За последние полвека под влиянием процессов интеграции и унификации традиционные культуры народов России претерпели серьёзные изменения. Сегодняшний день для многих народов вывел на передний план проблему культурного самосохранения, самоопределения и формирования современной этничности. В стороне от этой проблемы не остались и народы Западной Сибири – обские угры, ненцы, энцы, кеты, селькупы и другие, в данный момент у них происходит процесс собирания и переосмысления традиционной национальной культуры. Это делает актуальным изучение различных тем западносибирской этнографии, истории, а также фольклора.
Исследования по западносибирской мифологии востребованы на уровне фундаментальной науки. Изучение фольклора позволяет восполнить пробелы в описании и характеристике отдельных элементов и явлений культуры этносов. Исследования по фольклору народов Западной Сибири представляют значительный интерес для развития сибиреведения и этнографии в целом.
Данное исследование направлено на описание и характеристику образа кузнеца в мифологических представлениях селькупов. Главного селькупского мифологического кузнеца отличает то, что он является, на первый взгляд, неприметной ипостасью крупного и значительного образа, заслонившего его своими яркими и развёрнутыми характеристиками. Поэтому в задачи исследования входит выявление, открытие образа кузнеца, обналичивание связей кузнеца с другими ипостасями воплощающего его божества, анализ и всестороннее описание всех специфических качеств кузнеца и, в конечном счёте, узаконивание, фиксация его образа в селькупской мифологии, этнографии и фольклористике. Новизна статьи определяется тем, что ещё никто из исследователей не предпринимал попыток изучения мифологического образа кузнеца у селькупов и не публиковал его результатов.
Кузнецам и кузнечеству в мифологических представлениях народов мира посвящено немало работ. Иванов в энциклопедии Мифы народов мира на основе анализа целого ряда трудов по мифологиям народов разных континентов вывел сводную характеристику образа кузнеца, согласно которой: первое, кузнец наделён созидательной силой, связанной с огнём, стихией огня; второе, обладает функцией демиурга – верховного божества или его бога-помощника; третье, нередко выступает как создатель светил – солнца и луны; четвёртое, может быть воплощением как небесного огня – солнечного и грозового, так и подземного; пятое, изготавливает не только любые орудия из металлов, но и волшебное оружие героев; шестое, закаляет героев в металле, сообщая им неуязвимость, чинит их тела. Приведённая характеристика может служить главным теоретическим ориентиром для всех будущих исследований образа кузнеца в мифологиях разных народов.
Сибирская историография темы мифических кузнецов невелика и насчитывает всего два отдельных аналитических исследования. На якутском, бурятском и долганском материале – кратко – в параграфе Шаманы и кузнецы мифических кузнецов рассматривал Элиаде. Сопоставляя сибирский материал с африканским, индийским, китайским и так далее, он сделал два интересных для данной работы вывода: первое, мифические кузнецы отождествляются с шаманами; второе, наиболее яркие и масштабные образы мифологических кузнецов наблюдаются у народов, имеющих давние и богатые металлургические традиции. Якутский исследователь Васильев изучал якутскую триаду кузнец-шаман-воин, выделив сходство и различие её персонажей в фольклоре и обрядах.
Публикация данного исследования в специализированном издании по угроведению делает необходимым упомянуть также две небольшие описательные энциклопедические статьи о популярном у нескольких групп обских угров духе-покровителе Чохрын ойка, олицетворяющем кузнечество. Чохрын ойка – нож-старик, мирный кузнец, хотя и делает оружие, но не любит крови, помогает излечивать болезни, решать мелкие проблемы во время путешествий по воде, искать пропавших в лесу оленей. Отличительный атрибут приношения Чохрын ойка – нож с лезвием, обмотанным куском ткани, воткнутый в ствол дерева. По своим признакам Чохрын ойка принадлежит к категории лесных духов – менквов и не относится к общеугорским духам высшего разряда. Скромный масштаб образа кузнеца и отсутствие в пантеоне обских угров крупных образов, связанных с кузнечеством, позволяют думать, что у праугров металлургическое производство было развито слабо.
Материалы и методы
Основные материалы для исследования фигуры кузнеца в мифологических представлениях селькупов были взяты из научных трудов этнографов-селькуповедов Прокофьева, Прокофьевой, Пелих и энциклопедии Мифология селькупов. Так получилось, что образ главного мифического кузнеца в этих работах если и упоминается, то вскользь, кузнец в них не виден, не акцентирован, создаётся впечатление, что ему забыли или не посчитали важным и возможным дать отдельную, хотя бы краткую, характеристику. Поэтому при написании статьи эти работы использовались только в качестве источника, с помощью которого собирался образ кузнеца. К источникам исследования относятся также материалы архива Прокофьевых, хранящиеся в Музее антропологии и этнографии Российской академии наук.
Среди основных методов исследования следует назвать методы описания и реконструкции, так как характеристика образа кузнеца складывалась из разрозненных сведений, рассредоточенных по всему объёму названных материалов. Большая часть информации об образе была косвенной, для поиска и интерпретации её связи с образом применялся анализ, учитывающий принцип топологизации или тождественности различающихся по форме мифологических образов, объясняющий, в частности, такую закономерность, как воплощение божества в главных его атрибутах, а также теорию бинарных оппозиций, согласно которой архаическое мышление описывает мир с помощью пар противоположных символов или признаков. Широко использовались в работе типологический и сравнительный методы: каждое найденное в материале новое свойство кузнеца сопоставлялось с аналогичным свойством из сводной характеристики образа кузнеца, сделанной Ивановым. В ходе исследования применялся системный, комплексный подход: анализу подвергались разные составляющие традиционной культуры селькупов – фольклор и обряд, приметы и запреты. Автор обращалась также к собственному опыту анализа образов селькупской мифологии.
Результаты
В модели селькупской Вселенной кузнецы – мудрые лысые люди – живут на небе. По другим сведениям, кузнецов на небе трое, но лысый среди них только один, это главный кузнец и мудрец. Работа небесных кузнецов – ковать наконечники стрел, копий и подвески к шаманским костюмам. В своём трудовом процессе они используют жаровню, меха, наковальню, клещи и молот. Главный кузнец оттачивает выкованные своими подручными предметы. Для хранения угля у небесных кузнецов имеется отдельное помещение. Кузнецы относятся к категории предков племени, связанных с материнским родом. В линейном представлении о мире кузнецы находятся в верхнем течении реки, у дома матери-прародительницы селькупов Илынтыть кота. Когда совершается церемония оживления нового шаманского бубна, мифические кузнецы – шаманские тесть с зятем – изготавливают для бубна и парки железные подвески и изображения духов, а также другие части шаманского костюма – корону, посох и прочее. Выдача всех этих железных частей шаманского обряжения всецело зависит от кузнецов, которые сообразуются с опытом и способностями шамана, давая или не давая ему тот или иной предмет. Процессия участников церемонии встречается с кузнецами на пороге жаркой каменной страны, недалеко от жилища старухи-свояченицы, покровительницы всего племени селькупов Ылында кота. Была записана сказка, в которой кузнец, помогая мальчику-герою, снабжает его новым железным лицом и железной спиной. На этом весь материал, в котором прямым текстом говорится о кузнецах, заканчивается.
Однако Прокофьева повторяет один и тот же краткий, но очень яркий, недвусмысленный и нетипичный для мифологий других народов сюжет, который заставляет взглянуть на селькупский образ кузнеца по-новому. В этом сюжете главное божество селькупского пантеона старуха Илынтыль кота кузнечным молотом, мечом или кузнечными щипцами разрубает спаявшихся кольчугами героев, когда в пылу поединка они поднимаются наверх и оказываются в огненном мире. Стало быть, одним из обличий селькупской старухи-первопредка, орудующей кузнечными молотом и щипцами, может быть обличье кузнеца? Старуха-предок – кузнец? Кузнецом у селькупов выступает женщина? По-видимому, да, что подтверждается расположением кузнецов на карте мифической Вселенной: они живут поблизости с местом, где стоит дом старухи, где растёт её священное дерево. Она – хозяйка, покровительница и прародительница кузнецов, а они её спутники, атрибуты, и, следовательно, она сама может в кузнеца воплощаться. Неслучайно также, что жилище старухи – огромный дом с множеством внутренних помещений – сделан он из чёрного железа и обнесён стальным забором.
Собственно, если положить старуху из сюжета с разрубанием спаявшихся героев на клише образа кузнеца, разработанное Ивановым, необычным в нём останется лишь то, что кузнецом выступает женщина. В остальном сюжет абсолютно типичен: быть кузнецом для верховных божеств в мифологических представлениях других народов считается в порядке вещей. Объяснить селькупскую священную женщину-кузнеца можно архаичностью образа старухи и селькупских мифологических представлений в целом. Какие ещё качества сближают мифическую старуху-предка с кузнецами?
Священная селькупская Илынтыль кота – мать всего сущего, дух-первопредок. Это солярный образ, живёт она на небе, она хозяйка солнца и само солнце. Селькупы говорят, что солнце людей содержит. На кончике утреннего луча-птицы старуха-солнце посылает на землю душу человека, которому суждено родиться. Солнечный луч – ильсат – то, что оживляет, жизненная сила. Солнце селькупы называют словом тельд – солнце родившее. Образ Илынтыль кота амбивалентен – она не только даёт человеку жизнь, но и забирает её: родившемуся дарит колыбель, а умершему гроб-колоду.
Образ солнца в селькупской мифологии неразрывно связан с образом огня: Солнце живо – на нём огонь, говорят селькупы. Огонь имеет тело, глаза. Дрова – это его еда. Огонь в доме надо подкармливать, он ест всё, что и люди. В предании, записанном Прокофьевой, женщина-мать, ребёнка которой обожгла искра костра, изрубила костёр топором и залила его водой. Огонь потух во всех чумах стойбища. Замёрзли женщины и дети. Бабушка-свекровь виновницы несчастья опустилась на колени над очагом и далеко внизу, в темноте разглядела старуху – огня-пламени хозяйку. Хозяйка огня после долгих уговоров согласилась вернуть людям огонь, но при условии, что обидчица отдаст ей за это своего сына. Образ хозяйки огня контрастен: она присматривает за детьми в отсутствие дома их матери, при помощи своих детей-костров она обогревает и кормит людей, но если она пожар в лесу, она злая. Она может быть и беспощадно жестокой: ни один смертный человек не может заглянуть матери огня в глаза и остаться в живых; под её взглядом всё обращается в уголь и в пепел.
К огню селькупы относятся с почтением, уважением: не разрешается бросать в огонь мусор, шевелить его железными предметами, обходить против солнца; запрещено вешать над огнём нечистые предметы, например, женскую обувь. Запреты распространяются и на дрова – пищу огня. Нельзя бросать дрова в местах, где люди могут через них перешагивать и этим их осквернять.
Категоризация амбивалентного образа солнца происходит также в противопоставлении его образу старухи, олицетворяющей холод, осень и зиму, мир вечной мерзлоты в модели Вселенной, ночь, смерть и луну. Поскольку всякое противопоставление объединяет, можно сказать, что эта старуха – то же солнце, но с другим знаком.
Селькупы полагают, что в земле огонь, там горячо. Огонь заполняет пространство шестого яруса подземного мира. Этот огонь поднимается по корням и стволу мирового дерева, поэтому на его ветвях вырастают вместо плодов огненные шары – солнца. Красное огненное море плещется между железными и каменными берегами. Железо этого берега раскалено докрасна, а камни пылают белым светом. Этот раскалённый, пылающий бело-красными огнями берег кровавого моря селькупы называют вэзонкорит. По материалам Прокофьевых, место обитания старухи-прародительницы Илынтыль кота связывается с морем с кровавой водой, оно расположено в жаркой стране предков селькупов. В вертикальной модели Вселенной мир предков находится на самом последнем ярусе неба или подземелья, а в горизонтальной – в верховьях или низовьях реки. Таким образом, в селькупской модели Вселенной присутствуют верхний и нижний огненные миры, а главное божество селькупов – мать всего сущего, солнце и огонь – является хозяйкой и воплощением огненного инобытия. Именно здесь священная старуха разрубает в пылу битвы спаявшихся кольчугами внуков.
Селькупская божественная старуха – громовержец. Солнце, когда лучом, когда молнией бьёт в злых духов – лозов, выползающих из под земли. Старики-селькупы рассказывали автору о старухе, которая живёт на небе и ругается со своим стариком, – тогда она гремит своими сковородками, от чего происходят грозы с громом и молниями. Бог бросает с неба тищща – гром, пули, стрелы. Бог этим стреляет в нижних людей – лосов. Кэсыл кома – железная стрела. Гром и молнии без дождя – это стрелы.
То есть старуха воплощает в себе демиурга-жизнедателя, её образ – эквивалент образа солнца и огня, во всех его проявлениях. Теми же качествами обладают мифические кузнецы из сводной характеристики Иванова.
Как уже говорилось, старуха Илынтыль кота посылает, бросает на землю души людей для рождения. В длинном ряду мифологических образов человеческих душ выделяются образы, связанные с её огненно-кузнечной ипостасью. К ним относятся уже упоминавшиеся солнечные лучи, а также звёзды, кровь и железные стрелы.
Эпитет железные в мифологии селькупов имеют, как правило, кости человеческого скелета, они также служат образом души. Железные подвески шаманского костюма, изображающие позвоночник, ребра, кости голеней, стоп, плеч, предплечьев, пальцев, суставов, дыхательного горла и прочее составляют скелет камлающего шамана. Костюм селькупского шамана представляет собой его второе я, вторую душу и тело, в этом теле во время сеанса камлания он путешествует по иным мирам. Подвески, изображающие скелет шамана, а также шаманское сердце, шаманских духов-помощников, выковываются и оживляются кузнецами. Во многих фольклорных текстах подчёркивается, что железное оружие и кольчуги из железа спасают своих хозяев в битвах с врагами. То есть в мифологических представлениях селькупов не только старуха выступает жизнедательницей – все кузнецы причастны к рождению новой жизни.
В образе огненного мира, в котором хозяйничает старуха, очень напоминающего кузнечный горн, содержится прямой намёк на то, что человеческие души не просто там хранятся, а переплавляются, перековываются, обновляются. Обновление, превращение – неизбежная процедура для людей, готовых родиться или умирающих, то есть находящихся в процессе перехода границы этого и того миров, бытия и инобытия. Переплавляет и перековывает души, по-видимому, сама мать-кузнец, работая кузнечными молотом и щипцами, или кузнецы – её помощники. Ведь неспроста кроваво-красное огненное море плещется в этом мире между раскалёнными докрасна железными и добела каменными берегами: кровь и железо материал человеческих душ, а рождение новой жизни – главная функция как кузнеца-старухи, так всех кузнецов вообще.
Таким образом, через образ священной старухи-кузнеца селькупское мировоззрение транслирует свою главную идею – бессмертия и круговорота жизни во Вселенной, цикличного перехода души человека от инобытия к бытию. Для данного исследования интересен также другой вывод: такой значительный и яркий образ священного кузнеца, божества, от которого зависит жизненность человека, мог дать только народ с развитой в прошлом металлургической культурой. Этот вывод подтверждается археологическими материалами.
Фигура солнечной старухи – хозяйки Вселенной очень архаичная, она древнее всех других мифологических образов. Со временем старуха, оставшись в пантеоне, породила ряд образов-заместителей, в которых повторились какие-то из её качеств. Исследуя образ кузнеца, логично будет рассмотреть, кому из младших персонажей селькупской мифологии старуха-солнце передала больше всего кузнечных характеристик.
В мифологии селькупов есть персонаж, имя которого созвучно названию железа кэсы. Зовут его Кызы, вариантами его имени являются Кыз, Кысы, Кыс, Касы, Кысе, Кэзы, Кэды, Кызур-матур, Хозыр-матур. Следует выяснить, есть ли между этим персонажем и железом, кузнечеством другая связь, не по имени, а по характеристикам образа.
По материалам Прокофьевой, Кызы – злой антропоморфный дух, причиняющий селькупам всяческие беды, несущий тьму и холод. Он питается человеческими душами. Живёт он в подземном мире. На рисунке, изображающем камлание шамана, Кызы идёт из нижнего мира со своим войском – кровавых людей полчищем. Эти красные люди живут по берегам красного моря. Но хозяйка потустороннего, в том числе нижнего мира, и также красного моря – огненная старуха, следовательно, Кызы заместил её на должности повелителя подземелья.
В предании богатырь по имени Кыс, имеющий антропоморфную и орнитоморфную ипостаси, выступает основателем одной из половин селькупского народа, фратрии Кедровки, перемещается жить под землю и приобретает образ чудовища. Раньше Кыс был одним из селькупских богатырей – матуров, а потом ушёл в землю. Это произошло во время борьбы селькупов с ненцами, селькупы потерпели поражение и были окружены. Селькупские богатыри превратились в птиц и улетели. Один богатырь превратился в Глухаря, второй в Лебедя, – они улетели к русским, а третий – Кыс, превратился в Кедровку, улетел под землю и превратился в чудовище калагу. Под взглядом чудовища калаги погибает всё живое на земле. Мамонт в селькупской мифологии – ипостась матери-земли, всё той же хозяйки Вселенной, следовательно, калага-мамонт, живущий под землей, тоже один из её образов. Калага, Кыс имеет связь с железом, из которого обычно делается его изображение.
Образозамещение владычицы Вселенной в функции хозяйки нижнего мира мужским персонажем Кызы можно доказать и третьим путём. Кызы – главное божество фратрии Кедровки: словом касы, казы у селькупов называют кедровку. В церемонии оживления бубна, возвращаясь из путешествия в верхний мир, люди Кедровки делают поворот против солнца. Обход чего-либо против солнца – символическое действие, которое условно маркируется отрицательным знаком, оно устанавливает родство его участников с нижним миром; кроме того, символом нижнего мира считается у селькупов кедр.
Дух Кызы, безусловно, один из главных заместителей хозяйки Вселенной, явно связанный с железом, но очевидных признаков кузнеца в нём нет. В чём они ещё могут проявляться? Все мифологические кузнецы других народов громовержцы. Дух Кызы, как и его прообраз, вроде бы тоже громовержец. Пущенные им стрелы совершают великие дела: Кызур-матур имел очень сильный лук. Он мог пробить стрелой все семь ярусов земли. Однажды он выстрелил из лука в Полярную звезду, но его стрела упала на водоразделе рек Сыма и Таза. Она пробила все семь ярусов земли и упала в воду мирового океана. Через отверстие, пробитое этой стрелой, пошла вода, и образовалось большое озеро Колдто. А сам матур окаменел и ушёл под землю. Этот сюжет даёт ещё одно объяснение, как Кызы оказался под землёй, и в то же время заставляет усомниться в его характеристике громовержца. Пущенную им стрелу не сопровождают ни гром, ни молнии. И летит она не с неба на землю, а с земли в небо и лишь затем падает на землю, пробивая её.
В селькупском пантеоне есть образы громовержцев более явные. Первый из них Ича, составляющий оппозицию Кызы, защитник селькупов от всякого зла, преимущественно от Кызы, не менее сложный, чем Кызы, образ. Другие образы разработаны хуже, это Нум – мужское божество, воплощавшее в себе небо, Каль-нум – человек-конь, превращённый его отцом Нумом за драчливость в оленя, и Кан, превращённый отцом-Нумом в собаку. Все эти божества – небожители и создают грозы с громом и молниями. Однако ничего от кузнецов, кроме этого свойства, в них нет, и железного тоже немного.
Таким образом, духом самого высокого положения, заместившим частично божество-первопредка, духом, в котором сила железа подчёркнута и в имени, и в содержании, является, несомненно, Кызы. Ему больше других подходит роль кузнеца, и, возможно, он таковым и является, но лишь возможно, поскольку ни одного сюжета, где бы Кызы хотя бы держал в руках кузнечные щипцы и молот, нет. Старуха-первопредок так и остаётся самым ярким кузнецом в селькупском пантеоне.
После проведённого анализа образа кузнеца нет нужды объяснять, почему кузнецам селькупы приписывали магические способности, приравнивая их к шаманам; фольклорные кузнецы у селькупов, разумеется, шаманы, во многих шаманах проступают черты кузнецов: Другой старик шаманить начал. Голова у него стальная будто, нет ни одного волоса, – как уже говорилось, кузнецы в представлениях селькупов мудрые лысые люди. Ещё одна интересная деталь: вместо бубна во время камлания селькупские шаманы иногда использовали кузнечные меха.
Итак, в результате исследования в мифологических представлениях селькупов был выявлен образ кузнеца. Селькупское мировоззрение сохранило очень архаичные представления об устройстве мира, поэтому кузнецом в селькупской мифологии выступает старуха. Она верховное божество селькупов, первопредок, демиург и воплощает собой солнце и огонь. Старуха дарует и забирает людские жизни, души. Она хозяйка огненного мира-инобытия, из него в час рождения человеческие души приходят на землю и в него возвращаются после смерти. Оболочкой – берегами – этого мира служат раскалённые камень и железо, между ними плещется кипящее железно-кровавое море. В этом мире мать-кузнец или её помощники-кузнецы переплавляют и перековывают железные души людей, готовых к переходу в новое жизненное состояние. Через образ кузнеца мировоззрение селькупов объясняет идею бессмертия человеческой души и круговорота жизни во Вселенной. Кузнецы в мифологических представлениях селькупов – божества, причастные к рождению новой жизни.
Воплощение кузнеца в женщине не типично для мифологий мира, где кузнецами выступают всегда мужские персонажи. Образ старухи-прародительницы – единственный подробно разработанный образ кузнеца в мифологии селькупов. В мужских образах божеств-заместителей, частично воспринявших характеристики матери-предка, можно лишь предполагать кузнецов. Мужские образы, пытающиеся заместить мать-предка в роли кузнеца, до конца не сформировались, причина этого, а также объяснение их многочисленности и похожести, думается, кроется в этногенетических коллизиях селькупского народа.
Создание сайтов