Древняя и средневековая история Волго-Уральского региона в трудах археологов и историков.
Волго-Уральский регион в настоящее время входит в состав Российской Федерации, занимая значительную ее территорию. Выгодное географическое положение на стыке Европы и Азии, между двумя океанами, создающее определенные преимущества для развития наземных и водных коммуникаций, способствовало тому, что уже с глубокой древности на этой территории, находившейся на перекрестке важнейших миграционных путей, осуществлялись активные межэтнические контакты. Кроме того, значительная протяженность с севера на юг, наличие различных природно-климатических зон, естественное богатство гидроресурсами, полезными ископаемыми стимулировали развитие здесь производящего хозяйства различных типов от земледельческо-скотоводческого до охотничье-рыболовецкого. Наиболее поздние археологические культуры и вместе с ними этнические общности Волго-Уральского региона достаточно хорошо известны и охарактеризованы.
В научной литературе существует достаточно устоявшееся мнение о том, что в конце первого — начале второго тысячелетия нашей эры этническая карта этого региона включала большое количество племен финно-угорского происхождения, а в южных и юго-восточных районах проживали тюркские племена. Считается, что важную роль в этногенезе местных народов сыграли волжские булгары и проникшие на территорию Поволжья после распада Золотой Орды монголо-татары.
Этот тезис в целом соответствует существующим научным представлениям, так как к середине первого тысячелетия нашей эры определились этнолингвистические ареалы индоевропейских, уральских — финно-угорских и самодийских, алтайских — тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских народов. И распространение каждой языковой семьи, ветви имело свою географию.
В Поволжье обитали древнепермские ананьинские племена эпохи раннего железа, затем пермские, мордва, меря, мещера, мурома, ерзя, мокша и другие финно-угорские этнические группы, занимавшиеся земледелием и скотоводством. Именно их потомков встретили здесь славяне-новгородцы и восточно-финских соседей — тюркские кочевые племена.
В Среднем и Южном Приуралье, на Урале и в Зауралье тоже проживали финно-угры, родственные предкам коми, удмуртов, хантов и манси, и даже самодийские племена. Всех их называли в Древней Руси общим именем ЮГРА — отсюда и все географические названия типа Югорский шар, полуостров Югорский и тому подобное.
Тюрки-кочевники кыпчаки, печенеги, киргиз-кайсаки, башкиры и другие занимали южные и юго-восточные районы рассматриваемой территории. Их основным занятием было кочевое скотоводство. Между финно-угорскими земледельческими и тюркскими скотоводческими племенами происходили разнообразные контакты — взаимопроникновение языка и культуры, заимствования, а порой и военные столкновения. Активная инфильтрация тюрок на земли финно-угров в последующее время до прихода русских обусловила современный этнический состав территории Урало-Поволжья, но уже при господстве русской народности, а затем нации, в значительной степени ассимилировавшей коренные этносы.
Однако если взглянуть на эту проблему более внимательно, то можно увидеть, что в ряде случаев позиция ученых по данному вопросу стала разниться.
Историко-этнографическая классификация народов Поволжья и Приуралья, разработанная еще в девятнадцатом веке, во многом сохраняла свое значение и в двадцатом веке: волго-камские финны — мордва, мари, удмурты и коми-пермяки, тюрки Поволжья и Приуралья — татары, башкиры, чуваши. Эти народы составляют основную массу населения Волго-Уральского региона, восемьдесят процентов которой составляют татары и русские.
Если прежде проблемами истории народов Волго-Уральского региона занимались представители финно-угроведения и тюркологии, то в последние двадцать лет двадцатого века активизировался новый подход, который можно назвать индоевропеистским. Он основан на том, что в недавно опубликованных работах индоевропейский компонент начал играть значительную роль в этногенезе народов Волго-Уральского региона, а финно-угорский и особенно тюркский компоненты стали несколько приуменьшаться или даже получали оценку в качестве пришлых элементов ранее существовавшей индоевропейской общности. Этот новый подход часто игнорирует наработки специалистов финно-угроведов, тюркологов, а также большинства археологов, оперирующих данными конкретных археологических культур.
Ряд зарубежных ученых, специализирующихся на изучении происхождения индоевропейцев, таких как известный американский исследователь Меллори с его книгой "В поисках индоевропейцев", настаивают на том, что "прародина индоевропейцев должна быть расположена в лесостепной зоне Евразии", восточных истоков которой автор фактически не определяет, ограничиваясь зоной Правобережной Украины, и что "ямно-катакомбная культура представляет собой первую фазу степной индоевропейской миграции". Речь идет о версии Волго-Донской прародины индоевропейцев, наиболее последовательно представленной в работах отечественных историков и археологов. Сегодня эта миграция в большей или меньшей степени рассматривается также в работах Мария Гимбутас, британской исследовательницы, по мнению которой, протоиндоевропейцы — "курганная культура" происходит из причерноморско-каспийских степей. Движение на запад привело этих "скотоводов-патриархов" в Юго-Восточную Европу, а также Западную и Северную Европу, где они трансформировали местные сообщества "миролюбивых земледельцев-матриархов".
Совершенно другую прародину индоевропейцев предложил Ренфру — специалист по Эгейскому миру, поместивший ее в ранних земледельческих культурах Анатолии. Оттуда земледельцы-индоевропейцы сначала распространились практически по всей Европе и только потом, но уже из Восточной Европы, начали двигаться в Азию.
Следует отметить, что идеи Ренфру получили наибольшую поддержку у генетиков. Работая над проблемой определения связей между древними популяциями, Альберто Пьяцца, коллега Кавалли-Сфорца, пришел к выводу о том, что последовательность генетических различий, их география и хронология в основном совпадают с последовательностью лингвистических различий. Поэтому Кавалли-Сфорца и Пьяцца в целом отдали предпочтение теории индоевропейской прародины по Ренфру, а не по Гимбутас, хотя и признавали вероятность притока степных скотоводов.
Некоторые российские ученые, изучающие древние финно-угорские народы Восточной Европы, уже в восьмидесятые годы приходили к выводам, схожим с концепцией Ренфру. Петербужский лингвист Хелимский считал, что "определение относительной хронологии нескольких основных групп индоевропейских языков указывают на Балканы и прилегающие к ним районы Малой Азии как на наиболее вероятную прародину всех индоевропейских языков. Экспансия этих языков в Европу — в основном в северном и западном направлениях — может быть связана с дунайской неолитической культурой, то есть с проникновением земледелия из Анатолии".
По мнению Санкина, даже если не принимать версию лингвистов об анатолийской прародине индоевропейцев, все равно языковые и археологические данные не подтверждают предположения о древней индоевропеизации Восточной Европы. Главным аргументом здесь служит сохранение неиндоевропейской гидронимии, прежде всего, на территориях, откуда в середине второго тысячелетия началась отмеченная многими экспансия уже несомненных индоевропейцев — хеттов, ариев, "протогреков, италийцев, кельтов, германцев".
Что касается теорий местной индоевропеизации населения Урало-Поволжья, то здесь можно отметить две основные концепции.
Первая — это концепция скифо-сарматского происхождения финно-угорских народов, утверждающая, что "в процессе многолетнего совместного проживания скифо-сарматские племена Поволжья оказали значительное влияние на своих соседей, как в материальной, так и духовной культуре, а также в области языка".
Вторая, более радикальная теория, была выдвинута казанско-елабужскими археологами в одна тысяча девятьсот девяносто первом году. В этой концепции делается попытка пересмотра этнической истории региона Поволжья и Приуралья. Один из ее соавторов, Халиков в своей книге "Кто мы — булгары или татары" показывает, что в сложении поволжских татар принимало участие не только тюркское, но ираноязычное и даже индоевропейское население Волго-Камья. "Данная работа строится на позиции, что ананьинская и пьяноборско-караабызская общность Приуралья и Нижнего Прикамья в основном сформировались в местной этнокультурной среде в результате проникновения сюда индоиранских племен с юга и ассимиляции ими местного, в основном финно-угорского населения".
Справедливости ради необходимо отметить, что в этой работе все-таки признается финно-угорская этническая принадлежность большинства средневековых археологических культур: ломоватовской, родановской, неволинской, поломской, чепецкой, кушнаренковской, караякуповской. Но ни один другой серьезный ученый не считает ананьинцев ираноязычными, на чем настаивал Халиков. Концепция преувеличенной скифо-сарматской и индоевропейской принадлежности памятников культуры Волго-Камья — от ананьинской до пьяноборской — формировалась в течение ряда лет. Еще в одна тысяча девятьсот семьдесят восьмом году вышла статья Иванова, в которой говорилось о тесных контактах финно-угров с переселенцами из Средней Азии — саками. Но они характеризуются лишь как этнический компонент в составе местных культур, а не как создатели и носители всей культуры.
В работе Казакова о "пришельцах с юго-запада", появившихся в Волго-Камье во второй половине первого тысячелетия нашей эры, проводится мысль, что в Прикамье и на Южном Урале "разноэтничное население безусловно испытало влияние финно-угорской, а также сарматской и среднеазиатской культуры". Под разноэтничным населением Казаков иногда имел в виду индоевропейское, причем не только в эпоху финальной бронзы — раннего железа, но, как он считал, и в последующие периоды. По его мнению, ранние памятники Поволжья и Приуралья, например, именьковская культура, оставлены преимущественно протославянами, а памятники второй половины первого тысячелетия нашей эры — кушнаренковская культура генетически не связаны с финно-уграми, а с угорским миром. "Однако это был не финно-угорский этнос, а какие-то воинственные группы, которые с востока появились на новой территории".
Между тем, этническая принадлежность ананьинцев рассматривается лингвистами как пермская, то есть финно-угорская. Почему же Халиков отрицал финно-угорскую принадлежность ананьинцев и считал ее индоиранской? Дело в том, что, по его мнению, "языковое родство угро-финнов оказалось не столь тесным". И если родство венгров с обскими уграми предположительно, то финнов с пермяками еще более отдаленно. Это объяснялось "этнической многоплановостью носителей финно-угорских языков", которая проявляется и в значительных различиях антропологического типа финноязычного и угроязычного населения.
Серия антропологических исследований показывает, что характерные для татар и башкир грацильные долихокранные европеоидные типы имеют очень древние корни в Волго-Камье, и зафиксированы уже в эпоху поздней бронзы — начале раннего железа в населении луговой срубной культуры, а затем в ананьинской культуре шнуровой керамики, в пьяноборских, азелинских и мазунинских могильниках. Исследования, проведенные еще в восьмидесятые годы прошлого века Акимовой, убедительно показали, что у пермоязычных народов Северного Поволжья и Урала даже в нашу эпоху значителен индоевропейский компонент, отнесенный исследовательницей к степному европеоидному типу. Большой процент европеоидов у чувашей — семьдесят пять — семьдесят семь процентов, и у марийцев — семьдесят семь процентов, но среди последних — двадцать процентов субуральцев, и только у удмуртов субуральский компонент составляет пятьдесят три процента, хотя и у них европеоиды — тридцать восемь процентов.
Ранее считалось, что в расовой структуре всех финно-угров и большинства тюрок Поволжья и Приуралья доминирует субуральский расовый тип. Выводы Маркс и Акимовой как будто противоречили устоявшемуся мнению. Сходные результаты антропологических исследований финно-угорского населения сопредельных с Уралом территорий были получены многими антропологами.
Новые данные о преобладании европеоидного антропологического типа у финноязычных и тюркоязычных народов Поволжья и Приуралья дали, однако, возможность интерпретировать их различным исследователям по-разному.
После того, как Халиков вышел за рамки специальности "археология раннего железного века" и занялся изучением средневековой археологии и этнографии тюркских народов Восточной Европы, он стал по-иному оценивать этнокультурное взаимодействие племен различного происхождения в регионе Волго-Уральского междуречья: "...уже в эпоху бронзы и раннего железа сложился мощный индо-иранский компонент, носители которого являлись местным не угорским и не тюркским населением... И именно они стали основой для формирования в Волго-Камье племен городецкой, ананьинской, пьяноборской, позднее именьковской культур".
Полемизируя с этой концепцией можно привести ряд контраргументов. Ведь совершенно не обязательно, чтобы среди носителей языков уральской семьи преобладал субуральский тип. В таком случае пришлось бы отказаться от признания финно-угорской принадлежности финляндцев, эстонцев, саамов, венгров, среди которых преобладают различные варианты европеоидного типа.
Одно из последних исследований по палеоантропологии древнего населения Поволжья и Приуралья дает вполне благоприятные факты о разнообразной антропологической структуре финно-пермских и финско-волжских племен первой половины второго тысячелетия нашей эры. Многочисленные антропологические работы, подготовленные в последние годы, только подтверждают существенную роль финно-угорского и алтайского, особенно тюркского, компонента в этногенезе местных народов.
Современная этнологическая наука сосредоточивается на исследовании проблем не "этнических корней", а этнокультурного взаимодействия различных этнических общностей. При изучении этнокультурной истории отдельных народов отслеживается взаимодействие языков, рас, культур и миграций, создаваших новые этнические общности на прежних основах, но с привнесением новых этнокультурных элементов.
Ученые, хорошо знакомые с финно-угорскими языками и археологическими культурами региона, имеют достаточно обоснованные данные о наличии преемственности культур, носители которых принадлежали к финно-угорской языковой семье. Достаточно указать на поздние археологические памятники Волжско-Камского региона, достоверно принадлежавшие предкам современных мордовцев, марийцев, комипермяков, удмуртов и других финно-угорских народов. Советские и российские ученые Крюкова, Белицер, Смирнов, Голубева, Рыбаков, Финно-угорский институт все это подтверждают.
Волго-Уральский регион имеет свою специфику в этнической истории. Здесь, на стыке Европы и Азии, в равной степени присутствовали многие расы и языки, создавая своеобразные этнические образования и историко-этнографические области. Поэтому нет оснований преувеличивать роль только одной языковой семьи в реконструкции социокультурной истории данного региона.
=== Generation 2 ===
В тысяча девятьсот восьмидесятые — тысяча девятьсот девяностые годы появилось достаточно много исследований, посвященных этнической истории Поволжья и Приуралья. Отметим среди них работу Кузеева, рассмотревшего вопросы формирования тюркских этносов Урало-Поволжья. Недавно появились небольшие, но важные исследования лингвиста Напольских по истории финно-угорских народов. Новейшие исследования опубликованы археологами, занимающимися изучением археологических культур Приуралья и Поволжья. Во всех этих работах говорится о значительной роли финно-угорского и тюркского компонентов в этногенезе местных народов. Кажется, что одним из вариантов решения проблемы этнической истории народов Поволжья и Приуралья был бы детальный анализ этнической ситуации, чтобы выяснить, насколько соответствует действительности концепция индо-европеизации Волго-Уральского региона, и какова роль в истории этого региона финно-угорских и тюркских народов.
Этот вопрос был рассмотрен нами и во многих других исследованиях. Детальный анализ этнической ситуации, проведенный на основе сопоставления археологического, лингвистического, этнографического, антропологического и других источников, показал, что в Волго-Уральском регионе много палеоевропейского, прототюркского, финно-угорского, индоевропейского населения, соотношение которого менялось несколько раз, начиная с эпохи палеолита. Смешение различных этнических компонентов породило причудливую мозаику современных этносов.
В конце первого — начале второго тысячелетия нашей эры этническая карта Волго-Уральского региона сложилась следующим образом: на севере — коми, удмурты, манси, ханты; в центре — мордва, марийцы, булгары; на юго-востоке — башкиры, на востоке — угры.
Волго-Уральский регион: этническая история и культура.
Для понимания особенностей формирования этнической карты Волго-Уральского региона необходимо сделать культурно-хронологический обзор. Существование палеоевропейского населения характерно для эпохи мезолита, следы которого отчетливо прослеживаются в культуре камского неолита. Важным этапом этой истории стало расселение индоевропейских и финно-угорских племен. Индоевропейские племена, преимущественно восточноиранской ветви, передвинулись до Южного Приуралья, оказав существенное влияние на субстратное население этих районов. Начиная с третьего тысячелетия до нашей эры в Среднем Поволжье и Прикамье возникали различные археологические культуры: волосовская, балановская, волго-камская и уральская, представленные остатками поселений и могильников.
Расселение прафинно-угров шло из Волго-Окского междуречья в Приуралье, а затем и далее на восток, в Западную Сибирь. Для эпохи поздней бронзы характерны культуры лесного Поволжья — позднеямочно-гребенчатая керамика, культуры с сетчатой керамикой, культуры с текстильной керамикой. В Нижнем и Среднем Поволжье известны памятники срубной культуры, занимавшей огромные степные и лесостепные пространства Восточной Европы до Волги, Приуралья и степей западного Казахстана.
Финно-угры отмечаются во всем регионе Урало-Поволжья — от саамов на севере до мордвы на юге Восточно-Европейской равнины, но распространение даже этих хорошо определяемых этносов подвергалось дискуссии. Так, Третьяков считал, что предки современных марийцев заселили бассейн Ветлуги и соседние земли только в девятом — десятом веках. Из среды раннесредневековой мордвы происходят и носители муромской и мерянской культур. Согласно другой концепции, население, оставившее пьяноборские и именьковские памятники, сыграло решающую роль в этногенезе марийцев, ведь по данным археологии, в районах их прежнего обитания обнаружены черты именьковской и пьяноборской культур.
Угры занимали значительную территорию в Приуралье, Волго-Камье и Западной Сибири, начиная с эпохи энеолита. Однако это древнее угорское население было представлено разными антропологическими типами, и южное — европеоидным, а северное — монголоидным, которое появляется только со второй половины первого тысячелетия нашей эры в Приуралье. В это время потомки древнего местного финно-угорского населения в Западном Приуралье создали ломоватовскую, родановскую, неволинскую культуры. Дальнейший путь развития одной части ломоватовской культуры — это родановская культура, в которой сформировалось древнепермское население, заселившее бассейн Камы и среднюю Вычегду, предки коми-пермяков. Пермь Великая, как называли северо-восток Прикамья русские, оставалась почти неизвестной в мусульманском мире. Отсюда при движении на север легко проникали за Урал, используя волоки между многочисленными реками.
Для населения юго-западной части Приуралья были характерны южноуральская и раннепрыговская культуры. Раннепрыговскую культуру можно связывать с предками хантов и манси. Однако, не все аборигенное население Зауралья и Западной Сибири составляло угорские племена. Угры были, безусловно, преобладающим местным населением. Но нужно согласиться и с тем, что к эпохе средневековья постепенно сформировался современный антропологический тип обских угров. Только с десятого века начало проникновение в Зауралье болгарских купцов, а в одиннадцатом веке произошло знакомство со славянами-новгородцами. Эта территория тогда называлась Югра, а ее население составляли ханты и манси, называемые в русских источниках остяками и вогулами и плативших Новгороду дань.
Территория Среднего и Верхнего Поволжья была заселена восточнославянскими племенами, влившимися в состав русского народа. Эта территория стала местом их соприкосновения с финно-угорскими народами. По основным показателям материальной и духовной культуры они близки славянам, хотя и обнаруживают определенную специфику.
Южнее располагались области среднего Поволжья и соприкасающихся с ним территорий. Здесь в первых веках нашей эры расселились финно-угорские племена — предки мордвы, марийцев, пермских финнов, доходя до Среднего Прикамья. Какие-то пермские группы заселили и части Среднего Поволжья.
При рассмотрении мордовского материала следует помнить, что не все сохранившиеся древние могильники принадлежали мордве. Мордовский лингвист и историк утверждает, что в Посурье и Примокшанье доминировало финно-угорское население. С приходом на юг Среднего Поволжья славян усилились контакты между финно-угорскими народами и славянами.
В Среднем Поволжье особое место занимало Волжско-Камское государство — Волжская Булгария. Волжская Булгария возникла в конце девятого — начале десятого веков нашей эры в Среднем Поволжье с центром в месте слияния Волги и Камы. В этническом плане население Волжской Булгарии было очень пестрым. И современные ученые, как Халиков, приходят к выводу, что "волжские булгары с начала заселения края и образования государства не представляли в этническом отношении единого целого". Булгары, ассимилировавшие местное финское население, создали в регионе свою оригинальную городскую и сельскую культуру, ремесла и торговлю.
Происхождение башкир как этноса не менее сложно. По данным археологии можно предполагать, что на рубеже девятого — десятого веков нашей эры башкиры, пришедшие на Южный Урал, состояли в основном из смешанных тюрко-угорских племен, хотя и имеющих тюркский язык.
Итак, по археологическим данным очевидно, что в конце первого — начале второго тысячелетия нашей эры в Волго-Уральском регионе преобладающую роль играли этносы финно-угорской и тюркской языковых семей. Их антропологический состав был весьма неоднородным. Ученые указывают на многокомпонентный состав современных народов Волго-Уральского региона и на их генетические связи с различным населением более ранних эпох. В археологическом материале по Волго-Уральскому региону прослеживается преемственная связь культур, в которых преобладает финно-угорский и тюркский этнические компоненты, причем доминирующими они стали уже в ананьинское время и сохраняли это значение в последующие исторические эпохи. Индоевропейский компонент перестал играть сколь-нибудь значимую роль в формировании этносов Волго-Уральского региона еще в первой половине первого тысячелетия нашей эры. Поэтому концепция индоевропеизации населения Волго-Уральского региона в раннем средневековье маловероятна и не подтверждается фактическими данными.
Какие бы взгляды на историческое прошлое региона ни пытались отдельные ученые навязать научной общественности, объективный подход, основанный на разработке конкретного исторического материала, привлечении широкого круга источников, во всей сложности применения методики их изучения должен обязательно привести к выверенным историческим выводам, которые будут интересны всем любителям истории Поволжского и Уральского регионов.
Создание сайтов