НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ НАСЕЛЕНИЯ НА КРАЙНЕМ СЕВЕРО-ВОСТОКЕ ЕВРОПЫ В СЕРЕДИНЕ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ Н.Э. И ИХ РОЛЬ В ФОРМИРОВАНИИ КУЛЬТУР ЭПОХИ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ НАСЕЛЕНИЯ НА КРАЙНЕМ СЕВЕРО-ВОСТОКЕ ЕВРОПЫ В СЕРЕДИНЕ I ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ Н.Э. И ИХ РОЛЬ В ФОРМИРОВАНИИ КУЛЬТУР ЭПОХИ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Вопрос об этнокультурных связях, контактах и взаимодействии населения крайнего северо-востока Европы с окружающим миром в эпоху железа был поставлен еще в работах Смирнова, Фосс, Збруевой, Чернецова.

В связи с проблемой этногенеза народа коми этнические и культурные связи населения бассейнов рек Вычегды, Печоры, Прикамья и Нижнего Приобья рассматривал этнограф Лашук.

В шестидесятые — начале семидесятых годов двадцатого века, на основе широкомасштабных археологических исследований в бассейнах рек Вычегды и Печоры, на территории Верхнего и Северного Прикамья был подготовлен ряд монографических работ и обобщающих статей, в которых так или иначе затрагивались вопросы взаимодействия населения этих регионов в эпоху железа (Савельева, Канивец, Буров, Оборин).

Именно в этот период в историографии средневековой археологии Европейского Северо-Востока сложились две основные гипотезы относительно смешанного облика местного керамического материала и находок инвентаря и керамики нижнеобского и прикамского происхождения или типологически близкой.

Первая из них считает конечным результатом взаимодействия северных приуральских и зауральских племен ассимиляцию местного финно-пермского населения обско-угорским. В трудах Бурова получила развитие гипотеза миграционного направления, согласно которой ванвиздинская культура сформировалась в процессе поглощения части местного, особенно верхневычегодского гляденовского, населения угорскими племенами Нижнего Приобья. Пришлый этнос сопоставлялся с материалами бичевницкого типа или культуры. При этом, по мнению Бурова, миграционная волна племен южного происхождения, приведшая в Верхнем Прикамье к возникновению памятников харинского типа, бассейна Вычегды непосредственно не коснулась. Находки на ванвиздинских памятниках единичных изделий харинского типа, немногочисленной типично харинской керамики, интерпретировались как существование межплеменного обмена и связей между камским и вычегодским населением. Им же были намечены основные направления и характер связей ванвиздинского населения.

Вторая гипотеза объясняет эти факты влиянием нижнеобских племен на местное население и отдает предпочтение автохтонной линии развития населения Печоры и Вычегды. Основной акцент в ней ставится на отрицание определяющей роли пришлых групп в формировании этно-культурного облика печоро-вычегодского населения эпохи железа. Канивец полагал, что ванвиздинская культура сложилась на местной печоро-вычегодской основе, уходящей корнями в культуру гляденовского типа. В отличие от Бурова, в основе сложения бичевницких племен Канивец видел результат определенной эволюции северных гляденовских племен под влиянием угорского населения нижнеобской усть-полуйской культуры. Аналогичной позиции в тысяча девятьсот шестидесятые годы придерживалась Савельева, которая считала, что носители ванвиздинской культуры являются пермским по этнической принадлежности населением, сформировавшимся на основе местных гляденовских племен и населения, оставившего памятники бичевницкого типа, и ничто не свидетельствует об участии западносибирских угров в этногенезе ванвиздинского населения. Впоследствии Савельева отказалась от признания участия бичевницкого компонента в этногенезе ванвиздинцев, хотя не отрицала влияние бичевницкого компонента на ванвиздинцев в контактных зонах.

Открытие в тысяча девятьсот шестьдесят первом году первого на Европейском Северо-Востоке могильника, содержащего харинский инвентарь и захоронения под насыпями, рассматривалось вплоть до конца семидесятых годов двадцатого века только как доказательство культурной близости населения Вычегодского края и Прикамья, однако характер этой близости не был определен. Позднее, учитывая новые данные, Савельева согласилась с высказанной точкой зрения о непосредственном проникновении в бассейн Вычегды групп харинского населения. Однако, по мнению Савельевой, линия развития финно-пермского этноса в бассейн Вычегды не прерывается в течение всего железного века, а новые материалы не противоречат тезису о пермской этнической принадлежности ванвиздинской культуры, сложившейся на ананьинско-гляденовской основе. Ванвиздинская культура рассматривается Савельевой в качестве северной параллели ломоватовской культуры Прикамья, отражающей вместе с ней разделение во второй половине первого тысячелетия нашей эры древнекоми общности на коми-зырян и коми-пермяков.

Однако несмотря на существенные расхождения исследователей во взглядах на проблему генезиса и этнокультурной принадлежности раннесредневекового населения таежной полосы Европейского Северо-Востока, обе гипотезы не отрицают значительную роль горизонтальных, то есть межрегиональных (культурно, этнически или территориально чуждых компонентов) связей в формировании вычегодско-печорских коллективов раннего средневековья, с одной стороны, вертикальных генетических связей – с другой. Однако в этих основных и некоторых других, не упомянутых здесь, научных исследованиях главное внимание все же уделялось проблеме происхождения и этнической принадлежности местных этнокультурных образований.

В настоящей статье главное внимание предполагается уделить не описанию керамики и вещевого инвентаря и далее, исходя из аналогий в основных ареалах распространения, предполагать то или иное направление этнокультурных связей местного населения или реконструировать их характер, а попытаться определить, насколько это возможно, сущность процессов взаимодействия, особенности их прохождения на Вычегде и Печоре на разных этапах, их причины и возможные последствия для населения раннесредневековых локальных культур Европейского Северо-Востока.

Возможности по изучению этнокультурных связей населения Европейского Северо-Востока середины – второй половины первого тысячелетия нашей эры на основе археологических источников, особенно для бассейна Печоры, ограничены.

До сих пор основным видом из числа доступных исследователю источников по теме, наиболее широко представленных на всей территории крайнего северо-востока европейской части России и охватывающих время от середины первого тысячелетия нашей эры до рубежа первого – второго тысячелетий нашей эры, остаются керамические материалы. Они происходят, как правило, с многочисленных неукрепленных поселений, реже – из погребальных комплексов. Керамика является самым массовым составным элементом материальной культуры вычегодско-печорского населения, который достаточно быстро и адекватно реагирует на изменения традиций в культурах местного населения и часто напрямую указывает на те или иные инновации, их генезис. Керамический инвентарь документирует, главным образом, период пятого–шестого веков нашей эры и сосредоточен в вычегодских, единично – печорских, могильниках с погребениями под насыпями, а также в грунтовых захоронениях седьмого–восьмого веков нашей эры вычегодских могильников. Для восточных областей крайнего северо-востока Европы (бассейн реки Печора) этнокультурные связи населения в период второй половины первого тысячелетия нашей эры могут быть выявлены наряду с керамикой, также на основе немногочисленных коллекций вещевого инвентаря, происходящего из пещерных жертвенных мест, «кладов» и редких случайных находок.

Спецификой источниковой базы является отсутствие надежной корреляции между керамикой (за исключением погребальных комплексов и то не во всех случаях) и прочим, в том числе – датирующим, инвентарем, что заставляет говорить об этнокультурных связях не определенных культур, само выделение которых и их хронологические рамки нуждаются в уточнениях, а скорее – в целом для населения территории.

Этап формирования раннесредневековых культур населения Европейского Северо-Востока совпадает с эпохой Великого переселения народов. К этой исторической эпохе общепринято относить период, начиная с гуннского нашествия в Европе (триста семьдесят пятый год) и заканчивая концом пятого – началом шестого века нашей эры. Кризисы и миграционная активность эпохи Великого переселения народов не обошли стороной и северные районы уральского региона Евразии. Судя по имеющимся источникам, они затронули не только южную и среднюю части Приуралья, но непосредственно коснулись и обширных слабо заселенных пространств крайнего северо-востока европейской части современной России.

На Европейском Северо-Востоке во второй четверти – середине первого тысячелетия нашей эры основным итогом во многом переломных для приуральского населения глобальных событий эпохи Великого переселения народов явились проникновение на Вычегду и Печору (то есть на территорию северной периферии позднегляденовского ареала) из Прикамья носителей курганного обряда захоронения, а также широкое распространение на Печорской низменности нетипичных для Приуралья форм, техник и мотивов орнаментации керамики, формирование новых культурных типов.

Резкие изменения в этнокультурной ситуации на Европейском Северо-Востоке нельзя рассматривать в качестве локального явления. В это же время прослеживается устойчивая тенденция к перемещению части западносибирских этнических групп по западную сторону Урала. В результате наблюдений западносибирских археологов за распространением фигурно-штамповой посуды из таежного Приобья установлено, что в этом процессе было две волны: первая – в начале первого тысячелетия до нашей эры, вторая пришлась на середину первого тысячелетия нашей эры. Со второй волной они связывают появление подобной керамики в верховьях реки Вычегда и в бассейне реки Чепца (Викторова). Материалы средневековых археологических памятников Удмуртии показывают, что проникновение зауральского населения на реку Чепца началось где-то в первой половине шестого века нашей эры (Семенов). Приток угорского населения в Северное Прикамье начинается около середины первого тысячелетия нашей эры и продолжается на протяжении ломоватовской и родановской культур (Оборин, Голдина). К этому же времени исследователи относят появление в Юно-Уральском Приуралье (преимущественно в бассейне реки Белая) зауральского населения, связывая его с памятниками кушнаренковского типа (Васюткин, Могильников, Мажитов, Халикова, Генинг). Таким образом, тенденция к проникновению зауральского этнического компонента на Европейский Северо-Восток, усилившаяся в финале раннего железного века – начале эпохи средневековья, является частным случаем более масштабного проявления нарастающего фронтального давления на население Приуралья западносибирских племен. Эти процессы для населения бассейнов Вычегды и Печоры оказались неадекватны по времени и направлениям основных векторов внешних воздействий.

Для населения бассейна Вычегды наиболее важным и археологически документированным в период около середины первого тысячелетия нашей эры оказалось южное направление этнокультурных связей, которое выявляется при обращении, в основном, к вещевому инвентарю курганных комплексов и керамическим материалам поселений. На поселениях находки изделий этого времени очень редки, однако все они находят аналогии в харинских древностях Прикамья. Из числа последних следует выделить типично глиняные сосуды с ребром по тулову (поселение Кузьвомын – верхняя Вычегда, Вис два, суходол и торфяник – водораздельное Синдорское озеро), железные ножи с желобком по лезвию (Вис два, суходол) и ряд других. Яркой иллюстрацией проникновения в среду таежного вычегодского населения пришлых групп с традициями иного хозяйственного уклада является находка глиняной чаши с изображениями коней в движении, найденная на поселении Угдым три.

Могильники с захоронениями под насыпями на территории Европейского Северо-Востока сосредоточены в бассейне средней Вычегды, где известно пять таких некрополей. На трех вычегодских могильниках (Веслянском первом, Борганъель и Юванаяг) из пяти, наряду с погребениями под курганными насыпями, выявлены и грунтовые захоронения. Комплексы могильников Юванаяг, Шойнаяг и Вомынъяг являются самыми ранними на территории бассейна Вычегды. Могильник Юванаяг датирован концом пятого – шестым веком нашей эры, Вомынъяг – пятым–шестым веками нашей эры, Шойнаяг – второй половиной пятого – второй половиной шестого века нашей эры. Материал могильника Борганъель укладывается в пределах шестого века нашей эры. К шестому веку нашей эры отнесены погребения под курганными насыпями Веслянского первого могильника. В бассейне Печоры (в нижнем течении реки Ижма) исследован могильник Сэбысь конца пятого – шестого веков нашей эры, на котором зафиксированы грунтовые захоронения и могилы под насыпями. Появлению захоронений под насыпями, содержащих сходные с верхнекамскими материалы, на верхней и средней Вычегде, в северном Припечорье, кроме событий глобального исторического характера, благоприятствовали, видимо, в общем позитивные изменения в окружающей среде. Именно в предшествующее время (примерно тысяча шестьсот — две тысячи лет назад) в палеогеографии Европейского Северо-Востока отмечается один из периодов с температурами выше современных, что подготовило благоприятную почву для освоения мигрантами северных территорий.

Непосредственное взаимодействие с коллективами прикамского региона привело, в конечном счете, к формированию шойнатыйского культурного типа. В настоящее время поселения с керамикой шойнатыйского типа известны на Вычегде и в таежном Припечорье (не менее двадцати трех памятников). Большинство из них расположено на Вычегде (шестьдесят пять целых и две десятых процента от общего количества), меньше – в бассейне реки Печора (тридцать целых и четыре десятых процента). В долине реки Мезень типологически близкая посуда встречена на одном поселении (четыре целых и четыре десятых процента). На Вычегде имеются однослойные памятники, на Печоре такая керамика встречена только в комплексах с сосудами типа Бичевник.

Шойнатыйская керамика представлена сосудами чашевидной формы с суженным устьем и слабо профилированной равноутолщенной наклонной внутрь или прямой шейкой, чашами закрытых форм, примесью дресвы и органики в глине. Венчик орнаментирован оттисками зубчатого штампа и вдавлениями, верхняя часть тулова – каким-либо одним (глубокие ямки, оттиски зубчатого штампа, шнур или неглубокие вдавления) или сочетанием двух элементов. Для керамики характерным является украшение сосудов многорядовыми горизонтальными отпечатками шнура и волнистыми шнуровыми линиями; типична некоррелируемость в украшении одного сосуда ямок с другими элементами. Вычегодско-печорские погребальные комплексы с курганным обрядом захоронения и поселения с типологически близкой найденной в курганных захоронениях керамикой в основном одновременны. Сходная керамика, исключая из числа сопоставимых, пожалуй, только сосуды, украшенные снаружи глубокими ямками, получила распространение в Верхнем Прикамье, – на поселениях и в курганных могильниках харинского типа пятого–шестого веков нашей эры. Об этом также свидетельствуют типологические параллели на вычегодских могильниках пятого–шестого веков нашей эры с курганным обрядом захоронения, в грунтовых погребениях середины первого тысячелетия нашей эры могильника Угдым два.

В формально-типологическом отношении шойнатыйский культурный тип представляет собой комплекс из нескольких групп сосудов, почти в одинаковом наборе встречающихся, как правило, на одном и том же памятнике. Керамика имеет аналогии на разных территориях и в разных культурах (гляденовская культура – поздний этап, ранний харинский этап ломоватовской культуры; Верхнее Прикамье, Печора, Вычегда). В культурно-типологическом плане памятники шойнатыйского типа, включающие поселения и могильники с насыпями над погребениями, отражают смешанный состав и regionalьные особенности населения, в основном, вычегодской, отчасти – печорской тайги, на переходном этапе от памятников гляденовского типа к ванвиздинским на Вычегде и к бичевницким на Печоре.

Сформировавшись в восточной части бассейна Вычегды в результате смешения, в основном, местных позднегляденовских и привнесенных харинских этнокультурных традиций, шойнатыйский культурный тип, охватывающий по времени своего существования финальные века раннего железного века и начало раннего средневековья, впоследствии именно в таком, двухкомпонентном, виде распространяется в таежное Припечорье. Его носители в Печорском Приуралье и на верхней Вычегде начинают контактировать с группами печорского раннебичевницкого населения, обитая с ними на одних и тех же поселениях (Мылва, Черноборская вторая и другие). Наличие тесных связей шойнатыйских и бичевницких групп в Припечорье нашли отражение в морфологии не только поселенческой, но и погребальной глиняной посуды (Сэбысь).

Возможно также, что эти же группы вычегодского населения проникают в Северное Прикамье. На памятниках конца раннего – начала позднего железного века Северного Прикамья появляются керамические комплексы, включающие, наряду со слабо орнаментированными сосудами, украшенные многорядным горизонтально-шнуровым или волнисто-шнуровым орнаментом. В коллекциях присутствует также глиняная посуда, сочетающая в орнаментации отпечатки многорядного шнура с наклонными зубчатыми оттисками. Подобная керамика в Верхнем Прикамье ассоциируется исследователями с посудой поздней стадии гляденовской культуры или с харинским временем, то есть ранней стадией ломоватовской культуры. Концентрация местонахождений керамики этого времени в Северном Прикамье отмечена в районе Чусовского озера (Лисья Курья, Чирва два, Васюково). Несколько местонахождений известны в среднем течении реки Весляна (левый приток реки Кама) и на правобережье реки Кама. Аналогичная керамика найдена на жертвенном месте Камень Бычок (река Вишера). На поселении Лисья Курья получен относительно чистый комплекс шнуровой посуды, зафиксированный у одного из очагов. Вместе с данной керамикой найден нож харинского типа с желобком по лезвию.

В отличие от бассейна Вычегды для населения таежного Припечорья намечается преобладание северного, то есть тундрового, и восточного, то есть нижнеобского, векторов этнокультурных связей, которые по-разному объективированы в археологическом материале.

Главным отличием от Вычегодского бассейна, где группы гляденовского населения (джуджыдъягская культура) продолжают существовать вплоть до пятого века нашей эры, является то, что на Печоре этнокультурные традиции гляденовского населения практически полностью были трансформированы уже к третьему или четвертому векам нашей эры. Для таежного Припечорья основным показателем серьезных изменений стало сложение на основе одной из культур гляденовской общности – пиджской, бичевницкого культурного типа, в материалах которого фиксируется продолжение общих для Европейского Северо-Востока тенденций сближения с Западной Сибирью.

Раннебичевницкие памятники представлены, главным образом, поселениями. К бичевницким отнесены также грунтовые (Шиховской, Пожемты) и со смешанным обрядом захоронения, то есть грунтовые и погребения под насыпями, Сэбысь могильники, характеризующие, соответственно, период становления (вторая четверть первого тысячелетия нашей эры) и ранний этап развития бичевницкого культурного типа (шестой век нашей эры). Аналогичная керамика встречена на жертвенных местах (Канинская пещера на верхней Печоре, Хэйбидя-Пэдарское жертвенное место в северной части Большеземельской тундры). Керамика типа Бичевник распространена на памятниках таежной и тундровой зон Печорского Приуралья, в равнинной части и на водораздельных озерах Тиманского кряжа (не менее тридцать четыре, семьдесят семь целых и три десятых процента от общего числа известных на Европейском Северо-Востоке). В бассейне Вычегды эта характерная керамика найдена на десять поселениях (двадцать две целых и семь десятых процента). Она известна на верхней Вычегде и в Нижнем Приобье, единично – в средней части Вычегодского бассейна и Северном Прикамье. На однослойных памятниках встречена только в таежном Припечорье.

Уже на стадии своего формирования раннебичевницкие группы населения проникают не только в близлежащие районы бассейна реки Вычегда, но и на территорию Верхнего Прикамья, где достигают устья реки Чусовая (свыше четыреста километров южнее верховий реки Вычегда; поселение Скородум, местонахождение близ города Добрянка). Можно согласиться с тем, что если северные охотники этой культурной группы проникали так далеко на юг вниз по реке Кама, то их сезонные поселения могли располагаться и в Северном Прикамье. К этому же времени, вероятно, можно отнести проникновение бичевницких групп по левобережным притокам Нижней Оби – реке Северная Сосьва (городище Няксимволь) на реку Обь и далее по ее долине почти до устья (городище Усть-Полуй).

Главными отличительными чертами керамики типа Бичевник периода завершения оформления стереотипа (около середины первого тысячелетия нашей эры) являются утолщение на шейке, то есть воротничок, в орнаменте – горизонтальные каннелюры, зубчатые оттиски и овальные или близкие к ним по форме неглубокие гладкие вдавления. На меньшей части бичевницкой посуды этого времени отмечены такие элементы, как фигурные оттиски и в виде гладкой лопаточки, отпечатки шнура, в орнаменте появляются вертикальные композиции, то есть фестоны, а при нанесении узоров применяется отступающая техника. На стадии становления в формировании бичевницкого культурного типа приняли участие два основных компонента – субстратный, связанный с местной культурой типа печорского Гляденова (пиджской) и пришлый со стороны Большеземельского Севера. Общими типообразующими признаками для субарктической (типы Хутыюнкосе и Море-ю) и бичевницкой глиняной посуды, резко выделяющими их из керамической традиции населения всего Приуралья, являются – утолщение шейки в виде карниза, добавление дресвы в глину, орнаментальная схема построения орнамента в целом, каннелирование, отступающая техника, сочетание этих признаков с ямочным узором в основании шейки. Фактически разница заключается только в распространении на раннебичевницкой керамике гладких овальных вдавлений (возможно, следствие смешения с гляденовским населением), которые отсутствуют на типично тундровой глиняной посуде. В ее орнаменте развиты гребенчатые (штампованные и в отступающей технике, в том числе – овальнозубые) узоры, сочетающиеся с ямками и горизонтальными каннелюрами, а также более выраженное утолщение шейки по отношению к остальной части тулова.

Появление субарктических групп населения на территориях южнее Полярного круга вызвано климатическим фактором. На рубеже суббореального и субатлантического периодов материки северного полушария охватило резкое ухудшение климата. Для северо-востока Европы этот рубеж относится ко времени две тысячи триста лет назад. Последствием ухудшения климата является сдвиг ландшафтных зон в меридиональном направлении. На Европейском Северо-Востоке происходит расширение тундровой зоны и граница лесной растительности смещается на сто пятьдесят километров к югу от современной.

Можно предполагать, что такое кардинальное изменение среды обитания является достаточно серьезной побудительной причиной для оттока часть населения из Заполярья (или, возможно, проникших туда через полярный трансуральский коридор миграций – хребет Пай-Хой и Прикарская низменность – зауральских групп) в более благоприятные для проживания южные районы Печорского Приуралья. Принципиальным для понимания особенностей взаимодействия на этом этапе является то, что постепенное просачивание в гляденовский ареал Припечорья групп инородного населения происходило в течение длительного времени (начиная, вероятно, с последней четверти первого тысячелетия до нашей эры) и в рамках примерно одного и того же, хотя и сокращающегося, лесного ландшафта.

Гляденовская керамика с каннелюрами на Европейском Северо-Востока появляется уже в конце третьего – второго веков до нашей эры, что опосредованно указывает на вероятное начало этого затяжного по времени процесса. Использование в орнаменте такого не типичного для всей приуральской глиняной посуды раннего железного века узора, как горизонтальные каннелюры, является главным отличием керамики, как правило – в бассейне таежного Припечорья, где они характерны для всех гляденовских поселений (от семи целых и двух десятых до тридцати пяти целых и четырех десятых процента). В то же время необходимо признать, что сейчас мы не можем конкретно указать на те археологические культуры, орнаментальные традиции керамики которых могли послужить в качестве ранних прототипов при оформлении этого элемента декора таежно-печорской бичевницкой и одновременной ей тундровой глиняной посуды.

На сложение раннебичевницкого керамического комплекса оказали влияние также контакты с теми же группами западносибирского населения, которые приняли участие в формировании культуры предшествующего (гляденовского) времени на Печоре (пиджской). В то же самое время когда вычегодское позднегляденовское население испытывало существенные изменения в культуре из-за вхождения в его состав верхнекамских харинских групп, родственные коллективы пиджской археологической культуры таежного Припечорья начали контактировать с носителями кулайской культуры Зауралья.

Безусловным индикатором взаимодействия бичевницких групп с шойнатыйскими коллективами из Вычегодского бассейна являются не только находки каннелированной керамики на вычегодских поселениях и шнуровой в бассейне Печоры, но и специфические черты раннебичевницкого керамического комплекса в Припечорье: выстраивание бичевницких элементов орнамента (вдавления или оттиски лопаточки) по типично шойнатыйской схеме – несколько горизонтальных рядов из одних и тех же элементов орнамента, нанесение бичевницких элементов на слабо- или непрофилированные приземистые чаши, характерные для шойнатыйской глиняной посуды.

Необычное межзональное размещение преимущественно раннебичевницких памятников на огромной территории таежного и субарктического Припечорья выявляет высокую миграционную подвижность и длительные перекочевки населения. Подобные перемещения, связанные со сменностью географических поясов, находят аналогии в «челночном» типе миграций, реконструируемых для охотников на дикого северного оленя Северной Евразии. Расширение бичевницкого культурно-хозяйственного ареала в континентальную тундру, то есть «маятниковый» эффект, могло быть обусловлено спецификой хозяйственно-культурного типа, включавшего в систему природопользования населения несопоставимые природно-географические зоны и ориентированного в значительной степени на подвижную охоту на копытных как в тундровой, так и в таежной зонах Припечорья.

Характерно, что анализ распространения костных остатков оленя и лося как составной части средневековой археофауны Печорской низменности независимо от природно-географических зон и типа археологических памятников, таких как поселение, жертвенное место, дает картину преобладания оленя при охоте на копытных в целом по Печорскому Приуралью при его естественном доминировании в Большеземельской тундре. Меридиональным передвижениям уже сложившихся раннебичевницких групп, это середина первого тысячелетия нашей эры, и их контактам с тундровыми коллективами, зафиксировано по материалам поселений и жертвенного места в Большеземельской тундре, благоприятствовало улучшение климатической обстановки в период примерно с тысячи шестисотого по двухтысячный годы назад. Наблюдаемое распространение бичевницких памятников в северные районы Нижнего Приобья, городища Няксимволь на реке Северная Сосьва и Усть-Полуй близ устья реки Обь, также могло быть связано не с исторически обусловленными однонаправленными миграциями, а с сезонными межрегиональными широтными перекочевками вслед за стадами лесных копытных.

К шестому — седьмому векам нашей эры активная фаза взаимодействий на Европейском Северо-Востоке, сопровождавшихся глубокими изменениями в культуре и носивших характер межэтнических миграционных процессов, завершилась. В среднем субатлантикуме, с тысячи восьмисотого по тысяча двухсотый годы назад, несмотря на известные климатические колебания, природные условия развивались с общей тенденцией в сторону потепления, способствовавшего новому расцвету темнохвойных лесов. В таежной полосе Европейского Северо-Востока начинается этап относительной стабилизации культурной обстановки. В регионе сложились новые археологические образования, становление которых в предшествующий период было связано со взаимодействием различных этнокультурных компонентов. Между Тиманским кряжем и Уральским хребтом продолжается развитие культуры типа Бичевник, ее ареал сократился до районов таежного Припечорья. В западном Притиманье на смену шойнатыйским появляются памятники ванвиздинского типа, занимавшие часть Вычегодского, а затем Мезенского бассейна.

Таким образом, можно полагать, что одним из факторов, оказавших серьезное влияние на особенности становления и развития локальных культур раннесредневекового населения в бассейнах рек Вычегды и Печоры, явились взаимодействия и связи коллективов, протекавшие в форме перманентно происходящих разнотипных миграций. Их можно рассматривать в качестве постоянной величины, не изменяющей своего значения в территориальных рамках Европейского Северо-Востока на протяжении длительного времени и даже отнести к одному из стержневых элементов системы жизнеобеспечения коллективов в районах северной, крайне северной тайги и тундровой зоны. Миграционные процессы привели в первом тысячелетии также к радикальном изменении в этнокультурной обстановке на северо-востоке Европы.

Одним из результатов глубоких перемен, произошедших в культурах местного населения, явилось выраженное своеобразие раннесредневековых этнокультурных образований, которые можно определить как синкретические, представлявшие собой единство неоднородных компонентов. Возможно, следует на время отказаться от традиционно прямого отождествления культур региона с конкретными этносами. Известно, что элементы материальной культуры в той или иной степени обусловлены главным образом развитием производительных сил и особенностями природной среды, а также особенностями исторического развития и прочно не привязаны к этносу. Поэтому более продуктивно, может быть, рассматривать их с точки зрения хозяйственно-культурных образований с эклектичным набором культуроопределяющих признаков. Это связано не только и, возможно, не столько с исторически обусловленными событиями «гуннского» периода эпохи Великого переселения народов.

Ситуация объективно была определена самим положением территории, которая оказалась зоной постоянных и длительных контактов угорского, самодийского и пермского населения. Повторяясь, следует все же подчеркнуть, что в числе предпосылок невысокого уровня культурной дифференциации социальных групп следует рассматривать и миграционную подвижность различного вида, а для печорского населения также дисперсный тип расселения и длительные сезонные широтные и меридиональные перекочевки. Этому способствовала специфика географического положения территории обитания, особенности ее естественно-географической среды — выраженная зональность растительного покрова, перекрещивание двух зоогеографических границ, широтной — тундра-тайга и долготной — Европа-Сибирь, значительные климатические изменения и большая зональная мобильность на протяжении многих тысячелетий, сравнительно позднее формирование современной границы между тундрой и лесом.

Вторую четверть и середину первого тысячелетия нашей эры для древнего населения Печорской и Вычегодской тайги можно считать переломным и особым этапом их истории. Характерные для этого времени материалы являются не только связующим звеном между эпохой раннего железного века и средневековья. Этот переход отмечен значительными подвижками населения как внутрирегионального, так и межрегионального масштаба, взаимодействием с племенами Зауралья, Большеземельской тундры и Прикамья. Растет роль внешних проникновений в форме инфильтраций и инвазий, внутренних перемещений населения, усиливаются процессы культурной диффузии. В формировании культурных особенностей подвижного охотничье-рыболовческого населения бассейна Вычегды, наряду с внешними инфильтрациями из западносибирского культурного ареала и бассейна реки Печора, существенную роль сыграла исторически обусловленная прямая инвазия инородных коллективов из Прикамья.

В это же время для населения Печорского Приуралья, также с доминированием присваивающих форм деятельности, этнокультурные связи были обусловлены больше длительными внешними инфильтрационными процессами и внутрирегиональной культурной диффузией. Они определялись двумя основными факторами, непосредственным — негативными изменениями естественно-географической среды и опосредованным — далекими отголосками кризисных для многих народов событий эпохи Великого переселения народов. В отличие от бассейна Вычегды последовавшие изменения в культуре гляденовского населения Припечорья были преимущественно связаны не с «одномоментным броском» извне, а с растянутым на столетия продвижением на Европейский Северо-Восток мигрировавших групп и, очевидно, переносом в этом же направлении соответствующих элементов традиционной культуры, средств и способов деятельности.

При непосредственном взаимодействии местных и пришлых групп к середине первого тысячелетия нашей эры на Европейском Северо-Востоке произошло сложение новых культурных типов. На Вычегде появляются памятники шойнатыйского типа, позднее распространившиеся в таежное Припечорье, в таежной зоне бассейна Печоры — раннебичевницкого, широко представленные в Большеземельской тундре, восточном Привычегодье, известные на нижней Оби и в Северном Прикамье. Оба культурных типа явились продуктом межэтнического синтеза и последующей интеграции, возникших в результате процесса взаимовлияния и взаимопроникновения, происходившего на фоне трансформации подстилающих культурных традиций. До какого-то времени, но не позднее шестого века нашей эры, их носители сосуществовали и осуществляли тесные связи между собой в пределах почти одной и той же территории, за исключением тундровой окраины раннебичевницкого ареала.

На этапе относительной стабилизации культурной обстановки в таежной полосе Европейского Северо-Востока, где-то в третьей четверти первого тысячелетия нашей эры, основное направление этнокультурных связей вычегодско-печорского населения продолжает оставаться прежним — южное и восточное. Слабее проявляют себя контакты с коллективами заполярных областей Европейского Северо-Востока. Отметим здесь, что в полной мере взаимодействие культур этого региона с окружающим миром, под которым понимается особый вид непосредственных отношений и связей, складывающихся между по меньшей мере двумя культурами, а также тех влияний, взаимных изменений, которые появляются в ходе этих отношений, происходило только в момент миграционного пика середины первого тысячелетия нашей эры. В заключение следует обратить внимание на следующее обстоятельство.

Имеющиеся данные создают впечатление, что этнокультурные связи в эпоху раннего средневековья между окружающим по отношению к территории крайнего северо-востока Европы миром и населением Вычегодского и Печорского бассейнов имели преимущественно однонаправленный характер и осуществлялись путем односторонней культурной трансмиссии. Это означает, что для местного населения они носили больше характер заимствования и проявлялись в виде распространения объектов материальной культуры из районов с производящей экономикой, таких как торговля, обмен и тому подобное, либо как культурные новации в области хозяйства, технологий и так далее, или были определены освоением новых территорий пришлым, родственным или неродственным, населением и их смешением с местными коллективами.