В центре внимания данной работы – специфика перехода от каменного века к эре металла в таежном Обь-Иртышье и горнолесном Зауралье. Исследуются модели взаимодействия культур в рамках Евразийской металлургической провинции, перспективы и барьеры для распространения инноваций в среде населения с присваивающей экономикой.
Первые опыты знакомства человека с металлом в истории евразийского континента принимали самые разнообразные формы – от вялотекущих, растянутых во времени процессов до взрывных инновационных вспышек, сопровождавшихся чередой разнообразных достижений. Различные модели внедрения металла отражают археологические материалы, структурированные в рамках металлургических провинций эпохи раннего металла. Наиболее сложные конфигурации завязывались на периферии провинций, демонстрируя обязательность целого комплекса условий и факторов для перехода к металлоносному "образу" жизни, новым технологиям, знаниям, традициям и барьерам на пути их распространения.
Есть основания полагать, что знакомство местных жителей с металлом могло произойти довольно рано, по аналогии с квазиэнеолитическими культурами лесной полосы Европейского Севера. Но действительное включение Среднего Зауралья и севера Западной Сибири в систему связей Евразийской металлургической провинции второго тысячелетия до нашей эры было обусловлено действием носителей сейминско-турбинских традиций. Об этом убедительно свидетельствуют памятники таежной зоны – полымьятского и кульёганского типов.
Фоновыми признаками данных культурных образований являются свидетельства металлообработки сейминско-турбинского типа, укрепленные жилища оригинальной планировки. Остатки металлообработки представлены литейными матрицами и тиглями. Литейные формы кельтов обнаружены на полымьятских поселениях Волвонча I и Пашкин Бор I. На расположенных в непосредственной близости памятниках кульёганского типа Барсова Гора найдены тигли, сплески и фрагмент бронзового изделия, обломки литейных форм.
Повсеместное возведение укрепленных жилищ свидетельствует о происходивших в это время структурных изменениях, вызванных увеличением населения и масштабным разделением промысловых угодий, сопровождавшихся ростом военной напряженности и междоусобных войн. Не исключено, что определенную роль в этом сыграло появление в таежном Обь-Иртышье сейминско-турбинских кланов, вооруженных передовым по тем временам оружием.
Присутствие собственно сейминско-турбинских мигрантов доказывается на материалах могильника Сатыга XVI – самого северного сегодня некрополя сейминско-турбинского типа. Об исключительной степени протяженности северных сейминско-турбинских воздействий свидетельствуют могильник Товкуртлор-3, расположенный в бассейне Казыма, погребение литейщика под Сургутом.
Неподготовленность таежного населения к переменам, в каком-то смысле их принужденный характер, отсутствие условий для развития производящих форм хозяйства, привели к весьма ожидаемым последствиям. Яркий всплеск металлоносных культур, представленных Сатыгой XVI, памятниками полымьятского, кульёганского типов гребенчато-ямочной общности, неожиданно обрывается. В абсолютных значениях это время рубежа – первой трети второго тысячелетия до нашей эры.
Археологические материалы следующего периода ограничивают ареал металлоносных культур северной кромкой лесостепи и южной тайги, что подтверждают материалы андроновской и срубной общностей. Далее этого рубежа колонизационные устремления андроновских племен за Уралом не простирались. Отсутствие стимулирующих факторов извне самым непосредственным образом сказалось на судьбах металлообработки в тайге. На этапе андроновской колонизации освоения таежных районов степными переселенцами не произошло. Металлические предметы срубно-андроновского типа в тайгу не попадали, оседая в лесостепной полосе.
Иную модель включения в бронзовую эпоху демонстрируют памятники горно-лесного Зауралья, археологически представленные в комплексах коптяковской культуры. После открытия металлокомплекса культового памятника Шайтанское Озеро II появилась возможность внести заметные коррективы в ранее сложившиеся представления о начале бронзового века на этой территории. Во-первых, металлоносное наследие ранней фазы Среднего Зауралья, по сравнению с последующими периодами бронзового века, выглядит наиболее весомым. Сегодня учтено уже около двухсот изделий. Во-вторых, выяснилось, что в составе среднеуральского металлокомплекса есть оригинальные изделия, которые можно расценивать как свидетельства сложения здесь собственного производящего центра.
Самобытность зауральского центра передает специфический ассортимент, включающий обилие синкретичных форм, сочетающих сейминско-турбинские и евразийские стандарты металлообработки. Становление его произошло в результате освоения этой территории сейминско-турбинскими коллективами, главным образом, с востока. Приоритет восточного компонента передает сложившаяся в среде носителей сейминско-турбинских технологий и бронз мифоритуальная практика, зафиксированная на Шайтанском Озере II. Для нее характерно отчуждение большого количества металла в сакральную сферу.
Начатый детальный анализ всего комплекса данных о коптяковской культуре уже сейчас указывает на самобытный характер перехода и становления металлоносной эпохи на Среднем Урале. Его специфика обусловлена внедрением традиций горного дела, металлургии и металлообработки в среду населения, находившегося, по сути, на стадии каменного века. Поскольку подобное внедрение произошло в условиях наличия здесь меднорудных месторождений, есть основания полагать, что в данном случае имело место определенное воздействие пришлого сейминско-турбинского клана на местных аборигенов, которые были самым непосредственным образом втянуты в сферу его профессиональных предпочтений.
Приуроченность немногочисленных памятников коптяковской культуры к известным меднорудным месторождениям и, что особенно важно, местам выходов вторичных руд, наталкивает на мысль об участии местного населения в производственных циклах по заготовке и переработке сырья. Об археометаллургических процессах на территории коптяковских поселков свидетельствуют обломки тиглей, ошлакованной керамики, обломки тальковых литейных форм, каменные песты.
Изучение феномена становления высокоразвитого металлургического и металлообрабатывающего очага в среде населения, не имевшего условий для комплексного развития производящей экономики, заслуживает самого пристального внимания.
Представленная панорама динамики культур бронзового века лесного массива подтверждает концепцию становления металлоносных образований, которые не имели перспектив для самостоятельного развития в условиях культивирования присваивающих форм хозяйства, при отсутствии устойчивых связей "поставщик – потребитель", но что, несомненно, важнее – стимулов для поиска таких поставщиков. Особого внимания заслуживает "сырьевой" фактор, который при условии определенных обстоятельств обеспечивает включенность населения присваивающего образа жизни в орбиту металлоносных культур.
Создание сайтов