Приступая к настоящему труду, я наметил себе скромную задачу – дополнить неточную картину языческого миросозерцания зырян. Я не беру на себя смелости сказать, что мой небольшой труд, в совокупности с трудами других авторов, даст точное представление о миросозерцании зырян. Как у меня, так и у других этнографов не было точного материала. Те материалы, какими они пользовались, так разноречивы, так порою туманны, что стоит громадных усилий разобраться в них. Скажу только, что сколько я ни читал сочинений о религиозном миросозерцании зырян, я находил полное отсутствие точных сведений. Настоящий труд я и посвятил заполнению этих значительных пробелов.
Вся вселенная, по верованиям зырян, создана двумя верховными силами: Еном и Омелем.
В мраке и тумане томился Ен. Одиночество несказанно угнетало его; наконец, он дошел до того, что хотел лишить себя жизни, что и случилось бы, если бы его не спасла встреча с подобным ему существом – Омелем.
Ен – бог всего лучшего, созданного на земле, он сотворил людей, звезды, солнце, леса и реки, а сам удалился на небо и оттуда любуется на произведение рук своих, не вмешиваясь в мирские дела. Только временами Ен открывает небо и показывает людям свое жилище. Небо тогда загорается разноцветными огнями, и в это время Ен бесконечно добр: исполняет все просьбы людей, каждый смело может просить все, чего хочется, – Ен не откажет ему в своей милости.
Омель мало похож на своего товарища. Вместо прекрасного неба он предпочитает мрак и туман. Ко всем творениям Ена Омель относился сначала скептически, но мало-помалу начал подражать ему. Однако Омель не обладал той могущественной силой, как Ен, и, несмотря на все свои усилия, ничего не мог создать, исключая земноводных, насекомых, лесных людей и водяных. Происхождение болот зыряне тоже приписывают ему. Между прочим, надо отметить характерную черту свойств верховных существ зырян. Сотворив мир, они не вмешиваются в мирские дела созданных ими людей. Они дали им полную свободу действий: делайте, что хотите; мы сделали свое дело, дали вам жизнь и землю. Только Ен, в виде исключения, о чем я уже говорил выше, иногда открывает небо и исполняет просьбы людей.
Таковы Ен и Омель. Теперь скажу немного о лесных людях, созданных Омелем. Лесные люди весьма похожи на людей; разница между ними небольшая. У лесных людей пятки ног выворочены; кости их прозрачны, и они легки и быстры на ходу. Лесные люди стоят гораздо ниже людей, но постоянно стремятся стать с ними на один уровень. Говорят, что поводом к этому является частое посещение людьми лесов, где лесные женщины вступают в сношение с ними, и плодом такой любви является человек. Впрочем, на мои расспросы об этом, я получил от зырян довольно туманные ответы.
Лесные женщины, как и мужчины, легки; кости их прозрачны; ходят они по воде, носят распущенные волосы. Вот как описывают их охотники: она является просвечивающейся, с матовой бледностью на лице и слабо окрашенными губами. Голос у нее нежный и приятный и исполнен грусти. Поет то тихо, то возвышая голос, то вновь опуская, и от ее пения захватывает какая-то нега, и так приятно и грустно почему-то.
Не все зыряне однако имеют одинаковое представление о лесных женщинах. Некоторые охотники рассказывают, что видели лесную женщину, прыгающую с дерева на дерево. Она с длинными волосами; цвет лица темно-бронзовый, и облик лица некрасив. Все лесные женщины сладострастны и любят сожительство с мужчинами.
По просьбе Омеля, Ен разделил богатства лесов между людьми и лесными жителями; богатства же рек – между водяными и людьми. Лесные жители являются как бы подчиненными людей, причем между ними есть сильные и слабые. Покорить сильных лесных жителей могут только сильные люди, слабых же – слабые. Покоренные духи делались собственностью человека и не могли подчиняться другому до тех пор, пока последний не утрачивал своей силы над ним. Каждый подчиненный человеку лесной житель обязан исполнять приказания последнего, как-то: загонять дичь, зайцев, производить бурю. Надо заметить, что лесные жители имеют избушку и ведут в лесу целое хозяйство. Лесные жители не прочь завести к себе мальчика и заставить его работать на себя: носить воду, колоть дрова и исполнять другие мелкие хозяйственные обязанности. Работает попавший к ним человек до тех пор, пока лесные жители не найдут, что он равноправен им. Выбраться от них раньше срока очень трудно, для этого надо соблюдать следующие условия: не есть их кушанье, постоянно заводить ссоры и ругаться по-русски. Если человек не сумеет этого сделать, то ему дается на двадцать первом году три свободных дня, то есть, когда наступает время набора в солдаты, тогда он является во сне своим родственникам или родным и говорит, где его можно найти. Любят также лесные жители уводить девочек; последние в том только случае могут освободиться от лесных, если при наступлении зрелого возраста, отправившись в деревню, найдут себе жениха.
Лесные жители вообще существа добрые, но иногда любят подшутить над людьми. Отвести зверя, испортить сети – все эти проказы доставляют им удовольствие. Приведу для примера небольшой рассказ охотника о том, как лесной человек спутывал его сети.
Я каждый день, – рассказывает охотник, – находил свои сети спутанными. Говорю товарищу: «Дело неладно». Товарищ взял охотничью собаку и расставил ей задние ноги, а я стал смотреть между ними. Вижу: лесной человек, еще подросток, спутывает мою сеть. Я выстрелил и ранил его в ногу; лесной человек побежал, но кровавые следы, оставленные им, привели нас к избушке. Там мы нашли его родителей, которые попросили нас вынуть сыну пулю. Мы вынули.
Лесной житель, раненный человеком, только в том случае выздоравливает, если его будет лечить человек.
Другое существо, сотворенное Омелем, водяной. Васа, по верованиям зырян, женщина. Васа хватает и топит мужчин для удовлетворения эротических чувств, причем ее тонкие и холодные, как лед, пальцы впиваются в тело попавшей жертвы. Вместо утопленника она возвращает родным березовую статую.
Этнограф Попов неправильно утверждает, что представление о водяном заимствовано зырянами у русских. Водяные сотворены, по мнению зырян, Омелем, и утопленницы не превращаются в русалок. Есть даже основание думать, что водяной бывает мужского пола. Зыряне представляют его еще в виде четвероногого мохнатого животного.
Васа требует жертв, каждая по своему усмотрению. Васа Леляты-са. Лелятыса любит, чтобы ей дарили серебряные кольца. Зыряне не ведут борьбу с васами: они считают их слишком сильными, и им с ними не справиться, а потому они предпочитают исполнять все их требования.
Женщины представляют себе Омеля совершенно иначе, чем мужчины: они его считают злобным, хитрым существом, способным на обман и злодеяние.
В подтверждение приведенных мною фактов, приведу дословный перевод зырянских легенд.
Первая легенда
Туман... Мрак... Нигде не видно ни живого существа, ни растительности; только один голубь, прекрасный сизый голубь летал. Не раз он подавал голос с целью встретить живое создание. Не раз, томимый одиночеством, пытался он броситься с высоты полета и разбиться, и там кончить свое существование.
Вдруг в ответ слышит он отклик, своему подобный – голос человеческий. Помчались навстречу друг другу... Назвались братьями, родными, милыми; посоветовались, – порешили изведать дно мрака и тумана.
Один голубь нашел землю. Другой голубь нашел тину.
Когда первый голубь выпустил из клюва добычу – землю, то около ее частиц стали собираться другие частицы, и скоро она начала принимать вид острова и покрываться растительностью. Тина распустилась.
Зависть закипела у второго голубя; но он затаил ее и обратился к первому с предложением создать людей. Первый голубь создал мужчину и женщину из земли, а второй вырезал у них внутренности. Первый заметил это и сказал: Хорошо, пускай смерть существует, но сами они будут воскресать. Нет, нет, – заметил другой, и закричал в неистовстве: «Пусть смерть будет вечной!»
И со злобою кинулся на остров. Покатился остров на бок. Солнце бросилось к нему на помощь и бросило свои лучи; остров загорелся. Второй голубь воротился и ударил по острову – появилась ночь. И второй голубь улетел, ничего не создав, и превратился в Омеля и заселил потом мир всякими лесными жителями и васами.
Первый голубь, будучи бессилен прогнать злобного Омеля, стал говорить: Пускай существует Омель, но пусть он не вмешивается в мирские дела, а я тоже на это не способен, дам им волю. Пускай они сами живут, как хотят.
Этот голубь превратился в Ена.
Легенда вторая
Стройный юноша, смуглый, энергичный зырянин, ходил по лесу и проповедовал новую религию. По мнению одних, это был не кто иной, как Стефан Пермский, но, по мнению других, это был жрец зырянской религии, по имени Пам Шыпич. Мнений было много, но легенды о Шипиче не могли быть заимствованы у русских потому, что русские не знали ни этого человека, ни тем более легенд о нем. Вот перевод одной из них.
Давно это было. Вычегда-река, как море, плескалась по берегам, и лес от места впадения Сысолы в Вычегду тянулся через Удору и Вилежд, Пижму и Пустозерск до самой Югры. На равнинах шумели сосновые леса, богатые дичью; реки текли богатые рыбою.
В то время, говорит сказитель, жизнь зырянина была такова: мужчина ходил на охоту и рыбную ловлю, а женщина сидела дома. Но женщины тогда имели другое миросозерцание, другие представления о мире и религии, да и теперь различие есть между мужчинами и женщинами зырянами, только не так резко оно выражено, как было прежде.
Мужчина, рассказывает далее сказитель, ходит на охоту, он привык к воздуху, к природе; голова его ясна, потому что волнение крови уменьшилось; нервы в покое. Он познает природу и начинает ее обожать.
Прекрасная луна восходит за облаками, и таежные озера искрятся под ее прекрасными лучами, роскошна природа, богата впечатлениями. Весною, когда наступает время токов, охотник гонится за тетеревами, и он наблюдает особенные явления. Весною, когда охотник ложится спать в избушке и смотрит на окно, перед ним является красавица и страстно протягивает к нему руки. Долгая разлука с женой раздражает чувственность охотника, и он идет в объятия лесной красавицы. Конечно, это галлюцинация, в которой зырянин не может разобраться.
Что касается религиозных воззрений у женщин, то я должен оговориться, что христианство, занесенное русскими вместе с различными русскими поверьями, оказало гораздо большее воздействие на женщин, чем на мужчин. Наблюдая действительную жизнь зырян, я заметил, что женщина, как по своим духовным, так и физическим свойствам, гораздо слабее мужчин и склонна прибегать к заступничеству более сильного существа, – вот почему они быстро усвоили дух христианства и понятие о Боге, как существе, способном защитить и помочь. Женщина, занимаясь детьми, часто в своих воспитательных приемах прибегала к усмирению разыгравшегося ребенка при помощи запугивания злыми духами. Часто доходило до того, что ребенок после таких запугиваний плакал и начинал бояться, тогда мать успокаивала его и рассказывала сказки своего сочинения, – например, о том, что придет луна и прогонит этих злых духов. Ребенок успокаивался, а мать помимо своей воли начинала все сильнее и сильнее верить своей сказке, и таким образом поддерживалось представление о луне, как способной прогонять злых духов.
Суеверие, занесенное русскими, сыграло значительную роль в жизни зырян, особенно среди женщин. Теперь они уже верят в домовых: женщина не пойдет в двенадцать часов в баню; она не оставит после себя воды, боясь, что духи будут мыться после нее; она не позволит идти в баню в этот день и на порог бани положит пас, дающий знать, что в баню идти нельзя. Она верит, что если женщина украдет у другой женщины из-под курицы яйцо, то это равносильно похищению солнца. Мужчины относятся ко всему этому скептически и даже насмешливо.
Зыряне с течением времени наблюдали, что земля истощается, что бревна, служившие прежде по пятидесяти лет, теперь служат только двадцать пять, и они пришли к заключению, что в мире все мельчает: у них установился взгляд, что в конце концов все выродится. Один из обладающих, по мнению зырян, даром пророчества сказал: «Наступит время, когда будете землю палкой мерить и на этих клочках землю пахать; придет время, – и лес будут мерить палкой». Тяжелое впечатление производит это предсказание на зырян, но мужчины примирились с ним; женщины же протестуют; они говорят, что Омель и раньше был злым, что зло это всегда существовало, что все это дело его рук, и он по своей злобности хочет погубить людей, но Омель этого не достигнет. Надо сказать, что женщины обыкновенно и сами этому не верят, а только стараются утешить себя различными подобными объяснениями.
Интересно рассмотреть вопрос, почему у зырян сложилось известное мнение и отношение к ветру.
Ветер, по разъяснению одних зырян, происходит вследствие полёта невидимого; по разъяснению других – его производит дух или даже внук женщины духа. Внук – это существо довольно глупое: мечется без всякого толку из стороны в сторону. Когда зырянину необходим ветер, он говорит: «Теле, теле, бабыд кулiс». Когда же они хотят уменьшить порывы ветра, они говорят: «Теле, теле, бабыд эз кув». Такое странное обращение к духу ветра означает следующее: когда зырянин говорит, что бабушка умерла, он думает, что дух летит на похороны и этим производит ветер; когда же зырянин говорит, что бабушка не умерла, он успокаивает духа, и тот смирно сидит на месте.
Это обращение к ветру осталось еще и теперь и употребляется даже зырянами, стоящими высоко в культурном отношении среди своих собратьев.
Когда буря захватит зырянина на охоте в тайге и заставит его несколько суток сидеть в избушке, он начинает говорить заклинания, обращаясь к духу, но не обращаясь к Ену, так как тот пассивно относится к сотворенному им миру.
В заключение скажу, что приведенные мною сведения не отражают ни всего миросозерцания зырян, ни всех причин, вызвавших такое оригинальное миросозерцание, но я имею в виду еще возвратиться к этому вопросу, и, между прочим, сообщу легенду о паме Шыпиче. В этой легенде вылились все стремления зырян, вся их душа, вообще весь их идеал человека.
ЗЫРЯНСКАЯ ЛЕГЕНДА О ПАМЕ ШИПИЧЕ
Прежде чем приступить к положению легенды о паме Шипиче, я считаю необходимым пояснить значение слова пам, а также сказать несколько слов о личности Шипичи и отношении к нему зырян.
В исследовании этнографа Попова мы находим слово пам. Но значение, приданное этому слову, нельзя считать правильным. Попов называет Пама жрецом бога Йомы, причем по его словам, олицетворяет собою злую и хитрую бабу. Насколько я знаю, бога Йомы в настоящее время в представлении зырян, совершенно не существует, по крайней мере о нем не осталось ни одной легенды. Только около Усть-Сысольска я слышал это имя наряду со сказками о Еруслане Лазаревиче, Полкане и другими, в которых видное место играет баба-яга. Вероятно, под влиянием этих сказок баба-яга появилась у зырян, где получила имя Йомы.
Памом, по мнению зырян, называется человек, обладающий громадной силой воли и могущий повелевать стихиями и лесными людьми; кроме того этот человек обладает хорошими душевными качествами; его энергия, его познания уходят на борьбу с врагами зырян. Одним из таких памов был человек по имени Шипича. О нем есть легенда. Интересно, что существует много вариантов этой легенды, но еще поразительнее то, что один и тот же зырянин сегодня расскажет вам одну вариацию, завтра другую, смотря по тому, в каком настроении находится рассказчик.
Трудно определить, в какую эпоху появляется этот зырянский герой. Одни из зырян говорят, что Шипича был до крещения их, другие, что он первый был основателем города Усть-Сысольска. Можно думать, основываясь на некоторых легендах, что Шипича, действительно первый поселился на этом месте, где стоит теперь город Усть-Сысольск.
Теперь, я сообщу перевод одной из вариаций легенды о паме Шипиче.
В низовьях реки Вычегды сидело несколько отважных, добрых удальцов, знакомых с опасностями и привычных проводить время в грабеже. Сердца их ожесточились. Они наслаждались страданиями жертв, попавших к ним в руки, безжалостно и даже с восторгом бросали детей и девушек зырян в пламя, но одно имя пама Шипичи приводило их в бешенство, они сознавали свое бессилие перед ним, а глаза их при воспоминании о Шипиче, загорались гневом и бешеной яростью.
Пам Шипича водворился при самом впадении реки Сысолы в Вычегду. Шипича был вдов и имел двух взрослых дочерей, которые сильно любили его. Не одну сотню русских пам утопил в реках, защищая зырян от их нападения. Этим он доставлял большое наслаждение васам, которые бросались на жертвы и прикладывали своим горячие, полные страсти, щеки к холодным губам утопленников, но, не находя удовлетворения своей страсти, они бросались от одних трупов к другим, и наконец в бешенстве впивались в их тело, своими тонкими, хрупкими и как лед холодными пальцами. Вода относила вас от их жертв. Счастлив был пам, но одно только иногда терзало его, это то, что он не мог постигнуть Ена. Многое Шипича знал, духи повиновались ему, стихии были ему подвластны, но неизвестность будущего и непонимание Ена мучили его. Иногда Шипича доходил до того, что для того, чтобы забыться, он бросался в объятия своей любовницы и в страстных объятиях заглушал вопросы, так мучившие его. Но и здесь его иногда преследовали эти роковые вопросы.
Однажды, после победы над новгородцами, пам, с гордостью и радостью на лице, вышел из своего жилища и сказал: «Мне подвластны стихии природы, мне послушен ветер, вода по моему повелению изменяет течение; она шумит, кружась, охватывает врагов и отдает их на жертву васам, и они, как черви, ползут к падали. Я достиг спокойствия среди зырян; нет более стонов, раздирающих мои слух, нет новгородцев, и зыряне спокойно могут жить и наблюдать жизнь природы».
Но сомнение заползает в душу Шипичи; оно точит его душу, и невыносимая душевная боль заставляет его обратиться к объятиям любовницы, но увы – он не находит желаемого спокойствия. Любовница утешает его, она говорит: «Скажи, скажи, знаменитый пам, чего тебе не достает? Тебе послушны духи; ты никому не платишь дани. Все покорно тебе. Ты свободно ездишь по озерам. Лесные люди гонят в твои сети белок. Заяц бежит на разложенный тобою костер. У тебя много золота и серебра».
И отвечает ей пам: «Я несчастлив. Меня постоянно мучит чувство одиночества; более – меня не веселит пыл мести и стон новгородцев, так неожиданно для себя кончающих жизнь при встрече со мною. Меня давит небо, леса и я мечусь в безысходной тоске среди всех вас, где мелко и невыносимо гадко, и, что всего тяжелее, это – сознание моего бессилия перед могуществом Ена. И вот в этом состоянии я ищу утешения на твоей груди, но приходит минута, и я, еще более обессиленный и жалкий в своем состоянии, бегаю и рву в бешенстве на себе волосы. Если бы даже Ен мне дал могущество настолько, чтобы я мог переменить все окружающее, то и тогда бы я не знал, что мне делать, так как мне неизвестна конечная цель создания мира, и я задал бы себе вопрос: к чему мы живем? – если бы не было стонов от обиды, глупого самодовольства от победы, и если бы мы, не получив ответа, кинулись убивать друг друга, единственно для того, чтобы избежать этого ужасного вопроса».
На что любовница отвечала: «Успокойся дорогой пам. Смирись духом. Откажись от своего могущества». Но Шипича не хотел сделаться простым смертным; он говорит: «Пройдут года, все здесь изменится, но я один буду неизменным наблюдателем жизни, и смерть не коснется меня!». Любовница пама настойчиво убеждает его сделаться простым смертным. Она говорит: «Ты много уже пожил, много встречал восходов солнца, ты уже насладился сладкими поцелуями. Придет время, и мы вместе покинем мир. Но если даже мне суждено умереть одной, я буду тенью приходить тебе и ползать у твоих ног, чтобы ты не забыл меня». Шилича ответил: «Нет, я не могу наградить тебя бессмертием, а сам не могу покинуть этот мир. Я, благодаря своему знанию, отгоню от себя свою смерть, так как не в силах променять сияние дня, шелест листьев и плеск волны на смерть».
Между тем на высоком берегу Вычегды поселился другой пам, друг Шипичи. Давно этот пам не сзывал зычным голосом духов; – давно они уже не рассказывали ему о мирских делах. Пам решил сделаться простым человеком и заняться сельским хозяйством.
Однажды он был на работе, как вдруг услышал голос сына: «Отец, отец, по реке против течения плывет лодка, никто не гребет, а лодка подвигается». В это время раздался голос с лодки: «Сусло стой!» – и сусло остановилось. Лицо пама выразило гнев; мощной походкой направился он к берегу и громко закричал: «Сусло стой, так и лодка стой». Лодка остановилась, точно сорок сильных рук ухватились и держат ее. Три дня и три ночи стояла лодка, и сусло не капало; и поныне бы лодка новгородцев стояла, если бы они не сумели умилостивить пама. Новгородцы умоляли его говоря: «Пам, могущественный из людей, ты отпусти нас, молодых и неопытных, пошутивших над тобой, великим памом. Ты сам был молод, и горел желанием, показать старикам свое умение властвовать над духами. Так не лишай же нас радости жить».
Величественным жестом пам пригласил к себе новгородцев. Сусло закапало в чашки, и новгородцы подъехали к берегу. Пам любезно встретил гостей и спросил их, куда они держат свой путь. Новгородцы отвечали: «Мы едем убить пама Шипичу. Только теперь и можно убить его, так как он пирует с любовницей, а потому не имеет власти над духами». На эти слова пам с усмешкой сказал: «В моей власти – позволить держать вам путь дальше. Я друг Шипичи и могу приказать своим духам преградить вам путь, но благодаря тому, что я давно покинул мирские дела, я не предприму ничего. Я сделался простым смертным и только оставил себе власть призывать духов при угрожающей мне опасности».
В это время верные Шипиче духи принесли весть об угрожающей ему опасности. На другой день новгородцы подошли к берегу. Это место было недалеко от жилища Шипичи.
Шипича призвал своих слуг и велел им наполнить водой чан. Погружением в воду он вновь приобретал силу, потерянную в объятиях любовниць и, насколько погрузит он свое тело в воду, настолько погрузится лодка новгородиев и вновь никогда не поднимется. Но слуги Шипичи, напуганные властью своего пама и его бессмертием, порешили погубить его. И вот по утру не оказалось у пама ни капельки воды, а враги подходили к берегу. И не один десяток ножей вонзили в тело пама; но он с улыбкой встречал удары. Кровь лилась из его ран два дня. Рука разбойников устала наносить удары; но жертва трусости и измены не издала ни одного крика, и с уст страдальца не сорвалось ни одного упрека. Дочери видели весь ужас страдания и сжалились над отцом. Решив, что не так смерть страшна, как испытываемые отцом мучения, обратились с просьбой к убийцам – разрезать серебряный гашник отца. И лишь только разрезали гашник, улетела жизнь Шипичи.
Не стало пама. Новгородцы обратились к дочерям пама с мольбой выбрать из их шайки себе друга жизни. Дочери пама с презрением отвергли все предложения; но смерть отца причинила им такие сердечные муки, что они не захотели воспользоваться бессмертием, дарованным им отцом, и гордо ответили: «Мы последуем за отцом».
Ночь сделалась светлее дня. Высоко к небу поднялись столбы пламени: то горел дом Шипичи. Дочери решили скорее погибнуть, чем остаться жить без отца, – они подожгли дом и погибли в пламени, а вместе с собой погубили и убийц своего отца. Так погиб пам Шипича и его дочери.
Я передал легенду о паме Шипиче, слышанную мною от одного лица. Другие зыряне передают легенду точно также, но с изменением некоторых мест. Эти варианты я и хочу привести. В одной вариации Шипича не является жестоким мстителем, но только ограждает свою личность от нападения. Так, когда новгородцы подошли к берегу, чтобы убить Шипичу, он намеревался погрузиться в воду, а вместе с этим новогородцам показалось, что дом Шипичи находится в воде.
Есть еще вариации, где убийцами Шипичи являются не новгородцы, но какая-то шайка разбойников, которые грабили зырянские поселения, и только Шипича умел оградить зырян от их набегов. Одно остается неизвестным в легенде, кто были слуги Шипичи: были ли это пленные русские или зыряне. По одним преданиям, это были русские, которые, зная тайну Шипичи, при приходе новгородцев, изменили ему и не налили в чаны вод; по другим преданиям, это были зыряне, которых угнетало величие Шипиш и они воспользовались первым случаем, чтобы погубить его.
Также существует не одинаковое представление о любовнице Шипичи. Некоторые зыряне рассказывают, что любовница изменила Шипиче вместе с слугами. Она просила Шиничу дать ей бессмертие; Шипича отказался; тогда она стала умолять его сделаться простым смертным, но и на это предложение Шипича не согласился; тогда уязвленная любовница решила отомстить ему и примкнула к заговору слуг.
После смерти Шипичи его любовница вышла замуж за одного их новгородцев, убивших Шипичу; некоторые старики уверяют, что последних потомков любовницы и этого новгородца они помнят. Последние потомки приблизительно умерли в тысяча восемьсот сорок пятом году.
Сохранилось предание о кончине друга Шипичи. После того как он не предупредил Шипичу об угрожающей ему опасности, раскаяние так и мучило пама, что он решил покончить с собой, отказавшись от своего бессмертия.
В заключение скажу, что памы вырождаются, как и все в природе, и теперь память о Шипиче постепенно изглаживается у зырян.
**ЧАСТЬ 3**
МОР И ИКОТА У ЗЫРЯН
Зыряне, описывая мор, рассказывают, что во время мора зараза является в виде красного человека, которого зовут бёрганя.
Во время его появления всякое сопротивление тщетно. Бёрганя, убив одного члена семьи, требует другого. Самым верным средством избавиться от его гнева служит исполнение его требований.
Бёрганя подает вот какие знаки требования жертвы: когда кто умрет, то один из родственников видит во сне, что умерший просит дать ему сестру, брата и так далее. Во избежание моровой язвы зыряне соединяют брачными узами детей умершего с детьми живого. Когда же видящему сон является брат, то он требует не сестру, а невестку, то есть зырянин соединяет брачными узами детей умершего с детьми брата его.
Брачные узы составляются следующим образом: берут две ленточки, связывают их и кладут в гроб; одна из ленточек выражает умершего, другая – живого. Хотя в общем такого рода церемония соблюдается только во время моровой язвы, но порою и в обычное время родители мертвого ребенка обвенчивают умершего с живым ребенком.
У зырян есть поговорка: «От болезни – покойник, от покойника – больной». Считается, что покойник имеет право требовать других членов семьи, раз сам ушел в могилу, так как ему одному скучно быть на том свете; родные же для того, чтобы избежать этого, стараются откупиться символическим венчанием.
Если же после венчания не прекращается зараза, то этим недовольны бёрганя и умерший, так как им не угодили; тогда недовольные требуют настоящего венчания, и родители выходят из затруднения только при помощи второго венчания, хотя бы уже и настоящего.
Относительно икоты зыряне рассказывают следующее: в семейной жизни зырян нередко бывают случаи, когда один из членов семьи живет в несогласии с другими; например: невестка с золовкой, невестка со свекровью и тому подобное. Смерть иногда прекращает эти ссоры. Умершая порою начинает тревожить оставшуюся в живых. Беспокойство это выражается в том, что последняя начинает икать; тогда зыряне говорят, что умершая вселилась в икающую. Икота выражает желания умершей. Таким образом икота дает знать, чего не достает умершей: или икота просит прибавить в кушанье соли, или просит кого-либо из родственников поминать ее; или требует, чтобы не поминали ее вовсе, или просит, чтобы ей подарили холст, полушубок и так далее; затем икота замолкает и является лишь в том случае, когда умершая недовольна живыми. Конечно, нередко икота просит еще кого-либо из родственников, но это бывает уже в редких случаях.
ЗАГРОБНЫЙ МИР ПО ВЕРОВАНИЯМ ЗЫРЯН
Статья Попова Зыряне и Зырянский край содержит весьма богатый материал по этнографии пермских зырян. Но один из разделов его работы, посвященный загробной жизни зырян, слишком скуден фактами и совершенно не дает полной картины представлений зырян о загробной жизни. Да и те обряды, которые приведены в этом разделе, недостаточно освещены. Самым существенным недостатком исследования Попова представляется отсутствие описания поминок и существующих при этом обрядов. Причем в самих поминках весьма рельефно выступают представления зырян о загробном мире.
Настоящую статью я и посвящаю рассмотрению представлений о загробной жизни по верованиям зырян. Материал для этой статьи я собрал во время моих этнографических странствований по Зырянскому краю и в бытность мою медицинским фельдшером в Усть-Сысольском уезде.
Приступаю к изложению материала. В начале статьи я считаю нужным сказать о том, как представляют зыряне сотворение человека, а затем перейти к верованиям, связанным с погребением покойников, и к поминкам.
Человека, по верованию зырян, создали два бога: Ен и Омель. Из глины Ен сотворил тело человека. Омель вынул из него внутренности. Вокруг фигуры, сделанной Еном, собаки устроили караул. Омель отвлек собак от караула, бросив им кости, а сам подошел к фигуре человека и стал плевать на нее. От его плевков на теле человека появились бородавки, болячки, лишаи и родимые пятна. Тогда Ен был вынужден вывернуть тело человека наизнанку, чтобы скрыть зло, причиненное Омелем, и таким образом дурное оказалось внутри человека, а хорошее снаружи. Так объясняют зыряне происхождение болезней.
Появление физических уродств зыряне объясняют следующим образом. Испуг беременной женщины при виде какой-нибудь страшной вещи отражается на ребенке, и он рождается уродом. Женщина, находящаяся в положении, должна быть весьма осторожна: она не должна смотреть на уродов и трогать зайцев, белок, крыс и мышей, так как прикосновение к зверькам влечет за собою образование у новорожденного заячьей губы, мышиного носа.
Среди зырян сохранилось несколько древних обычаев и обрядов, связанных с погребением покойников. Не касаясь разных мелких подробностей, я буду говорить о тех обычаях, которые могут пролить свет на верования зырян относительно загробного мира. Вместе с тем я буду стараться дать объяснение тем фактам, которые меня интересуют.
У зырян сохранилось до сих пор воспоминание о покойнике, сидящем в гробу. У некоторых зырян существует легенда о пызан кулём. Зырянин Архипов рассказывал мне, что отец его стал свидетелем следующего обстоятельства. К его отцу зашел сосед, чтобы проститься с покойником. Покойник был посажен. Сосед подошел, обратился к нему с приветствием: «Пёрысь Иванё, ен воштыы тэнё», что значит: «Старик Иванко, Бог простит тебя». Покойник, вероятно, двинулся и наклонил лицо. Испуганный гость убежал и рассказал о покойнике всем. Все отнеслись к рассказу очень серьезно. Зыряне думали, что покойник шевельнулся. Это не вызывало недоумения. Действительно, не раз бывали случаи, когда покойник после первых похорон вставал. Но один из присутствующих при рассказе гостя довольно грамотный зырянин очень рассмеялся и, осмотрев покойника, объяснил им, что сильная мороз так укрепила все члены покойника, что последний стал походить на статую: чем более оттаивал покойник, тем члены его больше распрямлялись, и в конце концов лицо наклонилось.
О сидячем покойнике зыряне говорят: пызан кулём и, в свою очередь, говорят, что пызан это столик. На нем сидел покойник. Допускают, что когда покойник еще в Зырянском крае, то, должно быть, когда покойника не хоронили, а ставили в боковой задней части избы, где никто не жил, позади печи. Многие ученые так и объясняли этот обряд: верили, что зыряне ставили покойников. Но, при внимательном знакомстве с обрядами погребения покойников, я сильно сомневаюсь в этом. Для гроба зырянина, хоронящего покойника сидячим образом, вся обстановка и ритуал погребения остался бы такой же сложной и грандиозной, как та, которая существует относительно покойников, которых хоронят лежащими.
Похороны, совершаемые над покойниками, которые жили правую жизнь земледельцев и умерли своей смертью, а не насильственной, и те, которые совершаются над покойниками-колдунами, убийцами, самоубийцами, чужими, умершими насильственной смертью, не одинаковы. Для устранения всякой путаницы в изложении фактов мне приходится условно разделить покойников на две группы: первую, жившую правую жизнь, и вторую, которая вела неправую жизнь. Я буду сначала говорить о похоронах над покойниками первой группы. Колесников, крестьянин деревни Сёд-Яковы, очень дряхлый, восьмидесятилетний старик, вспоминает еще то время, когда покойников хоронили без гробов. Тело покойника обвертывали в кусок холста и потом опускали в могилу. Но уже в то время они начинали заимствовать у русских гробы. В настоящее время обряд такого захоронения применяется только в одном случае, когда хоронят детей. Самых маленьких детей хоронят в бересте, а более крупных в долбленых колодах. Обыкновенно берут сухое дерево и выдалбливают в нем углубление, в виде человека, и туда кладут покойника. Могила роется не глубокая, в виде корыта, вровень с землей. Детей с самого малого возраста одевают, как и взрослых, во все то, что носил покойник при жизни; девочкам надевают шамшуру и многочисленные украшения: кольца, ленты и другие вещи. Не смотря на дорогую ценность этих вещей, зыряне их оставляют в гробу. Впрочем, в настоящее время зыряне начинают заменять серебряные кольца медными. Они говорят, что на том свете все равно будет серебро. В Зырянском крае даже бедные люди стараются похоронить покойника как можно лучше. У зырян нередко шитье костюма для покойника поручается особым мастерицам, а не родственницам покойного. Родственники присутствуют и приблизительно указывают размеры одежды; часто перемеряют ее на покойнике. Надо сказать, что одеть покойника очень трудная работа, так как члены его коченеют. Специалист же знает, как надо поступать в подобных случаях. Из опросов мне приходилось слышать, что лица, которые одевали покойника и мыли его, выпрямляли пальцы и другие члены, когда они при охлаждении уже сжались или приняли неудобное положение для одевания их.
Родители умершего сына зовут его невесту одевать покойного. Жена одевает умершего мужа. Братья и сестры одевают друг друга. Словом, одевает покойника то близкое лицо, которое во время его жизни чаще других ласкало его. Если такого лица нет, то родственники приглашают постороннее лицо, как я это говорил выше, и вознаграждают его: дарят ему мыло, гребень, полотенце, которыми мыли, причесали и утирали покойника. Надо заметить, что те лица, которые мыли, причесали и одевали покойника, пользуются громадным уважением. О них думают, что этими действиями они доставили большое утешение покойнику. На поминках им обязательно должны дать угощение, хотя бы ничего другого на поминках не было. Если хозяева забудут про них, то на их дом обрушится гнев усопшего.
Зыряне одевают покойника в более хорошую одежду, чем та, которую он носил при жизни, не потому, что он в другой мир уносит эту одежду, а чтобы проявить свою любовь к покойнику. На том свете, по верованию зырян, костюм покойника не остается неподвижным, а увеличивается или уменьшается, смотря по материальному положению его родственников на земле. Если живые члены семьи разбогатеют, то и костюм покойника делается лучше; если же обеднеют, то и усопший будет испытывать нужду. Однако, одежду надевают лучшую, потому, как они говорят, что покойник заслуживает награды своим трудолюбием на земле, а вторых, что живые члены чувствуют себя приятнее, когда они положили в могилу усопшего с хорошим костюмом. Молодым девушкам и парням надевают на голову венки. Последним родственники обувают новую обувь. Обряд обувания сопровождается плачем. Женщины одеваются в лучшую одежду, которую они обыкновенно носят на свадьбах.
Когда покойника одевают, то в избу входит один из родственников и, обращаясь к покойнику, просит прощения за какие-нибудь обиды; говорит, что он не нарочно обидел его, если обидел, просит не гневаться на него и так далее. Этот обычай называется по-зырянски мöрччыны. По окончании одевания покойника собираются все близкие родственники в доме и, обращаясь к покойнику, просят прощения. Иногда с этой же целью приходят соседи. Зырянин, который при жизни был в ссоре с покойником, спешит попросить у него прощения, хотя бы не сам был виноватым. После того как покойника обмыли и одели, его кладут на стол, лицом к образам. Вокруг гроба ставят мисы с водой, в которую кидают ветки можжевельника. В доме зажигают свечи или лучины. Все пришедшие проститься с покойником обязаны пройти вокруг гроба и поклониться ему. Лишь только родственники сделают поклон, они тотчас бросаются к образам и кланяются им.
Могилу роют в день похорон, чаще же за день до похорон. В избранное для кладбища место несут икону, читают молитву. Берут лопату и очерчивают крестообразно то место, где предполагают рыть могилу. При начале копания в обязательном порядке молятся. Могилу роют в глубину роста среднего человека и шириной в полтора аршина. Дно могилы устилают можжевеловыми ветками или корой. По бокам могилы кладут слеги или тонкие обтесанные бревнышки. Получается что-то вроде гроба. Закрывается могила досками. Засыпается землею. Рыть могилу помогают близкие друзья, добрые знакомые покойника; иногда же нанимают специалиста-могильщика. Если же покойник был нелюбим, то могилу роют за большие деньги или водку.
Пока покойник еще находится в доме, зырянин считает крайне необходимым позаботиться о его питании. С этой целью часто варят еду, ставят ее к гробу. Крайне необходимо, чтобы еда была горячая и давала пар. Пар – это и есть та реальная пища, которою питаются души усопших. Для мертвых не только варят еду, но и пекут пироги разного вида, как-то: открытые и закрытые. Зыряне вообще верят, что души усопших едят ту пищу, которую они любили при жизни. Любителю кислой капусты варят щи, любителю редьки ставят редьку. Охотнику приносят свежую дичь.
Покойник лежит в доме три дня. В эти дни к гробу стекаются родственники и друзья проститься с ним. У гроба усаживаются старухи-плакальщицы, и каждый вошедший обязан поплакать. Характер плача у всех не одинаков. Чаще наблюдается тихий плач, где-нибудь в уголочке. Жены, дочери, матери, невесты безутешны. Они рвут на себе волосы, стучат головой о стол, убиваются. Причитания у зырян существуют со времен глубокой древности. Приведу для примера одно из них. Я передам только содержание причитания в приблизительном переводе на русский язык:
«Матерь моя, матерь дорогая, зачем ты от нас уходишь? Солнышко наше красное закатилось, луна наша ясная померкла. Кто же теперь будет нас любить и голубить? Кто нас будет оберегать? Нам грустно и больно оставаться на земле, но мы не имеем права следовать за тобою. Мы еще молоды. Прости нас, дорогая матерь, если чем обидели тебя. Ты простишь нас, ты добрая. Ты ведь знаешь, мы любили тебя. Счастливый путь тебе. Уходя не забывай нас. Не сердись на нас. Приходи к нам, ты будешь видеть, как мы горюем по тебе».
Причитание это было записано мною ввиду особенно выдающихся своих свойств. Обыкновенно причитания много разнообразнее, больше подробностей в них, больше вариаций.
В эти три дня к гробу приходят даже враги покойника. Все обиды забываются. Враг оплакивает покойника, просит у него прощения и обещает загладить все обиды по отношению к родным покойного. Тогда бедная семья бывает осыпана подарками. Иногда родственники покойника предлагают врагу бывать у них в доме, а тот со своей стороны зовет их в гости. В большинстве случаев между врагами устанавливается хороший мир. Родственники усопшего благословляют его память, думают, что после смерти он принес мир и счастье своему семейству.
У зырян есть обычай: если покойника не успели обмыть до вечера субботнего дня и если случайно на другой день, то есть в воскресенье, нельзя похоронить покойника, то усопшего оставляют до понедельника. Зыряне оправдывают это тем, что в воскресенье христианину не полагается работать, так как этот день посвящен Богу. Но некоторые зыряне приписывают этот обычай другой причине. Так, крестьянин одной из деревень Корткеросской волости объяснял мне: если покойника обмыть в субботу после захода солнца и положить в гроб, то к утру воскресенья он может ожить. В доказательство правильности своих слов он рассказывал о таких случаях. Бывали случаи, что люди, умершие в субботу после захода солнца, не только оживали на утро воскресенья, но продолжали жить очень долго после этого случая. Если же человек умер в воскресенье, то хоронить его полагается в понедельник.
В некоторых деревнях сохранился довольно странный обычай. Если кто умрет вечером, то его хоронят на третий день после смерти, считая день смерти за целый день. Если же умрет утром, то хоронят на четвертый день, не считая дня смерти. Трудно отыскать настоящую причину такого обычая. Объясняют это тем, что в старину бывали случаи, что хоронили живых. Поэтому и установлен обычай держать покойников более продолжительное время. Насколько последнее объяснение верно, трудно решить.
День похорон у зырян считается великим днем. Самое характерное для этого дня – это обилие водки. Иногда обходятся без хлеба, но водка обязательна. Всех, кто придет, угощают водкой и просят помолиться за упокой души усопшего. Приходящие выпивают, кланяются образам и усопшему. На похороны приходят знакомые, соседи, родственники. Весь дом и двор бывают полны народа. Иные из них приносят пиво, водку, холсты, говядину и всякие припасы. Хозяева покойника угощают всех. Нередко устраивают два стола: один для почетных гостей, куда приглашаются близкие родственники и знакомые покойника, другой для простого народа. За первым столом ставят более вкусную еду и пьют водку; за вторым же – более простую и ограничиваются пивом.
На похоронах необходимо присутствие духовенства. Духовенство всегда приглашается. Только бедняки-зыряне хоронят своих без священника. За неимением священника его заменяет лицо, знающее службу, которого называют став. Став обязательно должен быть в костюме. Если его нет, став обходится и без костюма. На похоронах обязательно бывают и плакальщицы. Они идут за гробом и причитают. Родственники тоже причитают. Часто плачут так сильно, что их едва удерживают от гроба.
В день похорон зырянин торопится, чтобы к вечеру покончить с печальной церемонией. Объясняют это тем, что души умерших других родственников ожидают новоприбывшего. Они уже стоят у ворот. Но могут и уйти обратно, если живые долго будут возиться. Душам, получается, приходится долго ждать, а это неприятно. Надо помнить, что покойники стоят под открытым небом. Они могут простудиться или промокнуть. Правда, на том свете не бывает очень больших холодов, но все же они могут захворать.
У некоторых зырян существует другое объяснение спешки на похоронах. Они говорят, что если гроб с покойником задержать в доме до позднего вечера, то покойник ночью будет посещать дом и пугать хозяев. Поэтому в день похорон все спешат управиться с обрядами как можно скорее.
Гроб ставят на сани. Даже летом покойника везут на санях. Объясняют это тем, что на том свете, куда отправляется покойник, всегда зима. Зыряне впрягают в сани не одну лошадь, а несколько. Это делается для того, чтобы показать свое уважение к покойнику. Чем больше лошадей, тем с большим почетом провожают. Богатые зыряне запрягают до четырех лошадей. Похоронная процессия трогается в путь. Впереди идет священник с крестом. За ним несут или везут гроб. Дальше идут родственники и все, кто провожает покойника. Плакальщицы идут сзади гроба. Они продолжают причитать. Родственники тоже плачут. Женщины-родственницы бросаются к гробу. Их удерживают. Так процессия движется до кладбища.
На кладбище служится панихида. Гроб опускают в могилу на полотнищах. Эти полотнища потом раздают нищим или бедным. Могилу засыпают землей. На могиле ставят крест. На кресте пишут имя покойника, год рождения и смерти. Иногда делают надписи вроде: «Помяни, Господи, раба Твоего». После похорон все возвращаются домой. На санях привозят с кладбища лопаты, которыми закапывали могилу, и оставляют их на дворе. Сани, на которых везли покойника, тоже оставляют на дворе или около ворот. В дом их не вносят. Объясняют это тем, что покойник может воспользоваться ими на том свете.
По возвращении с кладбища все собираются дома на поминки. Хозяева подают угощение. Все едят, пьют и вспоминают покойника добрым словом. Рассказывают о его добрых делах. Вспоминают, каким он был хорошим человеком. После поминок все расходятся по домам.
Так хоронят зыряне своих покойников. Все обряды строго соблюдаются. Нарушение обрядов считается большим грехом. Зыряне верят, что покойник может наказать живых за невнимание к нему. Поэтому все стараются исполнить свой долг перед усопшим как можно лучше.
На третий день после похорон устраиваются новые поминки. На эти поминки приглашаются те же лица, которые были на похоронах. Снова накрывается стол. Снова подается угощение. Все поминают усопшего. Просят его простить их, если чем обидели. Обещают не забывать его и поминать в молитвах.
На девятый день устраиваются третьи поминки. На этих поминках уже меньше народа. Приходят только близкие родственники и друзья. Поминки проходят в более тихой обстановке. Вспоминают покойника, молятся за него.
На двадцатый день устраиваются четвертые поминки. Приходят самые близкие родственники. Поминки проходят совсем тихо, почти без посторонних. Родственники собираются за одним столом, едят, пьют и вспоминают усопшего.
На сороковой день устраиваются самые главные поминки. На эти поминки приглашают много народу. Это последние большие поминки. Считается, что после сорокового дня душа покойника окончательно покидает землю и отправляется на тот свет. До сорокового дня душа еще находится где-то рядом с живыми. Она наблюдает за ними, слышит, что они говорят, видит, что они делают. Поэтому в течение сорока дней родственники стараются вести себя примерно, не ссориться, не ругаться, чтобы не огорчать душу покойника.
После сороковых поминок устраиваются поминки на полгода, на год. Потом каждый год поминают в день смерти. Кроме того, зыряне поминают своих покойников в родительские субботы. Это особые дни, когда поминают всех усопших. В эти дни ходят на кладбище, приносят на могилы еду, зажигают свечи, молятся.
Вот таким образом зыряне поминают своих усопших. Они верят, что поминки необходимы покойнику. Без поминок душе плохо на том свете. Поминки дают душе успокоение, радость. Поэтому зыряне стараются не забывать своих покойников и регулярно устраивать поминки.
Создание сайтов