До сих пор вопрос о происхождении обско-угорской богини Калтась остаётся недостаточно изученным. В данной статье рассматривается проблема генезиса Калтась на основе прауральских и прафинно-угорских мифологических представлений.
Цель: выявить особенности трансформаций образа угорской богини Калтась в аспекте межэтнических культурных взаимодействий.
Известно, что этимология Калтась восходит к финно-пермскому понятию кылд со значением "творить, предопределять". Действительно, сходные с Калтась образы имелись у удмуртов: Кылдысин, Кылдыни Мумась; мари: Колтышо. Новизна исследования состоит в том, что автор статьи предлагает новое объяснение теонима Калтась. Возможно, что он связан с основой кол / kül / хуԓ, которая прослеживается в марийском колташ "отпускать, ниспосылать, пропускать", в венгерском küldeni "посылать, отправлять". Исходя из данной этимологии, впервые в научной литературе образы марийских духов Колтышо йомшоэҥер, Кугыеҥ были всесторонне сопоставлены с образом Калтась, её антропоморфным, орнитоморфным, зооморфным тотемными обликами, в том числе в аспекте дуально-фратриальной организации. В результате сделан вывод о том, что первоначально Калтась / Колтышо могла выступать прафинно-угорским божеством, которое в процессе шаманского камлания выпускало, то есть освобождало душу больного человека от власти злых духов. При этом сама Калтась исполняла роль медиатора между небесным и водно-подземным миром. Сказанное позволяет заключить, что образ Калтась сложился на основе эволюции прауральского тотемного и шаманского божества, связанного, в том числе, с ныряющей птицей-творцом, а также с различными зооморфными и антропоморфными духами, имеющими как солярное, так и лунарное происхождение.
Введение
Ещё А. Ф. Риттихом была высказана догадка о схожести угорского божества Kaltes и удмуртского Кылдысина. Это же мнение впоследствии было повторено У. Харвой. В настоящее время считается, что в основе имени богини Калтась лежит заимствованное у финно-пермяков понятие кылд со значением "творить, предопределять". Кроме того, современные исследователи полагают, что на сложение образа и культа Калтась повлияли представления иранцев об Адвисуре Анахите. Опираясь на мнение В. Е. Владыкина о близости угорской Калтась и марийского Колтышы, автор статьи даёт свой взгляд на происхождение некоторых черт богини Калтась и, тем самым, показывает глубокие прауральские и прафинно-угорские истоки её образа.
Материалы и методы
В процессе написания статьи были использованы сборники по мифологии и фольклору, этнографическая литература, раскрывающая отдельные аспекты божеств Калтась-Эквы, Кылчина, Колтышо, публикации по традиционному мировоззрению финно-угорских народов, словари и справочники, работы по археологии Урало-Поволжья, а также полевой материал автора, собранный в ходе экспедиции в деревню Ирсаево Мишкинского района Башкирии в феврале двадцать четырнадцатого года.
В качестве основных методов исследования были избраны: метод этнографических и языковых параллелей, сравнительно-исторический подход, анализ фольклорных текстов.
Результаты
Этимология теонима Калтась. Богиня Калтась-Эква (Калч-Эква, Йоли-Торум-Шань, Земная мать), как отмечает Л. В. Кашлатова, является общей для обских угров: её почитают все группы хантов и манси. Однако на каждой конкретной территории их проживания персонаж имеет свои имена: Калтась у манси, Калтащ у казымских хантов, среднеобские ханты её знают под именами Каттась-Ими, Каттась-Ангки. По своим функциям Калтась близка восточно-хантыйская Пугос. В. В. Напольских и С. К. Белых считают, что у угорской богини изначально было другое, неизвестное имя, а своё нынешнее, Каттась, она получила позднее.
В. И. Вершинин сравнивает первую часть удмуртского теонима Кылчин с восточно-хантыйским понятием kalt, обозначающим "мифический дух в образе женщины, обитающий в тайге", а также некие "погребённые кости медведя и место их погребения". Вторая часть удмуртского слова iń, "женщина, женский" восходит, в конечном счёте, к финно-пермскому понятию enӓ "мать". Другие компоненты, связанные с теонимом Калтась, вроде эква, ими являются собственно угорскими и могут означать "мать; женщина; жена; тётя".
Тотемные образы Калтась и финно-пермских божеств. Эпитет Калтась "вершины реки Сакв горная (лесная) женщина" сам по себе не является уникальной характеристикой богини. Тем не менее показательно сравнение кос Калтась с рекой (по записям К. Ф. Карьялайнена): они "развеваются как семикратная Обь вместе с устьем". Ниже непосредственно обратимся к текстам мифов о Калтась, чтобы вычленить из них необходимые для сопоставлений элементы.
По мнению В. Е. Владыкина, хотя теоним Калтась был заимствован уграми у западных соседей, складывание образа богини относится к временам финно-угорской общности. Следует обратить внимание на тотем фратрии Мось – зайца. Он также мог иметь облик женщины. В восемнадцатом веке у удмуртов бытовали изображения Кылдысина в виде женщины. Имелось особое божество, которое покровительствовало женщинам: Калдык-мумы (мать Калдык). Р. Р. Садиков отмечает наличие у закамских удмуртов богини Кылдыни Мумась, являвшейся матерью небесного бога Илмера. Впоследствии культ этой значимой богини исчез, но зато долго сохранялось почитание Калдык / Калтак Мумы, к которой обращались во время трудных родов. Как считает В. Е. Владыкин, первоначально, в лесном охотничьем обществе, удмуртское божество Kaltes было тотемом в виде берёзы или зайца, и только впоследствии преобразовалось в божество, покровительствующее земледелию – Кылдысина.
Богиню Калтак у мари, как олицетворение плодородия, супругу умирающего и воскресающего бога Керемета, называет О. М. Охотина со ссылкой на О. В. Данилова. Хотя легенда о "добром" Керемете, уничтоженном людьми – чувашская, а в марийской Керемет становится причиной гибели зятя Юмо, у восточных мари кереметы – благодетельные божества. Кроме того, марийский Керемет связан с берёзой, уткой, лебедем. В мифе о распределении вер Керемет в образе селезня слетает с берёзы и заставляет старейшину Бедоя поклониться ему. В свою очередь В. Я. Петрухин считает марийского Йына, аналога Керемета, близким коми Ену. Вряд ли теоним Калтак здесь можно возводить к заимствованному марийцами татарскому слову калтак "бедный, несчастный" ("приносящая беды жена Керемета"?). Также представляется уместным соотнести его с татарским словом калтакай "неподбитые мехом лыжи" и хантыйским словом kŭlǝγta "скользить на лыжах". В. Е. Владыкин пишет о близости Кылдысина божеству уржумских марийцев Колтышы (Колтышо).
Марийско-угорские параллели образа Колтышо / Кугыеҥ / Калтась. По мнению К. И. Ситникова, Колтышо (буквально: посыльный; причастие от слова колташ "посылать, отпускать", также колтызо "посыльный") является служебным божеством, подчинённым некоторым марийским богам и духам. По материалам И. Н. Смирнова, Колтышо приносили в жертву кусок хлеба, а Колтышо йомшоэҥеру "Посланцу пропавшей реки" – утку. При этом сам Йомшоэҥер принимал жертвы не в священных рощах, а на берегах рек щуками и глухарями. Думается, образ Колтышо йомшоэҥера наиболее архаичен. Здесь прослеживается связь с водной стихией, изначально, скорее всего, дикой водоплавающей птицей (уткой). Что касается этимологии марийского колташ "отпускать, ниспосылать, пропускать", то, как считает В. И. Вершинин, это слово можно сравнить с удмуртским кыляны "расшататься", венгерским küldeni "посылать, отправлять". Учёный ссылается при этом на хантыйское kolta "течь, протекать" (к сожалению, без указания на источник). Не исключено, что имелось в виду хантыйское слово (казымский диалект) хуԓаты "протекать".
Ю. А. Калиев указывает, что Йомшоэҥер, в свою очередь, входил в свиту божества Кугыеҥ "Большой человек". Там он занимал крайне привилегированное положение, относясь к числу главных духов категории мужо. Любопытно, что Йомшоэҥер в этом случае рассматривался как какая-либо речка (ручей), текущая с юга на север. У марийцев Башкирии Йомшоэҥер и Колтышо относились к числу наиболее почитаемых, очень могущественных божеств. Они имели отношение к водно-подземному миру, и их культ был закрыт, таинственен для чужаков. Кроме того, образ Йомшоэҥера связывался с образом Йомази-кува-кугыза "Подземных старухи-старика". К. и И. Грузенмейер отмечают в качестве оппозиции образу Калтась образ Куль-Отыра, относящегося к миру подземных вод, плотоядных рыб (щук).
Таким образом, положение духа Колтышо в марийской мифологии не однозначно. Наряду с Йомшоэҥером, стоящим над ним божеством более высокого ранга может являться Кугыеҥ, соотносимый также с такими божествами, как Курык-кугыза "Старик горы", Курык кугу еҥ "Горный великий человек", Кукарка "Крепкий человек", Кугурак "Самый старший". Курык кугу еҥ живёт на горе, считается одним из кереметов, может наказать, наслав болезнь, вызвать падёж скота, послав своих невидимых солдат (духов?). У Кугурака есть мать – "мать горы". Кугурак теряет родителей в детстве, когда те кочуют, но обучается всем навыкам у русских, становится искусным кузнецом, обменивая шкуры зверей на железные изделия. Кукарка также живёт на горе в подземном доме. С одной стороны, Колтышо получается подчинён сразу двум богам, один из которых при этом является служебным божеством другого. С другой стороны, Йомшоэҥер и Кугуеҥ могут выступать самостоятельными, хотя и близкими родоплеменными божествами, особенно популярными у восточных марийцев. По материалам В. М. Васильева (первая половина двадцатого века), жители деревни Камеева (Башкирия) в числе подчинённых Кугуйэҥу отмечали Колтызьо. Ему, наряду с Витнызе "Докладчику" и Капка оролу "Стражу ворот", приносили в жертву утку. Заслуживает внимания, что жители деревни Тумна (Башкирия), чьим тотемом, по мнению исследователя, была сова, тоже поклонялись Кугуйэҥу, но в составе подвластных ему духов Колтызьо не было, зато имелся дух Толэ. Последнему приносили в жертву щуку, как и духу Пий "Собака". Имя духа Толэ, очевидно, имеет отношение к марийским словам толе / тулаш / тӱле / тӱлаш "мять; качать; шуметь, бродить; стая, размножаться". При этом характерно, что, как указывает Л. В. Кашлатова, сыном угорской богини Каттась считалось гусиное перо (сравните венгерское toll, марийское -тыл в слове пыстыл "перо"). Мир-суснэ-хум в мансийской мифологии имел облик гуся. В деревне Ведресевой (Башкирия) почитали Кугу Йомшо. В числе служебных духов последнего Колтызьо находился в соседстве с таким духом как Паскысь "Лестница". Ему также жертвовали утку. Здесь очевиден "шаманский" характер культа Колтышо, на что указывает такое говорящее название духа Паскысь как "лестница" (вероятно, последний призывался для того, чтобы шаман мог "забраться" по лестнице на небо). Подводя итог всему сказанному, Ю. А. Калиев отмечает, что Колтышо считался марийцами духом, отпускающим душу больного из цепких рук духов мужо. Последние выступали обитателями подземного царства Йомшо во главе с Кугы-йомшо (Кугыеҥом, Кугураком).
Кугы-йомшо очевидно был близок керемету Ямашу, которого похоронили "вместе с конём и золотым седлом", а также Акпатыру, вся сила которого находилась в плававшей под полом в чане золотой утке. Впрочем, сила оставила героя, когда его тайну разболтала жена.
Если обратиться к текстам с участием Калтась, то можно отметить ряд символичных параллелей вышеотмеченным деталям, связанным с марийскими Колтышо, Кугыеҥом и подобным им персонажами. Анализируя "Песню о Казымской богине", исследователи отмечают "кочующий облик" Калтась, которая может носить имя Ар-Хотынг-Ими "Многих домов женщина". Передвижение богини Касум-Ими, как одного из воплощений Калтась, по земле преимущественно маркируется озерами и реками. Касум-Ими, например, отвела сыну озеро Шишанг лор, дочери реку Куноват, а сама при этом освоила бассейн реки Казым.
В мансийском мифе о сотворении земли именно Йоли-Торум-сянь подаёт Нуми-Торуму через свою крылатую сестру Калм идею укрепить зыбкую землю каменным поясом – Уральскими горами. Сама Калтась, возможно, имеет отношение к Сибирской "Женщине Резаное Железо", то есть к добыче руды. Внутри горы укрывается провинившаяся Калтась со своим сыном, до того, как её находит сестра, спустившаяся из отверстия в небе по лестнице. Сын Калтась затем идёт и вытёсывает лодку и вёсла, то есть, как и марийский Кугурак, проявляет функции культурного героя. Отправляя своего сына Тарыг-пещ-нималя-сов на озеро и в другие миры, Калтась даёт ему седло, и тот превращается в утку или гуся. Под водой сын богини способен принять облик щуки, облачившись в шкурку рыбы, вручённую матерью. При этом для подъёма на небо он может использовать лестницу. Не лишним будет заметить, что именно по реке, приняв облик рыбы (окуня), уходит от удмуртов-охотников обидевшийся на них Кылчин. Сохранилось марийское представление о том, что люди умирают семь раз, пока не превращаются в рыб и не уплывают по воде навсегда.
Следовательно, допустимо предположить, что между подчинением марийского Колтышо одновременно божествам Кугураку и Йомшоэҥеру, а также вышеотмеченными параллелями с текстами мифов о Калтась существует определённая связь. Однако, чтобы объяснить её возникновение, необходимо рассмотреть основные ипостаси угорской богини.
Ипостаси угорской Калтась / Каттась: орнитоморфный, антропоморфный, зооморфный.
Орнитоморфный облик Калтась. Богиня Каттась (Калтась-ими) могла представать в качестве "озёрной гагары". Она белая, как заячья шкура, старуха, живущая в среднем мире с солнцем и луной, в доме, в который заходят различные животные. При этом, как богиня-мать в облике птицы, она высиживала яйца на поросшем осокой берегу семи озёр. Из снесённого Каттась яйца вылупилась самая первая прародительница-женщина. В тексте космогонического мифа, не так давно записанного М. И. Ивановым, марийская богиня Юмын-Ава "Мать Бога" в облике утки спустилась с небесного гнезда Лудо Пыжаш (Плеяды) и снесла яйца на поверхность мирового океана. Из них родились два брата Юмо и Йын (Керемет). Юмын-Ава оставила также солнце и луну присматривать за нашим миром. Данное предание отразилось в обряде. Так, у восточных мари женщины в начале лета купались в озере, возле которого когда-то делались подношения небесной матери-гусыне. При купании головной убор не снимали. А выходя на берег, девушки как бы оборачивались снова людьми. Гораздо более известны записанные ранее мифы коми, где утка не только сносит яйцо, из которого вылупляются Ен и Омоль, но и творит солнце и луну, а потом из тела утки Ен созидает землю. Все эти сюжеты в конечном счёте восходят к так называемому мифу о сотворении мира ныряющей птицей. По мнению В. В. Напольских, он возник в прауральскую эпоху и широко представлен у всех финно-угорских народов. Важно при этом, что Каттась у обских угров могла иметь облик как утки, так и гусыни. Образ гагары уже несёт хтонический смысл, когда Калтась не только давала души, но и забирала их. У восточных мари про богов и особенно кереметов также говорили, что они могут и "рассердиться, стукнуть". Согласно Т. А. Молдановой, прежде, если женщина мучилась родами, к ней являлась Калтащ в образе лебедя. Таким образом, богиня как бы закрепляла за собою "небесные" черты богини-матери.
Главным фетишем святилища Калтась недалеко от устья Иртыша был некий "медный гусь". Культ гуся был особенно развит у марийцев. Гусь являлся священной птицей, его приносили в жертву самым разным богам даже чаще и больше чем уток, которых закладывали преимущественно божествам низшего порядка. Считалось, что мир обустроили и обставили ориентирами мудрые гуси. Восточные марийцы верили, что гуси всегда опускаются отдыхать поближе к воде, поэтому на гусиных стоянках рыли колодцы. Отдельно указывается, что небесный бог Юмо дал всему имя и Гусю. В этом мотиве можно усмотреть космогонический смысл: гусь выделяется среди других объектов и заслуживает персонализированного имянаречения.
Характерно, что Млечный путь у мари носил название Кайык Комбо Корно "Дорога Диких Гусей". При этом его другое название, по всей видимости, было Юмынэҥер "Небесная река". Последняя, по мысли Ю. А. Калиева, представляла собой антипод Йомшоэҥер, подземной реки. Йомшоэҥер уже связывается с образом Колтышо (Колтызо), духом в составе подчинённых Йомшоэҥеру духов. Выше уже указывалось, что Йомшоэҥер отождествлялся не со всякой рекой, а именно с той, что текла с юга на север. Последнее для земель, населённых удмуртами и марийцами, необычно. Здешние реки, в том числе такие крупные как Кама, Вятка, Уфа, Белая (в верхнем течении) текут, как правило, в обратном направлении, то есть с севера на юг. Но направление юг-север имеют многие западносибирские реки, прежде всего священная для угров река Обь. При этом Обь в угорской мифологии представляет своего рода связующую нить между южной страной птиц, где властвует Мортым-Эква, и царством смерти и злых духов далеко на севере, в устье реки.
Исследователи указывают, что Каттась в облике лебедя являлась местным божеством в Калтысъянах (месте поклонения манси и хантов Калтащ). Однако Л. В. Кашлатова, соглашаясь с А. М. Сагалаевым, посчитала ипостась лебедя в составе образа Каттась поздним явлением. Тем не менее марийские параллели, особенно практика жертвоприношений, свидетельствуют о том, что "лебяжье-гусиная" ипостась для Калтась являлась скорее всего аборигенной. Кроме того, настоящий культ лебедей был зафиксирован у удмуртов. Птиц не только специально выкармливали, но и наряжали, отправляя плыть по реке. Если лебедь плыл против течения, то есть с юга на север, это считалось благоприятным предзнаменованием. В. В. Напольских справедливо видит в этом реликт ещё сибирских мифопоэтических представлений.
Антропоморфный облик Калтась зачастую неотделим от её птичьего облика. Характерно в этом отношении сравнение угорской богини с коми Чож "Утка" и Ань "Женщина", марийскими Юмын-Ава "Мать Юмо", "Божья мать", Юмынӱдыр "Дочь бога" и Йӱксӧӱдыр "Дочь лебедя", мордовскими Анге-Патяй "Мать-богиня" и Литовой "Летающая". В статье нет возможности разобрать каждый из перечисленных персонажей, замечу лишь то, что есть основания предполагать их общую основу. Так, Л. В. Кашлатовой был записан миф о спуске Каттась-Ими, дочери Торума, на землю. Согласно мифу, дочь Торума проживает в доме размером в семь-шесть саженей. В жилище отца богини имеется отверстие, через которое Торум наблюдает над землёй. Каттась-Ими также глядит туда каждый день и любуется землёю.
Данный мотив встречается в мордовских преданиях о небесных девах. Героини марийских сказок (например, жена небесного юноши Улема) навещают своих земных родственников. Известен марийцам I'll continue processing the article about the goddess Kaltash.
=== Generation 2 ===
Известен марийцам также образ лесной демоницы, матери чудовища, живущей на западе, в стране изобильной охоты. Угорская Калтась, взятая в дом мужем, может становиться "высотой с высокую женщину". О "небесном доме", где проживает Ань, жена Ена, говорится в коми космогонических мифах. Селькупам было известно представление о дыре в небе, через которое Ном посылал семена съедобных ягод и шерстинки животных. Думается, что все эти воззрения, в конечном счёте, восходят к прауральскому и даже северо-евразийскому мифу о звёздном скоплении Плеяды, которое представлялось отверстием (также озером, гнездом птицы). Через такое отверстие божества, имеющие различный облик, ниспосылали культурные блага и заодно взаимодействовали с земным миром.
Зооморфный облик Калтась. Нептичий облик Калтась характерен в основном для манси. Речь идёт о таких её ипостасях как зайчиха (на реке Сыгве) и лягушка (на реке Северная Сосьва). При этом Най (то есть Каттась) меняла, как и настоящая зайчиха, шубку в зависимости от сезона. Фетишем богини могла служить заячья шкурка, обёрнутая в женскую одежду.
У мари зайцев приносили в жертву Кугураку. Само слово заяц "мераҥ" в марийском является описательным, поскольку настоящее название зайца было табуировано (как, кстати, название солнца). О древности культа зайца и его связи с солярным культом у финно-пермяков говорит найденный сосуд поздняковской культуры с поселения Добрый Остров (Среднее Поволжье). Кроме того, изображения зайца встречаются на материале археологии Южного Урала. Кугурак, стоящее над Колтышо божество, у мари считался мужем Пиамбар, младшей дочери Юмо. Отмечается, что марийцы-горняки единожды в году жертвовали Камай-Юмо (Богу Камаю), соотносимому очевидно с Кугураком, в жертву зайца.
Также мари приносили зайцев в жертву духам (мужо), которые традиционно связывались с водной, лесной средой, а также возвышенностями. Близкие к мужо духи водыжи вообще преимущественно соотносились с озёрами. Обычны были для марийцев ритуальные блюда с зайчатиной. Причём, у мари заяц мог быть связан не только с божествами типа Кугурак, но и выступать в роли отрицательного персонажа. Так, Ю. А. Калиев указывает, что колдунами локтызо насылались особые духи болезней Мераҥ "Заяц" и Мужыр мераҥ "заяц Мужо". Однако на самом деле здесь нет никакого противоречия, если учесть связь зайца с духом Колтышо через Кугурака, его "хозяина", который именно благодаря своему "родству" с другими мужо мог эффективно "бороться" с ними: то есть выпускать (отпускать) их.
Другой важной ипостасью Каттась является лягушка. Как отмечает Л. В. Кашлатова, в таком виде богиня почитается не везде. Но одна из территориальных групп манси буквально именуется "лягушки народом", и у них лягушка является предком и покровителем. Анализируя полемику между Е. П. Мартыновой и А. В. Бауло по поводу общности культа лягушек для хантов, исследователь склоняется к мнению последнего, что культ лягушки, скорее всего, относился к прауральскому субстрату. Наблюдения угроведов, по мысли Л. В. Кашлатовой, позволяют отождествить Каттась с матерью-лягушкой фратрии Мось, которая некогда жила на небе, а затем отправилась на землю.
Что касается пермско-финских параллелей, лягушка играет значительную роль в космогонических мифах коми. Ен и Омоль обитают в первобытном болоте в виде лягушек. Кроме того Л. С. Грибова указывала на то, что у отдельных групп коми лягушка являлась священным животным, её не трогали и специально "выращивали" также, как удмурты – лебедей. Если обратиться к марийским материалам, то отношение к лягушке у мари по свидетельству информанта было презрительно-снисходительное, специально лягушку никак не почитали. Гораздо большее значение в связи с темой статьи имеют содержащиеся в марийских сказках о невестах-лягушках оригинальные детали, заключающиеся в неоднократном упоминании крылатых лошадей. Если в первой сказке невеста-лягушка помогает персонажу по имени Кокша добыть Аргамака, крылатого коня, то во второй – сёстры невесты-лягушки по очереди прилаживают к чудесному, не боящемуся выстрелов из ружья, коню крылья, чтобы герой мог догнать похитителя жены. Причём невеста-лягушка в первой марийской сказке выступает дочерью богини солнца Кечави, сестрой других лебёдушек. Утка же мешает Кокше найти сбежавшую жену. Но герой пробирается на небо и одолевает жену, принимающую попеременно облик медведицы, а потом и лесного страшилища.
Связь Калтась с образами птицы, коня и лягушки. К. и И. Грузенмейр отмечают в качестве наиболее узнаваемых атрибутов и черт Калтась лошадь и водную стихию. Показательными представляются строчки в одном из текстов, посвящённых Каттась, когда она в виде гусыни опускается "на спину животного, спину имеющего (лошадь)". Казалось бы, причём здесь лошадь? Ответ может дать вторая из вышеупомянутых марийских сказок о невесте-лягушке. Вместе с тем образ крылатого коня присутствует в марийском мифе о поднятой на луну девушке-сиротке и образовании Ориона и Плеяд. Также образ крылатой богини, стоящей на коне (лосе, олене), имеется в памятниках пермского звериного стиля. Возможно, в данном случае действительно имеет место какое-то смешение иранских и прауральских мифологических представлений, восходящих к некому палеосибирскому, северо-евразийскому лунарному шаманскому мифу о птице-духе на крылатом животном.
Новое объяснение теонима Калтась. Основываясь на вышеприведённых многочисленных угорских и финно-пермских параллелях (включая этимологию имени богини, которая может быть возведена к основе –кол / kül / хуԓ со значением "отпускать, посылать, протекать"), миф о ныряющей птице логично дополняется мифом о некоем озере (реке), по которому плывёт дух Калтась / Колтышо в виде утки, лебедя или гусыни (возможно, когда-то и в виде рыбы, например, щуки). Здесь стоит напомнить то, что у мари именно Колтышо (как служебный дух Кугы-йомшо) помогал больному бороться с духами мужо. Последний термин восходит к прафинно-угорский *mučɜ "какая-то болезнь" и соответствует мансийскому mås "дыра в лодке", хантыйскому muš "недуг", древневенгерскому maz "болезнь". Таким образом, возможно, что, будучи одновременно связанным с небом, горой и водно-подземным миром, божество Калтась / Колтышо помогало шаманам бороться со злыми духами, заставляя выпускать захваченные (уловленные) ими людские души и вообще служило медиатором между мирами.
Образ Калтась в аспекте дуально-фратриальной организации обских угров и её реликтов у мари. В заключение следует рассмотреть отношение Калтась к образам медведя и совы (филина), которые традиционно связываются с образом Пугос – покровительницей фратрии Пор.
Ем-Вош-Ики, божество медведь, считается старшим сыном Калтась. Филин выступает мужем Ай-Мось-Нэ и Пор-Нэ. При этом Пор-Нэ является неряшливой людоедкой, она облачена в ветхую одежду, а Ай-Мось-Нэ щеголяет в красивой шубке, расшитой узором. Женщины постоянно враждуют друг с другом. Соперничество Ай-Мось-Нэ и Пор-Нэ связано с тем, что к обеим сватается филин. Исходя из этого, по мнению автора, характеристика Н. Л. Гондатти группы Мось как "сыромясного народа" является либо неточностью в записях, либо следствием народной этимологии. Ближе к истине, кажется, В. Н. Чернецов, записавший предание о том, где наоборот фратрия Мось, а значит Калтась, связывалась с традицией варки мяса и бескровных жертв.
Характерно, что у марийцев существовали родоплеменные группировки мужо / мӱж-мари и одо-мари. Члены первой до сих пор, по утверждению некоторых информантов, проживают на территории Марий Эл, а также в деревне Староарзаматово Мишкинского района Башкирии. Причём остальных марийцев они считают "чужаками". Например, к невесткам из числа не мужо-мари члены данной родовой группы первое время относятся сурово, "сердятся" на них. Другая группа – одо-мари (одошнурцы). Они в прошлом считались диковатыми, подобными медведям. Девушки боялись выходить замуж за парней из числа одо-мари. По всей видимости, тотемным предком мужо-мари были Моржан-керемет и Йӱксӧ-керемет в образе лебедей, а одо-мари (букв.: "удмуртов") – медведь (один из удмуртских богатырей Селта, прогоняя марийцев, оборачивался медведем).
Образ филина (совы) у мари относится к числу наиболее древнейших и популярных. Выше уже указывалось на почитание жителями деревни Тумна божества Колтышо. Известно, что марийцы использовали оберег одыла ӱштӧ, "домотканый пояс из шерсти, якобы ограждавший от овды" (букв.: "пояс по-удмуртски"). При этом В. И. Вершинин приводит такие марийские наименования филина и совы как куговда, изовда. По его мнению, слово овда звукоподражательного происхождения и восходит к имитации криков некой лесной птицы, лесного чудовища. У жителей деревни Лажъял было записано предание о том, овды были крылатыми и могли летать, хотя обычно овду представляют лесным страшилищем. В этой связи стоит напомнить свидетельство Л. В. Кашлатовой о том, что Ай-Каттась может быть не связана с определённой породой птиц. Более того, по мысли исследовательницы, не привязанный к конкретной "земной" птице облик Калтась является наиболее архаическим. При этом зачастую Калтась соотносилась с кукушкой, олицетворением "уходящей вниз по реке души". Кукушка у обских угров сама выступала как богиня. У марийцев в песнях также упоминается путешествующая между мирами йот кайык "незнакомая птица" и юмын куку "божественная кукушка", связанная с небесным озером. Восточные мари считали, что все души людей в мире принадлежат кукушке, и она потом забирает их с собой.
Также марийцам, как и многим народам Северной Евразии, тюркам, арабам, было известно предание о мудрой сове. Одной из причин удаления Калтась с неба становится то, что она советует Нуми-Торуму выстроить гнездо из костей всех птиц, рыб и зверей. В аналогичном марийском предании жена советует небесному богу Юмо лишить птиц крыльев.
Будучи в определённых пределах амбивалентным, образ Калтась может отражать оппозицию не только медведя и совы, но и оппозицию, например, медведя (медведицы) и лягушки. В северохантыйской сказке рассказывается о соперничестве невестки-медведицы, видно, Пугос, и невестки-лягушки, скорее всего, Калтась. Преимущество оказывается за первой, поскольку у лягушки вместо еды – гнилушки, лыжи гладкие.
В этой связи стоит сравнить сюжет хантыйской сказки с зачином и некоторыми деталями уже упоминавшийся выше, но в другом контексте одной из марийских сказок о лягушке – брачном партнёре. Лягушка даёт герою лошадь, которая не боится шума, а также собаку. Первое животное помогает герою разгромить врагов, а лягушке справиться с напавшим на братьев медведем. Далее в поисках пропавшей жены герой отправляется к её сёстрам. Они по очереди приклеивают к его коню крылья, чтобы герой мог догнать похитителя. Причём героя всюду сопровождает верная собака. Она же помогает разорвать главного врага (сравните марийский дух Пий рядом с духом Колтызьо в составе подчинённых Кугу йэҥу духов у жителей деревни Тумна).
У обских угров Консынг-Ойка "Когтистый старик", медведь, – сын или дочь Нуми-Торума, нарушивший запрет отца и спустившийся на землю. Ему тождественен брат Калтась, который, находясь на спине бегущей (летящей?) лошади, "держит" души. Согласно мифу коми, почву из затвердевшего птичьего помёта творит медведь. Он когтями процарапывает болота и горы. В марийской сказке медведь уже предстаёт как недотёпа – он пытается зажечь свет от луны, взобравшись на ель. Впрочем, образ медведя у мари некоторые исследователи считают связанным с почитанием солнца.
Обсуждение и заключение
Таким образом, на основе привлечения дополнительных финно-пермских материалов, удалось выявить следующее. Во-первых, теоним Калтась может быть объяснён из марийского колташ "отпускать, ниспосылать, пропускать", венгерского küldeni "посылать, отправлять". Во-вторых, сопоставление марийских духов Колтышо йомшоэҥер, Кугыеҥ с образом Калтась позволило обнаружить повторяющиеся детали: упоминание о горе, железе, зайце, берёзе, щуке, утке, гусе, седле, лестнице. В-третьих, были структурированы основные тотемные облики угорской богини в следующие группы: орнитоморфные (гагара, гусыня, лебедь), антропоморфные (небесная женщина), зооморфные (зайчиха, лягушка, медведица). В-четвертых, выявлено, что прауральский миф о ныряющей птице дополняется мифом о некоем озере (реке), по которому плывёт дух Калтась / Колтышо в виде водоплавающей птицы или рыбы. Учитывая то, что связанный с марийским Колтышо термин мужо имеет параллели в угорских языках (мансийское mås, хантыйское muš) со значением "дыра в лодке; болезнь" выдвинуто предположение о том, что божество Калтась / Колтышо помогало шаманам бороться со злыми духами, заставляло выпускать захваченные ими людские души, таким образом излечивая больных, и таким образом выступая в роли медиатора между различными уровнями мироздания: небесным и водно-подземным.
Сказанное позволяет сделать заключение о том, что образ угорской богини Калтась стал результатом эволюции древнего тотемного и шаманского божества, духа, хотя, по всей видимости, не исключавшего смешения северо-евразийских, прауральских, прафинно-угорских и иранских лунарных и солярных культов.
Создание сайтов