Степной торговый путь являлся одним из ответвлений Великого шелкового пути, издавна связывавшим Переднюю и Среднюю Азию с Прикамско-Приуральским регионом. Он пролегал из Средней Азии через плато Усть-Урт, казахстанские и оренбургские степи, вдоль реки Белой до впадения в нее реки Уфы, далее в верховья рек Ирень и Сылва в Пермский регион. Этим путем в начале десятого века двигалось арабское посольство Ахмеда ибн Фадлана, который и оставил нам его описание. Степной путь чаще всего рассматривается как альтернатива Волжскому пути и имеет свою давнюю историю, о чем свидетельствуют находки иранских и среднеазиатских изделий в сарматских комплексах Приуралья. Вопрос о существовании альтернативного Волжскому Степного торгового пути из Средней Азии через оренбургские степи и территорию современного Башкортостана, был поднят в науке еще в середине прошлого столетия. Степной путь активизировался позже Волжского как реакция на нестабильную этнополитическую ситуацию середины второй половины первого тысячелетия нашей эры на Северном Кавказе и в Нижнем Поволжье.
Эпоха Великого переселения народов принесла заметные изменения в этнополитическую и этнокультурную карту Прикамско-Приуральского региона. Это проявилось в переселении из лесостепного Зауралья и Западной Сибири значительной части угорских племен, входивших некогда в состав единого угорско-самодийского этнокультурного ареала. Археологически это проявилось в распространении на территории Южного Приуралья кушнаренковской, а затем караякуповской культур, на терриории Прикамья неволинской и ломоватовской культур. По мнению Иванова, в этническом отношении это родственные, но не идентичные друг другу племена с характерными культурными признаками.
Общими для них признаками материальной культуры являются геральдическая поясная гарнитура, а затем и поясная гарнитура тюрко-согдийского типа, некоторые элементы женских украшений, принадлежности конского снаряжения и использование восточной посуды. В этой связи необходимо отметить, что отдельные элементы материальной культуры местного населения, формировались на основе нескольких компонентов местного и южного. Наиболее ярким элементом материальной культуры населения Прикамья и Приуралья является восточная посуда, изготовленная иранскими и среднеазиатскими мастерами в третьем первой половине девятого века, и сасанидские монеты. Определенное влияние на материальную культуру происходило и со стороны Византийской империи, что проявилось в распространении среди прикамско-приуральского населения византийской серебряной посуды и монет.
Картографирование кладов, содержащих импортную посуду, демонстрирует, что поступала она в Прикамско-Приуральский регион по Степному торговому пути из Средней Азии через плато Усть-Урт, казахстанские, оренбургские и башкирские степи, вдоль рек Белая, Уфа, Сылва на территорию Верхнего Прикамья. Из сорока пяти кладов, известных на Урале, один найден на территории Оренбуржья, шесть происходят с территории бассейнов рек Белая и Урал, шестнадцать с территории Среднего Прикамья, тринадцать с территории Верхнего Прикамья, семь с территории бассейнов рек Вятка и Чепца, один клад с территории Нижнего Прикамья. Таким образом, можно отметить, что в эпоху раннего Средневековья в качестве альтернативы Волжскому торговому пути существовал Степной торговый путь из Средней Азии, который играл главную роль в процессе поступления восточной посуды в Прикамско-Приуральский регион, активно действуя с середины второй половины седьмого века.
На всем протяжении Волжского торгового пути византийской, сасанидской и среднеазиатской посуды не найдено. Исключением являются известные на территории именьковской культуры на Волге десять сасанидских монет середины пятого середины шестого века. Там же известен Кармалинский клад, содержащий сасанидские драхмы, серебряные изделия, серебряный лом, золотую фольгу. Морозов полагает, что сасанидская драхма завозилась к именьковцам по Волге, и само ее наличие здесь свидетельствует о том, что какие-то связи с Передней Азией и Кавказом в середине шестого века существовали, но они не носили регулярного характера. А сами изделия из драгоценных металлов и монеты использовались в качестве сырья.
Основным потребителем восточной посуды было население Прикамья, которое, возможно, использовало ее в культовых целях. Следовательно, можно предположить, что этнически отличное от прикамского именьковское население, не заинтересованное в серебряных сосудах кроме как в сырье, часть их отправляло в Прикамье. Этим можно объяснить отсутствие на территории именьковской культуры находок сасанидской и византийской посуды.
Материальная культура населения Прикамско-Приуральского региона шестого седьмого веков формировалась под мощным культурным воздействием юга, что проявилось здесь в распространении не только восточной посуды и монет, но и поясов геральдического типа. В Прикамье этого времени были распространены пояса агафоновского типа, имеющие различные типы геральдических украшений, дополненные украшениями, характерными исключительно для населения Средней и Верхней Камы, носителя неволинской, ломоватовской и поломской культур, зооморфными, рожковыми, трубочковидными пронизками. Для памятников кушнаренковской культуры также характерны пояса геральдического типа. В массе своей это пояса без украшений, характерных для прикамского населения, хотя на территории распространения кушнаренковской культуры они все-таки встречаются. Пронизки различных типов являются общей характерной чертой для погребальных комплексов кушнаренковской, неволинской, ломоватовской и поломской археологических культур Приуралья. Однако, по мнению Иванова, это не является жестким основанием для вывода об этнокультурном взаимодействии, а свидетельствует скорее о наличии торгового обмена или брачных связей между носителями этих культур.
Геральдическая поясная гарнитура характерна и для памятников, исследованных на Средней Волге и в низовьях Камы. На основе анализа поясов Поволжья Богачев выделил несколько этапов в их эволюции. Так, в развитии поясов геральдического типа в Поволжье прослеживаются два этапа, синхронизирующиеся с агафоновской стадией ломоватовской культуры Прикамья конца шестого седьмого века: новоселковский и зиновьевский. Сравнив средневолжские поясные наборы с похожими по типу прикамскими материалами, Богачев сделал вывод о единонаправленности эволюции поясов в этих двух регионах.
Таким образом, на территории Поволжья и Приуралья выделены три района распространения поясов с геральдическими украшениями: Поволжье, территория современного Башкортостана, Среднее и Верхнее Прикамье. Здесь сразу же возникает вопрос о направлении культурных контактов. На наш взгляд, геральдическая поясная гарнитура зиновьевского этапа поясов Поволжья имеет типологическое сходство с материалами турбаслинской археологической культуры. Кроме того, некоторые материалы Кушнаренковского могильника объединил в зиновьевский этап формирования поясов в Поволжье.
Геральдическая поясная гарнитура населения Прикамья отличается некоторым своеобразием, несмотря на общую тенденцию в ее распространении. Возможно, это объясняется тем, что носители указанных культур являлись оседлыми жителями лесной полосы с комплексными хозяйством, одной из составляющих которого была металлургия. Население Прикамья получало модные импульсы из степи и перерабатывало их в местной культурной среде. Поэтому в прикамских памятниках отсутствуют некоторые типы поясных украшений, характерные для степи. Так, среди прикамских находок отсутствуют накладки с двумя фигурными концами, накладки полуовальной формы с круглым вырезом в основании, двулепестковые накладки с перекладиной в нижней части, характерные для зиновьевского этапа развития поволжских поясов и памятников турбаслинской культуры. Кроме того, большая часть памятников, содержащих предметы геральдической поясной гарнитуры зиновьевского этапа поясов Поволжья, сосредоточена на правом берегу среднего и верхнего течения Волги, за исключением памятников турбаслинского типа, расположенных в бассейне реки Белой. Никаких следов контактов между населением Прикамья и населением, оставившим памятники с геральдикой, на правом берегу Волги не прослеживается. Не было контактов у населения Прикамья и с носителями именьковской культуры.
Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что территория Волго-Камья в середине шестого седьмого века испытывала культурное влияние с юга, что проявилось в распространении здесь поясов раннего геральдического типа и украшений, известных как в юго-восточном регионе, так и на Кавказе и на территории Приаралья. Основным проводником развития новых тенденций в материальной культуре населения Волго-Камья, скорее всего, выступало население Волго-Уральской лесостепи носитель турбаслинской и именьковской культур, от которого некоторые типы украшений и поясной гарнитуры проникали к племенам неволинской и ломоватовской культур. Таким образом, со второй половины шестого века направление культурных связей в Волго-Камском регионе осуществлялось через население Камско-Бельского бассейна, родственного между собой или имевшего какие-то близкие культурные традиции.
Вероятнее всего, та же тенденция сохранялась и с приходом сюда кочевого населения носителей кушнаренковской культуры. Как уже было сказано, о контактах между кушнаренковским населением и носителями неволинской и ломоватовской культур свидетельствуют поясные украшения пронизки, широко встречающиеся в памятниках Прикамья и в нескольких экземплярах представленные в памятниках кушнаренковской культуры.
Материалы кушнаренковских памятников показывают широкое разнообразие типов и вариантов геральдики, распространенной на всем этом пространстве от Восточной Европы до приаральских областей.
На наш взгляд, наибольшее сходство обнаруживается между кушнаренковской геральдикой и геральдикой, характерной для памятников джетыасарской культуры Приаралья. Об этом свидетельствует типологическое сходство якорьковидных, Е-образных, Х-образных и других накладок, мечеобразных наконечников и прочее. Как правило, от восточноевропейских и крымских их отличает отсутствие дополнительных украшений в виде прорезей и прочее. На наличие определенных контактов между кушнаренковским и джетыасарским населением указывают также и некоторые другие типы украшений каплевидные подвески из Манякского могильника и Лагеревских курганов, а также подвеска с несомкнутым кольцом и пирамидкой зерни на нем из Лагеревского кургана. Каплевидные подвески встречаются также в памятниках неволинской, ломоватовской и поломской культур, однако, в отличие от подвесок кушнаренковской и джетыасарской культур, они имеют сомкнутое кольцо. В целом же указанные экземпляры имеют больше типологического сходства именно с подвесками, известными в памятниках джетыасарской культуры Приаралья.
Материалы, известные в памятниках караякуповской культуры, свидетельствуют о контактах в юго-восточном направлении и прежде всего с территориями, находившимися под влиянием тюрок. Это проявляется в распространении среди караякуповского населения тюркских наборных поясов с прямоугольными и полуовальными рамчатыми накладками. В памятниках караякуповской культуры известны поясные накладки и пряжки, имеющие аналогии среди согдийских материалов середины третьей четверти восьмого века: полуовальные накладки с фестончатыми краями и прорезью у основания из погребений Хусаиновских курганов; овальнорамчатые пряжки с прямоугольным щитком из Хусаиновских, Бекешевских и других курганов; овальнорамчатые пряжки с удлиненным округлым щитком из Хусаиновских, Лагеревских и других курганов; ременные наконечники с фестончатыми краями из Хусаиновских курганов и прочее. Ременные накладки и наконечники с фестончатыми краями известны и в приаральских памятниках джетыасарской культуры.
Степной путь как основная магистраль поступления восточных изделий в регион в рассматриваемый период представляется наиболее вероятным. Во-первых, на это указывает полное отсутствие подобных изделий в памятниках седьмого восьмого веков в Поволжье ареале расселения и миграции ранних булгар во второй половине седьмого восьмого века при их наличии на территориях, прилегающих к степному языку.
Во-вторых, перемещению товаров по Волжскому пути в рассматриваемое время едва ли могла способствовать военно-политическая ситуация, сложившаяся на Северном Кавказе в восьмом веке: разгром арабами основных экономических центров в прикаспийской провинции Хазарии, антиарабское восстание в Дербенте в семьсот шестьдесят втором семьсот шестьдесят третьем годах, война хазар с арабами в семьсот девяносто девятом восьмисотом годах.
В-третьих, угорские племена Зауралья и Западной Сибири до конца шестого века находились под политической зависимостью от правителей Тюркского каганата, что предполагает их участие в военно-политических акциях тюрок в Средней Азии и в это время. То есть угры знали, откуда и что можно получить. Данное обстоятельство вряд ли не было использовано ими после ослабления и распада Тюркского каганата, вследствие чего угры обрели независимость. Конечным пунктом Степного торгового пути могло быть городище Уфа второе, расположенное в месте слияния трех рек Белой, Уфы и Демы. В керамике этого памятника фрагменты кушнаренковских и караякуповских сосудов составляют в общей сложности тринадцать с половиной процентов. Именно отсюда территорию расселения ломоватовских и неволинских племен можно было достичь водным путем, сплавляясь по Белой и затем вверх по Каме или по реке Уфе до Месягутовской лесостепи, на северной периферии которой и обитали неволинцы. Или сухопутным путем на север, до территории современного Пермского края. Не лишним будет напомнить, что в окрестностях городища Уфа второе известны два местонахождения сасанидских сосудов седьмого восьмого веков Уфимские и Алкинские находки.
География находок образцов сасанидской торевтики на территории ломоватовской культуры рассматриваемого времени показывает, что из тринадцати местонахождений восемь найдены на памятниках, расположенных в непосредственной близости от Камы: Ковина, Луковка, Ильинское, Верхне-Березовский, Слудка, Майкор, Керчевая, Больше-Аниковский. Это дает основание предполагать, что маршрут поступления сасанидских изделий в Прикамье мог быть следующим: Степной коридор в Бельско-Уфимском междуречье устье реки Уфы вдоль реки Уфы Месягутовско-Кунгурская лесостепь река Сылва река Кама.
В известной степени этот маршрут подтверждается, во-первых, тем, что по нему же располагаются синхронные ранним образцам сасанидской посуды элементы геральдической поясной гарнитуры, отсутствующие на Волге, во-вторых, тем, что именно в погребальных комплексах неволинской культуры найдены полные поясные наборы, состоящие из геральдических элементов.
Приведенные данные с большой степенью вероятности позволяют еще раз прочертить маршрут поступления восточной торевтики в Прикамско-Приуральский регион: Степной коридор в междуречье Белой и Демы территория кушнаренковской культуры Месягутовская лесостепь территория неволинской культуры территория ломоватовской культуры в Верхнем Прикамье как конечный пункт массового распространения рассматриваемых изделий в регионе.
На фоне отсутствия геральдической поясной гарнитуры и ранней сасанидской металлической посуды у ранних волжских булгар и мари шестого седьмого веков.
Вторую хронологическую группу восточных среднеазиатских сосудов в Прикамье и Приуралье исследователи датируют восьмым девятым веками. По времени это совпадает с деменковской и урьинской стадиями ломоватовской культуры, неволинской и сухоложской стадиями неволинской культуры и бытованием в Южном Приуралье и Зауралье носителей караякуповской культуры.
В интерпретации современных исследователей для этнической истории рассматриваемого региона это было очень динамичное время: с одной стороны предполагаемые военные набеги волжских булгар на районы Нижней и Средней Камы; с другой миграция неволинских и ломоватовских племен в юго-западном направлении, на территорию Волжской Булгарии. Последняя могла быть как результатом военной экспансии ранних волжских булгар в Прикамье, так и следствием ухудшения в регионе климатических условий гумидизации лесов Восточной Европы.
География распространения находок сасанидских сосудов девятого века в регионе Прикамья такова, что практически все они находятся за пределами традиционных ареалов ломоватовской и неволинской культур, что показывает возможный путь переселения этих племен в Волжскую Булгарию. Особенно показательны в этом отношении клады в междуречье Чепцы и Вятки. Им по времени сопутствует поясная гарнитура тюркских типов, состоящая из цельнолитых пряжек с полуовальными гладкими щитками или щитками-рамками, литых прямоугольных или полукруглых накладок с прямоугольными прорезями, фигурных накладок с подвижным кольцом-привеской, наконечников с приостренным или полукруглым концом и тому подобное.
Таким образом, подводя итог сказанному, мы можем сделать следующие выводы. Проникновение образцов сасанидской торевтики в Прикамье и Приуралье, вероятнее всего, осуществлялось Степным путем вдоль западных склонов Уральского хребта, через территории, контролировавшиеся в седьмом первой половине девятого века кушнаренковскими и караякуповскими племенами. Миграция носителей ломоватовской и поломской культур основных потребителей сасанидской посуды в Прикамье, к тому же содержавших в своем этническом составе выраженный угорский субстрат на территорию ранней Волжской Булгарии в начале первой половине девятого века, очевидно, была вынужденной. Поэтому сопровождалась специальным сокрытием драгоценной посуды в потаенных местах, вне пределов обжитой территории. Возможно, это делалось и с расчетом на возвращение. Но в любом случае владельцы этих сосудов принести их к волжским булгарам явно не стремились. Соответственно, ни в девятом веке, ни позже такого количества сасанидской посуды, как в Прикамье, на территории Волжской Булгарии не наблюдалось.
Создание сайтов