ПРЕДАНИЯ И ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О БОГАТЫРЯХ СЕВЕРА

ПРЕДАНИЯ И ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О БОГАТЫРЯХ СЕВЕРА

В статье изложен анализ некоторых аспектов деятельности героев «Калевалы», богатыря Вяйнямёйнена и «сына поляны» Сампсы Пеллервойнена с позиции оценки правдоподобия изложенных событий в этом эпосе.

Проводится аналогия карельских рун и русских сказаний об Илье Муромце, основанная на идентичности находок археологов на месте разрушенного Муромского монастыря (Онежское озеро) и артефактов Волосовской и Панфиловской стоянок, расположенных в окрестностях Мурома.

Рассматриваются материалы, свидетельствующие о проживании великанов в северо-западном Приладожье и Беломорье. Даются исторические описания «Валитова камня» и анализ вариантов происхождения фамилии Валит, а также выдержки из дневников арабских историков Ахмера Ибн-Фалдана и Абу Хамида Андалуси, посетивших в одиннадцатом веке Волжскую Булгарию.

О проживании рослых и могучих людей в северных регионах нашей планеты можно судить по историческим сведениям, мифам, легендам и тем уникальным сооружениям, к которым, в первую очередь, следует отнести сейды, менгиры и пирамиды Кольского полуострова.

Из древних сказаний жителей Севера наиболее известен карело-финский эпос «Калевала», представляющий собой сборник народных песен («рун») об устройстве мира и его истории, составленный фольклористом Элиасом Леннротом. В этом эпосе систематизированы предания населения Карелии, Финляндии, Приладожья, южного побережья Белого моря.

В «Калевале» нет единого сюжета, но главный герой — Вяйнямёйнен (также Вяйнемейнен, карело-финский вариант Väinämöinen), первочеловек, богатырь, сын Богини Ильматар, которая «Понесла от ветра, от волны затяжелела», — объединяет всё повествование. Как следует из содержания, Вяйнемейнен на заре времен обустроил землю для будущих людей, создал скалы и рифы, выкопал рыбные ямы, добыл для людей огонь и научил сеять зерно.

В перечне культурных деяний и трудовых подвигов Вяйнямейнена обращает на себя внимание строительство первой лодки (почему-то именно «военной», Руна шестнадцатая) и уход главного героя «внутрь моря», где он находился три дня (пока опасность не миновала).

Трехдневное пребывание Вяйнемейнена в море интересно проанализировать с позиции особенностей мореплавания.

Первой и главной проблемой для моряков является наличие пресной воды. О том, что такой запас был в лодке, в рунах ничего не сказано. Следовательно, Вяйнямейнен должен был пристать к суше для утоления жажды.

«Калевала» — эпос в том числе и карельский. Карелия расположена на западе Белого моря и, отплыв, Вяйнемейнен неизбежно должен пройти мимо ряда скалистых островов архипелагов Кузова (название происходит от саамского «Кууси-ойвэ» — «Еловые Головы») и Соловецкого. Учитывая находку Гумилевым останков двух с половиной метровой женщины на Русском Кузове (остров высокий, лесистый, есть питьевая вода и достаточное количество больших и маленьких заливов), вполне вероятно, что Вяйнемейнен укрылся у себе подобных великанов. Возможно, уход «внутрь моря» главного героя «Калевалы» символизирует переселение исполинов в южные регионы, под давлением воинственно настроенного населения или в результате сражений между виками и ариями, о которых упоминается в «Каменной книге».

Здесь необходимо отметить, что, при всей сказочности сюжета, строительный материал для изготовления мореходного судна с практической точки зрения выбран очень грамотно. В Руне шестнадцатой «Калевалы» сказано, что Сампса Пеллервойнен проходил мимо осины («Потечет, утонет лодка. Если будет из осины»), сосны («И сосна так отвечает… Из меня челнок не выйдет») и выбирает дуб («…Дуб разумно отвечает... Дерева во мне довольно, Чтобы сделать киль у лодки. Статен я, без недостатков, Пустоты внутри не знаю»).

Факты строительства дубовых судов поморами известны с начала нашей эры. Как самое прочное и долговечное дерево, дуб служил для изготовления основных частей корпуса: киля, штевней, шпангоутов, привальных брусьев и так далее. Пример тому — поднятый со дна Стокгольмской бухты шестидесяти четырех-пушечный фрегат «Ваза», затонувший в августе тысяча шестьсот двадцать восьмого года и сохранившийся настолько хорошо, что этот корабль превратили в музей.

Далее следуют уточнения: указывается конкретный размер эпического ствола («Девять сажен дуб в обхвате») и дается описание орудия труда:

«…Это Сампса, мальчик малый,
Пеллервойнен, сын поляны.
Золотой топор он держит
С рукояткою из меди».

Приведенная цитата вызывает противоречивое отношение. С одной стороны, подтекстом проходит умение тех, кто жил в эпоху Вяйнямейнена, находить, добывать и перерабатывать самородки и металлосодержащую горную породу, а также изготавливать предметы из металла и сплавов. Кроме того, по-видимому, древние северные народы особо выделяли и ценили золото. С другой стороны, золотой топор с медным топорищем тяжелый, и делать из золота рубящую часть крайне непрактично, так как золото — металл мягкий, лезвие быстро затупится и придет в негодность, вследствие чего такой топор в принципе не пригоден для лесорубов. Однако «мальчик малый» Сампса довольно быстро срубил дуб («Ударяет он по дубу. Лезвием он рубит острым, Скоро дерево он сносит»).

Что касается дуба, то, принимая его «обхват» в «девять сажен», или девять умножить на два целых сорок восемь = двадцать два целых тридцать две сотых метра, получим эквивалентный диаметр: двадцать два целых тридцать две сотых, деленное на число пи = семь целых сто пять тысячных метра! В материалах издания «Усынови заказник» сказано, что «примерный возраст дуба, обхват которого на высоте один целых три метра — пятьсот-шестьсот сантиметров, составляет четыреста лет. В этом случае точность определения возраста колеблется в пределах от пятидесяти до ста и более лет». Следовательно, если дубу, имеющему диаметр один целых пятьдесят девять-один целых девяносто один метра (пять, деленное на число пи = один целая пятьдесят девять метра или шесть, деленное на число пи = один целая девяносто один метра), четыреста лет, то, составляя элементарную пропорцию, вычислим: «Калевальскому» дубу должно быть порядка тысяча четыреста восемьдесят восемь-тысяча семьсот восемьдесят семь лет (с учетом современных темпов роста деревьев в средней полосе России). Таким образом, даже при абсолютной погрешности расчета в двести-триста лет, рождение Вяйнямейнена произошло как минимум спустя тысячу лет после возникновения стабильной органической жизни на севере евразийского материка. Учитывая, что в Северной Европе последняя ледниковая эпоха закончилась около одиннадцати целых семь десятых тысячи лет назад, можно предположить появление исполинов в Карелии и Финляндии в восьмом-седьмом тысячелетиях до нашей эры. К этому же времени относится появление мегалитов на архипелаге Кузова в Белом море, включающем шестнадцать островов, из которых наибольшими являются Русский и Немецкий Кузов. Здесь обнаружено около восьмисот разнообразных сложений из камня, имеющих отношение к языческим обрядам. На самом высоком острове Карельского Беломорья — Немецком Кузове — на площадке размером триста пятьдесят на сто десять-сто шестьдесят метров, находится, по различным данным, от ста пятидесяти до трехсот сейдов. На «Лысой горе» острова Русский Кузов около трехсот сейдов, среди которых отмечается и редкий «фаллический» тип — менгиры, подпертые с двух сторон валунами.

Безусловно, надо отдать должное силе и сноровке Сампсы Пеллервойнена. Но чтобы без особых затруднений носить топор по горам и лесам, Сампса должен иметь соответствующие рост и массу. Здесь интересно провести аналогию с находкой в больших медных шахтах Северного Уэльса, которым не менее трех целых пять десятых тысячи лет, примерно двух целых пять десятых тысячи молотков, каждый из которых весил двадцать семь килограммов (вес современного молотка — не более пяти килограммов). Для такого инструмента понадобилась бы ручка длиной два целых семь десятых метра. Это позволяет предположить, что рост древних шахтеров был от трех целых пяти десятых до пяти целых пяти десятых метра. Такое сравнение косвенно указывает, во-первых, на аналогичные габариты Вяйнямейнена и Пеллервойнена и, во-вторых, на историческое правдоподобие карело-финских рун.

В еще одном карельском, переходящем из поколения в поколение, предании о великанах рода Пайвиэ, сказано о силе Олофа, самого знаменитого из трех сыновей Пайвиэ: «Раз Олоф возвращался с рыбного лова и был настигнут непогодою. Опасаясь грести против волн, грозивших потопить его лодку, нагруженную сетями и рыбой, решился он пристать к берегу. Пристав, взвалил он тяжелую лодку на плечи и понес ее на себе».

Проводя аналогии, нельзя не отметить некоторую схожесть в описании по крайней мере облика и возможностей Вяйнямейнена и Ильи Муромца.

Характерно, что в селениях у Онежского озера фольклористами было собрано наибольшее количество вариантов преданий о сказочном русском богатыре (более тридцати), в том числе: «Илья Муромец и Калин-царь», «Илья Муромец и Соловей-разбойник», «Сказание о Батыевом нашествии», былины о борьбе Ильи Муромца с Идолищем Поганым, Сокольником и другие. Фактическим подтверждением единой основы русских и карельских сказаний являются осколки керамической посуды, обнаруженные археологами на месте разрушенного Муромского монастыря, основанного преподобным Лазарем Муромским на восточном берегу Онежского озера (по национальности греком) в тысяча триста сорок втором году по поручению кесарийского епископа к новгородскому святителю Василию (Лазарь пошел, как повелел ему духовный отец Василий, «в северную сторону, к морю, к острову Мучь, на озеро Онего». Легенда о создании монастыря описывается в «Повести о Муромском острове»). Анализ этих артефактов позволил сделать вывод о том, что на месте монастыря находилось поселение эпохи конца третьего — начала второго тысячелетий до нашей эры.

По характеру орнаментов глиняных сосудов, а также по технике обработки кремневых орудий труда специалистами установлена идентичность онежских находок и артефактов Волосовской и Панфиловской стоянок, расположенных в окрестностях Мурома.

Помимо легенд и мифов о богатырях северной Карелии, существуют и рассказы о жителях острова Охсанлахти («Залив лба») Ладожского озера, входящего в малоисследованный в настоящее время Кильпольский архипелаг, объединяющий около сорока мелких островов и получивший свое название от острова Кильпола (приблизительно в пятидесяти пяти километрах западнее Валаамского архипелага). Здесь, по свидетельствам многочисленных источников, в давние времена обитало «племя исполинов», что, вероятно, смущало физически менее развитых людей, вследствие чего они никогда там не селились и не использовали острова для практических целей.

Места проживания великанов в северо-западном Приладожье обнаружил финский историк, этнограф и археолог Петер Теодор Швиндт. В своей книге «Народные предания северо-западного Приладожья, собранные летом тысяча восемьсот семьдесят девятого года», изданной в Санкт-Петербурге в тысяча восемьсот восьмидесятом году, Швиндт пишет о когда-то населявших эти места людей громадного роста, называемых метелиляйнены, или мунккиляйнены (предположительно от слова «шум», который эти великаны производили при передвижении по лесу), впоследствии вытесненных лапландцами и финнами. В качестве доказательств Швиндт приводит найденные им отдельные человеческие кости и скелеты необыкновенно крупных людей (в районе гор Кесякаллимяки и Ласкеланмяки). В Корписаари («Остров непроходимой чащи»), Отсанлахти («Залив лба»), Лапинлахти («Лопарский залив») и других существуют очищенные от леса поля, брошенные метелиляйненами большие плуги, а также сооруженные для военных целей огромные валы в горах и на островах, спрятавшись за которыми, как гласит предание, метелиляйнены во время сражений кидали друг в друга камни величиной с кулак (надо полагать, кулак, соизмеримый с кулаком Швиндта), за версту с острова на остров.

Относительно пребывания великанов на Беломорье следует упомянуть сведения, собранные русскими послами, князьями Звенигородским и Васильчиковым в тысяча пятьсот девяносто втором году. По записанному тогда преданию, в честь победы над мурманами и норвежцами корелом Валитом или Валентом, посаженником Великого Новгорода, были сооружены лабиринты: «А в Варенге на побоище немецком (Варенгской летней погост) Валит на славу свою, принесши с берегу своими руками, положил камень, в вышину от земли есть и ныне больше косые сажени (старорусская единица измерения, равная два целых сорок восемь сотых метра), а около него подале выкладено каменьем как бы городовой оклад в двенадцать стен, а назван был у него тот оклад Вавилоном. И тот камень, что на Варенге, и по сей час словет Валитов камень». Такой же оклад, по преданию, сооружен был Валитом и на месте города Колы, но он «развален, когда острог делали», то есть в тысяча пятьсот восемьдесят втором году.

Слово «Валит» на самом деле является корнем многих слов финской языковой группы и означает «князь». В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона сказано: «Валит (христианское имя Василий) — князь корельский. По лапландским преданиям, Валит, или Валерт, жил в Кореле, или Кексгольме, отличался необычайной силой и храбростью. В знак победы над норвежцами собственноручно поставил огромный камень, названный Валитовым. В Лапландии известны еще Валитова губа и Валитово городище».

Анализируя предание о Валитовом (Волотовом) городище, Огородников уточняет, что: «Кола, под именем Новгородской волости, известна уже в тысяча двести шестьдесят четвертом году, а острог построен только в тысяча пятьсот восемьдесят втором году. Следовательно, городище Кольское явилось уже не позже тысяча двести шестьдесят четвертого года, если не ранее, и существовало до тысяча пятьсот восемьдесят второго года. А между тем в летописях Валит упоминается под тысяча триста тридцать седьмым годом. Или в летописи это хронологическое указание не верно: если это указание должно относиться к периоду, задолго до тысяча двести шестьдесят четвертого года, то летописный Валит Корелянин был другой… Спасский, указывая на существование каких-то Волотов, кои были известны, как великаны, думает, что и это Волотово городище было построено ими же, и потому считает правильнее называть его Волотовым, а не Валитовим, как того требует предание».

Зиборов высказывает предположение, что речь идет о династии Валитов: «…последний Валит был родственником, даже сыном предыдущего, а имя отца стало фамилией сына. Деятельность же их обоих в сознании потомков вылилась в предание». Варианты происхождения фамилии «Валит» следующие:
— от арабского имени Валит, которое на русский язык переводится как «мальчик», «род, порода, племя, потомство»;
— от старокарельского «валлта» — «избранный». Название титула карельских князей и вообще правителей средневековой Карелии.

Оценить силу Валита (Валента, Валерта) позволяет простейший расчет.

Плотность гранита составляет две тысячи шестьсот-две тысячи семьсот килограммов на кубический метр, а плотность кварца — две тысячи шестьсот пятьдесят килограммов на кубический метр. Ширина «Валитова камня», по мнению фон Бэра, равнялась восьмидесяти сантиметрам. Предполагая наименьшую высоту ноль целых один метр, получаем объем камня: два целых сорок восемь сотых умножить на ноль целых восемь десятых умножить на ноль целых один = ноль целых тысяча девятьсот восемьдесят четыре кубических метра и, как следствие, его минимальную массу пятьсот пятнадцать целых восемьдесят четыре-пятьсот тридцать пять целых шестьдесят восемь килограммов.

В другом источнике высказывается мнение, что максимально натренированный мужчина может едва приподнять груз в полтора раза больше своего веса (в Правилах по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов, утвержденных приказом Минтруда России от семнадцатого сентября две тысячи четырнадцатого года номер шестьсот сорок два н установлены нормы поднятия. В частности, мужчинам за раз можно поднять до пятидесяти килограммов, но никуда не перемещать). Следовательно, вес Валита был по меньшей мере триста сорок три-триста пятьдесят семь килограммов.

Ориентируясь на таблицу соотношения роста и веса мужчины от сорока до пятидесяти лет и проводя экстраполяцию приведенных значений, получена степенная зависимость массы человека от его роста в виде: Н = одиннадцать целых двести девяносто девять тысячных умножить на m в степени ноль целых шестьсот семьдесят пять десятитысячных, где Н — рост в сантиметрах; m — масса в килограммах; коэффициент корреляции формулы R² = ноль целых девять тысяч девятьсот пять десятитысячных. Тогда при массе триста сорок три-триста пятьдесят семь килограммов Валит должен иметь рост не менее четыре целых пятнадцать сотых-четыре целых двадцать шесть сотых метра.

Вероятно, Валит принадлежал к народности веси — предкам нынешних вепсов, заселяющих территорию Карелии к концу первого — началу второго тысячелетия нашей эры. Первые сведения о веси в русских письменных источниках относятся к восемьсот пятьдесят девятому году. Здесь следует привести выдержки из дневников арабских историков Ахмера Ибн-Фалдана и Абу Хамида Андалуси, которые цитирует Попов, ссылаясь на книгу профессора Ковалевского «Книга Ахмера Ибн-Фалдана о его путешествии на Волгу в девятьсот двадцать первом-девятьсот двадцать втором годах», изданную Харьковским государственным университетом имени Горького в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году.

На вопрос арабского историка Ибн-Фалдану булгарскому царю «есть в Волжской Булгаре какой-то необыкновенный великан?», царь ответил, что действительно был такой великан в его стране, но помер; да и был он не из его людей и «не настоящий человек». «А был он ростом локтей двенадцать (около шести метров), голова у него была с большой котел, огромный нос, глаза и пальцы преогромные. Был он от народов веси. Я видел кости его: они необъятной величины», — отмечает Ибн-Фалдан.

В одиннадцатом веке Волжскую Булгарию посетил арабский путешественник, ученый и богослов Абу Хамид Андалуси, где встретил живого великана из племени адогитов, такого же роста, как и скелет в описании Ахмера Ибн-Фалдана.

Следует отметить царя Висанского Ога, еще одного гиганта из рода Рефаимов, упоминаемого в Священном Писании. По свидетельству Библии, Ог был высоким и тучным человеком: «Вот, одр его… одр железный… длина его девять локтей, а ширина его четыре локтя, локтей мужеских», то есть примерно четыре умножить на один целый семьдесят восемь метра.

Разумеется, в наше время есть люди, способные поднимать значительные тяжести и имеющие рост сто семьдесят-сто восемьдесят сантиметров. Например, знаменитый силач Пол Андерсон трижды присел со штангой, вес которой составлял пятьсот двадцать шесть килограммов. Считается, что успех Андерсона заключается не только в регулярных тренировках, но и в особой предрасположенности к данному виду спорта. Однако есть принципиальная разница между поднятием штанги в спортивном состязании и перемещением каменных глыб на значительные расстояния в гористой местности, тем более что «Валитов камень» — далеко не единственный мегалит на северных землях.