ВЛИЯНИЕ КЛИМАТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ

Один из наиболее дискуссионных аспектов проблемы происхождения коми. Говоря коротко, можно отметить следующее. Во-первых, ванвиздинцы, бесспорно, сформировались в результате смешения целого ряда этнических групп с различной численностью и различным ареалом расселения на территории Европейского Северо-Востока. Во-вторых, не представляется возможным выделить какой-либо компонент, который бы сыграл определяющую роль в формировании населения на всей без исключения территории, занятой ванвиздинской культурой. В различных частях ванвиздинского ареала в указанном процессе на местном уровне могли доминировать различные этнические компоненты, в том числе пермский — племена гляденовской общности — предки коми и коми-пермяков, а то, что местное гляденовское население участвовало в сложении ванвиздинской культуры, несомненно. Большинство исследователей сходятся во мнении, что ванвиздинцы говорили на одном из языков уральской семьи, скорее всего на одном из финно-пермских языков. Как отмечал, в частности, Л. Н. Жеребцов, нет оснований выделять ванвиздинский период из круга финно-пермских культур и считать его привнесенным со стороны.

Определенную роль в формировании ванвиздинских племен могли сыграть и, полагаю, сыграли западнофинские племена — представители прибалтийско-финской общности. Гипотеза о принадлежности ванвиздинцев к угорской общности представляется мне не вполне убедительной. Во-первых, активное продвижение обских угров из-за Урала в бассейн верхней Печоры и Вычегды соотносится именно с периодом малого климатического оптимума, а ванвиздинская культура, как уже говорилось, возникла раньше, когда зауральские угры пытались освоить более южные территории Приуралья — Прикамье. Что же касается возможного участия в формировании ванвиздинцев другой ветви угорской общности — протомадьяр, то даже если они из южных регионов под воздействием Великого переселения народов, давления тюркских племен действительно добрались до Вычегодского края, то, несомненно, в весьма небольшом количестве, и поэтому не могли оказать сколь-либо существенного влияния на формирование этнокультурной картины региона. Очевидно, протомадьяр, как и их зауральских собратьев, больше привлекала более южная, прикамская, часть Приуралья, где они появлялись, в частности, в конце четвертого века.

На нижней Оби, Печоре и верхней Вычегде появились угры и самодийцы, двигавшиеся на север и северо-запад по мере потепления климата. О довольно позднем появлении самодийцев в полярных районах свидетельствуют языковые данные. Это и логично — подобные миграции могли произойти лишь во время климатического оптимума или, по крайней мере, в преддверии его. Аналогичным образом происходили, очевидно, и переселения обских угров.

Дальнейшие климатические изменения привели к малому климатическому оптимуму восьмого-тринадцатого веков, сыгравшему весьма важную, в ряде случаев — ключевую роль в истории финно-угорских народов. Уместно вспомнить, что Л. Н. Гумилев именно к рубежу тысячелетий относил период нового подъема деятельности человека и образования средневековых этносов.

В самом начале климатического оптимума под влиянием вызванных им бурных миграций окончательно завершился распад прапермской общности, некогда объединявшей предков коми-зырян, коми-пермяков и удмуртов. Именно к этому времени, то есть к восьмому или девятому веку, П. Хайду относит завершение процесса расхождения пермских языков. В девятом веке на верхней Каме и ее притоках сложилась родановская археологическая культура, принадлежавшая предкам коми-пермяков. Основную роль в ее возникновении сыграли племена ломоватовской археологической культуры, сложившейся в шестом-седьмом веках одновременно с ванвиздинской культурой — вероятно, ломоватовская и ванвиздинская культуры были родственны. Некоторое участие в формировании родановцев приняли небольшие группы обско-угорского и ненецкого населения, приходившие в Прикамье из Северного Зауралья и с предгорий Северного Урала. С верховьев реки Чепцы в верховья Камы, а также Иньвы и Обвы переселялись удмурты, ассимилированные затем коми-пермяками. Кроме того, в состав северных родановских племен вошли и выходцы из Вычегодского края — вначале ванвиздинцы, появлявшиеся в Северном Прикамье в седьмом-девятом веках, а затем, с рубежа первого-второго тысячелетий, древние коми-зыряне — пермь вычегодская. Особенно значительным участие переселенцев из бассейна Вычегды и конкретно с реки Сысолы, было в формировании зюздинских коми-пермяков на верхней Каме. Некоторое время Верхокамье и Верхняя Сысола составляли одну административно-территориальную единицу. Ряд исследователей говорит о близости верхнесысольских коми и верхнекамских коми-пермяков. Об этом свидетельствуют, в частности, данные языкознания — большое сходство между диалектами, на которых говорят верхнесысольцы и зюздинцы. Наконец, в сложении коми-пермяков определенную роль сыграл и славянский компонент.

Севернее, в Вычегодско-Вымском крае, двумя веками позже складывается археологическая культура перми вычегодской — предков коми-зырян. Проблема ее происхождения по-прежнему является дискуссионной. Согласно одному мнению, выдвинутому археологом В. И. Канивцем и развитому и наиболее последовательно отстаиваемому археологом Э. А. Савельевой, эта культура, называемая также вымской, сформировалась на основе древнекоми ванвиздинской культуры и генетически связана с ней — пермяне вычегодские, древние коми-зыряне являются, таким образом, автохтонным населением Вычегодского бассейна. Данная точка зрения отрицает какие-либо значительные перемещения населения из Прикамья в Коми край и участие камских переселенцев в формировании пермян вычегодских как не подтвержденные археологическими материалами.

Вторая точка зрения, напротив, предполагает ведущую роль переселенцев из Прикамья в формировании культуры перми вычегодской, то есть что местное ванвиздинское население — не древнекоми, но родственное ему западнофинское, угорское или какое-либо иное — было ассимилировано переселенцами. Не отрицается также определенное участие в сложении пермян вычегодских групп славяно-русского и волжско-финского населения. Языковеды В. И. Лыткин и В. А. Ляшев ссылались при этом на лингвистические данные. Археологи Г. М. Буров и А. М. Мурыгин обращают внимание на археологические данные, говорящие, по их мнению, о такой близости по ряду признаков перми вычегодской и родановской культуры, которую можно объяснить лишь переселениями раннеродановского населения в бассейн Вычегды. Этнографы Л. П. Лашук и Н. Д. Конаков в подтверждение этой же точки зрения указывают на резкую смену хозяйственно-культурного типа населения Вычегодского бассейна на рубеже первого и второго тысячелетий нашей эры.

Вероятно, истина должна быть где-то посредине между двумя этими точками зрения. В этом плане представляется весьма перспективным изучение Н. Н. Балиной локальных вариантов ванвиздинской и вычегодской культур, исследование Т. В. Истоминой сысольских памятников перми вычегодской, ряд наблюдений К. С. Королева в отношении средневековых средневычегодских памятников. Можно предложить следующую гипотезу. Вероятно, в формировании древних коми участвовали две основные этнические группы — местное ванвиздинское население и переселенцы из Прикамья, причем обе эти группы были родственными между собой, но роль их в сложении пермян вычегодских в разных районах края была неодинакова. На Выми и нижней Вычегде, очевидно, главным элементом стали ванвиздинцы, а на Сысоле и, быть может, верхней Вычегде, наоборот, сильнее было влияние переселенцев из Прикамья — по крайней мере, последние исследования археологов позволяют говорить о весьма тесных связях сысольцев с Прикамьем. В сложении прилузских коми, в Прилузье, кстати, до сих пор не найдено ванвиздинских археологических памятников, свою роль сыграли также группы прибалтийско-финского и волжско-финского населения.

Рождение коми народа стало в известном смысле следствием климатических изменений. Ведь переселения из Прикамья на территорию современной Республики Коми начались, вероятно, еще в восьмом веке, когда потеплевший климат сделал природные условия Севера более пригодными для живших южнее земледельцев и животноводов. Следует отметить, что развитие земледелия и животноводства в Вычегодском крае, на территории, заселенной ранее ванвиздинцами, стимулировалось не только перениманием ими опыта пришельцев-южан, но и самими климатическими изменениями, позволившими бывшим ванвиздинцам, становившимся в той или иной мере пермью вычегодской, получать от производящих форм хозяйства куда большую отдачу, чем это было бы возможно ранее. Безусловно, эти переселения из Прикамья являлись не единым актом, который происходил в течение относительно короткого отрезка времени. Это был длительный процесс, занявший не одно столетие, состоявший, вероятно, из нескольких этапов, или миграционных волн, причем миграции шли, видимо, не на дальние расстояния, не сразу с Камы на Вычегду, а постепенно, с освоением промежуточных территорий. Такого мнения придерживался, в частности, Л. Н. Жеребцов.

Едва сформировавшись, древние коми столкнулись с новыми волнами переселенцев. На территорию племен перми вычегодской в заключительный период климатического оптимума, начиная с двенадцатого века, с востока стали продвигаться обские угры, с запада — славяне. Обские угры и самодийцы в этот период, очевидно, окончательно осваиваются в Северном При- и Зауралье. Обские угры, в частности, вогулы, то есть древние манси, в двенадцатом веке все более активно обживают берега Вычегды, тесня оттуда древних коми. По данным археологов, древние коми в двенадцатом веке обитали в районе современных Сторожевска и Пезмога, а затем были вытеснены оттуда вогулами. Возможно, в это время имел место какой-то приток обско-угорских племен в Вычегодский край.

Вероятно, тогда же под их давлением древние коми ушли с приустьсысольских берегов Вычегды, из окрестностей современного Озела — Озельский могильник, который археологи связывают с древними коми, относится к одиннадцатому-двенадцатому векам, на Сысолу. Если древнекоми поселения одновременно с Озельским могильником существовали также ниже по Вычегде — в районе современных Зеленца, Часово, Палевиц, то, вероятно, они исчезли в тот же период. Низовья Сысолы также стали вогульской территорией. Как полагают лингвисты, название села Лэзым и старичного озера, возле которого оно расположено, происходит из мансийского языка, от слова со значением старица. Название села Шошка, возможно, связано с именованием одного из вогульских родов, который предъявлял свои претензии на владение этими местами. Река Нювчим также, вероятно, получила свое название от вогульского выражения, имеющего значение пихтовая река.

Одна из групп угорских переселенцев, видимо, смогла продвинуться существенно ниже по Вычегде — в районе между устьями Сысолы и Выми коми поселений не было еще долгое время, да и нижняя Вычегда была заселена значительно слабее, чем Вымь, где в двенадцатом-тринадцатом веках сосредоточивалась основная часть древних коми, вплоть до устья Яренги. На нижней Вычегде, в районе Яренска, встречаются названия, оканчивающиеся на луг, лук — Базлуг, Казлук, Матлуг и Морготлуг, связанные с речными старицами — курьями. По предположению лингвиста Б. А. Серебренникова, в тех местах в древности была какая-то колония обских угров, близких по языку к хантам.

Учитывая, что, с одной стороны, как уже говорилось, в двенадцатом веке коми еще жили на верхней Вычегде и ушли оттуда позднее, а с другой — что во второй половине четырнадцатого века нижнюю Вычегду населяли только пермяне — ни о каких вогулах или иных народах, живших в этом районе, документы не сообщают, переселение вогулов на нижнюю Вычегду, в район Яренска, видимо, могло произойти после двенадцатого века и до четырнадцатого века, то есть в тринадцатом столетии. А в последующее время, в конце тринадцатого — середине четырнадцатого веков, обитатели данного района, вероятно, ушли на верхнюю Вычегду. Отмечу, что вогульское влияние в Вычегодском регионе подчеркивается и тем, что в ту эпоху в русские документы вошло и в конечном итоге официально закрепилось именно вогульское название реки — Вычегда, коми называли реку Эжва.

Новгородская республика уже, по крайней мере, в одиннадцатом веке предпринимает шаги по установлению контроля над территориями обитания финно-угорских народов Севера. Малый климатический оптимум сделал их земли более доступными, поскольку передвигаться по главным для той эпохи морским и речным путям стало куда проще. Именно вследствие благоприятной ледовой обстановки в северных морях во второй половине первого тысячелетия нашей эры, и особенно в девятом-десятом веках, оживились морские набеги скандинавов на восточное побережье Балтики, в частности на территорию Эстонии. Имели место и набеги викингов на Север современной России, в так называемую Биармию, населенную, очевидно, финно-угорскими народами, которая, как полагают многие исследователи, располагалась на Северной Двине или еще дальше к западу, вплоть до Кольского полуострова или Карелии. А в тысяча сотом году начался период крестовых походов шведов в восточную Прибалтику.

В Повести временных лет, составленной в двенадцатом веке и включившей в себя более ранние летописи одиннадцатого столетия, упоминаются жившие на северо-востоке Европы народы пермь и печера, которые дань дают Руси и конкретно Новгороду. В тысяча тридцать втором году, согласно тому же документу, состоялся неудачный поход новгородского воеводы Улеба на Железные врата — возможно, к Уралу. В тысяча девяносто шестом году Гюрята — Георгий Рогович отправляет новгородцев на Печору за данью и в Югру — Зауралье. Еще один известный поход новгородцев на Северо-Восток состоялся в тысяча сто четырнадцатом году. Как подчеркивает исследователь истории климата Е. П. Борисенков, в период потепления в десятом веке новгородцы вышли на берег Русской Арктики, а в тысяча сто тридцать втором году ходили к Железным воротам — под которыми, предположил ученый, подразумеваются Карские ворота, что указывает на сравнительно благоприятные ледовые условия в двенадцатом веке.

Сначала эти походы не сопровождались массовыми миграциями, колонизацией территории. Но в двенадцатом веке на землях древних коми, живших тогда значительно западнее современной территории их расселения, появились русские переселенцы, постепенно осваивавшие финно-угорский Север, ставший в силу потепления более привлекательным для земледельческого населения более южных районов. Э. А. Савельева считает двенадцатое столетие началом периода активной древнерусской колонизации Европейского Северо-Востока, с которой связано, в частности, появление древнерусских городищ на нижней Вычегде и Выми. Но если в Вычегодско-Вымском крае возникновение городищ не сопровождалось массовыми крестьянскими переселениями, то в более западной части территории расселения древних коми — пермян вычегодских — складывалась иная ситуация. Продвигавшиеся туда новгородцы и суздальцы основали ряд населенных пунктов на Северной Двине, Ваге, Сухоне, Юге и других реках. Особенно большое значение имело основание в конце двенадцатого — начале тринадцатого веков Гледеня и Устюга, сыгравших огромную роль в присоединении к Русскому государству земель по Малой Северной Двине, Югу, нижней Сухоне — где могли жить пермяне, Лузе и низовьям Вычегды, где, несомненно, имелось древнекоми население. Гледень, а затем Устюг стали опорными пунктами, вокруг которых началась русская земледельческая колонизация, со временем охватившая все вышеназванные районы.

В тринадцатом веке приток в бассейн Северной Двины переселенцев из русских княжеств возрос вследствие разорения последних в период монголо-татарского нашествия — интересно, что скандинавские саги упоминают о том, что от татар пострадали даже биармийцы, многие из которых бежали к викингам, прося у них помощи. Возможно, именно вследствие усиления притока русских переселенцев жившие на Северной Двине и ее западных притоках пермяне и представители других финно-угорских этносов были, за небольшими исключениями, ассимилированы. Некоторая часть древних коми могла отойти в районы, расположенные севернее территории их первоначального расселения, в частности на Вашку и Пинегу.

Проникновение русских в Прикамье, в частности в районы расселения древних коми-пермяков, началось на исходе двенадцатого века. В это время суздальцы создают первые опорные пункты на северных подступах к Уралу, стремясь сдержать проникновение сюда новгородцев. В свою очередь, в конце двенадцатого — начале тринадцатого веков на Вятке появился ряд новгородских укрепленных городков. Миграция русских в Приуралье усилилась в тринадцатом-четырнадцатом веках, при этом часть русских переселенцев оседала в коми-пермяцких населенных пунктах, входила в состав их соседских общин.

В последующее время ситуация на Европейском Северо-Востоке стала меняться. Климатический оптимум завершился, и в четырнадцатом веке маятник природы качнулся в обратную сторону — началось постепенное похолодание, которое со временем привело к кризисным явлениям в демографическом развитии в конце шестнадцатого — начале восемнадцатого веков, поставившим население региона на грань демографической катастрофы.