О РАННИХ КОНТАКТАХ ФИННО-УГРОВ ПРИКАМЬЯ С БАЛТО-СЛАВЯНО-ГЕРМАНЦАМИ
Общеизвестно, что на огромных пространствах лесной зоны и пограничья лесостепи Евразии в древности обитали различные финно-угорские народы, а в южной части Камско-Вятского междуречья, на правобережье реки Вятки, а также в Среднем и Нижнем Прибелье – предки современных удмуртов. Этот регион вполне пригоден для жилья и люди, заселив его в эпоху древнего каменного века – палеолита (около сорока тысяч лет назад), живут здесь до сегодняшнего дня и, очевидно, будут жить, пока будет существовать на земле человечество.
Хочу напомнить, что формирование и функционирование народов, населявших лесное Приуралье, было невозможно без усвоения многих общечеловеческих достижений. Важнейшие завоевания человечества были заимствованы древним и средневековым населением Урало-Поволжья в результате контактов с другими, как правило, более южными, западными или восточными этническими группами, где эти явления были открыты и усвоены значительно раньше. Таковы новые, более совершенные способы обработки камня, изготовление глиняной посуды, добыча и обработка металлов, производящие формы хозяйства – земледелие и скотоводство, всадничество, использование тягловой силы, новые формы военной и социальной организации и так далее. Наиболее крупные этнические массивы Приуралья принадлежат, помимо пермских народов (удмуртов, коми-пермяков и коми-зырян), русским, татарам, башкирам и другим.
Одним из крупных этнических массивов Приуралья, в том числе Камско-Вятского междуречья, являются славяне. Первые исторически засвидетельствованные контакты удмуртов с русскими на Вятке относятся к десятому–одиннадцатому векам. В одиннадцатом–двенадцатом веках в Северном Приуралье появились новгородцы, которые обложили данью Пермь, Печору и Югру и завязали с ними торговые отношения. В двенадцатом веке на Европейском Северо-Востоке возникли первые русские укрепленные погосты (Пожегское городище на реке Вями) – опорные пункты для систематического сбора дани, а также ремесленные, торговые и административные центры Древней Руси. Во второй половине定 двенадцатого – начале тринадцатого веков начала заселяться Средняя Вятка, в середине и второй половине тринадцатого века здесь возникло государственное образование – Вятская земля.
Но далеко не все знают, что контакты славянского и финно-угорского миров лежат в глубокой древности. Во второй половине третьего – первой половине второго тысячелетия до нашей эры в энеолите и раннем бронзовом веке на огромной территории от Вятки на востоке до берегов Рейна на западе и от Южной Скандинавии на севере до Швейцарии, Поднестровья и Среднего Поднепровья на юге были распространены более двадцати культур племен шнуровой керамики и каменных сверленых боевых топоров. Среди них наиболее известны среднеднепровская (Среднее и Верхнее Поднепровье), подкарпатская (Прикарпатье и Западная Подолия), городокско-здолбицкая и стжижовская (Волынь), висло-неманская (Восточная Прибалтика), эстонская (ладьевидных топоров), фатьяновская (Поволжье) и ее восточный вариант – балановская. Эти племена сыграли решающую роль в этногенезе славян, балтов и германцев в качестве их общей подосновы (это были еще неразделившиеся протобалто-славяне-германцы – северные индоевропейцы).
Прикамье было восточной провинцией обширного мира, занимаемого этими культурами. В лесной полосе Восточной Европы, возникнув на рубеже третьего–второго тысячелетий и развиваясь до середины второго тысячелетия до нашей эры, существовала оригинальная культура, не имеющая местных корней – фатьяновская. Она занимала территорию от Псковского озера до реки Вятки и от верховьев Десны до границ Вологодской области. Освоение этого региона шло постепенно с запада на восток. Вятско-Ветлужское междуречье и прилегающие области Поволжья Крайнов считал вятско-ветлужским и средневолжским (балановским) вариантами фатьяновской общности. Бадер и Халиков отнесли эти памятники к особой балановской культуре.
Балановская культура была выделена Бадером, подробная характеристика ее дана им же, позднее – совместно с Халиковым. В последние десятилетия для памятников Поволжья и Вятско-Ветлужского междуречья эта проблема активно разрабатывалась Соловьевым.
Памятники балановской культуры занимают преимущественно территорию Волго-Окского междуречья, но их много и на противоположном, левом берегу Волги – в Вятско-Ветлужском междуречье, где они составляют северо-восточную провинцию балановской общности. Хорошо известны как поселения (Буй первый, второй, Усть-Курья, Новоселово, Кубашево и другие), так и могильники (Павлушата, Синцово, Урень первый, Большой Яснур и другие) этой культуры, но более всего случайных находок каменных сверленых боевых топоров. На поселении Галанкина гора раскопаны остатки четырех квадратных жилищ, слабо углубленных в грунт, соединенных переходами. Стены выполнены в технике сруба, крыша односкатная или двускатная, размеры жилищ шестнадцать–двадцать восемь квадратных метров. На некоторых поселениях: Васильсурском в устье реки Суры и Кубашевском на реке Кокшаге – отмечены следы рвов и валов с частоколом.
Могильники балановской культуры бескурганные, но известны и курганы. В них обнаружены как индивидуальные, так и коллективные захоронения, совершенные в прямоугольных ямах глубиной до двух метров. Умерших укладывали скорченно на боку: женщин – на левом, мужчин – на правом.
Балановская керамика составляет на поселениях семнадцать–тридцать шесть процентов и резко отличается от посуды волосовской и гаринской культур хорошей выделкой глиняного теста, примесью в нем песка, тонкими стенками, лощением поверхности. Посуда хорошо обожжена. Форма сосудов оригинальна: тулово шаровидное, дно круглое, вогнутое, иногда уплощенное. Устье сосудов хорошо профилировано, иногда резко отогнуто, образуя раструбообразную горловину. Верхняя половина сосудов украшена различными нарядными геометрическими композициями в виде пояска из ромбов, елочки, зигзагов, прямоугольников и других узоров. Кроме того, у балановцев известны каменные клиновидные топоры, декоративные
топорики из глины, глиняные колеса от повозок-игрушек и другие вещи. По наблюдениям Соловьева, первоначально балановцы заняли правобережье реки Волги и возвышенные участки Вятско-Ветлужского междуречья, а местное финно-угорское население обитало преимущественно в низменном Полесье, малопригодном для скотоводства. Наверное, это было непростое время как для пришельцев (балановцев), так и для аборигенов – финно-угров (волосовцев). Первым было трудно, потому что они осваивали новые для них территории, вторым было тревожно от неизвестности о намерениях пришельцев. Вероятно, первоначально было и языковое непонимание и пролившаяся не единожды кровь.
Но главный урок – это урок сотрудничества. Не обособленностью, а взаимодействием, не войнами, а мирным сосуществованием, обменом и усвоением достижений соседей обусловлен прогресс. Здравый смысл населения, оставившего эти две археологические культуры, привел к их ежедневным контактам, завершившимся не истреблением друг друга, а взаимопониманием. Постепенно были налажены контакты пришлого и местного населения. Это проявилось в возникновении в конце первой-второй четверти второго тысячелетия до нашей эры смешанных баланово-волосовских поселений (Нижняя Стрелка четвертая и Удельный Шумец седьмой), расположенных в устье реки Ветлуги, и образованию синкретической чирковской культуры. В бассейне реки Вятки балановская керамика встречалась на дне жилищ вместе с местной энеолитической гаринской на поселениях Буй первое, второе, Усть-Курья (раскопки Девятовой), Чернушка вторая (раскопки Наговицына) и в других местах.
Время существования этих памятников укладывается в пределы второй четверти второго тысячелетия до нашей эры. Памятников поздней балановской культуры в Вятско-Ветлужском бассейне нет. Культуры, аналогичной чирковской, вследствие, вероятно, кратковременности контактов, здесь так и не возникло. Влияние населения балановской культуры на местное (волосовское и гаринское) проявилось в самых разных областях жизнедеятельности. Например, по мнению Бадера и Халикова, в домостроении у местного населения отмечена более выдержанная внутренняя прямоугольная планировка, обусловленная срубной конструкцией жилых сооружений, проявилась тенденция к появлению наземных построек, возникновению первых оборонительных рвов и загородок типа плетней или частоколов.
При строительстве домов использовали кедр, липу, можжевельник. Строили добротные, большие сооружения. Научились возводить не только теплые стены, но и прочную крышу, укрепляя рядами дополнительных вертикальных столбов. Рядом с жилыми постройками строили хозяйственные сооружения для хранения припасов. Жилища и хозяйственные постройки для удобства проживания в зимнее время часто соединяли крытыми переходами, образуя при этом сложный архитектурный комплекс. В жилище три поселения Юртик зафиксированы остатки оформления дверного проема – следы от двух вертикальных столбов, поставленных на расстоянии девяти десятых метра, и остатки порога – горизонтальной плахи, слегка приподнятой над полом. Вероятно, в холодное время года такие проемы закрывались шкурами или рогожей.
Важнейшее значение имело формирование в Приуралье балановского очага металлургии, основанного на вятско-казанской группе месторождений медистых песчаников приуральского горно-металлургического центра. Балановцы не только разрабатывали рудные месторождения, получали металл, но и знали литье медных предметов в формах. Балановцы умели делать из меди различные украшения, шилья, наконечники копий и втульчатые вислообушные топоры. Получать бронзу они еще не умели. Под влиянием балановцев местные финно-угорские народы (волосовцы, гаринское население) уже в первой четверти второго тысячелетия до нашей эры познакомились с первыми навыками обработки меди, а позже у них сформировались собственные, хоть и маломощные, металлургические очаги (волосовский и гаринский), основанные на разработке легко добываемых руд – пермских медистых песчаников и выработке почти из чистой меди немногочисленных, но оригинальных форм изделий, выполненных в технике ковки, а также литья в простейшие формы открытого типа.
Первые свидетельства местного производства меди на реке Вятке были получены в тысяча девятьсот семьдесят третьем году при раскопках поселения Лобань первое. Здесь в жилище были собраны обломки тиглей, медные нож и шильце, обломок стержня и кусочки меди. Химический анализ предметов, проведенный Кузьминых, показал, что предметы изготовлены из чистой меди, полученной из местных медистых песчаников, и сделаны в традициях гаринского металлургического очага. С новыми исследованиями число медных изделий возросло. Наиболее значительная коллекция: нож, проколка, кольца, заготовки, капли-сплески, корольки с тиглей, кусочки черновой меди, а также куски малахита – медной руды – была собрана на поселениях Аркуль третье и Усть-Лудяна второе.
В дальнейшем набор медных предметов все более расширялся: толстый стержень неясного назначения (Буй второе), гарпун (Худяки), нож, шило и пластина (Среднее Шадбегово второе), лопатообразное орудие, мелкие колечки (Среднее Шадбегово третье). Уникален медный кинжал, обнаруженный Карповой (Девятовой) на Усть-Курьинском поселении. Он представляет собой довольно массивный предмет длиной двадцать пять с половиной сантиметров, шириной лезвия в максимуме три целых четыре десятых сантиметра, его толщиной пять десятых сантиметра, а рукояти – девять десятых сантиметра.
Клинок кинжала имеет длинное (девятнадцать целых три десятых сантиметра) листовидное тело, с четко обозначенным с обеих сторон ребром посередине и хорошо выраженными уступчиками при переходе к черешку. Рукоять выполнена в виде реалистично изображенной головы водоплавающей птицы (утки, дикого гуся, лебедя?). Изделия этого времени выполнены из чистой меди с естественными примесями серебра (от тысячных до десятых долей процента), с незначительным содержанием олова, свинца, никеля. Кузьминых отмечает отсутствие примесей сурьмы, висмута, мышьяка и золота, что является, по его мнению, важным диагностическим признаком при определении рудных источников. Он убежден, что медь получена из местных медистых песчаников, но попытки привязать ее к конкретным месторождениям оказались безуспешными из-за минимального количества примесей в металле.
Очевидно, что рудные источники, давшие энеолитическую медь, находятся на территории Вятского бассейна. Черных и Кузьминых считают, что деятельность гаринского очага отражает самый ранний этап становления и развития металлургии у местного населения края. Он был маломощным, но вполне самостоятельным, не зависящим от поступлений изделий извне. Общий характер литейного дела был весьма примитивен, предметы просты, не отличались разнообразием, была неизвестна техника литья в составные формы. Однако, несмотря на примитивизм первых медных изделий, это все-таки предметы, сделанные из местного сырья, что обозначало революционные преобразования, явившиеся основой будущего прогресса.
Сферой деятельности этого очага было все Прикамье, в том числе и бассейн Вятки. Специалисты считают, что уже на стадии формирования металлообработкой занимались особые группы людей – ремесленники, так как эта отрасль требовала определенной подготовки, знаний, которые вряд ли могли быть усвоены каждым человеком общины. Нужно было уметь искать и разрабатывать руды, строить плавильные печи, выжигать уголь, знать условия температурного режима плавки, точно сплавлять металлы, изготовлять литейные формы, отливать в них изделия. Все эти процессы требовали больших временных затрат, знаний и умений. Последние накапливались постепенно, держались в секрете, а потому были известны немногим людям и передавались, скорее всего, по наследству. Это была, по мнению Черных, семейная или семейно-индивидуальная форма ремесленного производства, при которой мастера обслуживали общину в силу своей принадлежности к ней.
Балановское население принесло в Приуралье хорошо отработанные навыки животноводства. По мнению Смирнова, основную роль в переходе финно-угров лесной полосы Восточной Европы к домашних животных: в начале второго тысячелетия до нашей эры — свиней и мелкий рогатый скот, ближе ко второй четверти второго тысячелетия до нашей эры — крупный рогатый скот и лошадей. В частности, на Балановском могильнике найдены кости быка, барана, лошади и свиньи. На Васильсурском городище, расположенном в устье реки Суры, на правом берегу реки Волги, в слое балановского времени были обнаружены, наряду с остатками диких животных, сто девяносто пять костей от тридцати трех особей домашних животных — крупного и мелкого рогатого скота, свиней и лошадей.
О возникновении животноводства свидетельствуют единичные пережженные в очагах поселений гаринского времени в Среднем Прикамье кости коровы, свиньи и лошади. На поселении Усть-Лудяна два обнаружены зубы крупного рогатого скота. Пришельцы умели использовать быков в качестве тягловой силы, были знакомы с колесным транспортом в виде двухколесных повозок. Возможно, балановцы были первыми земледельцами в этом крае, культивируя подсечно-огневое земледелие с последующим использованием площадей, расчищенных от леса.
Некоторые предметы энеолитического времени косвенно свидетельствуют о первых навыках у местного населения земледельческого труда, например каменные наконечники мотыг и каменные зернотерки со следами сработанности. Во всяком случае, Никитин убежден в существовании в Марийском Поволжье в эпоху энеолита примитивного мотыжного земледелия. Вероятно, дальнейшие полевые исследования принесут новые подтверждения этой гипотезы. Балановское население привнесло в финно-угорскую среду европеоидный узколицый восточно-средиземноморский антропологический тип, истоки которого обнаружены в междуречье Днепра и Вислы. В результате контактов балановцев и волосовцев в Вятско-Ветлужском междуречье и Среднем Поволжье в конце первой четверти второго тысячелетия до нашей эры возникла и просуществовала до начале третьей четверти второго тысячелетия до нашей эры своеобразная культура, названная чирковской, сочетающая в себе черты исходных культур.
Именно на чирковских памятниках зафиксированы остатки первых сельскохозяйственных животных у финно-угров Поволжья: крупного и мелкого рогатого скота, свиньи, лошади. В настоящее время можно считать доказанным, что финно-угорское население Приуралья получил первые практические навыки в разведении домашних животных от фатьяново-балановцев во второй четверти второго тысячелетия до нашей эры в Среднем Поволжье, а затем этот опыт был приобретен другими финно-угорскими группами Приуралья. Обращает на себя внимание и заметно увеличившаяся численность населения Прикамья в эпоху энеолита.
Если в предшествовавшее время число жилищ на поселениях не превышало трех — пяти, то в энеолитических поселках их было десять и более. На поселении Усть-Лудяна два обнаружены двадцать две жилищные впадины. Если исходить из среднего размера жилищ этого поселения — семьдесят четыре целых и три десятых квадратных метра, то общая площадь построек составит тысячу шестьсот тридцать четыре целых и шесть десятых квадратных метра. Любопытно, что, по подсчетам Бузина, средняя площадь жилищ волосовской культуры тоже составила семьдесят четыре квадратных метра. Если примем, что одному человеку для жилья в эпоху неолита-энеолита требовалось три — три с половиной квадратных метра, то количество обитателей этих жилищ будет равно четыремстам шестидесяти семи.
Даже если учесть, что жилища функционировали не одновременно, то численность поселка в любом случае достигала двух-трех сотен человек. Демографический взрыв произошел, видимо, в гаринское время, чему во многом способствовали достаточно высокий уровень рыболовства и охоты, а также переход к производящим отраслям хозяйства, существенно пополнившим продовольственные запасы населения. Отмечается не только увеличение численности отдельных поселений, но и концентрация их в наиболее удобных местах. Вдоль озер у поселка Аркуль сейчас выявлено восемь поселений, в устье реки Лудяны — четыре, а у деревни Среднее Шадбегово — шесть. Вероятно, в энеолите население Прикамья максимально освоило все возможности своей территории, и это обстоятельство обеспечило наиболее благоприятные условия для его обитания.
На рубеже третьего и второго тысячелетий до нашей эры прафинно-угорская общность разделилась на две ветви: угорскую и финно-пермскую. В соответствии с археологической периодизацией существование финно-пермской общности ограничено эпохой энеолита. Возникнув в ее начале, в конце энеолита она распалась. Характеристика финно-пермской общности по данным языка представляется несколько модернизированной и позволяет нарисовать более яркую картину жизни этого населения, чем археологические материалы. Особенно это касается развития производящих отраслей хозяйства.
Если археологические материалы лишь намекают на их появление, то лингвистические дают немало оснований говорить о достаточно развитых животноводстве и земледелии. В частности, многочисленны наименования, связанные с животноводством, — бык, вол, доить, жеребец, корова, свинья, поросенок, трава, сено. О значительном развитии земледелия свидетельствуют следующие слова: вид злака, полба, колос, ячмень. Отдельные термины указывают и на способы обработки земли и переработки продуктов земледелия: мотыга, мотыжить, рига, овин, месить, мука, мякина, мучная приправа, решето, сито. В этот период появляется и слово — соль.
Несколько обогатилась лексика, связанная с собирательством и охотой, — орех, калина, смородина, ягода шиповника, белка, бобр, орел, западня, ловушка, капкан, стрелять. Развитие домостроения отражают термины: клин, рубить, шест, жердь, а домашние занятия — слова и словосочетания, — класть, положить заплату, нитка, нить, ручка, посуда из бересты, ткать, вязать. Для освещения жилищ пользовались светильниками из щепы.
Много слов, свидетельствующих о довольно сложной духовной жизни, — ум, разум, настроение, душа, внутренний мир человека, желание. К финно-пермскому периоду восходит числительное семь. Весьма важно появление глаголов, косвенно указывающих на характер общественных отношений, — приказывать, требовать, велеть.
Итак, взаимодействие финно-угров Приуралья и славян имеет длительную историю. Один из первых археологически выявленных контактов между ними относится к периоду энеолита, то есть медно-каменного века. В это время в Нижнем Прикамье, на Вятке и прилегающем Поволжье расселилось население западного происхождения балановского варианта фатьяновской культуры, то есть еще не разделившиеся балто-славяно-германцы. Пришлое население имело более высокий уровень жизнедеятельности и оказало существенное влияние на финно-угров. Именно от них финно-угры восприняли навыки разведения домашних животных, земледелия, обработки первых орудий из металла — меди.
Здесь возник собственный металлургический очаг, основанный на местной рудной базе — медистых песчаниках. Появилась особая группа специалистов по металлообработке, обслуживающих территориальные общины. Все эти нововведения способствовали резкому увеличению численности населения и дальнейшему переходу финно-угорского общества на следующую ступень — бронзовый век. Пришельцы принесли в Приуралье и новый антропологический тип — европеоидный, восточно-средиземноморский, узколицый.
Создание сайтов