзув считалась поганым, безусловно вредным и даже опасным существом. Существовало убеждение, что достаточно ей коснуться какой-либо части человеческого тела, как она тут же заболевала или же начинала гнить. Если Дзодзув случайно попадала в дом, ожидалась скорая смерть кого-нибудь из его взрослых обитателей. Увидевшего весной Дзодзув раньше, чем лягушку, ожидала болезнь глаз. Девушка, которой на косу вползла Дзодзув, могла от этого родить ребенка. Человеку, лежащему на земле, Дзодзув, якобы, могла вползти в рот, после чего она начинала жить внутри его и даже рожала там детенышей. Такой человек тяжело заболевал и мог исцелиться только в том случае, если приходил через год на то же самое место, где в него вползла Дзодзув. Там она его и покидала вместе со всеми детенышами. Колдуны, насылающие шеву (кликушество, вид истерии), которая воспринималась как живое существо, поселяющееся внутри человека, изготавливали ее из мозга или головы Дзодзув. Шева, сделанная из головы Дзодзув, через некоторое время начинала разговаривать. Для насылания шевы использовалась также Дзодзув пызь (порошок из сушеных Дзодзув, букв. "мука из ящзериц") Этот порошок с заговором подсыпался в питье или еду, и у человека, отведавшего их, в животе заводились живые Дзодзувы. Считалось, что за убитую Дзодзув человеку прощается сорок грехов, но при этом воспрещалось проливать ее кровь, поскольку она отравляла воздух и землю, соприкасаясь с ними. Человек, которому кровь Дзодзув попадала на тело, заболевал и даже мог умереть. Дзодзув же, даже разрезанная на куски, убегала и восстанавливала свое тело из отдельных частей. Чтобы убить Дзодзув, ее следовало ударить наотмашь, поместить в расщеп палки и выставить на солнцепеке. В сказках герой мог научиться от Дзодзув пониманию языка зверей, птиц и растений. Она же является хранительницей заколдованный кладов. Коми-зыряне охотники зашивали высушенную Дзодзув в шейный платок, чтобы не заблудиться в лесу. В коми-пермяцкой легенде рассказывается о слепой девушке, которая по ошибке вместо рыбы сварила Дзодзув, плеснула этим отваром себе в глаза и прозрела. Тем не менее, в народной медицине данный рецепт не практиковался.
Йöра - лось
Согласно этиологическим мифам коми-зырян, Йöра был создан Омöлем, но Ен видоизменил его, добавив особую кость, имеющую сужение на одном конце и расширение на другом, после чего все Йöра стали считаться творениями Ена. Йöра - символ мужской силы и выносливости. На нём ездит фольклорный герой Кудым-Ош. Охота на Йöра считалась более опасной, чем на медведя: "Идёшь на медведя - готовь постель, идёшь на лося - готовь могилу и гроб". Отношение к этим двум крупнейшим представителям животного мира было во многом адекватным. Так, существовало убеждение, что убитый медведь мог ожить, пока у него не вырваны когти и не выбиты зубы, а убитый Йöра - пока у него не перебиты голени. Удачливым охотникам как на медведя, так и на Йöра приписывали безусловное благоволение лесных духов-хозяев, с которыми они находились в тесной связи благодаря своим колдовским способностям. На большое экономическое значение в прошлом охоты на Йöра, особенно весеннего промысла гоном по насту, когда массовая добыча Йöра обеспечивала запасы мяса на весенне-летний период, указывает коми-зырянская пословица: "Сегодня сыты, а завтра, может Йöра во двор придёт", что является реминисценцией на известный вв. и уд. сюжет о жертвоприношении лося или оленя, приходившего раньше к часовне (церкви) в Богородицын день. До настоящего времени сохраняется традиция помещать изображение головы Йöра с рогами (обычно настоящими) на охлупне дома. На средневековом промысловом календаре, найденном в бассейне р. Вычегда, фигурка самки Йöра с помещённым под ней солярным знаком открывает осенне-зимний период.
Кай - птица
Орнитоморфная символика занимала существенное место в традиционном мировоззрении коми-зырян и коми-пермяков. Среди многочисленных космогонических версий доминировал миф о ныряющей птице. При этом в ряде случаев сообщалось, что демиурги в ипостаси Кай существовали ещё до сотворения этого мира. У коми-зырян землю доставали либо сами демиурги в облике птицы: Ен - лебедя и Омöль - гагары, либо её добывали голубь, птица Ена, которому мешал ворон, птица Омöля. Или же в обличье двух братьев-утят демиурги ныряли в морскую пучину за яйцами жизнезарождения, которые уронила туда их мать-утка. У коми-пермяков также гагара считалась птицей нижнего демиурга, Куля. Популярен образ Кай и в тех космогонических версиях, в которых мотив ныряния отсутствует. Так у коми-зырян землю добывают два голубя, Ен и Омöль, у коми-пермяков земля образовывается благодаря перу или помёту, уроненными безымянной птицей.
И у коми-зырян, и у коми-пермяков особо чтимыми Кай были кутш "орёл" и юсь "лебедь". В них запрещалось стрелять, считалось, что ослушника ждала смерть. Глубокой символикой материнства, семейного благополучия отличался образ утки (см. Утка). Журавль был связан с брачной тематикой, в него тоже избегали стрелять. У коми-зырян на свадебных девишниках первой, или же, напротив, последней обязательно разыгрывалась игра-инсценировка "журавль". У коми-пермяков девушки по пролетающим журавлям гадали о замужестве. Если все журавли летели парами, то в этом году ожидалась свадьба, если же последний журавль был без пары - то нет. Преимущественно негативное было отношение к кырныш "ворон" и сюзь "филин", к катша "сорока", в которую, считалось, превращаются колдуньи. Отношение к гöгöра "гагара" было амбивалентным.
Повсеместно было запрещено разорять гнёзда Кай. Считалось, что Кай проклянёт виновника. Разорителя орлиного гнезда даже ожидала смерть. У коми-зырян полагали, что резкое похолодание после тёплой погоды означало, что кто-то разорил гнездо у Кай. Крупный пожар, случившийся в одном из коми-пермяцких селений, народная молва приписывала тому, что два мальчика разорили гнездо какой-то маленькой Кай. Вскоре она прилетела в село с неизвестно где взятой горящей лучиной в клюве и зажгла соломенные крыши домов, где жили её обидчики.
В календарных приметах и поверьях коми-зырян и коми-пермяков, приуроченных к весеннему периоду, существенное значение уделялось возвращению перелётных Кай. Ранний прилёт уток, по приметам, сулил раннюю весну. У прилетевших уток-чирков внимательно рассматривали хлуп (спину вблизи крестца). Если хлуп был белым, то ожидалось ясное лето, красным - дождливое, с красными пятнами - непостоянное; передняя часть хлуп белая, а средняя и задняя красные, обещали ясное начало лета, а затем дожди. Кроме того, жители низких мест смотрели, как высоко от воды на берег забегали чирки после прилёта. Считалось, что до этого места вода и поднимется во время половодья. Прилёт Кай и вскрытие рек были в народных приметах взаимосвязанными событиями. В коми-зырянской пословице говорится: "У трясогузки ноги тонки, но она ломает лёд". У нижневычегодских и вымских коми-зырян вскрытие рек ожидалось на двенадцатый день после прилёта трясогузки, удорских коми-зырян - через два-три дня. У ижемцев с прилётом трясогузки связывали скорое потепление. Близкое потепление и вскрытие рек, по приметам, обещал и прилёт куликов-прибрежников. По прилёту журавлей судили о погоде на лето: "Прилетели журавли на снег глубиной с пядь - летом на такую же глубину высохнет земля, прилетят на голую землю - будет дождливое лето".
Кöин - волк
Кöин - один из самых популярных персонажей коми-зырянского и коми-пермяцкого фольклора. В волшебных сказках Кöин-сар (Волчий царь) встречается как вариант Беса или нечистого и выступает в роли антагониста-преследователя. В Кöин оборачивается сказочный герой, которому следует преодолеть большое расстояние. Кöин приносит живую и мёртвую воду для убитого героя.
В сказках о животных у южных коми-зырян и коми-пермяков Кöин называется Лупша-вок "брат Лупша", Лупъя-вок "брат Лупъя", считаясь младшим братом медведя, именуемого Перша-вок "брат Перша".
Со сказочным эвфемизмом Лупша, несомненно, связано имя известного по коми-зырянским преданиям колдуна, Лупаръя, который состязаясь со Стефаном Пермским, превращался в Кöин. В Кöин, по представлениям коми-зырян и коми-пермяков, могли превращаться и другие колдуны, хотя в преобладающем большинстве текстов быличек о колдунах-оборотнях предпочтение отдаётся образу медведя. Образ волка-оборотня чаще встречается в коми-пермяцких текстах. Иногда этим оборотнем является сам хозяин леса, вöрись. В коми-зырянских и коми-пермяцких быличках нередко упоминается о том, что Кöин служит лешему в качестве собаки. Изредка собаками лешего называются еджыд Кöин-яс "белые волки". В коми-зырянских сказках волки называются овцами Ёмы, медведи - коровами.
В стадо волков, по поверьям коми-зырян, колдун мог обратить и свадебный поезд, если вежливец, охраняющий свадьбу, не принимал необходимых мер. В магической практике коми-зырян клыкам Кöин приписывали такую же силу, как когтям и клыкам медведя. Охотники и оленеводы коми подвешивали Кöин пинь "волчий зуб" к поясу, считая, что они помогают от сглаза и от болезней. Отражением поверья о том, что подкинутым в голбец клыком Кöин можно умертвить хозяина дома, является сказочный мотив убийства зубом Волчьего царя, положенным на грудь спящему герою. Одна из верхневычегодских тöдысь говорила, что если она приобретёт Кöин пинь, ей не будет страшно ничьё воздействие, поскольку тогда она обретёт огромную колдовскую силу. Хвостом Кöин заметали следы колдуны, чтобы порчу не смогли вернуть на них. То же делает сказочная Ёма, скрываясь от преследователей. С помощью волчьих жил коми-зырянские колдуны наказывали вора, для этого следовало на горячую сковороду Кöин сöн чöвтны "волчью жилу кинуть", после чего у вора скрючивались руки.
Слово Кöин в повседневной речи является достаточно распространенным ругательством, определяющим человека жадного, жестокого, не признающего родственных и дружеских связей.
Кöр - олень
В половой кодировке Кöр находится в женском семантическом поле. Сваха, объясняя свой приход в дом невесты, говорила, что она видела Кöр, потеряла его из виду, а следы привели ее сюда. В легенде об Йиркапе в красивую девушку, перевернувшись через голову, превращается голубой олень, за которым гнался охотник. Прослеживаются следы былой солярной символики Кöр: у ижемских коми-зырян Солнце сравнивается с упряжкой Кöр, сказочный герой выбирается из подземного мира на крылатом олене и т.д.
Кутш - орёл
Кутш - достаточно редкая на территории Коми птица, поэтому, он упоминается в единичных мифах коми, и то в одном ряду с хищными птицами, созданными Омöлем. В отличие от широко распространённых в мире (особенно среди жителей гор) образов орла-солнца, орла-царя, орла-богатыря, у коми Кутш символизирует богатырство и царственность только в сказочном фольклоре, где он нередко называется лэбач сар "царь птиц". В этом, вероятно, прослеживается влияние представлений иранских народов, с которыми предки коми в древности имели тесные культурные контакты.
Сказочные сюжеты коми, в которых фигурирует Кутш, известны многим финно-угорским, славянским, тюркским, иранским народам. Среди коми-зырян наиболее популярен из них сюжет "Война из-за ячменного зёрнышка", являющийся зачином к большому сказочному повествованию: мышь и воробей, не поделив ячменное зерно, начинают войну зверей и птиц, после которой в живых остаются только медведь с перебитой лапой и Кутш с перебитым крылом. Орла три года содержит охотник (в вариантах: сын охотника, сын купца), скармливает ему всех домашних птиц, всех овец, всех быков. Трижды пытается пристрелить взятого на содержание "разорителя", но трижды Кутш просит оставить его в живых. Исцелившийся и окрепший Кутш пробует силу, с лёту разбивая камень величиной с баню, затем на спине несёт своего спасителя "в орлиное царство" (солнечное ?) к своим сёстрам, чтобы наградить, выдав за него замуж младшую сестру (хозяйку золотого дворца).
В ряде коми сказок Кутш, наряду с ястребом и вороном, называется в числе женихов, сватающихся к одной из трёх сестёр. Существует два варианта развития данного сюжета. В одном из вариантов отец идёт в гости к дочерям; зятья, в том числе и Кутш угощают тестя. В другом, брат сестёр, в поисках невесты (жены, унесённой Кощеем, Кудряшом), обращается за помощью к зятьям-птицам, которые помогают ему победить врага и вернуть (найти) жену.
Во многих коми-зырянских сказках герой-богатырь, оставленный спутниками в подземном мире, спасает от Змея (Гундыр) птенцов Кутш, который помогает ему подняться на землю. Во время полёта Кутш съедает девять (тридцать) бычьих туш, выпивает девять (тридцать) бочонков воды, но чтобы он смог долететь, герою приходится отрезать мясо от икры своей ноги и дать ковш своей крови. Кутш замечает, что "последний кусок мяса и последний глоток воды были самыми вкусными", и плевком возвращает герою части его тела.
Среди известных коми сказочных текстов имеется три сюжета о волшебном деревянном (железном) Кутш, которого создаёт герой, чтобы добыть красавицу-царевну.
В песенном фольклоре образ Кутш по сравнению со сказочным несколько снижен: как символ воинской доблести, молодечества и храбрости уступает более популярному варыш (ястреб), а образ мудрой, вещей птицы кырныш (ворон) лишь изредка замещается образом пöрысь Кутш "старый орёл". При этом, Кутш-"горевестник" описывается скорее как отрицательный образ.
У коми-зырян отношение к Кутш у коми было двойственное. С одной стороны, в эту птицу запрещали стрелять, разорять её гнездо: удорские верхневычегодские и печорские коми-зыряне считали, что человек, убивший Кутш, вскоре умрёт сам, а разоритель гнезда Кутш потеряет дом и ближайших родственников. Известны рассказы о том, что некий охотник подстрелил Кутш, и вернувшись домой неожиданно умер.
С другой стороны, на Кутш, как и на любого другого хищника, коми-зыряне смотрели как на конкурента, отбивающего добычу у охотников. Вероятно, с этим связано обилие выражений, адресуемых к выжившему из ума старому человеку, который проявляет излишнюю активность, даёт ненужные советы, вмешивается в хозяйственные и семейные дела: пöрысь Кутш букв. "старый орёл", няр Кутш букв. "лысый орёл", лысöм Кутш букв. "облысевший орёл", бордтöм Кутш "орёл без крыльев".
Кырныш - ворон
В коми-зырянской и коми-пермяцкой мифологии образ Кырныш разработан слабо. В одном из коми-зырянских космогонических мифов Кырныш представлен как птица Омöля, по приказу которого мешает голубю, посланному Еном за землей, доставить ее на небо (по этой версии, небо было создано раньше земли).
В оригинальном этногенетическом коми-пермяцком мифе, записанном и опубликованном в конце ХIХ в., в роли творца рельефа и рек выступает гигантский черный Кырныш свирепого бога Шурма, живущий вместе с ним на солнце. При полете этот Кырныш производил гром, а из клюва у него вырывалось пламя. Кырныш было достаточно провести когтем по земле, как в ней появлялась глубокая борозда, и начинала течь глубокая и широкая река. Из выдернутого Кырныш и положенного на землю хвостового пера выросли и покрылись зеленым лесом большие горы (судя по содержанию мифа - Уральский хребет).
В эпосе, сказках коми-зырян Кырныш изображается вестником, чаще всего, несчастья, смерти, беды, хотя не всегда олицетворяет само несчастье. Так, в сюжетах эпических песен Педöр Кирон, Кирьян Варьян вороны прилетают в виде чёрной тучи с громом-молнией, но могут лишь нести весть о грозе (напасти). В некоторых сказочных сюжетах ("Девочка с веретёнце" и др.) Кырныш, в отличие от голубя, воробья, ласточки и проч. не отказывается донести весть от попавшего в беду героя родственникам или весть попавшему в беду о близкой помощи. Эта же птица приносит живую и мёртвую воду для героя, убитого братьями, товарищами или антагонистом.
В свадебных причитаниях, особенно исполняемых в начале обряда, Кырныш чукар, Кырныш юк "воронов стая" называется сторона жениха, а сам жених описывается вороном, набросившимся на невесту-лебедь, невесту-утку.
В разговорной речи Кырныш является эпитетом человека агрессивного. Кроме того, выражение веськыд сювъя Кырныш "с прямыми кишками ворон" синонимично выражениям веськыд сювъя косысь "с прямыми кишками крохаль", веськыд сювъя гöгöра "с прямыми кишками гагара", которыми коми-зыряне характеризуют жадных, прожорливых, завистливых людей, поскольку считается, что внутренности этих птиц никогда не бывают свободными: поглощая пищу они одновременно испражняются. Само название Кырныш в народе часто производят от кырны "вспарывать".
Лягуша - лягушка
Отношение к Лягуше, являющейся в одном из коми-зырянских космогонических мифов зооморфной ипостасью демиургов, было неоднозначным. С одной стороны, Лягуша считалась имеющей отношение к колдовским силам. В Лягушу могли превращаться колдуньи. С помощью костей от двух спаривавшихся Лягуш можно было обрести невидимость. С другой стороны Лягуша признавалась божьим творением, и поэтому ее воспрещалось убивать. По другой версии Лягушу нельзя было убивать, потому что она была раньше человеком: в Лягушу превратился первый человек, который в отчаянии бросился с крыши своего дома и упал на борону. В другом варианте мифа о происхождении Лягуши говорится, что в неё был превращен человек за сожительство со своей матерью. Рациональные основы отнесения Лягуши к символам плодородия, по всей видимости, лежат в ее внешнем сходстве (особенно в положении лежа на спине) с женской фигурой и в большой плодовитости. В любовной магии коми-зырян при помощи косточек Лягуши, объеденных муравьями, привораживали понравившегося человека. По коми-пермяцким поверьям, неофит, завершающий курс обучения у опытного колдуна, в качестве последнего испытания был должен ночью явиться в баню. В полночь там появлялась гигантская Лягуша, вызванная колдуном-наставником, разевала огромную пасть, в которую испытываемый был должен войти и пройти сквозь нее.
Мамонт - мамонт
В коми-зырянской мифологии наряду с мифологической версией о том, что водные источники и водоемы были созданы демиургами: Ен создал реки (воды текучие), а Омöль - болота и озера (воды стоячие), существовали представления о творце рек - Мамонте. Мамонт был так тяжел, что проваливался в землю по грудь, и там, где он ходил, появлялись реки и ручьи. В мифе о библейском потопе, записанном в начале этого века, Мамонт представлен как его первопричина: он так много ходил по земле, что вода из созданных им рек залила все вокруг. Далее следует обычный библейский сюжет о Ноевом ковчеге: Ной хотел спасти и Мамонта, но тот в ковчег не поместился, утонул, и поэтому все Мамонты исчезли. Уже современные фольклорные записи последних лет добавили подробности о гибели Мамонта: не уместившийся в ковчег Мамонт еще долгое время держался на плаву, но уставшие летать птицы стали садиться ему на "рога" (бивни), и под их тяжестью он утонул. Утонувший Мамонт переселился под землю. Мезенские коми-зыряне считали, что не только русла, но и долины рек были созданы Мамонтом - это следы его подземных ходов. Его же деятельности они приписывали создание рельефа одного из прежних городищ, через всю площадь которого некогда были проведены рвы, соединяющие долину одного ручья с долиной другого. Мифологические представления о Мамонте, как творце рек и реальном подземном или подводном звере широко распространены у различных народов Сибири и Дальнего Востока. Были они известны и северным русским, а также эстонцам. На реальную основу их появления убедительно указывает тот факт, что представления о Мамонте-создателе рельефа древнего городища у мезенских коми-зырян, появились лишь после того, как вблизи от него были найдены бивни.
Мöс - корова
В традиционном мировоззрении коми образ Мöс наделяется наиболее высоким сакральным статусом по сравнению с другими домашними животными. Мöс является важной и обязательной частью приданого. По сути, Мöс является экономической основой новой семьи. Не менее важен и символический аспект дара - с Мöс связывается идея благополучия семьи: род коров старались поддерживать из поколения в поколение - невеста получала Мöс в приданное от своей матери, та, в свою очередь, получала Мöс этого же рода от своей матери и так далее, очевидно, до некоей мифической Мöс-прародительницы. Непрерывность рода Мöс коррелирует с идеей непрерывности материнского рода, и эта стабильная трансляция рода во времени как бы обеспечивала стабильное существование семьи. Замена Мöс своего рода на другую категорически запрещалась, считалось, что с заменой "своей" Мöс может измениться (испортиться) жизнь всей семьи. Если род Мöс каким-то образом прерывался, то хозяйка имела право выбрать (купить) себе Мöс, но только один раз в жизни. По представлениям коми, помочь в выборе Мöс могли умершие. Даром умерших считались так называемые "Мöс водяных", якобы выходящие изредка из водоема на ближайший луг. Одну из них человек мог поймать, набросив на нее крестик. Считалось, что такая Мöс будет отличаться высокой удойностью. Важность момента выбора новой Мöс (теленка) угадывается в комплексе примет, призванных исключить ошибку. Прежде всего, подыскивали Мöс с хорошей родословной: "Если мать теленка с высокой удойностью, то и теленок будет таким". Будущую удойность Мöс определяли по ряду характерных признаков: по "молочной жиле" ("У молочной Мöс молочная жила проходит около пупочной завязки, а не идет от него"); по шерсти ("У коровы с густой шерстью молоко жирное"); по хвосту ("Если у теленка длина хвоста ниже колена, то Мöс будет удойной"). Аппетит коровы определяется по носу: "Если у теленка нос твердый, а подбородок широкий, то он непривередлив к корму. Если же нос мягкий, а подбородок узкий, то теленок придирчив к корму и мало ест". Хорошей считается Мöс с "широкой костью". Перечисленное - лишь небольшая часть из огромного множества примет, и это при всем том, что выбор теленка был явлением редким, а взрослых удойных Мöс старались не продавать вообще, т.к. считалось, что с Мöс продается благополучие семьи, "плодовитость" рода. Косвенным выражением этого представления надо полагать обычай кражи из хлева во время продажи теленка или Мöс кусочка навоза, клочка сена и других предметов, для того, чтобы "теленок не заскучал, и чтобы выкупить его полностью". Имеется ввиду, что вместе с этими предметами в хлев переносится часть благополучия рода теленка, которая должна обеспечить его адаптацию к новому месту. Примечательно, что кража подойника или скамейки для дойки ассоциируется с полной кражей благополучия рода, поэтому считается этически недопустимой.
Теленка выводит из хлева его бывшая хозяйка и передает поводок новой хозяйке. Считается, что если продавец отводит теленка до хлева покупателя, то теленок будет скучать и не приживется на новом месте. Если же покупатель сам забирает теленка из хлева продавца, то он, якобы, забирает с ним и счастье, благополучие хлева. Поводок передают из рук в руки, причем, руки должны быть не голыми, а в варежках.
Приобретению Мöс сопутствует обряд приобщения ее к новому хлеву. Перед введением в хлев Мöс останавливают у порога, затем хозяйка трижды обходит вокруг нее по ходу солнца. После этого она снимает с пояса веревку и кладет ее на порог хлева. Переведя через веревку Мöс, хозяйка завязывает узелок и прячет веревку в потаенное место. Эту веревку достают из тайника на первый выгон скота, и тогда этот обряд повторяется. В завершение обряда хозяйка поит Мöс подсоленной водой и кормит ее хлебом из своих рук. В некоторых деревнях обряд ввода Мöс в хлев совершал знахарь. Перед порогом хлева он набрасывал на корову поясок, а переступив порог, поочередно подводил ее к каждому углу хлева, осеняя корову иконой и читая молитву. Считалось, что знахарь как бы "знакомит" корову с духом хлева, под патронажем которого в дальнейшем она будет находиться. С момента ввода в хлев устанавливается единоличное право хозяйки на уход и содержание Мöс. Оно выражается как в ежедневных обязанностях по уходу за коровой, так и в годичных обрядах первого выгона и принятия родов. "Право женщины" на корову обусловлено мифологически. Текст мифа гласит, что некогда Мöс доили мужчины, причем, одной рукой на ладонь другой руки и, затем, пили. Однажды Мöс исчезла. Поиски мужчин не дали результатов, но хозяйка повстречала в лесу женщину, которая назвала себя хранительницей Мöс от "нечистой силы" и научила ее правилам обращения с Мöс, а также утвердила ее единоличное право на доение Мöс и уход за ней.
Первый выгон скота приурочивается к теплым дням, к появлению первой зеленой травы. Запрещается проводить выгон в тот день недели, на который в этом году выпало Благовещенье. Утром, после восхода солнца, хозяйка должна спуститься в хлев и посмотреть как лежит Мöс. Если она лежит головой на запад, то это предвещает некоторые неудачи в жизни. Коми-пермяки полагают, что направление головы Мöс на север означает смерть кого-то из членов семьи. Подоив корову, хозяйка крестит ее вымя и лоб, читая заговор: "Святой Власий, Анастасия, Модест и Харлампий! Господи, благослови Мöс-матушку от грома-молнии, от злого слова, завистливых глаз, нам на добро". После этого она кладет на порог хлева веревку, использовавшуюся в обряде введения в хлев. Корову погоняют березовым прутиком, приговаривая: "Отпускаю я тебя, матушка, на пастбище. Гуляй хорошо и ежедневно целой и невредимой возвращайся домой". Провожаю корову в общее стадо с молитвой: "Богородице, Дево, радуйся...". За околицей деревни разжигают два костра, между которыми прогоняют все стадо.
В ритуальном сценарии деревенской жизни корове некогда была определена роль основного жертвенного животного. В с. Аныб корова-нетель приносилась в жертву в престольный праздник Успения Пресвятой Богородицы (28 августа). Корова покупалась в складчину или же приводилась кем-либо из сельчан по завету. Жертвоприношение происходило на площади перед церковью. Мясо варилось в общем котле и съедалось прихожанами, шкура отдавалась церковному причту. В с. Богородск аналогичное жертвоприношение на праздник Покрова Богородицы (14 октября) сопровождалось легендой о прибегавшем ранее для жертвы олене. Однажды люди, не дождавшись оленя, принесли в жертву Мöс-нетель, и с тех пор олень перестал появляться. Нарушение стабильности семейной жизни зачастую выражается в магических действиях колдуний или завистниц, направленных на Мöс. Сглазить или навести порчу на Мöс может только женщина, отрицательное воздействие со стороны мужчины фактически равно нулю.
Сглазить Мöс и этим самым непреднамеренно вызвать ее болезнь может любая женщина, не обязательно колдунья. Навести сглаз можно на Мöс, молоко или теленка. Теленок более подвержен сглазу и чаще всего он умирает. Порой достаточно произнести: "А куканьыс!" - "Ну и теленок!". Чтобы исключить сглаз теленка, весть о его рождении держится в тайне. Нередко даже члены семьи узнают о новорожденном теленке через две-четыре недели, по прошествии наиболее опасного периода. Заходить в хлев, где находится новорожденный теленок, следует держа во рту соломинку-вуджöр как оберег от непроизвольного восхищения. Чтобы обезопасить Мöс и теленка от воздействия нечистой силы, их окуривают дымом от тлеющих мха, щучьих зубов и стружек от порога дома. Излечить сглаз теленка можно, обрызгав его святой водой.
Часто сглазу подвергается молоко. В результате оно становится горьковатым на вкус, снижается его жирность. Для предотвращения сглаза запрещается давать молоко кому-либо из чужих людей после заката солнца. Процеживать молоко следует сначала в свою посуду и только затем перелить в чужую. Нельзя процеживать молоко на глазах посторонних. Процеживают его на женской половине избы, огороженной от остальной части. При передаче молока чужим, его необходимо подсолить и перекрестить. Запрещается давать молоко кому-либо до истечения шести недель после родов Мöс. Чтобы предотвратить сглаз Мöс, хозяйка должна каждое утро крестить ей лоб и вымя. При этом читается заговор с перечислением святых покровителей Мöс. Над дверью хлева прибивается рябиновая палка в качестве оберега.
Другим видом магического воздействия на Мöс является преднамеренное наведение на нее порчи профессиональной колдуньей. Колдунья-тшыкöдчысь наводит порчу на молокопроизводящую способность Мöс через ее молоко. У испорченной Мöс опухает вымя, и она перестает доиться. Для снятия порчи следует взять щучьи зубы, паутину из трех углов хлева, мусор с порога дома, остатки корма из-под ног Мöс, любой предмет или его часть, принадлежавшие колдунье (волос, ногти, кусочек ткани одежды и т.п.). Затем отрезают у коровы шерсть с крестца, лба и груди, все это поджигают в кадильнице и окуривают дымом корову. При этом хозяйка обходит корову против хода солнца. Знахарка, проводящая обряд снятия порчи, спрашивает: "Кодöс тшынан?" "Кого окуриваешь?". Хозяйка отвечает: "Ки вомидзöс" "Порчу от руки". После совершения обряда хозяйка доит корову. При этом из сосков течет не молоко, а сукровица. Выдоенное хозяйка должна вылить между тремя шестами наотмашь.
Колдуньи-керысь могут наводить порчу как на коров, так и на людей, и считаются более сильными профессионально. Керöм наводится вследствие нанесенной хозяйкой Мöс обиды или оскорбления кому-либо, а также колдуньями-керысь просто по злому умыслу. В.П. Налимов описывает случай, когда женщина-керысь, поругавшись с соседкой, ночью, как только скрылась луна, вырыла три ямки возле хлева соседки, разлила в них молоко ее Мöс, забросала ямки землей и помочилась в них. Эти манипуляции должны были привести к болезни, а затем и к смерти коровы. Можно также сжечь на огне сметану, и от этого вымя Мöс, из молока которой сделана сметана, сохнет, а сама Мöс немö вошö букв. "переходит в ничто". Керöм считается большим грехом, за который человек жестоко расплачивается на том свете. Однажды некий пастух переводил коров по мосту через реку и встретил женщину, известную в селе как колдунья. Она сказала пастуху: "Если я захочу, то все Мöс здесь полягут и больше не встанут. Но на старости лет не буду уж такой грех брать на душу".
Колдуньи-керысь способны в ночь под Крещение превращаться в дзодзув "ящерицу". Дзодзув имеет облик обнаженного мужчины с хвостом и ушами черта, с раздвоенным змеиным языком. Проникнув в хлев в этом облике, керысь отрезает часть коровьего вымени (сосок). При этом фактически не бывает крови. Но Мöс, вскоре, умирает. Спасти ее можно лишь обнаружив отрезанный кусочек вымени. Его необходимо сразу же занести в дом и бросить в огонь печи. От этого начинает гореть сердце керысь, и она будет вынуждена прийти и вылечить Мöс.
В отличие от колдуний-керысь, колдуньи-пель вундалысь "уши отрезающие" могут нанести вред только корове и исключительно в ночь на Великий Четверг. Этой ночью они ходят по деревне в ночных рубашках, распустив волосы, и вооружившись специальными ножницами. Для того чтоб попасть в хлев, пель вундалысь принимает облик мыши или сороки. Она должна отрезать кусочек уха Мöс, при этом кровь также не течет. У испорченной Мöс пропадает молоко, она сохнет буквально на глазах и вскоре умирает. Излечить Мöс может только сама колдунья, но лишь в том случае, если хозяйке коровы удастся доказать, что именно она навела порчу. Ремесло пель вундалöм держится в глубокой тайне. Даже муж не знает о том, что жена в Великий Четверг уходит резать Мöс уши, оставив вместо себя в супружеской постели чурбан. Чтобы защитить Мöс от порчи в Великий Четверг, на дверях хлева дегтем рисуют кресты, приговаривая: "Господи, благослови и сохрани", а самой Мöс крестят лоб и вымя.
Ош - медведь
Медведь - самый могучий и опасный зверь обширной лесотаежной зоны, обладающий к тому же большим внешним сходством с человеком, имел особый мифологический статус в традиционном мировоззрении многих народов. У коми-зырян Ош считался сыном верховного божества Ена, вместе с которым он некогда жил на небе. Однажды Ош увидел, как одна женщина уронила половинку горошины, слез с неба на землю и съел ее. Ен рассердился и лишил его права жить на небе. Ср. у обских угров медведь был сыном Торума и спустился на землю по железной цепи или был спущен в люльке. Связь медведя с горохом - одним из символов плодородия, отмечена в мифологии западных славян. По другой коми-зырянской мифологической версии, Ош произошел от человека по имени Михаил, который пошел в лес, встал на четвереньки и стал так ходить по деревянной колоде. Пришел леший и превратил его в Ош. Этот Ош похитил женщину, стал с ней жить в берлоге, и от них пошел весь медвежий род. Согласно коми-пермяцкому этиологическому мифу, Ош был сотворен Еном одновременно со всеми другими животными. Вначале Ен вылепил из глины для них туловища, потом вдохнул в них жизнь. На другой день он сделал всевозможные хвосты, и все животные стали выбирать их себе по вкусу. Ош так долго не мог выбрать себе подходящий хвост, что остался вообще без него, отчего очень расстроился; тогда Ен выскреб все остатки глины, застрявшие между пальцами, и сделал Ош хвост. Получился он короткий и толстый.
У коми-пермяков зафиксирован оригинальный вариант космогонического мифа, в котором Ош предстает как создатель земного рельефа. Земля вначале была плоской и ровной, но откуда-то пришел Ош и расцарапал ее когтями, после чего образовались болота и горы. Впрочем, у коми-зырян в этом процессе участвует и мамонт. Возможно, что как и у селькупов, образ Ош у коми-пермяков взаимозаменялся с образом мамонта. На изображениях пермского звериного стиля Ош представлен и как сторож мира мертвых: он находится в самом низу композиции, над ним или на нем изображен человеческий череп. Есть вариант, где он имеет большой изогнутый рог, похожий на бивень мамонта. На древние представления о связи Ош с миром мертвых указывает и изображение, на котором он идет против хода солнца и несет на спине фигурку человека с изображенной на груди свертывающейся спиралью. По всей видимости, речь идет о доставке души усопшего в мир мертвых или же о путешествии туда шамана.
Доминирующим признаком, отличающим человека от Ош, считалось наличие у первого большого, противопоставленного остальным, пальца на руках. Согласно коми-зырянскому мифу, Ош просил у своего отца Ена дать ему большой палец, но получил отказ с угрозой в противном случае дать собаке лук и стрелы, а человеку крылья. По другой версии, Ош обратился с этой просьбой к св.Николаю и получил аналогично аргументированный отказ, но взамен ему было позволено осенью на короткий срок (Ош чуалан лун) быть в лесу полным хозяином. Близкие варианты этого мифа были известны обским уграм и ряду других сибирских народов.
Явную мифологическую подоплеку в традиционном мировоззрении коми-зырян и коми-пермяков образ Ош сохранял вплоть до недавнего времени, В фольклорной несказочной прозе видное место занимают легенды и былички о колдунах, обладающих способностью превращаться в Ош. Популярен и сюжет о похищении Ош женщин, которых он держит у себя в берлоге, кормит и заботится о них, а потом отпускает, или же они убегают сами. Считалось, что нередко Ош жил с похищенной женщиной как с женой, в результате чего у них появлялось потомство. По одной из версий, коми-пермяцкий фольклорный герой Кудым-Ош родился в результате сожительства его матери Пöвсин с Ош. В поминальных плачах в качестве метафоры смерти называются окна, занавешенные шкурой Ош; шкура Ош, растеленная в переднем углу, или усевшийся в нем черный Ош. Существовало стойкое убеждение, что женщине, беременной мальчиком (будущим охотником), нельзя ходить в лес, поскольку Ош, встретив ее, обязательно разорвет ей чрево и вырвет плод. Наблюдалось также особое отношение к костям и зубам Ош. Подброшенные под остов строящегося дома кости Ош сулили хозяину несчастливую жизнь. Зубы Ош, напротив, считались действенным амулетом, в частности, оберегающим от болей в пояснице, а также от порчи.
У промысловиков Ош считался зверем, наиболее близким к лесному духу-хозяину или даже его ипостасью. В некоторых районах мясо Ош считалось пеж (нечистым), поэтому его не употребляли в пищу, вероятно, из-за мифического родства с людьми. Верили, что он понимает человеческую речь, и если к Ош обратиться по-доброму, то он не будет разорять охотничьи кладовые или же возьмет лишь часть добычи, оставив остальное в целости. Существовали специальные обрядовые действия, связанные с охотой на Ош. Перед началом охоты в лесу охотники варили в котлах ритуальное блюдо - сладкую кашу из ржаной муки и ставили ее перед охотничьей избушкой, чтобы "угостить" Ош, иначе охота будет неудачной. На другой день, увидев, что котел пуст, охотник никому не должен был говорить об этом. Перед убитым Ош полагалось извиниться, говоря: "Не сердись, так уж тебе суждено". По мнению охотников, в Ош нельзя было стрелять повторно в случае неудачного выстрела, так как тогда он оживал, даже при смертельной ране. Сердце первого убитого Ош, съеденное охотником, наделяло его, по поверьям, отвагой при последующих охотах. Существовало убеждение, что охота на сорокового медведя особенно опасна.
А.С. Сидорову удалось детально записать ритуальный церемониал, принятый во время коллективной охоты на Ош в одной из печорских деревень. Сведения эти исключительно интересны, поскольку представляют собой единственное зафиксированное исследователями быта коми-зырян и коми-пермяков описание целого комплекса сакральных действий, связанных с Ош. Подбор участников предстоящей охоты в этой деревне происходил в глубокой тайне, особенно от женщин и детей. Охотник, затеявший это мероприятие, приходил в сумерках к наиболее опытным охотникам и задавал иносказательный вопрос: "Я куда-то собрался идти, ты идешь со мной или нет ?" В зависимости от решения спрашиваемых следовал положительный или отрицательный ответ.
Местом сбора была опушка леса по направлению к месту охоты. На место сбора охотники приходили обязательно в той одежде, в которой их застало предложение пойти на охоту. Но имевшие незадолго перед сговором половое сношение, даже с собственной женой, обязаны были пройти очищение, сходив в баню, или в крайнем случае сменить одежду. Собравшись вместе, охотники обсуждали подробно порядок проведения охоты и договаривались об условных знаках, так как до окончания охоты строго воспрещалось произносить хотя бы слово. Перед тем как окончательно тронуться в путь, все участники должны были умыться в ближайшем водоеме, а при его отсутствии "мылись" землей, захватывая ее горстями.
После убийства Ош первым делом необходимо было лишить его клыков и когтей, только тогда он окончательно считался мертвым. Если на место охоты приходил посторонний человек, а у убитого Ош еще не были выбиты клыки и отрублены когти, то он получал право на пай. Нельзя было радоваться смерти Ош, не удалив еще клыки и когти: если эта несвоевременная радость была проявлена даже не охотниками, а кем-либо из услыхавших выстрелы, Ош якобы мог ожить.
При снятии шкуры, как только она была удалена с грудной клетки, сразу же вынималось сердце и надрезалось крестообразно. Сняв шкуру полностью, отрезали голову Ош. И голову и сердце нанизывали на кол, втыкали его в землю рядом с местом убийства Ош. Иногда их укрепляли на ближайшем дереве. Только теперь можно было выразить удовлетворение от удачного исхода охоты. Тем не менее запрещалось восхищаться упитанностью добычи или ее величиной.
У туши Ош перерезали сухожилия на ногах, а на том месте, где была отрезанная голова, выкапывали неглубокую яму удлиненной формы, ориентированную с востока на запад. Если голова Ош находилась на упавшем дереве, то из него выпиливали кусок. В яму клали голову Ош мордой вдоль ямы могилы и после заговора: "Вот тебя зарываем вниз головой, лицом по направлению с запада на восток, чтобы второй раз не пришел сюда" ее забрасывали землей и утаптывали ногами. Затем захороненную голову маскировали мхом, колодами или пнями. Верхневычегодские коми-зыряне зарывали череп Ош в хлеву или голбце, т.к. считалось, что она отгоняет нечистую силу и болезни. По преданию, раньше хоронили и кости Ош. После захоронения останков Ош все возвращались в деревню. Продав шкуру, подносили угощение руководителю артели, могильщику и тем, кто был на охоте на Ош впервые.
Пережитки ранних верований коми-зырян и коми-пермяков, связанные с медведем, дают большое основание сделать выводы о существовании некогда у таежных народов Европейского Северо-Востока развитого медвежьего культа, во многих чертах сходного с таковым у сибирских народов. В первую очередь, речь идет об особо уважительном отношении к медведю, как к живому, так и к мертвому; о сохранении и захоронении его костей, и особенно черепа; об определенных ритуальных действиях, сопровождающих охоту.
Замену терминов произвел в тексте:
Петук - петух
Согласно коми-зырянским мифам, Петук - одна из первых птиц, созданных Еном. Петук - предвестник восхода солнца, поэтому его образ часто связывается в народных представлениях с зарёй, солнцем, началом дня, и отсюда - со временем. В ряде свадебных причитаний встречается образ зарни сорса, зарни ныра, ырген гласа Петук "петух с золотым гребешком, золотым носом, медным гласом", с одной стороны, связанным с "девичьим красованием" в родительском доме, а, с другой, предвещающим начало нового дня и новой жизни невесты. Традиционным для свадебной и лирической поэзии является выражение асъя Петук кадалö "утренний петух отмечает время". В быличках Петук отмеривает время, отпущенное для нечистой силы: с его криком исчезает нечисть, падает поднявшийся с гроба колдун-покойник.
В приметах, быличках, загадках Петук является метафорой огня: петух, увиденный на крыше, предвещает пожар. (В этом контексте интересен способ тушения пожара куриными яйцами.) Иногда Петук представляется одним из ипостасей домового. Коми-пермяки при переходе в новый дом первым запускают петуха. Несомненна связь Петук с иным миром. Так для ускорения смерти знахаря на Сысоле поливали водой Петук над умирающим, на Вычегде несвоевременный крик Петук предвещал скорую смерть хозяина дома, повсеместно считалось, что Петук может снести яйцо, и это влечёт за собой несчастья, поэтому на верхней Вычегде такую птицу следовало с молитвами утопить, в других районах зарыть живьём или сжечь.
С Петук, характеризующимся драчливым характером, часто сравнивают драчливых людей: вв. сюмед Петук "берестяной петух" (о вспыльчивом, быстро вспыхивающем). Драчунам не рекомендуют есть мясо этой птицы, а на верхней Вычегде советуют употреблять в пищу людям робким (особенно с женщинами).
Пасьтöм ур - заколдованная белка
У коми-зырян считалось, что Пасьтöм ур - творения колдунов, которые запускали их в лес с целью навести порчу на охотников. Охотник, которому попадается Пасьтöм ур, обязательно должен ее убить, хотя она не представляет никакой промысловой ценности. Иначе у охотника "испортится рука", и он навсегда потеряет удачу в промысле. Обычным способом убить Пасьтöм ур невозможно, для этого следует зарядить ружье хлебной пулей и выстрелить нагнувшись, назад между ног, не целясь. Добыв Пасьтöм ур охотник заворачивал её в хвою и зарывал в землю. Полагали, что после этого порча переходила на пославшего Пасьтöм ур колдуна. Существовал и более сложный магический ритуал наказания зловредного колдуна. Охотник брал убитую белку, шел с ней к человеку, которого подозревал в наслании порчи, и спрашивал, он или нет заколдовал эту белку. Если тот не признавался, но при уходе охотника с ним не прощался, вина тöдысь считалась доказанной. Охотник возвращался в лес, клал Пасьтöм ур на пень и разрубал ее пополам. Затем он срубал три молодые ели, укладывал их макушками на юг, помещал на них разрубленную Пасьтöм ур и разводил огонь. Пока тушка Пасьтöм ур сгорала, охотник трижды заряжал ружье холостыми патронами и производил три выстрела, произнося при этом после каждого из них: "Кого стреляешь?" - "Виноватого человека". Считалось, что после этого тöдысь, наславший Пасьтöм ур, заболевал и через три дня умирал.
Реже считалось, что Пасьтöм ур насылает вöрса (леший) в наказание за какую-либо провинность или из шалости. В такую белку охотник обычно расстреливал весь свой припас и возвращался без добычи. В Пасьтöм ур могла превратиться и обычная белка, к которой охотник выказал непочтение или которую пожалел. Так, зафиксирована история с верхневычегодским охотником-колдуном, который, перед тем как выстрелить в белку, имел неосторожность сказать: "Конерэй, лыя вед дай усян" "Бедняжка, выстрелю ведь, и упадёшь". В результате чего охотник не только не смог добыть эту белку, но и надолго потерял удачу в промысле. Только после многих попыток магического очищения ему удалось вернуть былую охотничью сноровку.
Петук - петух
Согласно коми-зырянским мифам, Петук - одна из первых птиц, созданных Еном. Петук - предвестник восхода солнца, поэтому его образ часто связывается в народных представлениях с зарёй, солнцем, началом дня, и отсюда - со временем. В ряде свадебных причитаний встречается образ зарни сорса, зарни ныра, ырген гласа Петук "петух с золотым гребешком, золотым носом, медным гласом", с одной стороны, связанным с "девичьим красованием" в родительском доме, а, с другой, предвещающим начало нового дня и новой жизни невесты. Традиционным для свадебной и лирической поэзии является выражение асъя Петук кадалö "утренний петух отмечает время". В быличках Петук отмеривает время, отпущенное для нечистой силы: с его криком исчезает нечисть, падает поднявшийся с гроба колдун-покойник.
В приметах, быличках, загадках Петук является метафорой огня: петух, увиденный на крыше, предвещает пожар. (В этом контексте интересен способ тушения пожара куриными яйцами.) Иногда Петук представляется одним из ипостасей домового. Коми-пермяки при переходе в новый дом первым запускают петуха. Несомненна связь Петук с иным миром. Так для ускорения смерти знахаря на Сысоле поливали водой Петук над умирающим, на Вычегде несвоевременный крик Петук предвещал скорую смерть хозяина дома, повсеместно считалось, что Петук может снести яйцо, и это влечёт за собой несчастья, поэтому на верхней Вычегде такую птицу следовало с молитвами утопить, в других районах зарыть живьём или сжечь.
С Петук, характеризующимся драчливым характером, часто сравнивают драчливых людей: вв. сюмед Петук "берестяной петух" (о вспыльчивом, быстро вспыхивающем). Драчунам не рекомендуют есть мясо этой птицы, а на верхней Вычегде советуют употреблять в пищу людям робким (особенно с женщинами).
Пасьтöм ур - заколдованная белка
У коми-зырян считалось, что Пасьтöм ур - творения колдунов, которые запускали их в лес с целью навести порчу на охотников. Охотник, которому попадается Пасьтöм ур, обязательно должен ее убить, хотя она не представляет никакой промысловой ценности. Иначе у охотника "испортится рука", и он навсегда потеряет удачу в промысле. Обычным способом убить Пасьтöм ур невозможно, для этого следует зарядить ружье хлебной пулей и выстрелить нагнувшись, назад между ног, не целясь. Добыв Пасьтöм ур охотник заворачивал её в хвою и зарывал в землю. Полагали, что после этого порча переходила на пославшего Пасьтöм ур колдуна. Существовал и более сложный магический ритуал наказания зловредного колдуна. Охотник брал убитую белку, шел с ней к человеку, которого подозревал в наслании порчи, и спрашивал, он или нет заколдовал эту белку. Если тот не признавался, но при уходе охотника с ним не прощался, вина тöдысь считалась доказанной. Охотник возвращался в лес, клал Пасьтöм ур на пень и разрубал ее пополам. Затем он срубал три молодые ели, укладывал их макушками на юг, помещал на них разрубленную Пасьтöм ур и разводил огонь. Пока тушка Пасьтöм ур сгорала, охотник трижды заряжал ружье холостыми патронами и производил три выстрела, произнося при этом после каждого из них: "Кого стреляешь?" - "Виноватого человека". Считалось, что после этого тöдысь, наславший Пасьтöм ур, заболевал и через три дня умирал.
Реже считалось, что Пасьтöм ур насылает вöрса (леший) в наказание за какую-либо провинность или из шалости. В такую белку охотник обычно расстреливал весь свой припас и возвращался без добычи. В Пасьтöм ур могла превратиться и обычная белка, к которой охотник выказал непочтение или которую пожалел. Так, зафиксирована история с верхневычегодским охотником-колдуном, который, перед тем как выстрелить в белку, имел неосторожность сказать: "Конерэй, лыя вед дай усян" "Бедняжка, выстрелю ведь, и упадёшь". В результате чего охотник не только не смог добыть эту белку, но и надолго потерял удачу в промысле. Только после многих попыток магического очищения ему удалось вернуть былую охотничью сноровку.
Сьöдбöж - горностай
У коми-зырян Сьöдбöж повсеместно считался животным, обладающим способностями отгонять болезни. Мясо Сьöдбöж привязывали на шею заболевшим собакам; высушив, его размельчали и скармливали больным лошадям. Для предохранения от болезней высушенную тушку Сьöдбöж вешали над косяками дверей, посередине потолка или на косяке того окна, у которого располагались на ночлег. Пахучие железы Сьöдбöж вырезали и носили их на поясе или привязывали на шею домашним животным. Возникновение представлений о магических свойствах мяса Сьöдбöж было, по всей видимости, связано с его резким и неприятным запахом.
В древнем промысловом календаре (см. Важ календар) на середину периода, который олицетворял Сьöдбöж, приходилась одна из солнечных фаз - летнее солнцестояние. Солярная символика образа Сьöдбöж прослеживается в коми-зырянских эпических песнях о Горностай-девице (Чужмар-ныв), в локальных вариантах которых Горностай-девица сообщает, что дном её ведру служит солнечный диск. Присутствует в них и другая космическая символика: дно кадки Горностай-девицы из лунного диска, обечайки из звёзд, или насечки на коромысле из месяца.
Замену терминов произвел в тексте:
Сырчик - трясогузка
Как и у многих других народов, у коми прилет птиц ассоциировался с наступлением весны. У коми-зырян взаимосвязанными событиями считались прилет Сырчик и вскрытие рек. Нижневычегодские и вымские коми-зыряне полагали, что реки вскрываются на двенадцатый день после прилета Сырчик, удорские коми-зыряне - через два-три дня. У ижемских коми-зырян с прилетом Сырчик связывали скорое потепление. У язьвинских коми-пермяков прилет Сырчик приурочивали к Николину дню (9 мая ст. ст.). На третий день после отмечания этого христианского весеннего праздника проводился красочный языческий праздник встречи весны - "Встреча Сырчик " Для встречи Сырчик собирались на лесной полянке или поляне близ окраины деревни, около гумен. Преимущественно приходила молодежь, но не возбранялось присутствие на празднике и взрослых. Из деревни выходили под вечер, группой, предварительно сговорившись. Придя в лес, сразу же разводили костер. Парни собирали для него дрова, из колод делали сиденья, и все собравшиеся усаживались в кружок вокруг костра. Каждая из девушек поочередно обносила всех пивом, или же пиво подавали те, кто его принес. Остатки пива сливали в один туес. Потом начиналось всеобщее веселье, под гармошку пели песни, плясали, прыгали через костер. Перед уходом домой остатки пива выливали на землю со словами: "Это для Сырчик." Палкой в земле выкапывали ямку, из каждого туеса сливали в нее по капле пива, приговаривая: "напоили допьяна, схоронили Сырчик". Зарывали ямку, немного плясали на этом месте и с песнями возвращались в деревню.
На окраине деревни чествование Сырчик проводилось несколько по-другому. Около гумен собиралась молодежь, посередине поляны вбивали заостренный сверху кол, на нем укрепляли соломенное чучело Сырчик, а в стороне разводили костер. Усаживались вокруг костра и угощали друг друга пивом. Когда пиво заканчивалось, девушки начинали водить хоровод вокруг кола с чучелом Сырчик, вскоре под игру гармониста к ним присоединялись парни. Одна из девушек выходила из круга и направлялась к гумну с печеными яйцами в руках. Она залезала на гумно, очищала яйца от скорлупы, разламывала их на кусочки и раскладывала на коньке крыши. Считалось, что Сырчик прилетит, поест эти яйца и принесет в награду хорошую погоду и урожайный год. Спустившись с гумна, девушка возвращается в хоровод. После хоровода молодежь играла в различные игры с элементами эротики и, наконец, под музыкальное сопровождение гармони все расходились по домам.
Чöж - утка
Особого культа птицы, послужившей прототипом орнитоморфных образов, демиургов и матери-прародительницы у коми-зырян и коми-пермяков не зафиксировано, хотя отмечены отдельные элементы сакрального отношения к ней. Так, удорские коми-зыряне считали, что водяной может принимать вид утки. Её грудная кость сохранялась в качестве оберега и хранилась рядом с божницей. Утка считалась символом плодородия. В форме утки изготовлялись сплетенные из бересты или выдолбленные из дерева солонки. На спине утки-солонки часто помещались изображения утят. Делал такие солонки обычно сам хозяин дома. Они бережно хранились и являлись как бы оберегом-хранителем домашнего благополучия: их не передавали в другую семью и не продавали. Утка-солонка входила в обязательное приданное невесты. В форме утки делались и большие деревянные чашки из березового капа, предназначенные для потребления пива (сур), традиционного праздничного и ритуального напитка у коми-зырян и коми-пермяков. Резными головками утки украшали уключины, реже - охлупни домов и сельских построек. При строительстве дома, для его благополучия, закладывая первые венцы, под передний угол хозяева подкладывали крыло утки.
Замену терминов произвел в тексте:
Представления о человеке
Представления о душе и смерти
У коми-зырян и коми-пермяков существовали единые представления о существовании души-дыхания ("лов"). Именно после ухода этой души, т.е. с прекращением дыхания человек считался мёртвым. Вероятно, под влиянием христианских воззрений считалось, что в течении сорока дней после смерти "лов" находилась на земле и посещала родной дом. Для этих посещений, чтобы душа покойника могла умыться, вплоть до сороковин (поминок на 40-й день) в какую-либо посудину наливалась вода, а в углу висело чистое полотенце. После сороковин "лов" уходила в иномир.
Представления о мире мёртвых было двойственным. С одной стороны, это были христианские рай и ад, но с другой, существовало стойкое убеждение, что место обитания душ умерших, не локализованное конкретно в пространстве, находится в непосредственной близости от мира людей, благодаря чему между умершими и их сородичами сохраняется постоянная тесная взаимосвязь. Эти, безусловно, древние, дохристианские воззрения находили отражение в сохранявшихся у коми-зырян и коми-пермяков вплоть до недавнего времени чётких пережитков культа предков. К "родителям" обращались за помощью перед началом любых важных хозяйственных начинаний (севом, жатвой и т.д.), считалось, что умершие неустанно заботятся о благополучии своих живых сородичей. В свою очередь, живые, чтобы обеспечить эту помощь, были должны периодически устраивать душам умерших родственников поминальные угощения, как можно чаще вспоминать их добрым словом, при посещении бани приглашать их помыться вместе и т.д. Обидевшиеся на недостаточное внимание "родители" могли наказать своих живых близких неудачей в хозяйственных делах или даже наслать на кого-либо из них какую-нибудь болезнь. По сведениям В.П. Налимова, души тех умерших, о которых окончательно забыли их потомки и больше не устраивали им поминки уходили "на другую планету", т.е. другой иномир, уже не сообщающийся с миром земным.
У большинства этнографических групп коми-зырян сохранялись представления и о другой душе человека, душе-тени, душе-двойнике. Называли её "орт" (у ижемских коми-зырян - "урес", у печорских - "душенька" < рус.). Оставаясь невидимой, душа-орт всю жизнь сопровождала человека. Видеть орт могли лишь некоторые колдуны, а также те, кто прошёл под гробом или под мордой лошади, везущей покойника. Появлялся перед глазами людей или, оставаясь невидимым, как-то обнаруживал своё присутствие орт либо пред смертью человека, которому он принадлежал, либо как свидетельство для близких о его смерти, если она произошла не дома. Видимый орт имел облик человека, душой-тенью которого он являлся. За орта признавалась также птица, залетевшая в дом или забежавшая в него белка. Невидимый орт давал о себе знать какими-либо звуками или же передвиганием и ронянием домашней утвари. На верхней Выми существовали оригинальные представления о том, что орт бывает с головой и безголовый. Увидеть орта с головой означало лишь предвестие какого-то неприятного события для человека - его двойника. Безголовый же орт означал его скорую неминуемую смерть, причём, отсутствие головы не мешало сразу же узнать этого человека. После смерти человека, т.е. когда его тело покинула душа-дыхание, душа-тень тоже его оставляла и отправлялась в путешествие. Целью этого путешествия было посещение всех мест, где при жизни побывал покойник, как бы далеко они не находились. Куда девалась душа-тень после этого достоверных сведений не имеется.
Вир - кровь
В текстах обрядовых песен и причитаний "югыд Вир" "светлая кровь", "оз тусь югыд Вир" "как земляничная ягодка светлая кровь" - наиболее распространённые эпитеты к образу невесты, девушки, т.к. в народных представлениях полнокровие является одним из наиболее важных критериев красоты. (См. Мич.) В некоторых коми сказках богатырь, уезжая за тридевять земель, втыкает в матицу или в грядку полатей нож; родные узнают о гибели героя по выступившей на лезвии ножа и чернеющей крови. В сказочном варианте былины "Илья Муромец", умирающий Святогор говорит Илье: "Со стороны ног будет течь чёрная кровь, ты её не трогай, не то помрёшь, а со стороны головы будет течь светлая кровь, ты её собери в скляночку и выпей, будешь таким сильным, что земля еле держать будет."
Вир по представлениям коми - не только физиологическая, но и магическая субстанция, носитель жизни и жизненной силы, ибо потеря человеком или животным крови приводит к смерти. Поскольку Вир связана с печенью (центром любви у коми-зырян) и с сердцем (центром приязни, храбрости, духовной силы), считается что состояние крови отражает определённые чувства и состояния организма: кын Вир-а, кöдзыд Вир-а "с холодной кровью": о бесстрастном, равнодушном, бесчеловечном, пöсь Вир-а "с горячей кровью": о бойком, живом), Вир пузис "кровь вскипела": о состоянии крайнего гнева, возмущения, гырдмöм син "окровавленные, кровавые глаза": злость, ненависть, чужöмыс вирсермунiс "лицо разрумянилось", букв. "лицо приобрело цвет крови": об оживании после безжизненного состояния, об эмоциональном оживлении.
Коми-зыряне считали, что каждый человек имеет бур Вир "хорошая кровь" или югыд Вир "светлая кровь" и лёк Вир "плохая кровь" или сьöд Вир "чёрная кровь". Считалось, что при ранениях вначале выходит чёрная кровь, поэтому среди коми-зырян не было принято сразу перевязывать раны, во избежание нагноений, гангрены и т.д.: мед лёк Вир-ыс петас "чтобы дурная кровь вышла". Вместе с дурной кровью должны были вытечь и негативные чувства: злость, страх, недоброжелательство. Верхневычегодские коми-зыряне считали, что чудится часто оттого, что "Вир пугает": " Если сам боишься, всё чудится, да это <пустяки> - кровь пугает".
Вир играет большую роль в лечебной и магической практике коми. Так в лечении различных болезней и избавлении от порчи использовали кровь различных животных и птиц. Мышиной кровью смазывали пуповину новорожденного во избежание грыжи. Мышиной кровью же верхневычегодские коми-зыряне смазывали глаза от трахомы, куриной - от куриной слепоты. Чтобы купленная или приобретённая на стороне собака признала нового хозяина, охотник расцарапывал себе до крови десну и, подержав во рту кусок хлеба, кормил им с руки собаку. Примерно так же "приручали" женихов некоторые коми-зырянские девушки, которые давали выпить понравившемуся парню вино или пиво, капнув предварительно в напиток несколько капель крови от месячных.
Вероятно, с представлениями о светлой и чёрной крови связаны и представления о психологической совместимости людей в зависимости от "близости по крови", под которой имелось в виду не кровное родство, а скорее родство духовное. Считалось, что если у двух человек Вир-ыс оз лöсяв "кровь не подходит", они будут не в ладах друг с другом, не смогут сотрудничать. Простое присутствие постороннего человека с противоположной кровью при выполнении каких-либо работ негативно влияет на трудовой процесс. Люди, не близкие по крови, легко могут навести друг на друга порчу, нанести вред одним неосторожным словом или взглядом. И наоборот, если у разных людей Вир-ыс лöсялö "кровь подходит", будет успешным любое их совместное предприятие (даже самое безнадёжное на первый взгляд). Человек может вылечить от болезни, избавить от порчи близкого ему по крови, даже не являясь знахарем.
Замену терминов произвел в тексте:
Вуджöр I - тень, силуэт
В коми-зырянском языке слово Вуджöр имеет несколько значений: физическая тень человека, любое изображение человека как символическое воплощение реальной тени или "след" от человека, а так же достаточно обширный круг предметов, которые наделяются в традиционных представлениях свойствами оберега от воздействия нечистой силы (см. Вуджöр II.). Следует подчеркнуть, что в коми-зырянском языке четко различаются такие понятия как гож сай, шондi сай "затененное от солнца место, тень от большого предмета" и Вуджöр, морт Вуджöр "тень, силуэт человека".
В печ. и вв. диалектах коми-зырянского языка глаголом вуджерасьны, вуджрасьны букв. "мелькать, мельтешить, двигаться как тень" обозначаются действия колдунов или нечистой силы, направленные на порчу человека и домашних животных. Слово Вуджöр является так же составной частью коми-зырянских выражений, которыми традиционно обозначают явления, неотступно преследующие человека, например: Вуджöр-вöт "тень-сон". В контексте одного из вариантов святочных гаданий у ижемских и печорских коми-зырян Вуджöр-ом будушего жениха девушки называют фигурный след, который остается в устье печи или на столе от листа сгоревшей бумаги. Некоторые приемы любовной магии основаны на воздействии непосредственно на физическую тень, либо на следы человека, которые так же считаются его Вуджöр.
В поверьях коми наличие физической тени рассматривается как один из маркеров посюсторонности. Считается, например, что лешего или Омöля, обратившихся в человека, можно узнать в солнечный день по отсутствию у них тени. Согласно этиологическим мифам коми-зырян Омöль был сотворен разгневанным Еном из собственной тени, которая неотступно преследовала его. Таким образом в мифологических представлениях коми-зырян различные ипостаси нечистой силы, творцом которой выступил впоследствии Омöль, генетически связываются с потусторонним "миром теней". Показателен в этой связи коми-зырянский фразеологизм весиг Вуджöр абу "даже тени нет", которым характеризуется состояние небытия или полного отсутствия ч.-либо. По поверьям коми, наличие физической тени отличает человека от нечистой силы, а, следовательно, и оберегает его от возможного вредоносного воздействия со стороны представителей иного мира.
А.С. Сидоров отмечает, что Вуджöр человека в традиционных представлениях коми осмысляется одновременно и как "часть самого человека", неразрывно связанная с ним, и как субстанция, которая может быть отделена от человека, как часть тела (волосы, ногти и выделения), как одежда, как изображение или отражение человека. Исследователь подчеркивает очевидную связь представлений о Вуджöр как тени человека с представлениями коми о душе. Интересны в этой связи поверья коми о фотографиях. В прошлом и начале нынешнего веков целым рядом исследователей в среде коми-зырян было зафиксировано резко отрицательное отношение к фотографированию человека. Такое негативное отношение мотивировалось представлениями о том, что при фотографировании Вуджöр может отделится от человека и это неминуемо приведет к его гибели. По этой же причине современные коми охотники, как правило, запрещают фотографировать своих собак, "чтобы они преждевременно не утратили свои способности и не погибли неестественной смертью". До настоящего времени для сельских коми остается характерным негативное отношение и к фотографированию тела покойного, поскольку в традиционных представлениях любое отражение умершего рассматривается как вероятная угроза для живых. У печ. коми-зырян говорят: "если умерший оставит в доме свой син Вуджöр "тень глаз", то вскоре кто-либо умрет". Согласно поверьям, распространенным у современных коми-зырян повсеместно, воздействуя на фотографию, как на Вуджöр живого человека, можно наслать на него порчу: для этого необходимо замазать фотографию глиной в устье печи ("жизнь человека будет истлевать так же как его фотография"), либо на похоронах незаметно подбросить фотографию живого человека в могилу, приготовленную для умершего. Отметим, что в традиционной поминальной обрядности у современных коми-зырян фотография умершего, как Вуджöр и зримое воплощение его души, рассматривается родственниками и близкими в качестве одного из возможных каналов связи с потусторонним миром. Считается, например, что по изменяющемуся выражению лица на фотографии умершего можно легко узнать о расположении души усопшего к живым, о её состоянии и нынешнем месте пребывания. Предполагается, что после смерти человека его Вуджöр (в данном случае в образе фотографии) может лишь некоторое время вести независимое существование от тела. Но при этом подчеркивается, что фотографии умерших особенно быстро бледнеют и тускнеют. Очевидно, что традиционные поверья о фотографии, как Вуджöр человека, смыкаются с представлениями об Орте (душе-двойнике) человека. Об этом свидетельствует и параллелизм некоторых коми-зырянских фразеологизмов: о худом, хилом человеке со слабым здоровьем могут сказать - орт бедь кодь "как посох орта", Вуджöр кодь "словно тень" или куш Вуджöр-ыс нин кольöма "только тень уже осталась".
В коми языке понятием Вуджöр, обозначающим физическую тень человека (см. вуджöр I), объединяется и целый ряд традиционных оберегов человека и его жилища от действия нечистой силы, порчи и болезней. Так, например, при строительстве дома на месте предполагаемых окон и дверей ставят Вуджöр из двух перекрещенных палочек, чтобы нечистая сила не смогла проникнуть в новый дом. Когда в доме открывают окна, между рамами укладывают такой же Вуджöр. Для защиты внутреннего пространства дома от колдунов над входной дверью ставят в качестве Вуджöр перевернутые икону или металлический крест, прячут в сенях высушенные челюсти щуки, вешают на стене у входа в дом веточки можжевельника и рябины, втыкают в порог или дверной косяк нож, топор или шило, а под порог укладывают точильный брусок. От порчи воды и продуктов - две сосновые палочки, поставленные крест на крест (или одна палочка поперек) на посуду. Считается, что девушку предохраняет от колдовства иголка без ушка, воткнутая в подол сарафана или прикрепленная с внутренней стороны лифа сарафана. Будущая мать в качестве Вуджöр носит вместо пояса рыболовную сеть или тесемку от кальсон супруга. Женским Вуджöр так же считаются скатерть и хлеб, как претерпевшие многие страдания при своем "рождении". Для оберега младенца в колыбель кладут спички или ножницы, а на ночь закрывают ребенка подолом сарафана. В качестве Вуджöр, защищающего ребенка от сглаза используется и соль, которой посыпают ему макушку. Для молодой матери лучшим Вуджöр считается частичка плаценты, зашитая в тряпочку и носимая на шее вместе с нательным крестом (вв.). Для предупреждения дурного сна в подушку втыкали как Вуджöр иголку без ушка, под подушку укладывали нож или зеркальце и ложились спать с поясом, повязанным по голому телу. Керчемские охотники носили на ремне в качестве Вуджöр второй нож. Посеместно у коми эффективными Вуджöр считаются режущие металлические инструменты (см. КÖРТ). Ижемские оленеводы и сегодня носят за спиной на поясе медвежий клык (или два клыка) как Вуджöр от хищных зверей и болезней. У коми старообрядцев на Печоре Вуджöр называют перекладину из кедра, устанавливаемую в гроб над грудью покойного перед его опусканием в могилу. У сыс. и вв. коми-зырян на свежевырытую могилу ставят Вуджöр из перекрещенных досок, либо оставляют в яме лопату, чтобы до начала похорон "нечисть не смогла занять место". У печ. коми-зырян говорят: "Вуджöр - это как нательный крест - защита от бесов и нечисти. Поставить Вуджöр - это значит освятить. Бог с Иванова дня до дня Ильи тоже ставит Вуджöр на все реки и озера, освящает воду, поэтому в эти дни и можно купаться, а в другие нельзя - бес в воду может утащить".
По данным В.П. Налимова и А.С. Сидорова, у коми-зырян считалось, что в качестве Вуджöр от порчи и болезни может выступить часть тела, физическая тень или имя другого человека (тезки). Так, например, у выч. коми-зырян лучшим Вуджöр от нечисти для женщины в период сна считалась положенная на нее рука супруга. О вдове у коми-зырян говорят: вевт ни вуджöр кольны "ни крыши, ни тени - остаться". Для малолетних детей и сегодня лучшим убежищем от посторонних взглядов считается укрытие в тени подола женского сарафана. Ср. в коми-зырянской сказке "Господин Иван Сарафанчиков" старый красный сарафан матери служит богатырю плащом, шатром, латами и спасает от смерти. Для снятия порчи и сглаза старались пригласить человека, носящего имя больного человека.
В традиционных представлениях коми Вуджöр человека от порчи выступает повседневная одежда в целом и отдельные её элементы (Паськöм). Причем, эффективными оберегами считаются не только элеметы одежды, непосредственно опоясывающие тело человека (как, например, вязанные, тканые и плетенные пояса; головной платок; различные повязки из немытой овечьей шерсти, из лыка и бересты; подол рубахи и т.д.), но и, в частности, стельки обуви. Не случайно, при подготовке свадебного наряда особое внимание обращается на наличие подстилки в обуви у новобрачных. Считается так же, что заблудившийся в лесу может легко найти дорогу домой перевернув наооборот стельки в своей обуви. У коми-зырян говорят, что одежда, носимая человеком, так же неразрывно связана с ним как и его физическая тень. Поэтому одежда, наряду с физической тенью и следами человека, рассматривается и как наиболее доступное средство для нанесения порчи на её владельца. О человеке, желающем зла другому, у коми-зырян говорят: петан да кок туйтö кералö букв. "выйдешь, так следы твои рубит". Считается, что преднамеренная порча чьей-либо одежды, так же, как нанесение физического вреда реальной тени человека, неминуемо приведет к тяжелой его болезни. Отмеченные представления наглядно представлены в поверье коми о том, что еретника невозможно погубить воздействуя непосредственно на его тело. Считается, что погубить колдуна можно лишь разрезав его нательный пояс (как главный Вуджöр колдуна), проткнув следы от его ног, либо разрубив топором физическую тень колдуна.
Одним из главных Вуджöр человека, наряду с поясом (вöнь), считался нательный крест (перна). По традиции коми-зырян, человек лишь накануне ухода в мир иной можно без опасения расстаться со своим главным Вуджöр, передав его кому-либо из близких родственников "на помин своей души после смерти", наряду с другими своими вещами и одеждой. Примечательно, что люди, получившие вещи "на помин души", некоторыми из них не пользовались, а хранили как память о человеке. Так, например, нательный крест умершего хранили вместе с другими традиционными оберегами в красном углу за иконами.
Замену терминов произвел в тексте:
Гöг - пуп, пупок
Ср. также коми-зырянские слова гöгöр "кругом, вокруг" c архаической семантикой пуп = центр. Ср. удм. му гогы "пуп земли, земной центр". В традиционной для коми-зырян и коми-пермяков концепции человеческого организма Гöг выступает одним из внешних средоточий тела взрослого человека (внутренние центры - сердце и печень). Отметим, что у младенца таким средоточием считается темечко, по виду которого судят о состоянии здоровья ребенка. Вместе с тем у коми-зырян и коми-пермяков существует ряд обрядов, основанных на представлениях о том, что будущее младенца можно предопределить через символическое воздействие на его гöг сюрöс (пуповину). (См.: Гöгинь, Кага вайöм, Пеж, Шыр.) По своему физиологическому статусу Гöг, так же как и подмышки (Киняув) занимает как бы пограничное положение между внутренними и внешними органами человека. Такая амбивалентность во многом обуславливает и символическое осмысление его функций: согласно поверьям коми-зырян общее состояние здоровья человека можно легко определить по характеру "скрипа" в пупе и степени его опущенности. У коми-зырян зафиксирован лечебно-диагностический ритуал гöг мурталöм "измерение, правка Гöг", в ходе которого тöдысь ставит большой палец правой руки на Гöг и совершает вращательные движения по оси Гöг, слегка надавливая на него и прислушиваясь к "скрипу" и одновременно определяя "глубину" Гöг. Если обнаруживаются какие-то отклонения от нормы, тöдысь проводит ритуал выравнивания Гöг: на Гöг ставится кусочек ржаного хлеба, в который втыкается три зажженные церковные свечи, которые затем накрываются сверху стеклянным стаканом. В результате происходит реальное поднятие области Гöг. Аналогичная процедура проводится с целью лечения пупочной грыжи (ыджыд гöг). В народной медицине коми-зырян одним из наиболее эффективных методов лекарственного лечения организма человека считается нанесение того или иного снадобья непосредственно на Гöг. В поверьях коми-зырян фрагмент отпавшей и высушенной пуповины младенца считается лучшим оберегом для его матери (см.: Вуджöр). В фольклорных текстах коми-зырян и коми-пермяков Гöг выступает метафорой "следа" - см. загадку: гумла вылын чань кок туй "на гумне след от копыта жеребенка". О крепкой дружбе между людьми у коми-зырян говорят: гöг сюрöснас öтилаö кöртасьöмаöсь "пуповиной вместе связались".
Ки-кок мурталöм - метод излечения болезни
Фактически под этим названием может быть объединен целый комплекс диагностических и лечебно-магических ритуалов, основанных на различных способах измерения тела человека. Представления об активном воздействии процедуры измерения тела на состояние человека нашли отражение в целом ряде поверий и запретов коми-зырян и коми-пермяков. В быту у коми-зырян до настоящего времени сохраняется запрет на измерение размеров тела живого человека, поскольку считается, что беспричинное совершение этой процедуры может привести к болезни или порче. У коми-зырян говорят, что "меряют только покойника, чтобы сделать гроб". Отметим, что в ходе погребального обряда, действительно, изготовляется "мерка" умершего человека (в виде тонкой деревянной рейки, либо нити по росту человека), которая впоследствии укладывается в гроб, либо устанавливается рядом с могильным крестом. В последнем варианте, зафиксированном у уд. коми-зырян, деревянная мерка осмысляется и как вуджöр умершего. Аналогичные действия совершались при погребении усопших у коми-пермяков: в гроб, приготовленный для мужчины, клали нитку длиною с его рост, при этом говорили - "вот тебе подруженька, не дожидайся своей старухи", тем самым стараясь оградить живых от беспокойства со стороны усопшего (мерка, вероятно, выступала символическим двойником супруги усопшего). В качестве символической меры усопшего выступает и его нательный пояс, который согласно традиционному погребальному канону укладывается на дне гроба вдоль тела покойного. На похоронах печорских коми-зырян для переноски гроба используется специальный покойник потш "покойничий шест", на котором гроб подвешивается с помощью веревок. После захоронения усопшего этот шест приносят в село и хранят до следующих похорон на стене дома в котором живет мастер, занимающийся изготовлением намогильных крестов. В контексте рассматриваемой темы этот шест может быть определен и как единая символическая мера для всех усопших.
Строгое соблюдение запрета на измерение роста детей мотивировалось представлениями о том, что в противном случае можно сглазить ребенка и он заболеет, либо "расти не будет". А.С. Сидоров отмечает, что по этой же причине у коми-зырян не было принято интересоваться точным возрастом детей. По поверьям, таким образом у детей можно остановить их нормальное развитие, и тогда они будут жить все время в том состоянии, в каком застанет их эта кража, т.е. не будут прибывать ни в силе, ни в весе, ни в разуме. Как небезопасное "измерение" рассматривалось и перешагивание тела ребенка, лежащего на земле. У коми-зырян говорят по этому поводу: через ноги перешагнёшь - ноги расти не будут, через руку - рука, через спину - спина. Отмеченное символическое осмысление процедуры "измерения" и категории "меры" наглядно проявляется в поверьях о магической силе некоторых инструментов, предназначенных для измерения: так, например, согласно материалам В.П. Налимова, одним из лучших оберегов от злого колдуна считались ручные весы - безмен. Любопытная типологическая параллель отмеченным представлениям известна в традиционной культуре эстонцев: ребенка, которого считают подвергнутым сглазу, переодически взвешивали на безмене для снятия действия нечистой силы.
В магии и народной медицине коми-зырян и коми-пермяков различные варианты измерения человеческого тела рассматриваются не только как диагностические процедуры, но и как методы активного воздействия на тело человека с целью изгнания из него болезни, либо снятия порчи. В прошлом веке у коми-пермяков в случае недомогания человека изготовлялась специальная жертвенная свечка, завитая в спираль. Размер свечки определялялся характером болезни. Если больной испытывал общее недомогание, свечка изготовлялась в рост человека, если болела рука - в длину руки, если голова - в обхват головы. Согласно универсальным для многих народов традиционным представлениям об этиологии заболеваний, причина большинства недугов заключается в нарушении целостности и пропорциональности строения человеческого организма. Не случайно, многие традиционные диагностические процедуры заключаются в определении теми или иными способами степени симметричности различных органов человеческого тела. Показательно, в этом плане и традиционная для коми-зырян характеристика здорового человека - дзоньвидза "целый, невредимый", букв. "целость сохраняющий". Необходимость поддержения отмеченной целостности подчеркивается и в поверии коми-зырян о том, что даже отрубленный в результате несчастного случая палец, впоследствии, следует постоянно носить с собой в качестве вуджöр.
Нередко, для проведения диагностических измерительных процедур тöдысь изготовлял специальную, индивидуальную для каждого человека, мерку. Так, например, при совершении обряда юр мурталöм "измерение головы" тöдысь использовал бечевку, отрезок холста или нить, которые накладывал вокруг головы больного и делал на мерке несколько пометок угольком на уровне висков, лба и затылка. По полученным пометкам определялась степень смещения черепных костей - предполагаемой причины сильной головной боли, головокружения, рвоты. После этого, при необходимости, тöдысь правил голову больного, обхватив её руками, дёргая за концы намотанного на голову платка, либо с помощью сита, которое больной держал зубами. Если выяснялось, что человек действительно был болен, то после завершения лечебного обряда мерка обязательно сжигалась в печи.
По фольклорным и этнографическим данным у коми-зырян и коми-пермяков известно несколько вариантов обряда Ки-кок мурталöм, который проводился с целью снятия порчи. Чаще всего этот обряд совершался над малолетними детьми с целью определения и снятия сглаза, вызванного дурным словом (вомидз). Взрослый укладывал ребенка себе на колени и языком определял вкус пота на его темени - "если соленый, значит ребенок болен". В этом случае ребенка укладывали на живот и поочередно несколько раз соединяли ему за спиной правую руку с пяткой левой ноги и, соответственно, левую руку с пяткой правой ноги. После совершения этих действий делали плевок между ног больного ребенка и произносили заговор: "уходи по ту сторону моря, Курьи-Марьи, где не бывает носящий крест". Как правило, проведение Ки-кок мурталöм над взрослым человеком, который считался испорченным, осуществлялось обязательно в бане и сопровождалось другими банными процедурами (пывсьöдчöм). Считалось, что в ходе процедуры Ки-кок мурталöм можно определить подлинную причину недуга: если больному человеку без особых усилий удавалось дотянуться за своей спиной пальцами левой руки до правой пятки и пальцами правой руки до левой пятки, значит причина недомогания не вомидз, а другая болезнь.
В настоящее время Ки-кок мурталöм проводится родителями над малолетними детьми как один из вариантов традиционного тетешканья. Вместе с тем, повсеместно бытует мнение, что эта процедура имеет и большое профилактическое значение в поддержании нормального развития младенца.
Киняув- подмышки
В традиционных представлениях многих народов Севера и Сибири подмышки человека наделяются животворной силой и, нередко, по внешнему подобию сравниваются с женским детородным органом. Так, например, открытые постороннему взору женские Киняув у коми-зырян, иногда, шутливо называют гöна ляпа букв. "мохнатый лещ" (вым. вв.), гöна тупыль букв. "мохнатый клубок" (лл.). Так же в среде мужчин у коми-зырян метафорически определяется vulvа взрослой женщины. Согласно антропогоническим мифам манси, гениталии человека первоначально располагались подмышкой. В фольклорных текстах алтайских тюрков рассказывается о рождении эменгендеров (волшебные покровители) из подмышек непорочной девушки. По поверьям эвенков, хозяйка земли хранила кожаную сумочку с шерстинками различных зверей подмышками, а шаман в ходе камлания совершал к ней путешествие для того, чтобы похитить часть шерстинок и принести в тайгу, где они превращались в настоящих зверей. Мотив "непорочного зачатия" или "чудесного рождения" представлен и в космогонических мифах коми-зырян: утка-мать высиживает утят (впоследствии двух братьев-демиургов) у себя под крыльями, т.е., собственно говоря, в Киняув.
Мифологические представления о Киняув нашли отражение и в устных преданиях коми-зырян старообрядцев-беспоповцев. У печ. коми-зырян старообрядцев зафиксирован текст апокрифического характера, подробно повествующий о чудесном рождении Господа из Киняув Богородицы: "Киняув у Богоматери как рот открылась, оттуда Марья пи "сын Марии" (т.е. Христос) и вышел". Далее в легенде мотивируется запрет на совершение подобного людьми: "... до этого и все женщины так рожали, но место в Киняув очень тесное - многие дети умирали при родах. Потому Богородица и запретила женщинам так рожать, а Господь определил для этого другое место". Подчеркивается, что "свят дух через Киняув вышел из-под правой руки у каждого человека на правой руке Господь живет, а на левой бес оттуда не мог выйти". У выч. коми-зырян говорят по этому поводу: "молния убивает человека, когда Омöль находится у него в Киняув". По поверьям печ. коми-зырян Киняув колдуна могут быть и источником шевы. В этом плане показательно и традиционно негативное отношение коми-зыряни коми-пермяков к жесту рукой, который называется кикимльöс койыштны или кимльöскикыв движение рукой наотмашь от себя, повернув ладонь кверху, словно отторгая что-то из своей Киняув. Наливание таким образом воды или напитка для кого-либо рассматривается у коми-зырян и коми-пермяков как проявление неприязни к человеку или пожелание ему зла. В традиционных играх и тетешканьях, в ходе которых взрослые шутливо щекочут малолетних детей, Киняув метафорически сравнивается с жаркой баней, кипятком или огнем. Ср.: два значения коми-зырянского слова кунлöс - 1. клин, вшиваемый под Киняув рукавов рубахи и 2. передние углы в русской печи, куда загребается жар.
Подмышки занимают как бы пограничное положение между внутренними и внешними органами человека, что во многом обуславливает и символическое осмысление функций Киняув в народной медицине коми-зырян. Считается, что лекарственные снадобья и колдовское зелье эффективнее действуют на больной организм, если их втирать непосредственно в Киняув человеку. По поверьям коми-зырян некое колдовское зелье, втертое в Киняув человека, "обладает силой превращения". Один из приемов любовной магии у коми-зырян основывался на приготовлении в собственной Киняув приворотного гостинца для милого сердцу человека. Закономерно, что в обрядовой практике и быту у коми-зырян и коми-пермяков символическому оформлению Киняув уделяется особое внимание � в рубаху взрослого человека на месте Киняув обязательно вшивается клин (кумлöс, кунлöс) из ткани контрастного, как правило, красного, цвета. Примечательно, что на погребальной и крестильной рубахах такой клин не вшивается. У русского населения Сибири, напротив, клин подмышкой вшивался на погребальной рубахе, однако по одной из четырёх граней оставался не пришитым к рукаву. Символический аспект отмеченных традиций в покрое ритуальной одежды типологически сопоставим с символикой ритуала "вдувания" души и жизни в деревянное изображение духа-покровителя через отверстия, вырезанные в Киняув на одежде онгона (сал., юг. ханты).
До настоящего времени в семьях у коми-пермяков, а так же сыс., выч. и печ. коми-зырян принято отвечать на крамольный вопрос ребенка о пути его появления на свет словами: "Ты появился (букв. вышел, вылез) из моей раскрывшейся Киняув"
Кулöм - смерть
Кулöм в языческий период коми-зырян и коми-пермяков представлялась чёрным медведем. Любопытно, что в ряде сюжетов об одиннадцати сыновьях с отцом, проглоченных лесным и водяным медведями (См. Шомвуква), образ Водяного Большого Медведя варьирует с образами подводных чудовищ (См. Глöт, Сир) - ср. образы медведя и ящера в нижней части сложных композиций на изображениях пермского звериного стиля. В похоронных причитаниях коми-зырян Кулöм в облике чёрного большого медведя "садится в красный угол", "застилает 5 (6) окошечек", "инеем покрывает печь". Подобные представления сохранились также в коми-зырянских и коми-пермяцких загадках, где печь метафорически сопоставляется с пожирающей пастью или чёрной задницей медведя. В уд. вв. нв. свадебных причитаниях крёстного жениха невеста называет чёрным злым медведем, который хочет её пожрать (параллелизм свадьба = смерть).
Дикие животные и птицы, случайно попавшие (залетевшие) в дом, считались у коми-зырян и коми-пермяков вестниками несчастий, болезней, Кулöм (См. Орт.), а нередко и отождествлялись с ней. Коми-зыряне говорили о появлении урöс, предваривших чью-л. смерть: "Тайö Кулöм водзö" (Это перед смертью). Подобными же вестниками у вв. и печ. коми-зырян считались животные, отличающиеся нестандартным поведением: мышь, скачущая на задних лапках, трясогузка, севшая на нос лодки и т.д. Кулöм предвещало и появление в доме большого количества тараканов.
В среде коми-зырян и коми-пермяков бытует множество запретов, примет, снотолкований, особенно, связывающих Кулöм с древнейшим символом жизни, деревом. У уд. и вв. коми-зырян нельзя было сажать рядом с домом черёмуху, дерево "низа", т. к. считалось, что она унесёт жизнь хозяина, или дом опустеет, когда её корни дойдут до сруба. Те же поверья связаны в современных представлениях с тополем. Не сажали и ель, символ Кулöм, хотя, если она уже росла, её не рубили, чтобы не накликать Кулöм на кого-л. из членов семьи. Высохшие или упавшие на дом (наяву или во сне) деревья также означали смерть.
Некоторые образы видений, снов и реальные образы коми-зырян и коми-пермяков устойчиво связывали с лёк Кулöм - неестественной смертью; букв. "плохой смертью". Так, поедание кем-либо сырого мяса во сне или убийство кого-либо во сне означало его Кулöм в результате убийства или травмы, видение корабля под белыми парусами или на верхней Вычегде - русалки (вауса) расчёсывающей волосы на берегу - утопление и т.д.
Ничего хорошего не сулила встреча во сне или наяву с приглашающим к себе кулöма (умершим): отказавшийся от приглашения, по представлениям коми-зырян и коми-пермяков, отделывался болезнью, а не отказавшийся уходил в мир иной. Предвещало Кулöм также появление чьего-либо орт, антропоморфной части души у верхневычегодских коми-зырян. Как правило, кулöма и орт, ситуативно олицетворяющие Кулöм, описываются болезненными, худыми, неопрятными. Вообще, в образе Кулöм в устной сказочной и несказочной прозе преобладают антропоморфные черты. Имеется единственный текст о Кулöм в женском облике, согласно которому Кулöм стала первая жена Адама, проклятая Еном за то, что убила своих 12 дочерей по наущению Омöля. Она провалилась под землю, обречённая "пожирать своих детей", а её 12 дочерей стали носителями болезней и пороков. В данном тексте отчётливо просматривается влияние христианских апокрифов. В быличках, легендарных, сказочных сюжетах Кулöм изображается мужчиной (в отличие от русской Смерти в женской ипостаси), в белом саване, нередко с косой, особенно подчёркиваются неопрятность и костлявость Кулöм. При этом антропоморфный образ Кулöм сохраняет характерный для зооморфного образа эпитет морт сёйысь "человека едящий, людоед".
Согласно мифологическим представлениям, Кулöм наступала с вылетом души-дыхания (лов), по бытовым наблюдениям коми-зырян и коми-пермяков - с прекращением дыхания, поэтому возле умирающего постоянно должен был кто-нибудь ждать лов петэм букв. "дыхания выход", чтобы, проверив зеркалом или гладким металлическим предметом отсутствие дыхания, правильно уложить покойника и закрыть ему глаза и рот.
Лов - душа, дух, дыхание
В мифологических представлениях коми Лов - одна из душ человека наряду с орт. Лов считается "внутренней", относительно орт, душой человека. По В.П. Налимову, она находится в голове, является носителем жизненного начала в человеке и соответствует дыханию. Смерть констатируется после прекращения дыхания и обозначается как Лов петöм "выход души". Вместе с тем, Лов имеет определенную субстанциональность. У постели умирающего собираются родственники, чтобы увидеть исход Лов. О них говорят: "Смотрят, ожидают исход Лов". Предполагается, что Лов имеет вид белого облачка или пара, имеются сведения о Лов в облике бабочки, мыши, птицы, маленького человечка. После смерти человека Лов отождествляется с личностью усопшего. Это душа умершего, которая должна отправиться в загробное путешествие в Рай или в Ад, соответственно совершенным при жизни поступкам. Окружающий мир, по представлениям коми, также одушевлен. Отсюда зафиксированные в языке устойчивые словосочетания типа ловья турун "живая трава; букв. с душой", ловья пу "живое дерево", ловья чери "живая рыба" и т.п.
Местонахождение Лов в голове соответствует мифологическим представлениям о символической связи частей тела человека с различными уровнями мироздания. В.П. Налимов полагал, что именно с представлениями о голове, как о вместилище Лов связаны у коми-зырян обычаи использования черепов щуки, лисы, медведя, росомахи или специально изготовленного человеческого черепа в качестве оберега.
Морт - человек
Коми-зырянское и коми-пермяцкое слово Морт имеет параллели в других ф.-у. языках: удм. мурт "человек; чужой, посторонний", морд. мирде, мирдя "мужчина, человек, муж", фин. marras "смертный" < финно-перм. *mertь "человек, мужчина", заимствовано из индоиранских языков.
Согласно воззрениям коми-зырян и коми-пермяков, Морт был сотворён Еном из глины и покрыт сверху костяным панцирем, но, не наделив его душой-дыханием лов, Ен ушёл отдохнуть, поставив сторожем собаку; Омöль уговорил собаку дать ему посмотреть творение Ена и, осквернив его своими соплями и слюной, вывернул наизнанку, отчего человеческие внутренности и выделения стали пеж (нечистыми); Ен, узнав об этом, наказал возвращать выделения Омöлю, на что косвенно указывают и шутливое коми-зырянское выражение о посещении отхожего места: "уджйöз вештi Омöльыслы" "долги вернул Омöлю", и запреты на осквернение мочой огня, кишечными газами - воды, слюной - земли и т.д. Данный сюжет широко распространён в Евразии и имеет апокрифическое происхождение.
В другом мифе коми-зырян рассказывается о том, что Гагара (Омöль) достала со дна Океана три песчинки, из которых Ен создал Землю, человека и всех полезных и добрых существ. По третьей коми-зырянской версии, Морт все животные появились из капелек крови одного из братьев-лягушек (Омöля), упавшего с кочки, самое красивое животное стало женщиной. Некоторые коми-зыряне сообщали, что Морт родился пуись-турунiсь "из дерева и травы". По коми-пермяцким материалам Морт (мужчина и женщина) появился из рыбьей икры, оставленной на берегу, по другой версии люди были рождены от Перы и дочери Солнца. По некоторым мифам коми-пермяков, вначале на земле не было ничего, кроме воды, на которую ветер принёс пыль и мусор, отчего появился маленький островок, выросший в землю. С мусора вырос лес, в котором появились звери, и среди них маленький человек, который вначале жил на дереве, потому что земля была сырая, жидкая. Согласно некоторым текстам коми-пермяков, из тела чудина, отрубившего себе голову серпом, вышла всякая нечисть, разные животные и в последнюю очередь Морт. По чудским преданиям коми-зырян и коми-пермяков, в мифическое время дети начинали ходить и говорить с рождения, что продолжалось до того времени, пока женщина не осквернила небо и хлеб.
С телом Морт у коми-зырян и коми-пермяков связан ряд универсальных оппозиций: левое /правое, верх / низ, перед / зад и т.д. При этом с понятием юр "голова" связываются не только голова и верхняя часть тела, но и мифологический, социальный, возрастной и географический верх, а с под "ступня, подошва" - мифологический, социальный, возрастной и географический низ. В повседневной речи наблюдаются параллели, в которых части тела соотносятся с определенными уровнями мироздания и объектами мира природы и мира людей: ср. под "ступня, земная поверхность", юр "голова, главный, верх", чöр, чер "голень, ствол растения", сьöвмöс "сердцевина чего-л., дерева, нутро человека" (< сьöлöм "сердце"). В загадках и инвективах части человеческого тела сравниваются с образами вещного мира: тело - ступа, пень; руки - грабли; ноги - кочерга, корни; голова - горшок, туес; живот - пестерь, короб, лоток для провеивания муки и т.д. В коми-зырянских и коми-пермяцких загадках о живом Морт акцент делается на иерархии строения человеческого организма по вертикали: "Мыр, мыр вылас гыр, гыр вылас сяр, сяр вылас вöр, вöрас лютöй зверьяс. Морт "Пень, на пне ступа, на ступе шар, на шаре лес, в лесу лютые звери. Человек"; "Кык сись, кык сись вылын струбича, струбича вылын аньборд, аньборд вылын сизим розя кашник. Морт." "Две свечи, на свечах вьюшка, на вьюшке воробы, на воробах горшок с семью дырками, Человек". В эпитетах по отношению к покойнику, напротив, подчеркивается гомогенность и аморфность, что характерно и для метафорических описаний младенца: муыслы куйöд "земле навоз": о покойнике, сiт додь "дерьма сани": о ребёнке, муув няйт "подземная грязь": о покойнике, няйтысь лэптöмтор "из грязи поднятый": о ребёнке, ср. тж: еджыд бус улын куйлысь "под белой пылью лежащий": о покойнике, бус куртысь пыль сгребающий": о ребёнке.
Идеальный образ человека в коми фольклоре (обрядовой и лирической поэзии, сказках и т.д.) описывается в светлых, прозрачных, тёплых красках, в то время как колдун, неприятный человек связываются с чёрным и синим сублиматами. В похоронной обрядовой поэзии метафорически сопоставляются "золоторесничный глаз" и "серебряноколечное ухо" покойника с солнцем и месяцем; в свадебной поэзии светилам уподобляются жених с невестой, родители, родственники, близкие брачующихся. Хроматический код дублируется и металлическим, для которого характерно достаточно чётко выраженное эмоционально-оценочное отношение к Морт. Так, положительные качества и отношение при этом связываются с золотом, серебром: зарни киа "с золотыми руками": о мастере, эзысь пи "серебряный сынок": о ребёнке, о младшем, зарни ныв "золотая девочка, дочка": о ребёнке, о младшей, зарни подъя "с золотыми ступнями": о счастливом. Отрицательные качества или физическая сила связываются с железом: кöрт сьöлöм "железное сердце": о жестоком, чёрством, кöрттув син "гвозди-глаза": о бесстыжем; о колдуне, кöрт ки "железные руки": о сильном. Железные зубы, железные части одежды и предметы - атрибуты нечистой силы, "иного мира", "не-Морт". Комплиментарные эпитеты по отношению к человеку в фольклорных текстах и в устной речи у коми традиционно строятся через символические характеристики внутренних органов и поверхности тела человека: зарни мус ув "низ золотой печени", сьöлöм шöр "середина сердца", вурыстöм кучик "бесшовная кожа", шобдi еджыд яй "пшенично-белое тело", кöч гöн еджыд яй "белое как заячий пух тело" и т.д.
Следует подчеркнуть, что в традиционном мировоззрении некоторые зоны и части тела (гениталии, пуп, волосы, глаза, зубы, пальцы) наделяются особыми характеристикам, что, вероятно, во многом обусловлено представлениями об их маргинальной природе. В этом плане показателен комплекс поверий коми о пальцах рук и ног. Так, по белым пигментным пятнам на ногтях определяли будущее, прошедшее и настоящее: пятно у ногтевых корней указывало на предстоящее событие, чем ближе к концу ногтя, тем ближе к исполнению событие, отсчёт вёлся от большого пальца, левая рука связывалась со "своим", правая - с "чужим". По разнице в длине большого и второго пальца на ноге определяли доминирование в браке: длинный большой - "главенство", длинный второй - "подчинённость". Держа спящего за безымянный палец, можно было разговорить его и узнать не только его мысли и тайные желания, но и связаться с "иным миром"; мизинец мёртвого младенца, по представлениям вв. коми, приносил охотничью удачу; мизинец, отрезанный у покойника, может сделать его обладателя невидимым и способствует удаче в воровстве и на охоте, а кровь, "принятая" из мизинца убитого, освобождает убийцу от преследования душой жертвы. Вв. коми-зыряне для вызывания домового надрезали указательный палец, промокали им тряпочку и клали на матицу. Большой палец на руке атрибутировал человека и человеческую силу: согласно мифам коми-зырян и коми-пермяков медведь просил у Ена большой палец, но получил отказ, т.к. в случае выполнения его просьбы, человеку следовало бы дать крылья, а собаке - лук со стрелами. В обиходной речи социальные иерархические отношения часто выражаются в акрокоде: чаль "мизинец" - младший, отдельный, отщепенец, пев "большой палец" - глава семьи, хозяин и т.д. Фразеологические обороты и жесты коми-зырян указывают и на сексуальную символику пальцев: чуньöн карöм, чуньöн вöчöм "пальцем сделанный": о неловком, недалёком человеке, шöр чунь "средний палец": эвфем. penis. Вытянутый в сторону собеседника средний палец у выч. и печ. коми-зырян трактуется как "ыж (кань) бöж улö видзöдлöм" "под овечий (кошачий) хвост подсматривание", т.е. в место, которое традиционно связывается с пеж "нечистотой".
Согласно мифологическим представлениям, К. наступала с вылетом души-дыхания (лов), по бытовым наблюдениям коми-зырян и коми-пермяков - с прекращением дыхания, поэтому возле умирающего постоянно должен был кто-нибудь ждать лов петэм букв. "дыхания выход", чтобы, проверив зеркалом или гладким металлическим предметом отсутствие дыхания, правильно уложить покойника и закрыть ему глаза и рот.
Замену терминов произвел в тексте:
Орт - одна из душ человека
Орт - душа-тень, двойник человека. Орт появляется у человека в момент его рождения и сопутствует ему до самой смерти. По отношению к лов, внутренней, обеспечивающей жизнедеятельность организма, Орт находится вне тела. В течение всей жизни Орт невидимо сопровождает человека вплоть до его смертного часа и дает знак о приближении смерти близким человека или ему самому. Знаком смерти может быть видимость Орт - он является родственникам человека, которому предстоит умереть. Видимый Орт - это сам человек, в своей смертной ипостаси, поэтому нередко он показывает, каким образом произойдет смерть: если человек должен застрелиться, то его Орт показывается стреляющимся, при этом свидетели якобы слышат хлопок выстрела. Часто видимый Орт просто занимается обычными делами человека: колет дрова, качает колыбель, прядет и т.п. Орт может быть опасен для наблюдателя. К примеру, если долго смотреть на Орт в образе прядущей женщины, то он способен проткнуть глаз веретеном.
Облик Орт необязательно повторяет своего двойника-человека. Известны случаи явлений Орт в образе попа, женщины в желтом платье, синенького огонька. Орт может быть невидим, в этом случае знак смерти подается в виде какого-либо акустического сигнала. П.А. Сорокин пишет об Орт охотника, который появляется возле избушки раньше своего двойника-человека. Артельщики слышат, как кто-то подошел к избушке, снял лыжи, стоит возле двери, но не входит. Через некоторое время после этого к избушке подходит один из охотников. Считается, что до его прихода возле избушки был его Орт, поэтому сам охотник должен вскоре умереть. Орт умирающего вдали от дома человека возвращается на родину и дает знак родственникам о предстоящей смерти. В этом случае родственники слышат как хлопает дверь, звук шагов. Знаками Орт могут быть шум на чердаке или в голбце, стук в двери, жужжание веретена, звяканье тарелок на посудной полке и т.п. Орт роняет на пол чьи-либо вещи, и это может восприниматься как знак предстоящей смерти того, кому принадлежит вещь. Невидимость Орт коррелирует с представлениями об Орт чепöль "щипках Орт", самопроизвольно появляющихся синяках на теле кого-либо из родственников близкого к смерти человека. Считается, что щиплет до синяков Орт человека, который должен умереть. Парные щипки указывают на количество предстоящих смертей: сколько пар - столько будет покойников.
По сведениям начала века, Орт мог появиться в облике птицы, однако современными материалами этот тезис не подтверждается. Зооморфные ипостаси более характерны для Урöс, урэс (души-двойника в ижемской традиции). Урэс может принимать вид птиц (куропатка, тетерев, ястреб, ворон) или мелких животных (белка, заяц). Лесная птица влетает в окно дома или садится на крышу дома, лесной зверь забегает во двор или пробегает вблизи дома, в котором живет человек-двойник. На средней Печоре и верхней Вычегде урэс в своих зооморфных ипостасях выполняет функции вестника смерти, тогда как душа-двойник называется печ. душенька, вв. Орт.
Появление Орт может и не предвещать смерть. По представлениям вишерских коми, Орт приходит раньше самого человека, если его очень сильно ждут. В таком случае ожидающие слышат голоса тех, кто должен придти задолго до их появления. Существует также представление, что Орт счастливого человека ходит впереди него. В.П. Налимов отмечает случай явления Орт своему двойнику. Человек должен был поймать своего Орт, который после этого наградил бы его богатством. Орт покойника становится опасным, если кто-либо пройдет под гробом усопшего. Орт умершего человека "привязывается" к нему и всюду за ним следует. Чтобы избавиться от чужого Орт советуют снова пройти под гробом умершего.
После смерти человека Орт обретает видимость, а также полностью отождествляется с личностью усопшего двойника. В частности, на это указывает ритуальная формула "Мед кылзас Орт пельнас" "Пусть слушает ушами Орт-а", которую произносят перед исполнением похоронных причитаний. В течение сорока дней Орт должен обойти те места, где при жизни бывал усопший. После этого Орт, по одним сведениям, превращается в камень, по другим - уходит в могилу, в которой похоронено тело усопшего, по третьим - исчезает неведомо куда.
Соотнесенность с представлениями о смерти наделяет понятие Орт значениями "недостаточности, болезненности". Ср. Орт кодь омöль "худой как Орт"; Орт бедь кодь "худой как палка Орт"; урöс "хилый, неопрятный"; урöсмыны "захиреть". Понятие урöс может употребляться в значениях "несчастье, сглаз": урсавны "сглазить". Урöс на Удоре называют подмененного ребенка (см. Вежöм). Иногда признак "недостаточности" проявляется в самом облике Орт, в этом случае сама "недостаточность" является знаком смерти. Так, появление юртöм Орт "Орт без головы" предопределяет смерть человека, тогда как просто видение Орт (целиком) расценивается лишь как извещение о смерти или несчастье, которых можно избежать.
Замену терминов произвел в тексте:
Символика цвета
Емдон - сталь
Название Емдон претерпело в коми-зырянском языке вторичную этимологизацию под влиянием традиционных представлений об иерархии металлов: Ен "бог" + дон "раскалённый, блестящий, сверкающий" = ендон "божий блеск, божий накал" (в этимологических словарях приводят другой вариант народной этимологизации: jemdon = jem "игла" + don "цена", что, однако, выглядит несколько странно с точки зрения семантики).
В магических обрядах, в несказочной прозе коми предметы из Емдон используются как оберег от колдунов и нечистой силы. В заговорах Емдон "замыкает" или отгоняет нечистую силу, болезни, порчу: "Емдон томанöн томнала..." "Стальным замком запираю..."; "Тайö уклад пырыс кö верман мунны, босьт тайö мортсö..." "Если через эту сталь сможешь пройти, возьми этого человека...". В сказочной прозе стальное оружие противопоставляется железному как высокое - низкому, чистое - нечистому: булатная сабля богатыря / железная палица антагониста, булатный меч богатыря в битве / железная палица или посох в дороге (в начале пути ещё не прославившегося героя).
Зарни - золото
Как у многих народов, Зарни в представлениях коми прежде всего связывалось с дневным светилом, которое в народной поэзии традиционно называется Зарни шондi "золотое солнце". Солнце - источник жизни, тепла, света, что определяло значение золота, как метафоры, определяющей идеал красоты, величия, добра, царственности. Поскольку солнце часто называется лун син "дневной глаз", золото связывалось со зрячестью, зрением, отсюда - с мудростью и проницательностью. Зарни, объединяющее цветовые характеристики солнца, драгоценного металла и колоса, символизирует также богатство, достаток.
Осмысление богатства (Зарни), как искушения, отразилось в быличках о нечистых и заговоренных кладах, сказках о нечистом и т.д. В основном подобные сюжеты встречаются у коми-пермяков, но и в коми-зырянских сказках достаточно часто Зарни добывается, выигрывается, зарабатывается, отнимается героем у нечистого (водяного, лесного старика, чёрта, беса ...).
Солнце и Месяц - традиционная метафора брачной пары (жениха с невестой, мужа и жены) - связаны с образами золотого и серебрянного колец. У коми-зырян и коми-пермяков Зарни, в отличие от серебра, считается женским металлом. Зарни чунькытш "золотое кольцо" в обрядовой и лирической поэзии достаточно жёстко связывается с образом невесты, с замужеством, в сказках - с образами невесты, матери, дочери богатыря. Во многих сюжетах царевна одаривает героя кольцом в знак будущей женитьбы; мать даёт герою кольцо для будущей невесты и т.д. Ср. обмен кольцами у коми до свадьбы или при рукобитьи. Сказочный (эпический) герой, оставляя дома беременную жену, даёт ей золотое кольцо (если родится дочь) и серебряный крестик (если родится сын). Зарни ныв "золотая девочка" - наиболее популярное ласкательное обращение к девочке у коми-зырян.
Любопытным представляется образ "ржавеющего золота" в фольклоре коми. В эпосе ржавеющее золотое кольцо, оставленное дома, тождественное сказочному ржавеющему ножу втыкаемому в матицу сказочным героем перед дорогой, является знаком смерти героя. (См. Педöр Кирон). В сказках анекдотического характера, заржавевшее кольцо уличает одного из неверных супругов.
В похоронной причети Зарни вичко юр "золотая церковная маковка", вичковыв зöлöтитöм крест "нацерковный золочёный крест", Зарни-öн гартöм сись "золотом увитая свеча" - традиционные метафоры по отношению к покойнику. В песенном фольклоре коми-зырян Зарни юрси "золотые волосы", Зарни кöса "золотая коса", коми-пермяков Зарни чикись "золотая коса" олицетворяют красоту девушки.
В волшебных сказках Зарни, как правило, наряду с серебром атрибутирует волшебные предметы (золотое яблоко - серебряное блюдечко, серебряный платок с золотой каймой, золотая дудка, мельница); волшебных животных (золотые рога, золотая грива - серебряный хвост, щетинка); чудесных детей (золотые руки - серебряные ноги, золотые макушки - серебряные пятки и т.д.) или ступень пути основного персонажа (золотой дворец, коновязь, берёза, золотая одежда героя и т.д.)
В воззрениях коми Зарни традиционно противопоставляется железу, как власть богатства (силы творчества) власти грубой силы.
Кöрт - железо, металл
В первую очередь следует отметить лечебную и магическую роли, которыми наделяется Кöрт. Так коми-зыряне поили больного из Кöрт доз "железной, металлической посуды". Коми-зыряне и коми-пермяки для лечения болезни (а также для снятия порчи и ускорения тяжёлых родов), лили заговоренную воду на пациента, пуская тоненькой струйкой по лезвию ножа.
Так как Кöрт считали оберегом от нечистой силы, сглаза и порчи, рядом с беззубым ребёнком клали нож, хлеб и соль; взрослые (например, жених и невеста) в ворот рубахи или пояс вшивали иголку без ушка; нож на поясе мужчины считался у уд., печ., иж., вв. коми-зырян таким же оберегом, как брусок и клык хищника (см. Вуджöр.); в дверной косяк или ворота коми-зыряне и коми-пермяки втыкали иголку без ушка, чтобы в дом не могли проникнуть колдуны или не могли выйти уже вошедшие. Воткнутым в девятый сучок девятого сверху бревна шилом или ножом также можно было "запереть" в избе колдуна. От воздействия нечистой силы в гаданиях или лечении вокруг себя чертили круг ножом и сам нож втыкали на стыке круга. В среде коми-зырян встречаются былички о том, как сильный ветер можно утихомирить, бросив против него через левое плечо вывернутой рукой нож или топор. Часто этот сюжет является лишь эпизодом более пространного сюжета о встрече человека с лешим, нечистым, пораненным брошенным предметом во время своего передвижения в виде ветра (смерча). Сильный ветер могли и "рубить" топором или косой. Косой же "косили" внутреннее пространство дома, изгоняя куття войса "святочных духов" на Святки, болезнь или нечистую силу, донимающую хозяев.
Кöрт, по представлениям коми-зырян и коми-пермяков, служит медиатором между "этим" и "иным" мирами. Коми-зыряне не стригли ногти покойнику, т.к. считалось, что по пути на тот свет ему придётся взбираться на железную гору, где понадобятся Кöрт гыж "железные ногти". В сказочном фольклоре герой (герои) попадают в "иное" царство, находящееся на горе (в яме) с помощью железного якоря, крюка, в подводный мир - через железный столб. Девушка-героиня в поисках жениха истаптывает 3 железных (чугунных) башмака, стирает 3 железных (чугунных) посоха, съедает 3 железные (чугунные) просвирки. По представлениям печ. иж. вв. коми-зырян, болото, населённое злыми духами, можно перейти, втыкая в землю ножи и топоры.
Железные предметы, по мнению информантов, обладают самостоятельной волей и способны, при неправильном отношении к ним, наносить вред или приносить несчастье, а при правильном, - помогать владельцу. Так, найденные где-либо нож, топор, ножницы и т.д., приносят счастье, если они направлены остриём в сторону от нашедшего, в противном случае "вир кисьтны вермасны" "кровь пролить могут", поэтому такую находку подбирать запрещалось, чтобы "худа не было"; поэтому же подавали нож всегда ручкой вперёд. Нельзя было также дарить ножи, следовало за них брать хотя бы минимальную сумму, чтобы таким образом передать право владения и сделать предмет "послушным" новому хозяину. Существовало множество запретов и предписаний относительно пользования ножом за столом: у вв. коми-зырян нож должен был лежать вдоль стола, его нельзя было втыкать в стол, в хлеб; не допускалось есть с ножа, "чтобы в зверя не превратиться". Последний запрет, вероятно, связывался с ролью ножа в оборотничестве: т.к. коми-зыряне и коми-пермяки колдун мог превратиться в медведя или волка, кувыркнувшись через пень с воткнутым в него ножом или обойдя вокруг него против солнца. По этой же причине запрещалось брать чужой нож, воткнутый в пень, дерево, землю и т.д. Нож вообще широко применялся в колдовской практике: протыкание следов человека и животных с целью нанесения порчи, вырезание тени, следа и т.д.
В фольклоре эпитет Кöрт чаще всего встречается в сочетании (оппозиции) с другими металлами-эпитетами: Кöрт / золото, Кöрт / медь, Кöрт / серебро, Кöрт / медь/ золото и т.д. Причём, в зависимости от качества самого железа: таш Кöрт (чугун), уклад Кöрт (сталь), емдон (тж), меняется контекстуальное значение. Так, таш Кöрт упоминается в сказочных сюжетах о девушке, которая ищет суженого. Чугунные башмаки, посох, просвирка связаны с идеей тяжести и долготы пути. Часто Кöрт атрибутирует антагониста: Гундыр (его рубашка, телега, гумно), Ёма (её зубы, крючья, корыто, в котором она варит гостей), противник эпического Перы катится в Кöрт колесе. Кöрт символизирует силу, и поэтому является атрибутом богатыря (богатырства): семь братьев-богатырей играют картами из Кöрт, едят вилками из Кöрт, эпический и сказочный богатырь, перед тем как пуститься в странствие, подбрасывает (сгибает) палку (палицу) весом в 1, 3, 30, 40 пудов, выкованную из Кöрт. И тем не менее оружием богатыря считаются меч-самосек, булатная сабля, и т.д. из облагороженного железа - стали, которые богатырь выбирает перед битвой.
В обрядовой поэзии цепь, в которую "заковывают" невесту в семье жениха, противопоставляется "шёлковому поводу" в родительской семье; "железные оковы" в погребальных плачах - метафора объятий смерти; в похоронной и свадебной причети Кöрт стын, Кöрт стен "железная стена" символизирует прочность дома, крепость семьи. В заговорах Кöрт кыв "железное слово" замыкает несчастья, болезни, порчу, вредительство так же, как железный ключ, у коми-пермяков Кöрт кыв означает "заговор" вообще. В повседневной речи коми-зырян и коми-пермяков Кöрт является эпитетом твёрдости, силы и прочности: Кöрт ки "железная рука": о сильном, упорном человеке с твёрдым характером, Кöрт сьöлöм "железное сердце": о жёстком, жестоком, Кöрт плеш "железный лоб": об упрямом, твердолобом, Кöрт кымöс "тж", Кöрт яй "железное мясо": о крепком, выносливом, физически терпеливом, Кöрт чиг "тж".
Замену терминов произвел в тексте:
Символика цвета
Рöм - цвет
Рöм - класс знаков, участвующих наряду с числовым, геометрическим и проч. кодами, в описании мифологической модели мира коми. Универсальное значение имеет разделение на. холодные / тёплые, чистые / смешанные, светлые / темные Рöм. Согласно мифам творения коми, из серого хаоса (нуль-цвета) вначале выделяются свет и тьма, белое и черное, маркирующие близнечную пару демиургов (коми-зырянские Ен и Омöль, коми-пермяцкие Ен и Куль). Во взаимодействии противоположных начал света и тьмы, Ена и Омöля (Куля), возникает сумречный свет среднего мира, в котором происходит дальнейшее выделение из хаоса второго уровня чистых Рöм, обладающих семиотическим статусом и связанных с горизонтальной ориентацией: красный - юг, желтый - восток, синий - север, серый (нуль-цвет) - запад. Рöм запада указывает на хаос третьего уровня - врата в мир мертвых. Наряду с горизонтальными оппозициями чистых Рöм сохраняется тяготение желтого к верху и белому, синего - к низу и черному. В мифологических рассказах о черном, белом и красном конях, поочерёдно поддерживающих мир, усматривается и временной аспект: черное связывается с мифологическим временем, прошлым, красное - с историческом временем, настоящим, белое - с будущим, при этом семантика черного и белого часто смыкается согласно идеям цикличности мифологического времени.
На физиологическом уровне Рöм связывался с человеческими выделениями и органами, средоточиями определенных чувств и эмоций: белый - слюна, очищение, избавленье от скверны и сглаза; черный - фекалии, анус; желтый - желчь, урина, желчный пузырь, ненависть; синий - семя, мужские гениталии; красный - кровь, печень, любовь, жизненные силы.
В несказочной прозе мифологического характера образы низшей демонологии аттрибутируются хроматическими наборами, связанными с характеристиками стихий и иного мира: водяной - черный, белый, синий (вода живая - белая, вода мертвая - черная); домовой - синий, красный, чёрный, серый (дым и огонь очага, кровное родство); леший - черный, синий (чужой мир, синий ельник) и т.д. В дендрарном мифологическом коде большое значение придавалось хроматическим характеристикам деревьев: береза (белый, золотой) - рождение, возрождение, детство; сосна (красный, золотой) - жизнь, зрелость; ель (синий, черный) - смерть, старость. То же касается зоологического и орнитологического кодов: пестрые животные и птицы представлялись маргинальными, красные были связаны с огнем и движением, белые - с принадлежностью к верху (лебедь - птица Ена, и т.д.), черные - к низу (гагара, ворон - птицы Омöля).
Мифологический хроматизм находит отражение и и обрядовой сфере, тесно связанной с фольклорными метафорами, образами, а также внешней, предметной атрибутикой. Так, в похоронных причитаниях образ идеального сородича, покойника, связывается с чистотой белого, царственностью (солярностью) золотого и ставится в оппозицию чёрному образу медведя-смерти. Отношения покойник-живые-смерть выражалось колористически как белое-красное-чёрное. В свадебной поэзии род жениха и род невесты относятся друг к другу как чёрное / белое, синее / красно-жёлтое. Мифологический хроматизм находит отражение и в традиционной одежде, что проявляется в предпочтительности определенных тонов в зависимости от времени года, пола и возраста. Повседневная одежда коми была более тусклых, серых тонов ("серые будни"), нежели праздничная, поражавшая буйством красок, что объясняется не только прагматическими соображениями. Белая одежда считалась в обыденной жизни бедной, что не мешало её сакрализации в обрядах, свяэанных с поминанием предков, полевыми работами, свадьбой и похоронами. Белая одежда считалась также одеждой младенцев и покойников (до 20 гг. XX в.).
В отличие от мифологических текстов, в текстильных и художественных промыслах коми встречается 14 Рöм (включая белый и чёрный), а хроматическая терминология в коми языках включает более 200 наименований Рöм, что позволяет выделять семантически важные Рöм в отдельную группу.
Ыргöн - медь
Ыргöн характеризуется красным цветом, символизирует огонь, и в этом значении часто дублирует золото ("земное" или "самоварное золото"): медный (золотой) мост, медные (золотые) яблоки; в бытовых сказках медные пуговицы выдаются за золотые деньги и т.д.. Ыргöн керка "медный дом", Ыргöн кыдз "медная берёза" и т.д. отмечают первый этап пути сказочного героя.
Известны сказочные персонажи коми-зырян, как печ. вв. Ыргöн плешка, вым. уд. иж. Ыргöн кымöса "меднолобый" - противник богатыря (дурачка), крадущий по ночам пшеницу, иногда спускается с Месяца или скачет на чёрном коне; вв. печ. Ыргöн плешка пöль, иж. вым. уд. Ыргöн кымöса старик "меднолобый старик" - карлик, бьёт братьев-богатырей, отнимает у них еду и скрывается от погони под землёй, или колдун (нечистый), живущий под землёй, под водой, куда спускается герой, посуленный отцом; в бытовых сказках и сказках-песнях Ыргöн плешка называют также попа.
В обрядовых причитаниях родительский дом невесты, дом, оставленный покойником, описываются как Ыргöн вевта "с медной крышей", Ыргöн нитшка "с медным мхом", Ыргöн содъя "с медной лестницей", Ыргöн поска "с медным полом", эпитет Ыргöн при этом варьируется и сочетается с такими эпитетами, как золотой, серебряный, железный.
Ыргöн наделялась способностью отгонять нечистую силу и болезни. У коми-зырян Ыргöн öбраз "медный образок" считался самой надёжной охраной дома от бед, напастей, пожара. Ыргöн образок оберегал и путника в дороге. Больного (испорченного) человека принято было поить из металлической, преимущественно, Ыргöн посуды. В похоронной обрядности Ыргöн монетами "выкупали" могилу, но, в то же время, запрещалось хоронить умершего с Ыргöн нательным крестиком.
Эзысь - серебро
Эзысь, возможно, относится к прафинноугорскому времени, встречается в финно-угорских языках как термин для обозначения цветных металлов. В фольклоре и представлениях коми-зырян и коми-пермяков Эзысь, как правило, приравнивается к золоту, характеризуется белым цветом. Эзысь пи "серебряный сынок" - традиционное обращение к мальчику; сказочный богатырь, покидая беременную жену, просит дать младенцу, если родится мальчик, Эзысь перна "серебряный крестик", если девочка, - зарни чунькытш "золотое колечко". В мифологии, сказках, обрядовых текстах коми-зырян и коми-пермяков присутствует устойчивое выражение Эзысь тöлысь "серебряный Месяц". Эзысь связан со слухом так же, как золото - со зрением: в похоронных причитаниях характерным эпитетом покойника является Эзысь кытша пеля "с ухом как серебряное кольцо". Вероятно, в связи с тем, что Эзысь - атрибут ночного светила, в некоторых мифологических сюжетах золото и Эзысь противопоставляются как принадлежности Ена и нечистого. Так, в одном из сюжетов, Микола-угодник, посланный Еном, помогает девушке превратить часть соломы в золото, а чёрт другую часть превращает в Эзысь. Однако, чаще Эзысь символизирует богатство, красоту, чистоту, и так же, как золото является атрибутом волшебных предметов и животных в сказках.
Фольклорные образы
Божества
Войпель
Войпель является единственным, кроме имён богов-демиургов Ен, Омöль (Куль), сохранившимся наименованием божества верхнего уровня языческого пантеона древних пермян. Послание митрополита Симона, отправленное в Пермь в 1501 г., в котором он призывает мирян Войпель-болвану не молиться и тризн ему не творить, свидетельствует, что ещё в ХVI в. Войпель был ведущим языческим божеством у коми-пермяков. Исследователи неоднократно обращались к интерпретации образа Войпель, исходя при этом, как правило, из предположения, что в русской записи термин был искажён. Предполагалось, что его буквальный перевод: "северное ухо" или же "ночное ухо" вряд ли мог быть наименованием какого-либо божества. Наиболее распространённой версией его прочтения стало вой тöл "северный ветер". К предполагаемым функциям Войпель относили власть над северным ветром, пургой, непогодой, покровительство животным и т.д., исходя при этом из чисто умозрительных заключений. В то же время, в коми-пермяцком фольклоре, особенно в легендах о Кудым-Оше, Войпель упоминается достаточно часто, и объективный анализ этих сведений позволяет частично реконструировать его образ.
О Войпель в легендах говорится, что это было могущественное божество, благосклонно относящееся к людям. К нему обращались с просьбой беречь людей от болезней, порчи, отводить от них оружие врагов. Изображение Войпель находилось на священном месте на вершине холма. Оно стояло под могучей берёзой в окружении других богов, среди которых идол Войпель был самым высоким. Около него стоял котёл для жертвоприношений, в который складывали принесённые в жертву меха и выменянное на них у соседних народов серебро. Со всех сторон идол был обложен камешками и раковинами, принесёнными со всех рек и речушек, где жили люди, поклонявшиеся Войпель. В общественные праздники Войпель жертвовали скот. Охотники стреляли из луков в священный столб, который стоял рядом с идолом. По коми-пермяцким фольклорным данным, охотники раньше стреляли из луков в священное дерево (в данном случае столб) перед началом промысла для обеспечения удачи в нём. Идол Войпель описывается как изображение четырёхликой женщины. Ср. четырёхголовость славянского Збручского идола и изображения высшего из богов балтийских славян, Свентовита. В пользу того, что данное описание идола Войпель соответствует действительному свидетельствует древнепермское культовое литьё, в котором имеется изображение многоликой богини.
В коми-зырянском языке "пöль" вв. лл. уд. или "пöльö" вс. сохранило значение "дед, дедушка (отец отца)". "Вöрпöль" или "вöр пöльö" (лесной дед) называли лесного духа-хозяина. У коми-пермяков ещё в начале ХIХ в. существовало утраченное в современном языке слово айпэл в значении "мужчина". Можно предположить замену в русской записи ö на е, т.е. в оригинале "Войпöль" (владыка Севера). В пользу данного вывода говорит и тот факт, что в коми-пермяцких легендах Войпель называли также и "Вöрпель" (ср. коми-зырянское "вöрпöль").
Однако, если следовать этой этимологической версии, Войпель должен однозначно иметь мужскую ипостась, что противоречит фольклорным сведениям о женском облике этого божества. Поэтому имеет смысл поиск другой этимологии имени Войпель. Не исключено, что искажения в написании наименования древнего коми-пермяцкого божества в русской записи не было. У вв. коми-зырян словосочетание "вой пель" "ночное ухо" и сейчас употребляется в отношении людей с особо острым слухом. Т.о., Войпель может означать "всеслышащий(-ая), всеведующий(-ая)": один из эпитетов, относящихся к данному божеству, который употреблялся в качестве его эвфемистического наименования. Ср. красочный эпитет, служивший для замены имени высшего божества обских угров Торума: "имеющий уши величиной с лист кувшинки, как уши дикой утки с тонким слухом". Раковины же со всех рек и речушек, находящиеся около идола Войпель, можно семантизировать как символы его ушей (ср. рус. "ушная раковина"), находящихся повсюду, где жили древние пермяне, что и позволяло Войпель быть всеведающим(-ей).
Ен - верховный бог-демиург
В коми-зырянских космогонических мифах Ен предстаёт в орнитоморфном облике: в виде лебедя, утки или голубя, в одном из мифов - в виде лягушки. Вместе с Ен в сотворении мира участвует его брат или же товарищ, у коми-зырян Омöль, у коми-пермяков Куль, соперничающий с ним. Иногда они творят вместе, так, например, была создана скрипка, появилось кузнечное ремесло. После сотворения мира во всём его многообразии и окончания борьбы за обладание космическим верхом, в которой он одержал победу, Ен отправляется жить на небо и больше в земные дела не вмешивается, т.е. по своей сути становится так наз. "Праздным Богом" ("Deus otiosus"). Впрочем, по представлениям коми-пермяков, Ен, который отличается от обычных людей тем, что может прожить тысячу лет (подразумевается "бесконечно долго"), гигантскими ростом и физической силой, иногда нарушал принцип невмешательства в земные дела. Если жители какой-либо деревни начинали поголовно грешить и бесчинствовать, Ен поднимал всю эту деревню одной рукой и забрасывал её далеко за море. (См. также Ад, Енэж, Му пуксьöм, Рай и др.)
Замену терминов произвел в тексте:
Омoль - чёрт, дьявол, сатана
В коми-зырянской мифологии Омоль совместно с Еном, который признавался его братом или товарищем, участвовал в сотворении мира. Мнение о его доле участия противоречиво. Согласно некоторым мифам, Омоль лишь портил по ночам то, что Ен творил днём, а сам создал лишь всяких гадов и вредных насекомых. Птица Омоль (ворон) мешала голубю, птице Ена, доставать землю. Но гораздо чаще Омоль предстаёт как равноправный с Еном созидатель, хотя творит он согласно своему характеру. Вместе с Еном Омоль достаёт со дна морской пучины яйца жизнезарождения, которые уронила туда их мать-утка, и с помощью одного из них создаёт луну. Или же именно Омоль в облике гагары ныряет по просьбе Ена на морское дно и достаёт песчинки, из которых и создаётся земля. Омоль сотворил значительно больше животных, чем Ен. Им были созданы хищные звери и птицы, все рыбы, а также лось, олень и заяц, но впоследствии Ен видоизменил этих трёх животных и рыб, после чего они стали считаться его творениями, а людям было разрешено употреблять их в пищу.
В отдельных случаях Омоль предстаёт более искусным творцом, чем Ен. Так, выступая в роли культурного героя, Ен сделал первую скрипку (сигудöк), но она зазвучала только благодаря помощи Омоль. Или же, Ен изобрёл кузнечество, но научился сваривать железо только после того, как последовал совету Омоль. После окончания борьбы за обладание космическим верхом, в которой Омоль потерпел поражение, он удалился жить под землю. По одной версии, Ен хитростью заманил Омоль и всех его духов-помошников в сделанные им глиняные горшки и закопал их в землю. При этом один горшок разбился, и часть духов разбежалась по земле. По другой версии, Омоль, получив от Ена в награду за оказанную ему помощь в изобретении кузнечества власть над душами умерших людей, удалился под землю сам и стал там владыкой ада.
Омоль как антагонист светлого начала известен лишь у коми-зырян, у коми-пермяков в дуалистических космогонических мифах Ену противостоит Куль. В обыденной речи слово Омоль имеет значение "худой, плохой, слабый". В некоторых вариантах космогонических мифов противником Ена называется "леший" или "лешак", т. е. образ низшей славянской мифологии.
Шурма - божество
Некогда далеко на востоке жил народ, который поклонялся Шурма и приносил ему кровавые жертвы. Кровожадный бог требовал жертвовать ему каждую неделю двух мальчиков, двух девочек и трех овец, за что он обеспечивал людям благоденствие. Никто не пахал, не сеял, а все само родилось (вариация на тему мифа о "Золотом веке"). Однажды жертвы не были принесены, и разгневанный Шурма наслал на людей своего ворона. Ворон сжег пламенем, исходящим у него из клюва, всех людей, а двух уцелевших предводителей этого народа прогнал далеко на закат, где они и обосновались в Коми краях. Этимология наименования этого божества неясна.
Замену терминов произвел в тексте:
Духи-хозяева
Араль - дух-хозяин лесной избушки
Чаще всего образ Араль фигурирует в сказках типа рус. "Морозко": мачеха посылает старика отвезти нелюбимую падчерицу в охотничью избушку и оставить там; дочь старика, оставшись одна, готовит еду, угощает мышь (реже - петуха); в полночь приходит Араль и предлагает сыграть в горань (жмурки). Падчерице в благодарность за угощение помогает мышь, бегая с серебряным колокольчиком по углам. С криком петуха Араль падает оземь и вместо него остаётся груда золота и серебра. Родная дочь старухи, посланная за богатством, отказывается угостить мышь; Араль в ходе игры настигает девушку и ударом посоха по лбу убивает. Мотив прихода Араль в охотничью избушку в этой сказке близок к мотиву прихода к обидчикам "Медведя на липовой ноге" (Верлиоки). При этом Араль описывает свой путь, перечисляет перейдённые им ручьи и реки и напевает: "Иду я, иду, сам я с вершок, борода с веник."
В коми-зырянских сказках обоих типов ("Морозко" и "Медведь на липовой ноге") образ старика Араль (или просто старичка с вершок) чередуется с образом медведя, а в несказочной прозе (быличках) находит параллели в образе лесного духа, лешего, хозяина охотничьей избушки, выгоняющего (наказывающего) охотника или состязающегося с охотником.
В целом, образ Араль, вероятно восходит к образам карликов-богатырей, распространённым у разных народов, поскольку "старичок с вершок, борода с веник" часто встречается в коми-зырянских волшебных богатырских сказках: бьёт двух братьев-богатырей, оставленных готовить еду, затем, оставив клок своей бороды на том месте, где его привязал третий богатырь, убегает в подземный мир, где его настигает и убивает сказочный герой, при этом освобождая пленённых красавиц.
Васа - водяной, дух-хозяин воды
Многочисленные Васа, по представлениям коми, четко подразделялись, как и духи лесные, на духов-хозяев воды и водной живности и прочую подводную нежить. Соответственно, и отношение к ним было различным. Водяной дух-хозяин мог представать перед людьми в различном облике: антропоморфном, зооморфном и антропо-зооморфном. Васа в человеческом обличье (рослый мужчина с длинными темнозелеными илистыми волосами, одетый в зеленый кафтан) иногда появлялся на берегу. Когда он обратно бросался в воду, поднималась буря, и по поверхности воды прокатывались огромные волны. Представляли водяного и в виде могучего старика с седой бородой. Северные коми-зыряне считали, что внешний вид Васа зависит от погоды: в дождливые, ненастные дни он появляется в виде брюнета с мрачным взором и изможденным лицом, а в солнечную погоду превращается в блондина с голубыми веселыми глазами и белым лицом (отражение народных представлений о человеческой красоте). В человеческом облике Васа появляется на берегу и для того, чтобы вступить в схватку с лешим, которого не любит за брошенные в воду коряги. В виде человека он представал также перед рыбаком, который ранил его сына, находившегося в облике большой щуки, приглашая его к себе под воду, чтобы вылечить сыну раненный глаз. Считалось, что кровь у водяного синего цвета. Ср. по русским поверьям, синяя кровь у лешего.
Гораздо чаще, по представлениям коми рыбаков, Васа представал в виде очень крупных щук, которые стояли в воде головой по течению, а не против, как обычно стоят рыбы. Таких щук остерегались бить острогой, поскольку верили, что находящийся в их обличьи Васа способен обратить острогу против самого рыбака. У удмуртов также считалось, что водяной может принимать вид большой щуки, держащей голову под водой во время сна в направлении, противоположном обычному для рыб. У коми-пермяков существовало поверье, что в Адты (Ад-озеро) обитает огромная щука - хозяин всех рыб. Она позволяет рыбачить на озере всем желающим, но время от времени забирает взамен то лодку, то сеть, то собаку, а иногда даже и человеческое дитя. Аналогичное отношение к щуке как воплощению водяного духа было распространено у русских, обских угров, ненцев, саяно-алтайских тюрков и других народов.
В облике человекорыбы (мужчины с рыбьим хвостом) Васа предстает в мифологическом зачине одной из коми сказок. Одинокая женщина жила на берегу реки и добывала себе на пропитание рыбной ловлей. Однажды к ней обратился водяной и посетовал, что он ей всячески помогает: выращивает рыбу, загоняет ее потом к ней в сети, а она ни разу его не угостила. Поскольку у водяного вместо ног был рыбий хвост, женщина устроила ему угощение прямо на берегу, после чего они "согрешили", и у неёот водяного духа появились два сына.
Считалось, что Васа живут в подводном мире в обычных крестьянских избах, разводят коров и лошадей. Свой скот они иногда выпасали и на поверхности земли, по берегам рек и озер. Коровы водяных отличались от обычных тем, что не оставляли следов и не стряхивали попавшую на них росу. Если кто-либо умудрялся незаметно подобраться к стаду таких коров и накинуть одной из них на шею нательный крест, то все коровы погружались в воду, а она оставалась и становилась собственностью владельца креста. Коровы водяных были очень удойливыми, но на земле телились только бычками и свою породу не продолжали. Лошади водяных духов имели черно-белую и красно-белую окраску, их, якобы, видели пасущимися на берегу озера, в которое они и погружались, будучи вспуганными. Аналогичные представления существовали у удмуртов.
Как и владыка леса, Васа, по представлениям коми рыбаков, особенно строго относился к соблюдению норм и правил промысловой морали, наказывая за их нарушение лишением добычи. Считалось, что Васа не даст рыбы, если помочиться или плюнуть на берегу водоема. За ругательство, произнесенное во время заброса невода, водяной дух мог в клочья изодрать сеть. Существовало поверье о "капризных" озерах. В них нельзя было ловить рыбу в грязной и сырой одежде, употреблять сети, не просохшие еще после лова в другом месте, бросать мусор в воду или на берегу, воспрещались ссоры и вражда между членами артели. Нарушителям вместо рыбы в сети попадался конский навоз, или же вдруг начинала погружаться в воду лодка.
Для того, чтобы примирить с собой Васа, если неудачу на промысле объясняли предполагаемым или действительным нарушением общепринятых норм поведения, широко практиковался обряд очищения огнем. Вымские коми-зыряне рыболовы в этом случае приставали к берегу, разводили большой костер и бросали в него часть подстилки из обуви или лоскуток от одежды, кусочек тины, вытащенной из воды, и охапку хвороста, принесенного из леса. После произнесения специального заговора все перепрыгивали через костер или трижды обходили его кругом, проходя обязательно через дым. Обычно обряд очищения от "бытовой скверны" проводился также перед началом промысла, а в некоторых местах все участники рыболовной артели проходили через дым от веток можжевельника, брошенных на костер, перед каждым забросом невода.
Чтобы заслужить расположение духов-хозяев воды, как и лесным духам, им полагалось делать приношения. Вымские рыбаки бросали в воду кусочек хлеба с маслом каждый раз, когда они приезжали на реку или озеро для рыбной ловли. Отправляясь в плавание, отчалив от берега, рыбаки бросали в дар водяному столько кусков хлеба, сколько в лодке было людей. Коми-пермяки приносили в жертву Васа перед началом лова яйца, блины, хлеб, деньги, лоскутки ситца. Можно было жертвовать и другие продукты питания, исключая рыбный пирог. Васа полагалась и первая добыча. Первую пойманную рыбу отпускали живой в воду, или же из нее готовился обрядовый обед, подразумевая, что в нем примут участие и водяные духи. Убивали ее не ножом, а ударяя камнем по голове, положенной на другой камень. При потрошении также обходились без ножа, выдавливая внутренности рукой. На верхней Вычегде сразу после ледохода на рыбалку выходили семьями, из первой пойманной в этот день рыбы варили уху и хранили ее в погребе на льду до следующего ледохода. Перед началом нового рыболовного сезона ее съедали в торжественной обстановке. В верховьях Вычегды местным населением особо почиталось небольшое, но довольно живописное Кадомское озеро. Это озеро окружено очень высокими песчаными берегами, и на нем часто бывают бури. После каждой бури полагалось на другой день при восходе солнца принести жертву водяным духам, а к лову рыбы в озере приступали лишь после того, как в сети попадала большая щука, которую с триумфом несли в избу и сохраняли до ближайшего праздника.
Упоминаний о наличии у коми кровавых жертвоприношений духам-хозяевам воды для обеспечения удачи в рыболовном промысле не обнаруживается. В то же время можно предположить, что в прошлом они были, а как свидетельствует семантический анализ одного из коми фольклорных архаических текстов (баллада "О девушке, проглоченной большой щукой"), некогда, возможно, практиковались и человеческие жертвоприношения. Таким образом, благодаря четкой регламентации, отношения между промысловиками и Васа также как между охотниками и лесными духами, воспринимались как вполне естественные и достаточно доброжелательные. В быличках описываются случаи агрессивного поведения водяных духов в отношении людей, но, как правило, сообщается о поступках, их спровоцировавших. Например, два рыбака лучили рыбу, и после удара острогой в очень крупную щуку у нее сломалась рукоять. Рыбаки поняли, что это был Васа и ушли ночевать в избушку, оставив на берегу изготовленное ими человеческое чучело. Утром они обнаружили в чучеле воткнутую в него отломившуюся часть остроги. Некто шел по берегу реки, увидел лежащую на нем большую щуку и ударил ее жердью по голове. Щука бросилась в воду, а из нее появился Васа и сказал человеку: "Пошли, чини сыну глаз!". Они спустились под воду, зашли в дом водяного, где на кровати лежал его сын, уже в облике мальчика. Увидев, что человек не может исправить поврежденный им глаз, водяной вырвал глаз у него самого и вставил сыну. После чего отпустил человека на землю. Один из двух рыбаков вместо положенного для водяных духов угощения бросил в воду освященный хлеб. Разгневанные водяные бросились за ними, догнали одного из рыбаков и разорвали его на части.
В то же время, к безусловно негативной деятельности Васа не только промысловое, а все население относило гибель в воде людей и скота, находя иррациональное объяснение вполне реальным и достаточно частым событиям. Какого-либо объяснения причины гибели того или иного конкретного утонувшего человека или скотины не существовало, считалось, что просто Васа забрал его к себе. Чтобы Васа не утащил во время переправы лошадь, ей на ногу надевали оберег-кольцо. У северных коми-зырян оленеводов, чтобы Васа не топил оленей, ему приносили кровавую жертву - собаку.
В отношении людей каких-либо оберегов или предохранительных жертв не предполагалось. Исключение представляли жертвоприношения водяному духу-хозяину мельничного пруда. Считалось, что мельник во время строительства мельницы обещал ему человеческую жертву. Вместо человека в жертву приносили кошку или собаку. Время от времени мельничному Васа полагалось делать и другие приношения (вино, съестное и т.д.), в противном случае он останавливал мельницу. Поэтому его еще называли мельнича кутысь "останавливающий мельницу". Если в мельничном пруду кто-либо тонул, опять же считалось, что он был обещан мельником в жертву Васа, причем, спасение тонущего приписывалось тоже мельничному Васа - он брал к себе только тех, кто ему был обещан. Оскорбленный чем-либо Васа, живущий в мельничном пруду, якобы, мог вообще его покинуть, уйдя вместе с водой, прорвав плотину.
Представления о Васа-хозяевах водоемов, которые, оскорбившись, могли их покинуть, уйдя вместе с водой, существовали и у северных коми-зырян. Уровень многочисленных тундровых озер зачастую находится на различной высоте. При размыве перемычки между двумя такими расположенными поблизости озерами вода из одного природного водоема переливается в другой. Это явление ижемские оленеводы и приписывали деятельности Васа. Считалось, что для его оскорбления, после которого он вместе с водой покидал озеро, было достаточно выстирать в нем загрязненное женское белье.
Существует большое количество быличек, в которых рассказывается о встрече с Васа в облике женщины, которая обычно сидит на берегу и рассчесывает длинные волосы (ассоциация с водными струями). Женщин-водяных духов называли так же, как и духов-хозяев воды в мужском обличье, но за владык водной стихии не признавали. Увидеть женщину-Васа считалось либо нейтральным фактом, и в быличке просто фиксировалось - видел Васа, либо воспринималось как неприятный знак, например, у увидевшего вскоре умерла жена. В литературе встречается только одно упоминание о том, что женщины-Васа утаскивают мужчин для плотских наслаждений и вместо них возвращают берёзовые статуи.
Замену терминов произвел в тексте:
Вoрса - лесной дух-хозяин, леший
Представления о внешнем виде лесного владыки и его ипостасях были весьма разнообразны, по всей видимости, в процессе эволюции языческих верований происходила их неоднократная трансформация. Живым воплощением лесного духа или его ипостасью у коми считался медведь. Подобное, более или менее полное слияние образа духа-хозяина леса или гор с медведем отмечено у целого ряда сибирских народов. Иногда Ворса летал над деревьями в лесу, появляясь и исчезая, как птица с шумным полетом. Его голосу приписывался крик филинов в лесу. Обычно же владыка леса оставался невидимым, или же появлялся в виде ветрового смерча, который, по представления коми, свидетельствовал о совершавшемся путешествии целой группы леших, воспринимаемом как свадебный поезд. Если кто-нибудь смотрел на вихрь между ног сквозь растопыренные пальцы рук, то он мог увидеть лесного духа воочию. У удмуртов аналогично поступали, чтобы увидеть духа ветра (тол пери) в виде вихря. В обычаях коми имеются некоторые указания на обожествление ветра в прошлом. Есть основания предположить, что отдельные черты образа духа-хозяина ветра слились с образом духа-хозяина леса. Достаточно часто лесной хозяин представал в человеческом облике, сведения о котором также противоречивы. По различным версиям Ворса от обычных людей отличает гигантский рост (с сосну) и отсутствие одежды; высокий рост, некрасивость и бородатость; вывернутые пятки ног (табъя кок) и прозрачность костей; отсутствие бровей и ресниц; отсутствие тени. Лесной дух мог иметь и ничем внешне не примечательный облик: рослый человек в черном суконном кафтане, молодец в синем или белом шабуре, запахнутом левой полой наверх. Жили лешие, по представлениям коми, в глухих лесных чащах в треугольных домах и вели там обычное крестьянское хозяйство. В обходе своих лесных угодий Ворса обычно сопровождала его собака, отличающаяся от обычной тем, что от ее лая не было эха. Если охотник, встретив во время промысла собаку Ворса, скармливал ей кусок хлеба, она становилась его собственностью. Считалось, что такие собаки очень добычливые.
Анализ текстов коми несказочной прозы показывает, что в представлениях о лесном духе-хозяине доминирует образ строгого, но справедливого и отнюдь не кровожадного лесного владыки. Он совершенно нейтрален к досконально соблюдающим все нормы и правила поведения в лесу, предупреждает без каких-либо особых последствий за мелкие нарушения, за серьезные проступки может полностью лишить удачи в охоте и, напротив, за оказанную помощь наградить богатым промыслом.
Согласно языческим верованиям коми существовали и духи-хозяева различных видов лесных зверей: хозяева лисиц, медведей, белок и т.д. Время от времени они переселялись из одной местности в другую, и на весь срок их отсутствия исчезали звери определенного вида. Популярным в цикле фольклорных текстов о Ворса является сюжет борьбы Ворса с водяным (см. Васа), в котором охотник оказывает Ворса помощь. Так, по одной из версий, фольклорный герой - охотник Йиркап - именно от Ворса узнал о существовании волшебного, "своего" дерева (ас пу), из которого сделал себе волшебные лыжи-самоходы. Эту ценную информацию Йиркап получил за то, что, выстрелив из лука в водяного (Васа), спас Ворса, который проигрывал в жестокой схватке хозяев двух природных стихий.
В быличках часто рассказывается о наказании охотников, переступивших законы промысловой морали, лесными духами, которые при этом сами непосредственно не показываются.
Так, например, в одном из фольклорных текстов речь идет о двух братьях, снимавших в охотничьей избушке шкурки с добытых белок. Один из них неумеренно расхвастался, говоря, что он смог бы снять шкурки с любого количества белок. Тотчас из дымоволока непрерывным потоком посыпались белки. Груда беличьих тушек погребла под собой хвастуна, и он едва не задохнулся. В другой быличке говорится об охотнике, который недовольный результатами промысла стал сквернословить. Неведомая сила развернула его и выбросила из леса. С тех пор удача навсегда отвернулась от сквернослова, и он был вынужден бросить охоту. Гнев со стороны лесных духов-хозяев вызывали неуважение к своим товарищам, несоблюдение чистоты в местах обитания зверя и птицы, оскорбление добычи. Охотники верили, что, если кто-либо возьмет из сложенных в хранилище чужих белок или рябчиков, сам в течение года не убьет ни штуки. Такое же наказание ожидало промысловика, утаившего часть добычи при артельной охоте.
Таким образом, несмотря на явную мифологическую подоплеку, по своей сути представления о лесных духах-хозяевах у коми были преимущественно сугубо рациональными. Они были, пусть мнимым, но для промысловиков реальным гарантом соблюдения в лесу всех норм и правил, предусмотренных промысловой моралью. Особенно важно это было для сохранения бесконфликтного нравственного микроклимата в охотничьих артелях. Поскольку промысловая мораль включала в себя и этноэкологические нормы, вера в духов-хозяев обеспечивала и разумно бережное отношение к растительному и животному миру. Эти нормы распространялись и на непромысловое население, вплоть до установления своеобразных заказников. Так, у коми-пермяков в Юсьвенском районе округа в лесном урочище Чискамор раньше воспрещалось заготавливать лес для хозяйственных нужд, поскольку там находилось жилище Ворса.
В то же время, существовали представления и о неспровоцированных, чисто негативных в отношении людей проделках Ворса. В частности, воздействием лесного духа объяснялась потеря ориентировки в лесу. Считалось, что, чтобы найти правильную дорогу, заблудившемуся было необходимо перевернуть стельки в обуви. Если и это не помогало, следовало ждать, пока Ворса, натешившись, сам не появится перед пострадавшим и не задаст ему вопрос: "Кому ты веришь, богу или Ворса?". Если следовал ответ, что Ворса, он выводил заблудившегося из леса.
Более серьезным проступком было приписываемое лесному духу похищение людей. К нему попадали "проклятые" (посланные к Ворса) дети. Ворса уводил к себе также всех воров и мошенников, оказавшихся в лесу. Но он похищал и ни в чем не провинившихся людей, поселял у себя в доме и загружал тяжелыми хозяйственными работами. Считалось, что если в доме Ворса ничего не есть и не пить, то он отпускал своего узника. Иногда он отпускал похищенного через некоторое время. Более благосклонен Ворса был к похищенным им (не "проклятым") детям. Так, в одной из быличек Ворса украл маленького мальчика, взятого родителями на покос. Его искали недели две, но не нашли. Наконец он появился, опять же на родительском покосе, целый и невредимый, совершенно не тронутый мошкарой. Мальчик рассказывал, что все это время он находился в доме Ворса, где его жена качала его в зыбке и кормила хлебом, молоком и ягодами. В другой аналогичной быличке говорится о похищении Ворса маленькой девочки. Она находилась у него дома три дня, подметала пол и нянчила ребенка. Тяжелой работы ей не давали. Характерно, что рассказчик это особо подчеркнул в заключительной фразе: "Соображает поди: ребенка поймал. Видишь, отпустил же потом."
Некоторых похищенных женщин Ворса содержал вместо жены. О возможности сожительства лесного духа с женщиной говорится и в мифологическом зачине одной из коми волшебных сказок. Марья по прозвищу Валенок жила одна и занималась охотой. Однажды ей встретился Ворса и сказал: "Много я тебе, Марья, добра сделал: глухарей растил, дичь гнал на твои тропы, а ты меня еще ничем не угостила !". Марья устроила ему богатое угощение, и угостила не только едой-питьем. После чего у нее через положенный срок родились сын и дочь.
Особого внимания заслуживают представления о том, что для людей, попавших в дом Ворса, изменяется ход времени. За пять лет молодые становятся седыми стариками. В быличке о похищенной Ворса в начале 30-х годов молодой женщине-геологе говорится, что она пробыла в доме Ворса всего месяц-другой, и тем не менее, отпущенная им вернулась седой старухой.
Кознями Ворса объясняли коми и пропажу скота, находящегося в лесу на вольном выпасе. Ворса мог просто задержать коров в лесу, и они упорно не хотели идти домой. В таком случае следовало положить на колоду кусочек бумаги, насыпать на него табаку и предложить Ворса. После этого небольшого приношения лесному духу коровы сразу же охотно возвращались домой. Гораздо сложнее было возвратить лошадей и коров, бесследно исчезнувших во время пастьбы в лесу. Обычно хозяин пропавшей скотины обращался к колдуну, а уже тот аппелировал к лесному духу с просьбой о возврате пропажи. Особенно разработана была эта процедура у коми-пермяков (см. Кабала).
Для обеспечения удачи в промысле полагалось приносить дары лесному духу. Обычно это приношение приурочивалось к началу промысла, а также делалось в честь первой добычи. Коми-пермяки охотники перед тем, как оставить на пне угощение для Ворса, обращались к нему с речью: "Слушай меня, большой. Я тебе табак, ты мне - белок. Я тебе пироги с грибами, ты мне - зайцев и дичь." Охотники на Выми оставляли на пне первого добытого рябчика, предназначая его Ворса. Впрочем, уже к середине прошлого столетия этот обычай трансформировался, и многие охотники стали приносить первую добытую дичь в дар священнику. По коми-пермяцким фольклорным материалам, раньше жертвоприношение Ворса было более разнообразным: ему приносились в дар убитая собака (кровавая жертва), рыбный пирог и яйца от черной курицы. Считалось, что Ворса особенно любит эту пищу. С заходом солнца дары относили в лес и оставляли там на осиновом пне. Существовало поверье, что лесные духи любят сказки, поэтому их рассказывали вечером, чтобы на следующий день была удача в промысле.
Представления о функциях лесного духа-хозяина и отношение к нему у охотников обоих народов коми были практически одинаковы. В то же время, если у коми-зырян прочее сельское население (особенно женщины) идентифицировали Ворса зачастую как нечистую силу вообще, то у коми-пермяков Ворса во многом был близок образу могучего божества, распространяющего свою власть и на многие сферы бытовой жизни. К Ворса они обращались во всех затруднительных случаях. В Великий четверг утром до восхода солнца из каждого коми-пермяцкого дома кто-нибудь шел в лес и просил: "Лесные боги, дайте мне можжевельника одну ветку - для скота, две ветки - для дома, три ветки - для семьи." После этого, взяв несколько можжевеловых веток, он возвращался к своим домочадцам. Ветки клали на печную заслонку, положенную посреди пола в избе, на находящиеся на ней зажженные лучины, произнося при этом: "Лесные боги, старые боги, дайте нам здоровья, скоту - плодиться, дому - благополучия." Все члены семьи перешагивали через ветки, затем угольки от лучинок бросали в печь, а ветки можжевельника складывали под пол хлева. Во время эпидемий и эпизоотий за помощью также обращались к Ворса. Каждый домохозяин относил в лес ярушник и кусок мяса, которые оставляли под высоким деревом. Предполагалось, что после этого Ворса отгонит хворь прочь от двора. Перед отправлением в дорогу опять же взывали к Ворса: "Помогите мне в дальней дороге и обратно приведите домой живым и здоровым."
Наряду с духами-хозяевами леса у коми, в том числе и у охотников, существовали представления о других видах лесной нежити, которые относились к людям сугубо негативно. В какие-либо договорные отношения с человеком они не вступали, в свою очередь, никаких подношений или жертв им не приносилось. В отличие от лесных великанов-людоедов менквов у обских угров, внешний вид этих духов у коми, как правило, не описывается. У них не было единого наименования, а имеющиеся достаточно многочисленные фольклорные тексты о встрече с лесными злыми духами обычно называют их одним из обозначений нечистой силы вообще. Из общепринятых описательных названий лесного духа-хозяина в отношении их использовались преимущественно только заимствованные из русского языка термины лешак и леший, которые вообще часто в обыденной речи и фольклоре имели значение "нечистая сила", "черт", "дьявол". Как и нечистая сила, злые лесные духи часто появлялись в большом количестве, целой ватагой, что опять же отличало их от Ворса. Последствия встречи с лесной нечистью могли быть самыми разными: охотник спасался благодаря собственной хитрости или находчивости; ему чудом удавалось убежать; он получал тяжелые травмы или даже погибал. Появление злых духов могло быть немотивированным, или же за незначительный проступок они пытались наказать провинившегося неадекватно сурово. Три брата, устав на охоте, легли спать в избушке, не затопив очага и не бросив в него крошку хлеба (т.е. не "покормили огонь", что было общепринято у коми промысловиков). Ночью пришло целое стадо злых духов. Они свернули одному брату шею, второй от страха сошел с ума, а третий брат сумел разжечь очаг, но вместо хлеба сунул в него ноги и сильно обгорел.
В отличие от реальных событий обыденной жизни, приписываемых деятельности лесных духов-хозяев (Ворса) - наличие / отсутствие зверя, удача / неудача в охоте, потеря ориентации в лесу, пропажа скота, бесследное исчезновение (гибель) людей и т.д. - деяния прочей лесной нежити по своей сути псевдореальны. Трудно определить, насколько была высока вера в их достоверность, скорее всего, истории о происках лесной нечисти прежде всего несли развлекательные функции, представляя из себя нечто вроде детских страшилок. В то же время они имели и несомненную нравственно-воспитательную подоплеку и оказывали влияние на формирование традиционного мировоззрения.Так, истории о встрече в лесу с нечистой силой, окончившиеся благополучно благодаря хитрости или находчивости охотника, закрепляли уверенность в своих силах. Страшные истории о неадекватно суровом наказании (или его неудавшейся попытке) за допущенное нарушение норм промысловой морали поддерживали убежденность в обязательности их соблюдения.
Кам - хранитель огня
Кам живёт в избушке, находящейся в глухом лесу (или на небесах), подобно Бабе-Яге (Ёме). Как и ей, ему прислуживают волки. Кам враждебен людям, но отпускает тех, кто отгадывает заданную им загадку. Основной функцией Кама является охрана находящегося в его печи огня, который он постоянно раздувает. Кам обладает огненным дыханием, а его смерть находится в самой раскаленной головне из имеющихся в его печи. Убивает Кама девочка, у которой он похитил брата, превращенного в барашка. Девочка узнает у колдуньи секрет смерти Кама, получает от нее путеводный клубок и кочергу, находит избушку Кама и вытаскивает кочергой смертоносную головню из печи. После этого огонь Кама начинает принадлежать всем людям.
Слово Кам употребляется в языке коми-пермяков в качестве прилагательного в значении: "сильный, крепкий (человек); скупой, жадный; богатый; нелюдимый". В той или иной мере все они характерны для сказочного образа Кама. В языке коми-зырян распространены глаголы с корнем "Кам-", связанные с понятиями "грохотать, буянить, бить": повс. камавны "стучать, греметь, буянить", букв. "изображать Кама, подражать действиям Кама", уд. сыс. вв. кампужитчыны "буянить с грохотом и шумом: чаще о пьяном", камгыны "громко стучать по твёрдому предмету; стрелять из ружья; греметь: о громе", вв. камеднi "избивать". Ср. тунавны "баловаться" букв. "подражать действиям туна: о детях", ыдждавны "величаться, изображать из себя значительное лицо" < ыджыд "большой, великий, старший", канавны "царствовать, изображать царя" < кан "царь"и др..
Олыся - домовой
Представления об Олысе у коми-зырян и коми-пермяков соответствовали русским представлениям о домовом, духе-хозяине дома и хозяйственных построек для содержания скота. Его основной функцией было обеспечение благополучия всех обитателей дома и домашнего скота.
Помимо термина Олыся для обозначения духа-хозяина дома у коми-зырян и коми-пермяков существовало большое количество других наименований, которые можно подразделить на несколько подгрупп. Самое широкое распространение в различных диалектных вариациях (иж. зюзд. коми-пермяков лл. печ. сс. уд.) имело наименование духа-хозяина дома суседко (< рус.). Причем в одних случаях он являлся духом-хозяином всего жилищно-хозяйственного комплекса, в других - только помещений для скота. Также широкое распространение имело другое русское заимствование, дед, в различных вариациях: дедко, дедушко и т.д.. У верхнесысольских коми-зырян употребляли термин батамко (< сев. рус. батанушка). У удорских коми-зырян имел распространение термин жилеч (< рус. жилец).
Коми-зырянские и коми-пермяцкие наименования духа-хозяина дома и помещений для скота чаще всего обозначали область его владений: керкаса "домовой", керка айка вым. "старший, хозяин дома", керка дед "дед дома", карта чуд коми-пермяцкое "дух хлева, хозяйственной части дома", кутор чуд коми-пермяцкое "дух хутора", гид ань вым. "конюшенная женщина", гид айка "хозяин, старший конюшни", гидйысь суседко коми-пермяцкое "конюшенный домовой", гид олыся вв. "дух конюшни", шы ань иж. "женщина хлева".
Ряд наименований указывает на место его обитания: гöбöч айка "голбешный старик", гöбöч гажтöм сс. "дух голбца", гöбöчса "голбешный", пач сай айка "айка из запечья", паччöрса "напечник".
Наименования домового духа вöв дед и мöс дед (< вöв "лошадь", мöс "корова") показывают на его власть над этими домашними животными.
Ряд терминов отмечает какие-либо черты из внешнего облика домового духа: виж кока вым. "желтоногий", гöрд гача нв. "красноштанный", еджыд гача нв. "белоштанный", гöрд кöсаа "с красной косой", гöрд сапöга коми-зюздинское "в красных сапогах", сера-котша "рябой-в подпалинах". Заслуживает внимания тот факт, что во всех случаях, когда в терминах присутствует цветовая символика, речь идет о духе дома, обитающем в голбце или в подполье.
Оригинальный термин для обозначения духа-хозяина дома существовал у верхневычегодских коми-зырян, его называли керка юр кутысь "поддерживающий главу дома". Словосочетание керка юр имеет в языке коми-зырян несколько значений: 1) "крыша дома", 2) "верх дома", 3) "глава дома", любое из которых может быть в данном наименовании доминирующим. У них же было зафиксировано близкое по значению наименование домового духа керка видзысь "охраняющий дом".
Помимо номинации Олыся в значении "дух, дух-хозяин" (ср. ва олысь "водяной дух", вöр олысь "лесной дух"), существовали термины с таким же значением: бубыля вв.; боболь коми-пермяцкое; гажтöм сс. Несколько терминов распространены не так широко: абач коми-пермяцкое, ср. вв. коми-зырянское абача "крепкий, плотный человек"; жыкеня уд. "хозяин жытника, хлебного амбара", ср. уд. жыкей, жытей "жито"; орчча вв. "соседний, тот, кто находится рядом". Некоторые из них не имеют ясной этимологии: припятой вв., чилеюшка вв.
Хорошим Олысей считался, если он обеспечивал благополучие дома, его обитателей и домашнего скота или хотя бы "не обижал". У коми-зырян существовало поверье, что если у вдовы с маленькими детьми не было коровы, то домовой дух-хозяин доставлял ее в хлев, и молоко для детей было обеспечено. Но увидеть эту корову могла только сама хозяйка, для других она была невидима. По другому коми-зырянскому поверью, если скотина голодала из-за недостатка корма, то Олыся посылал ей вязанку сена, которая сама катилась по улице и оказывалась в хлеве, хотя его двери были закрыты.
Если Олыся был чем-то обижен, то он ночью "давил" спящих людей: им снились кошмары, в груди после сна была тяжесть, или же он заплетал им во сне волосы и лизал лоб. Нелюбимым лошадям Олыся запутывал гривы и гонял их по конюшне. Начавшего проказить домового духа полагалось умилостивить угощением. У коми-пермяков считалось, что он любит топленое молоко и квашеную капусту. Угощение ставили у кошачьего лаза в подполье и приглашали Олысю его отведать. У коми-пермяков существовал специальный заговор, в котором домового духа просили вести себя спокойно, беречь хозяйское добро и прогонять мышей, чтобы они не портили продукты. Читали этот заговор там, где хранились продукты: в сенях, амбаре, подполье. После прочтения заговора в щель на полу прятали нож или серп чтобы закрепить его силу. Обязательное угощение дворовому духу полагалось у коми-пермяков в Вербное воскресенье, которое считалось праздником духов-хозяев дома. В хозяйственный двор выносился рыбный пирог, суседку приглашали на угощение и просили его беречь, холить и любить скотину. Ради праздника суседки, чтобы доставить ему удовольствие, лошадям в этот день подстригали хвосты, а коровам украшали рога, подвешивая на них красные и синие тряпочки.
При переселении в новый дом обязательно полагалось с собой приглашать духа-хозяина старого дома. У удорских коми-зырян после приглашения ставили на пол коробку, наполненную пухом, и звали в нее Олысю, после чего несли коробку в новый дом. У коми-пермяков домового духа приглашали в поставленные на пол старые лапти. В новом доме сразу же открывали подполье, чтобы он из лаптей мог переселиться в свое новое место обитания. Или же, подготовившись к переселению, хозяин открывал дверь в голбец и приглашал с собой домового духа, а в новом доме сразу же по прибытии также открывал дверь в голбец и просил его пройти туда.
Четкого представления о внешнем виде домового духа у коми-зырян и коми-пермяков не существовало, обычно он был невидим, но мог появиться в антропоморфном облике: дед "старик", ань "женщина", в виде серой кошки или собаки, в виде мохнатого комочка и т.д.
Среди коми-зырянских детей в прошлом была популярна игра, во время которой Олыся вызывался из голбца в избу. Первая подробная запись этой игры относится к концу прошлого века, но и сейчас старшее поколение отлично ее помнит. Существовало два варианта игры с Олысей. В первом случае в избе с затемненными окнами у входа в голбец втыкался нож или клались ножницы, дети приглашали Олысю выйти наружу поиграть с ними и попугать их, а сами забирались для безопасности на лавки. Если нож падал или ножницы начинали лязгать, считалось, что Олыся пришел. Если потом он долго не уходил, то его прогоняли кочергой. Во втором варианте игры дети также занавешивали окна, ставили у входа в голбец небольшую посуду с водой, кусочек хлеба с солью, открывали дверь в голбец и, забравшись на лавки, хором приглашали Олысю выйти и отведать угощение. Существовало поверье, что Олыся мог появиться в виде куриного яйца и покатиться по полу. Если в это яйцо бросали поленом, то из него начинало сыпаться много золота и серебра.
Данная игра наглядно показывает амбивалентное восприятие духа-хозяина дома, особенно обитающего в голбце - нижней периферии домового пространства, максимально приближенного к миру предков. Предки также могут помогать, но могут и вредить живущим. Подземный мир связан и с представлениями о находящихся там богатствах, таким образом, связь домового духа в игре коми-зырянских детей с золотом и серебром далеко не случайна. Не случайна и его маркировка красным цветом. Согласно коми цветовой символике, красный цвет в триаде черный-красный-белый служит связывающим звеном между тьмой и светом. На то, что представления о духе-хозяине дома контаминировались с культом предков, указывают коми-зырянские предания о практиковавшихся прежде похоронах покойников в голбце. В сказочно-мифологическом сюжете коми-пермяков также рассказывается о захоронении братом и сестрой своих замерзших родителей именно в голбце.
Пывсянса - дух-хозяин бани
Представления о Пывсянсе у коми-зырян и коми-пермяков в основном совпадали с аналогичными у восточных славян. Пывсянса считался наиболее грозным из всех духов-хозяев дома и хозяйственных построек. С происками Пывсянсы связывали угар или даже смерть после помывки в плохо проветренной "черной" бане. Отношения с Пывсянсой были строго регламентированы. Впрочем, регламент этот был достаточно прост: входя в баню следовало попросить у Пывсянсы разрешения помыться: после "третьего пара" (в некоторых местах - после второго) мыться в бане было нельзя. Нарушивших первое правило Пывсянса просто изгонял из бани, не давая им мыться. За нарушение второго могла последовать смерть. Перед помывкой, чтобы умилостивить Пывсянсу, ему ставили угощение - воду и печеный лук. Опасным для жизни считалось и посещение бани в ночное время. Схваченного Пывсянсой несвоевременного посетителя мог спасти вовремя подоспевший на помощь дух-хозяин овина (Рыныш айка), который считался враждебным по отношению к Пывсянсе.
Тем не менее особых оснований для зачисления Пывсянсы в разряд исключительно злых антагонистических людям духов нет: он был жесток только в отношении нарушителей норм общения между людьми и духами. Исключение представляли малолетние дети, которых до появления зубов, т.е. до того, как они из переходного младенческого возраста переходили в разряд "людей", нельзя было одних оставлять в бане. Безнадзорных младенцев Пывсянса похищал, оставляя вместо них подмену - вежöм. В определенной ситуации из общения с Пывсянсой можно было даже извлечь пользу. Так, у коми-зырян существовало поверье: чтобы хорошо научиться играть на гармонике, вечером на Святки, во время наиболее плотного контакта мира людей с миром духов, следовало придти в баню, захватив с собой невыделанную коровью шкуру, петуха, нож, иголку без ушка и гармонику. Там, разостлав на полу шкуру, смельчаку следовало сесть на нее, очертить ножом вокруг себя замкнутый круг, воткнуть в свою одежду иголку без ушка (шкура, нож, замкнутый круг, иголка без ушка - традиционные обереги от нечистой силы) и вызвать Пывсянсу. Появившийся Пывсянса сначала ломал гармонику, потом собирал её заново и начинал играть всевозможные мелодии. Этот ночной "концерт" продолжался до пения петухов, после чего Пывсянса падал оземь и исчезал, а смельчак усваивал все услышанные мелодии. Аналогичные представления о том, что банник может научить игре на гармонике существовали и у русских.
У коми-пермяков и в большинстве этнографических групп коми-зырян Пывсянсу чаще представляли в мужском облике: маленьким старичком в красной шапочке. Пывсян гор "банный очаг" повсеместно считался излюбленным местом пребывания Пывсянсы. У нижневычегодских коми-зырян наряду с представлениями о духе-хозяине бани существовали представления и о хозяйке. Причем, даже в тех местах, где общепринятым названием Пывсянсы было пывсян айка, т.е. дух мужского пола, при обращении к нему пользовались словом "матушка". Этого духа представляли в виде пожилой женщины небольшого роста в красной шапочке. У ижемских коми-зырян Пывсянсу представляли исключительно в женском облике. Появлялась гуранька в виде женщины в сарафане, при ней мог быть и ребенок, в пищу которому она обещала припозднившегося посетителя. Если ей что-либо не нравилось, она могла сжечь баню и перейти в баню другого хозяина.
Рыныш айка - дух-хозяин овина
Сведений о внешнем виде Рыныш айки не зафиксировано. Основной его функцией была охрана от пожара овина и находящегося в нем на просушке хлеба. Взаимоотношения с Рыныш айкой, как и с другими духами-хозяевами были регламентированы. Считалось, что он не любит лишнего жара, и поэтому хлеб полагалось просушивать лишь один раз в день. Из-эа сильного жара Рыныш айка мог покинуть свое жилище, а оставшийся без присмотра хлеб - погибнуть в огне. Перед тем, как затопить овин, следовало предупредить его духа-хозяина: "Сторонись, Рыныш айка, я буду топить печь". Уходя из овина просили: "Рыныш айка, береги мой хлеб". Чтобы задобрить Рыныш айку, ему оставляли угощение - печеную картошку. У коми-пермяков полагалось освящать новый овин специальной ритуальной трапезой. После того, как в него был сложен в первый раз хлеб, хозяин приносил в подовинную яму жареного петуха, брагу, пиво и звал соседей. Все пришедшие рассаживались вокруг дров, приготовленных для сушки хлеба, и вкушали принесенные яства. На Святки у овинных дверей было принято гадать о будущем урожае, один, три, пять или семь (больше было нельзя) человек садились в очерченный ножом под дверью в овин круг, накрывались скатертью и слушали. Если слышался стук, то ожидался хороший урожай хлеба, хруст - мало хлеба, плач - голод. Считалось, что Рыныш айка мог заступиться за человека, которого обижал Пывсянса (банник).
Пöлöзнича - дух-хозяин цветущего ржаного поля
Пöлöзничу у коми-зырян и коми-пермяков преимущественно представляли в виде молодой женщины в одежде и платке зеленого цвета, в соломенных лаптях, с глазами голубого цвета, как васильки. У коми-зырян одно из названий этого распространенного полевого сорняка - Пöлöзнича син "глаз Пöлöзничи". В то же время, как свидетельствует вв. наименование полевого духа-хозяина - полудь айка, он мог быть и в мужском обличьи. По представлениям коми-пермяков, полевой дух под наименованием обороника или луншöрика-обороника имел антропозооморфный облик: женщина с развесистыми рогами на голове. Она жила в поле, ночью спала во ржи и помимо охраны посевов занималась розыском деревянных борон, оставленных нерадивыми хозяевами прямо в поле. Найдя борону, "обороника" надевала ее на рога и, осторожно ступая, чтобы не повредить рожь, выносила ее на межу. Если "обороника" показывалась человеку, это считалось благоприятным знаком, сулящим хороший урожай.
В пору цветения ржи у коми-зырян и коми-пермяков действовал ряд запретов, в частности, чтобы не повредить будущему урожаю, воспрещались свист и игра на музыкальных инструментах. Особенно строго воспрещались стирка белья и полоскание его в реке, Считалось, что при нарушении этого запрета Пöлöзнича заболевала, а семью провинившейся женщины ожидал неурожай. Или же, напротив, Пöлöзнича жестоко наказывала провинившуюся. Так, в одной из коми-зырянских быличек говорится о женщине, которая во время цветения ржи пошла на реку полоскать белье на реку. Пöлöзнича, находящаяся в воде обвинила женщину в ее загрязнении и набросилась на провинившуюся. Женщина сумела добежать до дома, постелила на стол скатерть, положила на нее хлеб и стала его резать ножом и только благодаря этому спаслась от Пöлöзничи (скатерть, хлеб и хлебный нож считались у коми-зырян и коми-пермяков наиболее сильными оберегами от нечистой силы). Аналогичная взаимосвязь Пöлöзничи с водной стихией и женскими водяными духами (русалками) отмечена в русской мифологии.
По сведениям исследователя верований коми-зырян В.В. Кандинского, уже в конце ХIХ в. взрослым населением Коми края вера в Пöлöзничу была практически утрачена, верили в ее существование только дети. В то же время, по рассказам стариков, в прошлом вера в могущественную силу Пöлöзничи была так велика, что до Ильина дня (начало уборки) никто не смел даже дотронуться до растущей ржи, опасаясь страшного наказания. По их мнению, обидевшись на маловерие в ее существование, Пöлöзнича куда-то ушла, в результате чего резко ухудшилась урожайность.
Представления о Пöлöзниче, по всей видимости, появились у коми-зырян и коми-пермяков под русским влиянием.
Чери бöжа ныв - женский водяной дух
Образ вауса, женщины-водяной с рыбьим хвостом и длинными волосами, которые она расчёсывает сидя на берегу, достаточно часто встречается в коми быличках. Как правило, встреча с ней просто фиксируется информаторами или трактуется как весть об утопленнике. Однако имеется вариация на тему пения древнегреческих сирен, достаточно редкая для коми фольклора. Девушка с рыбьим хвостом вместо ног и длинными русыми волосами живет в глубоком омуте. Ясными ночами при полной луне она поднимается из него, садится у берега, оставляя хвост в воде, расчесывает свои волосы и негромко напевает красивым голосом. Один молодой парень услышал это пение и так был им зачарован, что стал приходить еще, а в результате сошёл с ума.
Шишига - женский водяной дух
Считалось, что иногда Шишига вылезала из воды, и ее видели сидящей на крутом берегу Камы, над омутом, расчесывающей длинные черные волосы. Увидевшему её предстояло вскоре утонуть или же умереть по какой-либо другой причине. Ею пугали и пугают до сих пор детей, предостерегая от купания в омутах угрозой, что их утащит Шишига.
Шуа - божество
Согласно преданию, вблизи горы Тöлпозиз "Гора-Гнездо ветров" есть восемь каменных человеческих фигур. Когда-то они были людьми, но при восхождении на гору были превращены Шуа в камни за производимый ими шум. В Уральских горах находится оз. Шуа-ты, в котором живёт Шуа или же его дух. Пойманную из этого озера рыбу воспрещалось есть на его берегу. Нарушившему запрет рыба в нём больше никогда не попадалась.
Вежoм - ребёнок, подменённый нечистой силой
Согласно народным верованиям, почти все нечистые духи (дзидзи, омöль, олыся, вöрса, пывсян айка, шувгей) могли похитить и подменить ребенка, причем, как во время его внутриутробного развития, так и после рождения. Поскольку в основном роды происходили в бане, и от трех до семи дней роженица с некрещенным ребенком находилась в ней, а затем ребенка полагалось часто парить, то особенно опасным считался банник. Подменить могли и другие нечистые духи, если ребенок оказывался без оберега, если мать оставляла его без присмотра на меже в поле, лесу или же, ругаясь, посылали к лешему. Вместо здорового человеческого младенца они подкладывали своего или деревянную чурку, которой придавали человеческий облик. Настоящий же ребенок продолжал жить и расти в потустороннем мире, в семье того или иного духа. Как правило, подменой объясняли рождение неполноценных, с явными физическими недостатками детей, а также отставание некоторых детей в физическом и умственном развитии. Подмененный ребенок был уродлив, много ел и пил, но медленно рос, годами оставаясь в колыбели, долго не умел ходить и говорить, был умственно слабо развит. В быту Вежoм часто называли и обычных, здоровых, но непослушных, не придерживающихся традиционных правил поведения детей.
Чтобы предотвратить подмену, роженицу с младенцем, а затем ребенка, особенно до появления у него зубов, старались не оставлять без присмотра. В бане считалось необходимым постоянно прикасаться к ребенку, иначе можно было и не заметить подмену. Выходя в предбанник, не разрешалось переступать через порог обеими ногами - одной ногой необходимо было находиться в бане. Запрещалось также передавать ребенка через порог. Даже после крещения в колыбель клали различные обереги (нож, ножницы, кусочек хлеба, иголку без ушка), а макушку подросшего ребенка посыпали солью.
Обнаружить и ликвидировать подмену могли с помощью магических обрядов "запекания в печи", "рубки под корытом" (См. Вор улын кералöм, Пöжалöм). Считалось, что спасенный таким образом ребенок может в будущем стать сильным колдуном, поскольку "хорошо известен черту".
Описания наружности, поведения Вежoм, процесса подмены имеются в многочисленных быличках. Особенно популярен сюжет о девушке, в младенчестве подмененной в бане, где мать оставила ее без присмотра. Не заметив подмены, женщина много лет ухаживала за Вежoм, который ел, пил, но ни ходить, ни говорить не научился. Однажды один деревенский парень, желая продемонстрировать свою смелость, взялся принести в полночь камень из банного очага и был пойман банником, который взял с него обещание взять замуж дочь банника. На другую ночь парень обвязался материнским поясом-оберегом, очертил в бане вокруг себя угольком круг и дождался появления всего семейства банного духа, среди которого выделялась девушка - красивая, лицом белая. Втащил он ее в круг, а когда петухи запели, и нечистая сила исчезла, девушка привела парня к дому, где женщина с Вежoм жила. По совету девушки парень вытащил ребенка из люльки, положил на порог, ударил топором и все увидели, что лежит на пороге вместо ребенка деревянная чурка, и только щепки от нее летят. Тут дочь и рассказала матери, что выросла она у банника, а в колыбели была чурка, которую банный подложил.
Аналогичные поверья и былички широко распространены на Русском Севере, у карел, удмуртов, башкир.
Дзидзи - дух, крадущий и подменяющий детей
Считалось, что Дзидзи похищал оставленных без присмотра детей, о их дальнейшей судьбе сведений не имеется. Дзидзи обладал антропоморфным обликом, хотя значительно отличался от обычных людей: он был высокого роста, но плоский, как доска, рот и глаза у него были тоже были большие и очень узкие, какие-либо другие черты лица не различались.
Калян - нечистая сила
Калян обычно пугали детей. В быличках Калян могла появиться в виде высокой девушки с длинными косами и синими глазами, одетой в шелковый синий сарафан и новые башмаки. Она варила в колодце пельмени и приглашала людей угощаться ими. Когда Калян обливали кипятком, она скрывалась в колодце или в реке. К женщине, у которой длительное время отсутствовал муж, Калян могла явиться в облике её супруга. Свою истинную сущность лжемуж обнаруживал во время еды, обнажая лошадиные зубы, или разуваясь - вместо ступней у него были коровьи копыта.
Кикимера - кикимора
Наряду с верой в добрых духов-хранителей дома (Олысь) у коми-зырян и коми-пермяков существовали представления о Кикимера - зловредном духе, который поселялся в доме и досаждал его обитателям. Считалось, что в новый дом Кикимера подселяли плотники, обиженные чем-либо хозяином. Для этого они накапывали на щепку несколько капель крови из мизинца на левой руке и прятали ее в срубе. Чтобы избежать этого наказания, новоселы тщательно собирали все оставшиеся от постройки дома щепки и сжигали в печи. Но иногда зловредный дух поселяется и в старых домах и изгнать его бывает очень трудно.
Основными действиями, приписываемыми Кикимера являются разбрасывание различных предметов и создание ночных звуковых эффектов. Иногда ночные шум и грохот были столь невыносимы, что хозяева дома были вынуждены его покинуть.
Мути - нечистая сила
Мути - злой дух, нечистая сила; бес, чёрт, дьявол; всякая нежить; привидения и странные явления (происшествия).
Как у многих народов, у коми существовали запреты на произнесение "имён" нечистой силы, поскольку таким образом можно её накликать и навлечь на себя неприятности. Особенно нежелательным считалось поминать представителей "иного" мира на ночь, во время работы, называть именами нечистого (омöльтны "назвать плохим" букв. "назвать Омöлем") или отсылать к нему детей и домашних животных: сöтлы ыстыны "отослать к Сатане", сöтлы сетны "отдать Сатане". Любопытно, что коми-зырянское слово "сöтны" означает "обозвать сатаной" и "резко ударить, рубануть, срубить". Об уводе, подмене представителями "иного" мира детей, собак, посланных "к чёрту" см. Вежöм, Шувгей, Вöрса. Многочисленные иносказательные и обобщающие названия Мути - один из способов предохранения от злых духов распространённых не только у коми, но и у других народов.
Часть коми названий Мути указывает на физический недостаток того или иного духа - китöм "безрукий", кывтöм "безъязыкий, немой", пельтöм "безухий", ныртöм "безносый", чукля, чикля "кривой", пони чуня "короткопалый" или внешнее отличие от людей - кöрт кока "железноногий", кöрт пиня "железнозубый", порсь кока "со свиными ногами", мöс гыжъя "с коровьими копытами", сюра-пеля "рогатый-ушастый". Физические недостатки духов, с одной стороны, объясняются в быличках как следствие неудачной встречи с человеком, а, с другой стороны, указывают на их принадлежность "иному" миру (ср. мöдарса "с другой стороны", орчча "соседний, соседствующий") и являются такой же отличительной чертой Мути, как отсутствие вуджöр (тени, отражения) или невидимость (невидим, тыдавтöм).
В некоторых названиях Мути отразились представления о чужих народах, как представителях "чуждого" мира: яран (ненец), тынгус (эвенк). Названия соседних народов были также синонимичны словам "колдун", "некрасивый", "бестолковый".
Большая группа наименований Мути (бес, мути, сöтана, лешак и др.) заимствована из русского языка. Нередко заимствования наделялись новым смыслом и значением. Так лешим коми-зыряне называют не только лесного духа, но и духа-носителя болезни, и привидение, и орта. Словом "бес" обозначают любых духов, кроме духов подворья: васа бес "водяной бес", тыса бес "озёрный бес", тыла бес "бес подсеки" и др.. Во многих коми названиях Мути встречаются слова с формантой не-: некошнöй, невидим, нешуть. Из них некоторые получили вторичную этимологию: слово "некошнöй" в народе связывают со словом "котшыс" "чад, угар, запах дыма", поэтому считают, что как и сказочный Коштшей "Кощей", этот дух приходит в клубах дыма. Название нешуть на Удоре стали воспринимать, как название, отражающее запрет на шутлялöм "свист" - не-свисть).
Именем нешуть пугали свистевших детей: "Эн шутляв, нешутьыс нуас" "Не свисти, нешуть унесёт". Вообще же существовали специальные термины для запугивания детей с целью предостережения от нежелательных поступков: апа, апань, тюля-бука, сьöд дядь "чёрный дядя", сьöд пон "чёрная собака", куття. На Удоре плачущему ребёнку говорили "Эн бöрд, сьöд дядьяс воасны" "Не плачь, чёрные дяди придут"; на верхней Вычегде - "куття нуас" "куття унесёт", "лешö локтас" "леший придёт". Образом тюля-бука чаще пугали в игровой форме: "Кодi мамöс оз кывзы, кодi айöс оз кывзы, кодi рок оз сёй, тюля-бука дзикалас" "Кто маму не слушает, кто отца не слушает, кто кашу не ест, тюля-бука забодает", при этом указательным пальцем и мизинцем изображали "рога" пугала, скачущего на одной ноге (большом пальце). Словом "апа" пугали как капризничающих детей, так и детей, которые тянулись к горячим предметам, огню кипятку, поскольку "апа" в специальном языке для детей означает не только "жадно хватать ртом", но и "горячо, жжётся".
Нередко обобщающие названия Мути указывали на многочисленность нечистой силы: бес йылэм "бесовское потомство", беспиян "дети беса", мутивöйяс букв. "мутивые", лешакъяс "лешаки", лешак чукар "куча лешаков", лешак стад "стадо лешаков", сьöд дядьяс "чёрные дяди" и др.
Слова и выражения, связанные с образами нечистой силы, широко распространены в среде коми как абстрактные ругательства или как нелицеприятные эпитеты, подчёркивающие антиобщественное поведение, недостаток ума, не-красоту.
Шева - порча
Коми-зыряне и коми-пермяки считали, что хозяевами Шева являлись колдуны, которые приобретали их одновременно с получением колдовской силы или изготовляли из осыпавшихся иголок от печной метлы, из черемуховых сердцевин, выбрасываемых при изготовлении лозы, из пепла, из сора, из засушенных, размельчённых в порошок частей ящерицы и содержали их в берестяном кузовке (Шева чуман) в подполье дома или хлеву. От сохранности Шева чумана зависела вся последующая жизнь колдуна: бросив кузовок в огонь, можно было уничтожить и колдуна, который в этом случае скоропостижно умирал. Хозяева шев, вынужденные по ночам кормить их собственным телом или молоком и постоянно занимать какой-нибудь работой, стремились тайно раздать их людям. Считалось, что передать Шева легче тем, кто нарушает нормы человеческого поведения (ругается, не молится, не крестится перед едой, утром не умывается и т.д.), и потому колдуны подбрасывали ее в питье или пищу в надежде, что человек забудет перекреститься перед едой, оставляли на пороге дома, на лестнице, ведущей в хлев, на перекрестке дорог, на кольях изгороди, возле ухабов, т.е. в таких местах, где человек мог споткнуться, стукнуться, опрокинуть повозку и непременно выругаться. По представлениям коми-зырян, Шева могла перейти и от одного человека к другому при еде из одной миски, совместном мытье в бане, поцелуе, прощании перед смертью. По мнению удорских коми Шева в виде ящерицы могла заползти в человека, неосторожно заснувшего на земле. Коми-зыряне и коми-пермяки полагали также, что для женщин (в особенности, молодок, беременных и рожениц, старых дев) риск получить Шева значительно выше, нежели для мужчин. В начале ХХ в. в некоторых районах (например, у печорских коми-зырян) считалось, что редкая женщина не является носительницей Шева, поскольку обретает её сразу с замужеством, а мужчины, получив Шева, быстро умирают.
Согласно народным представлениям, проще предохраниться от приобретения Шева, нежели от неё избавиться. По коми-зырянскому поверью, Шева не в состоянии войти в человека, если присутствующие словесно отметили её присутствие, поэтому, увидев соринку, волос в тарелке, почувствовав его на языке, на губах, следовало сплюнуть и сказать: Тьпу, Шева пырö "Тьфу, Шева заходит". Принято было сдувать на улице пыль и волосинки с хлеба, при трапезе в чужом доме старались не только перекрестить, но и предварительно дунуть на пищу. С человеком, имеющим Шева, остерегались есть из одной миски, вместе ходить в баню, перед смертью ему в рот клали кусочек ладана.
Считалось, что проникнув с пищей, водой или по воздуху, Шева поселялась в человеческом организме, передвигалась с места на место, "грызла" наиболее вкусные ткани, особо выделяя глазной белок, и со временем покрывалась шерстью. Вселением Шева объяснялись многие хронические, сопровождающиеся удушьем, болями в области сердца, желудка, головы, заболевания. Однако главным проявлением ее присутствия считались периодически повторяющиеся истерические припадки, а также несвойственные ранее человеку поступки и разговоры, нередко - раздвоение сознания. Наблюдавшие эти припадки описывали, как женщина, считавшая себя доселе физически здоровой, начинает чувствовать головные боли, потерю аппетита, и внезапно под влиянием какого-либо ничтожного повода с ней происходит приступ эпилептического характера, она приходит в экстаз и отрывистым визгливым голосом пророчествует от имени сидящей в ней Шева. Присутствующие в это время могли узнать имя хозяина Шева, получить ответы на вопросы о своем будущем, о судьбе близких людей, о пропавших вещах и животных. Говорящей, по мнению коми-зырян, являлась Шева, полученная из головы ящерицы, если только в целях своей безопасности колдун не перевязывал ей язык конским волосом. Спровоцировать активность Шева можно было неприятным запахом, кислой или горькой пищей, видом червяка, налима, чего-либо гнилого, или же наоборот - задобрив ее приятными разговорами, похвалами, обещаниями удовлетворить ее прихоти на еду. Способности одержимых Шева к ясновидению и чревовещанию использовались в деревнях еще в годы войны, когда у женщины специально вызывали припадок и от "сидящего в ней духа" узнавали о судьбе солдат, воевавших вдали от дома и не подававших вестей.
Наблюдались случаи травестизма: женщины, ссылаясь на находящихся в них и называвших себя мужскими именами Шева одевались в мужской костюм, начинали курить, пить, сквернословить, оказываться от выполнения женских работ. Описаны случаи, когда человек ощущал Шева в виде вороны, петуха и и во время приступа имитировал поведение птицы (с легкостью прыгал в высоту, каркал, кукарекал).
Согласно народным представлениям, Шева оставалась в человеке до конца его жизни и после его смерти обязательно переселялась в другого. Cредства традиционной медицины признавались малоэффективными и использовались в основном для облегчения состояния больного во время приступов. Чтобы предупредить удушье, владельцы Шева перевязывали себе шею конским волосом или шелковой ниткой. Чтобы остановить передвижение Шева по телу, знахарь обводил углем сучок на стене и больное место, затем приговаривал: "Как сучок, так и Шева пусть на одном месте гниёт". Во время припадка больную накрывали шелковым платком или сажали на нее младенца, наделявшегося способностями укрощать нечистую силу. Но при этом считалось, что очень сильные знахари способны с помощью особых магических обрядов и специальных трав изгнать и затем уничтожить Шева: неуязвимую для ножа, ее зашивали в кожаный мешочек и бросали в огонь, где она сгорала с сильным треском. В некоторых местах считалось, что Шева можно изгнать в церкви. Носительницы Шева должны были отстоять службу в белых холщовых сарафанах и чулках, сшитых, как для покойника иглой от себя и без узлов, и в необшитых платках из белого ситца в чёрный горошек, повязанных поверх распущенных волос двумя соседними концами.
Шувгей - нечистый ветер
Наименование Шувгей является производным от глагола шувгыны "шуметь, бушевать, свистеть, нестись с шумом".
По своим свойствам Шувгей ничем не отличается от ветра как природного явления, однако, воспринимается как враждебное человеку начало, исходящее из загробного мира. Шувгей имеет вид вихря, иногда смерча; в таком виде он разбрасывает сено, скошенное в праздничный день (Ильин или Прокопьев день). По мнению удорских коми-зырян, это реакция дьявола (чукля) на нарушение запрета, в то время как Бог наказывает нарушителя громом и молнией. Однако, более опасен Шувгей тем, что похищает людей. Человек, похищенный Шувгей, становится невидимым для внешнего наблюдателя и уносится в вихре. Похищенные Шувгей люди оказываются в лесу, предполагается их передвижение в ветре, над верхушками деревьев. Потерпевшие, которых "бросил" Шувгей, падают в болото, в реку. Сами похищенные воспринимают Шувгей по разному. Ребенку Шувгей может увидеться как хоровод веселящихся детей, зовущих к себе; если ребенок протянет к ним хотя бы руку, то навсегда останется среди них, т. е. во власти Шувгей. О подмененных в бане детях на Удоре говорят, что их похитил Шувгей. Шувгей похищает детей, оставленных без присмотра на мосту, в овине, в хлеве, в голбце, т.е. из так называемых рубежных с иным миром локусов, а также проклятых матерями детей. Шувгей может иметь облик умершего родственника: женщина накануне похищения говорит о своих встречах с умершим мужем; похищенный Шувгей ребенок рассказывает, что катался на лошади с умершим крестным. Мужчинам-охотникам на лесном угодье Шувгей является в облике девушек, зовущих к себе. Шувгей может быть невидимым, в таком случае охотник слышит зовущие его голоса, стук в дверь или в окно.
Похищенный Шувгей может спастись, если не потеряет разума и будет читать молитвы или просто повторять: " Господи, благослови!". Наиболее действенной считается молитва "Да воскреснет Бог". Наиболее действенным из оберегов от Шувгей считаются: шелковая нить, повязанная вокруг талии, а также кристаллики сулемы, которые на Удоре называют еджыд из "белый камень" и носят в специальном мешочке на груди, рядом с нательным крестиком. В охотничьей избе в качестве оберега используется топор, положенный под полати или на порог. Топором следует окрестить любое предполагаемое явление Шувгей; топором крест-накрест перерубают след унесенного Шувгей человека.
На Удоре считается, что любой пропавший в лесу человек похищен Шувгей. В доме похищенного собираются женщины во главе со старообрядческой (мирской) наставницей и отмаливают его все то время, пока продолжаются поиски. Моление прекращают при обнаружении пропавшего или его останков, или когда становится очевидной безнадежность поисков. Человек, бывший некоторое время под воздействием Шувгей заболевает эпилепсией, полностью теряет разум или же долгое время страдает заиканием. Шувгей может "надуть" болезнь на нарушителя ритуальных предписаний, считается, что "сколько в праздник наработаешь, столько и будешь болеть". Сходные представления о причинной взаимосвязи болезни с ветром имеются и у других этнографических групп коми. Коми-зыряне и коми-пермяки называют судорогу вой тöв "северный ветер"; летские коми считают болезнь поясницы тöл йыл вайöма "принесенной ветром".
Ближайшими аналогами образу Шувгей являются такие персонажи народной демонологии как сивныр, тöлныр, лешакъяс, вихор (Шурышкары), шувгун (печ.), в той или иной степени открывающие мифологему похищающего ветра.
Создание сайтов