Заселение Урала

Изучение исторического опыта народных масс в развитии производительных сил, их роли в прогрессивных изменениях общественного строя является одной из актуальных задач советской исторической науки. В заселении и освоении новых территорий принимали участие различные общественные силы, но главную роль играло трудовое население. Выявление особенностей этих процессов в разных общественно-экономических формациях, в разных регионах представляет значительный теоретический интерес.

На Урале был накоплен опыт заселения и освоения края, использованный затем в освоении Сибири. В ходе массовой народной колонизации сложились предпосылки превращения его в один из основных экономических районов России. Буржуазная историческая наука извращает сущность колонизации, преувеличивая её значение среди других социальных процессов, ставя знак равенства между ней и колониальной политикой царизма, пытается доказать тождество национальной политики Советского Союза с колониальной. Присоединение к России и освоение новых земель она рассматривает как завоевание, приписывая политике России извечную агрессивность.

Буржуазные идеологи утверждают, что народы России якобы не могли своими силами освоить издревле принадлежавшие им земли, чем обосновывают «законность» агрессии против Советского Союза. Съезд Коммунистической партии Советского Союза призвал советских историков усилить борьбу с буржуазной идеологией, воспитывать советских людей на лучших традициях советского патриотизма и интернационализма.

В процессе заселения и освоения таких крупных регионов, как Урал, происходило взаимодействие разных этнических общностей. В противоположность буржуазной науке, раздувающей негативные стороны отношений между народами, представляющей взаимодействие как русификацию, советская наука обращает главное внимание на изучение истоков дружбы народов, опыта совместной борьбы против царизма, взаимного влияния их культур друг на друга. Это может иметь практическое значение и в наши дни. Нужно упорно искать новые, отвечающие сегодняшним требованиям методы и формы работы, позволяющие сделать ещё более плодотворным взаимное обогащение культур, открыть всем людям ещё более широкий доступ ко всему лучшему, что даёт культура каждого из наших народов.

Большое значение имеет также выявление прогрессивного влияния культуры русского народа на культуру других народов, что отмечал ещё Фридрих Энгельс. Он писал, что Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку. Господство России играет цивилизаторскую роль для Чёрного и Каспийского морей и Центральной Азии, для башкир и татар.

Советские историки призваны изучать социальный опыт прошлого, исходя из наших сегодняшних потребностей, в том числе и опыт использования природной среды и её ресурсов, историю формирования территориально-экономических комплексов прошлого, от которых берут начало современные экономические районы. Грандиозность свершений советского народа, освоившего целинные земли и осваивающего бескрайние просторы Сибири, можно глубже понять в сравнении с опытом освоения новых земель в далёком прошлом. Трудовой подвиг народных масс в условиях жестокой эксплуатации, при низком уровне техники, часто вопреки воле царизма, осваивавших окраины России в период феодализма, достоин изучения историками наших дней.

Основную часть народных масс при феодализме составляло крестьянство. Важнейшей задачей является изучение его роли в освоении новых территорий, обмене трудовыми навыками, орудиями труда, предметами быта, что сближало крестьян разных национальностей и способствовало добровольному объединению разных народов с Россией. На осваиваемых окраинах, в том числе и на Урале, возникали первые русские города и заводы, поэтому важно изучить роль посадских и работных людей в освоении края, роль служилых людей в защите осваиваемых земель от внешней опасности. Во время заселения и освоения Урала сложились феодальные отношения, в значительной степени под воздействием русского населения. Изучение генезиса феодализма в конкретных условиях невозможно без учёта влияния на эти процессы условий колонизации. Заселение и освоение новых районов оказывало прямое влияние и на формирование государственной территории России. Эти проблемы как в целом по стране, так и по Уралу изучены ещё недостаточно.

Классики марксизма-ленинизма рассматривали колонизацию как особый социальный процесс, подчинённый закону обязательного соответствия производственных отношений уровню развития производительных сил. Владимир Ильич Ленин отмечал, что колонизация — это прежде всего миграция населения, ведущая к освоению новых земель и влияющая на экономическое и общественное развитие. Он подчёркивал необходимость специального изучения таких миграций. Главным условием колонизации в России было обилие свободных земель, что обеспечивало экономическую основу для громадного расширения земледелия и повышения производства не только вглубь, но и вширь.

Особенностью России в сравнении с Западной Европой Ленин считал внутреннюю колонизацию страны, когда осваивались незаселённые или не вполне заселённые, не вполне вовлечённые в земледельческую культуру земли в пределах одной государственной территории. Карл Маркс отличал от собственно капиталистических колоний свободные колонии, сущность которых заключалась в том, что масса земли оставалась ещё народной собственностью, поэтому каждый поселенец мог превратить часть её в свою частную собственность и в своё индивидуальное средство производства, не препятствуя этим позднейшему переселенцу поступить таким же образом.

Такого типа колонии, очевидно, возникали и в период позднего феодализма при освоении новых земель, принадлежавших не отдельным феодалам, а всему феодальному государству. Видимо, их имел в виду Энгельс, считавший, что до конца семнадцатого века русский крестьянин не подвергался сильному угнетению, пользовался свободой передвижения, был почти независим.

Главным стимулом переселения крестьян на новые территории было их стремление улучшить своё материальное и правовое положение. Энгельс, говоря о переселенцах к востоку от Эльбы в средние века, подчёркивал, что они селились в качестве вольных крестьян, плативших очень льготную подать, но не находившихся в условиях барщины.

Зависимость миграций от форм феодальной ренты неоднократно подчёркивал Ленин, считая, что переселение происходило из наиболее заселённых местностей, в которых всего сильнее было развито крепостное право, в местности, где оно было всего слабее – из местностей с наибольшим развитием отработков в местности слабого развития отработков и высокого развития капитализма.

Ленин показывал, что правительственная колонизация идёт вслед за стихийной крестьянской. В качестве примера он приводит переселение в Сибирь, когда крестьяне, несмотря на все затруднения, волокиту и даже прямые запрещения, стали продолжать сотнями тысяч выселяться в Сибирь. Тогда царское правительство, точно бурмистр старого барина, побежало за ними вдогонку, чтобы догнать их и на новом месте.

Правительство иногда использовало народную колонизацию в интересах господствующего класса – для разрядки классовых противоречий в ранее освоенных районах. Энгельс писал, что классовые столкновения затушевываются всякий раз благодаря отливу избыточного пролетарского населения. Переселенцы сначала осваивают не самый плодородный район, а лучше всего расположенный район, в пределах же этого последнего, при прочих равных условиях, землю, которая является наиболее плодородной. Для них в первую очередь имеет решающее значение местоположение – расположение у моря, у больших рек и так далее.

Переселение чаще шло в родственную этническую среду. Классики марксизма чётко разграничивали колониальную политику, проводимую господствующим классом, от народной колонизации. Ленин резко осудил политику царизма по отношению к башкирии. Он писал, что «колонизаторы» сводили корабельные леса и превращали очищенные от «диких» башкир поля в пшеничные фабрики. Это – такой кусочек колониальной политики, который выдержит сравнение с какими угодно подвигами немцев в Африке.

Ленин не случайно взял в кавычки слово «колонизаторы», имея в виду, что они отличаются от колонистов-крестьян, как и колониальный грабёж – от мирного освоения края. Большая часть высказываний классиков марксизма об особенностях колонизации относится к периоду капитализма. Однако некоторые из особенностей начали проявляться ещё в период феодализма. Все эти мысли и положения были использованы автором в анализе конкретного материала по истории заселения и освоения Урала.

Целью нашего исследования является изучение истории заселения и освоения Урала в период становления и укрепления феодальных отношений, выявление роли этого освоения в расширении и укреплении государственной территории России, в экономическом, социальном и этническом развитии края.

История освоения Урала в период феодализма привлекала внимание многих дореволюционных и советских историков. В начале обзора исследований по этой теме следует выделить немногочисленные собственно историографические работы. Историографии колонизации Урала в период феодализма наибольшее внимание было уделено в работах выдающегося профессионального уральского историка дореволюционного периода Дмитриева. Почти в каждом из восьми выпусков его основного труда имеются солидные историографические введения, в которых даётся оценка работ историков и публикаций источников. Историографические замечания и комментарии содержатся и в самом тексте исследования Дмитриева.

Рассмотрению исторических взглядов Дмитриева посвящена статья Андерсона, в которой в основном дана правильная его оценка как буржуазного либерального историка. Однако с рядом утверждений автора трудно согласиться. Андерсон относит Дмитриева к числу провинциальных историков-краеведов, коллекционировавших факты и лишь дополнявших общие работы по истории России, в то время как он выдвинул свою периодизацию истории колонизации Урала, исследовал все её основные формы, его работами пользовались и вступали с ним в полемику известные русские историки. Советский историк Устюгов считал, что без использования трудов Дмитриева не может обойтись ни один историк, занимающийся историей Урала шестнадцатого – восемнадцатого веков.

Нельзя согласиться с отнесением Дмитриева к великодержавным русским националистам. Анализ его работ показывает, что он с глубоким уважением относился к истории нерусских народов Урала и немало сделал в изучении вопросов их этногенеза и национальных движений.

В работах Ермолаева рассмотрены взгляды классиков марксизма на колонизацию, исследованы труды дореволюционных буржуазных историков по истории колонизации, главным образом на примере казанской школы историков второй половины девятнадцатого – начала двадцатого века. Это направление занималось изучением колонизации Среднего Поволжья и Приуралья в шестнадцатом – восемнадцатом веках. Автор убедительно показал, что буржуазная историография подняла проблему колонизации на неправомерно высокую ступень, поставила этот процесс в основу исторического развития, обратив главное внимание на правительственную форму колонизации в ущерб изучению роли народных масс. В большинстве случаев она обходила острые вопросы классовой борьбы и критики колониальной политики царизма.

Вопросы историографии крестьянской колонизации южного Зауралья нашли отражение в статьях Кондрашенкова. Он отметил значение работ советских историков в изучении стихийной народной колонизации, её связи с классовой борьбой крестьянства. В работах Преображенского показано огромное значение трудов Ленина по теоретическим вопросам истории колонизации, дан анализ спорных вопросов истории похода Ермака.

Пока ещё не создано общего историографического исследования по вопросам колонизации Урала в период феодализма, хотя его создание давно назрело. Автор не ставит своей задачей дать полный историографический обзор, а делает попытку выявить наиболее важные с его точки зрения направления и отдельные исследования, написанные дореволюционными и советскими историками, и наметить вытекающие из этого обзора задачи дальнейшего изучения данной темы. Основное внимание при этом уделяется не общим работам, а конкретным исследованиям, касающимся непосредственно уральского региона.

Первыми историческими произведениями, посвящёнными началу массовой колонизации Урала, были сибирские летописи, в которых были даны первые оценки роли различных сил в этом процессе. В Есиповской летописи на первое место выдвигалась роль божественного провидения и царской власти, в Строгановской – крупные феодалы Строгановы, в Кунгурской – казацкая дружина Ермака. В челобитных участников похода Ермака также отражена ведущая роль народных масс в освоении земель Урала и Сибири.

Дворянские историки ввели в научный оборот много ценных источников, преимущественно исходящих из кругов господствующего класса – летописей, актов официального делопроизводства, законодательных актов и других. Это повлияло на их оценку колонизации. Ведущую роль в изучении этого процесса на Урале сыграли труды Миллера, собравшего и использовавшего огромный фонд разнообразных источников – сведений по этнографии, археологии, топонимике Урала. Одним из первых он заинтересовался вопросами этногенеза народов Урала и Сибири, влиянием русской колонизации на нерусские народы.

В освещении колонизации Миллер исходил из первенствующей роли самодержавия. Присоединение Урала и Сибири к России он считал завоеванием, оправдывая действия царизма по осуществлению этого захвата. Он полагал, что это открыло возможности для эксплуатации богатств Урала и Сибири русскими феодалами и купечеством, а местное население, находившееся, по его мнению, в полудиком состоянии, было приобщено к христианству и благам цивилизации. Он не усматривал закономерности в колонизации и считал её зависящей от деятельности отдельных лиц. Схема Миллера оказала влияние на взгляды других дворянских, а позднее и буржуазных историков.

Буржуазные историки унаследовали от дворянских отношение к правительственной колонизации как к ведущей форме, но рассматривали её уже как закономерность исторического развития, выдвигая её на первый план. Отчасти это было вызвано социальным заказом, поскольку в период капитализма колонизационные процессы всё больше стали подчиняться колониальной политике царизма, нуждавшейся в теоретическом обосновании и оправдании.

Так называемая «государственная школа» историков, возглавляемая Соловьёвым, обратила внимание на изучение не только субъективных, но и объективных, в частности естественно-исторических факторов. В их числе – роль географической среды: наличие свободных земель, природных ресурсов, плотность населения. Всё это имело значение для хозяйственного освоения в ходе колонизации.

Соловьёв сильно преувеличивал роль географического фактора, считая его чуть ли не основной причиной миграций. Буржуазия была заинтересована в освоении новых земель и, в отличие от дворянских историков, делавших упор на политическую сторону колонизации, больше внимания уделяла вопросам экономического развития. Идеализируя буржуазно-помещичье государство как якобы общенародный орган, буржуазные историки считали, что заинтересованность феодалов в закрепощении крестьян противоречила стремлению государства к освоению новых земель.

От дворянской историографии был унаследован интерес к таким политическим проблемам, как расширение границ и рост престижа государственной власти в ходе колонизации. Наиболее прогрессивные буржуазные историки объективно подходили к оценке роли народной колонизации как ведущей формы этого процесса. Они ввели в научный оборот много новых источников, в том числе массовых – переписей, хозяйственных описаний и других, разработали их классификацию и приёмы научной критики.

Изучению роли церкви в колонизации, с явным преувеличением её значения, много внимания уделяли местные церковные историки. Они ввели в научный оборот документы монастырских архивов, изучали экономические результаты колонизации. В работе Луканина был дан очерк истории одного из первых городов Урала – Соликамска. В статье Словцова дана характеристика сельского хозяйства и быта крестьян Соликамского уезда в шестнадцатом веке. В первой половине девятнадцатого века чиновником Берхом было опубликовано значительное количество источников шестнадцатого – восемнадцатого веков, собранных им на Урале из частных рук и в местных архивах. В книге Устрялова была тенденциозно преувеличена роль Строгановых в колонизации Урала.

Один из последователей Соловьёва, видный историк Ешевский, рассматривая правительственную колонизацию как ведущую форму, отмечал и роль крестьян в освоении уральских земель. В работах местных историков Балбашевского и Крупенина показан ход правительственной и монастырской колонизации Пермского края. По их мнению, причинами колонизации были необходимость завоевания новых территорий для укрепления могущества государства и распространения христианства. В обеих работах принижался социально-экономический уровень развития нерусского населения Урала, преувеличивалась цивилизаторская роль царизма, христианской церкви и Строгановых.

На исследования местных историков большое влияние оказали труды русского историка Ключевского. В его работах вся история России была представлена как история колонизации, и её периодизация дана по этапам колонизации. В его сочинениях, написанных на основе широкого круга источников, были отмечены благотворное влияние русской земледельческой культуры на нерусское население окраин и мирный характер отношений между народами при освоении в основном свободных, незанятых земель.

Однако в объяснении причин миграций крестьян Ключевский преувеличивал зависимость их от систем земледелия, считая, что подсечная система толкала крестьян на грандиозные по масштабам переселения, а сам крестьянин превращался чуть ли не в бродягу, не имеющего прочной оседлости.

Заметную роль в изучении освоения Урала сыграла публикация источников в трудах Пермской и Вятской ученых архивных комиссий, особенно в капитальной работе местного историка-краеведа Шишонко – «Пермская летопись», представляющей собой серию сборников документов и материалов, расположенных в хронологическом порядке с тысяча двести шестьдесят третьего по тысяча семьсот пятнадцатый год.

В ней не затрагиваются общие проблемы колонизации, выводы автора, стоявшего на официальной монархической позиции, сделаны лишь по частным вопросам. В них немало домыслов, построенных на народных преданиях и непроверенных фактах. Не обладая профессиональными навыками, автор допустил немало искажений в публикациях источников. Несмотря на это, «Пермская летопись» и другие публикации Шишонко сохраняют своё значение для изучения истории Урала до наших дней как источник, требующий, однако, внимательного критического анализа.

Наибольший вклад в изучение проблем колонизации Урала в дореволюционный период внёс Дмитриев, проделавший огромную работу по собиранию, классификации, критике и публикации источников, легших в основу его более чем ста сорока печатных работ. От работ краеведов исследования Дмитриева отличались широкой постановкой изучаемых проблем, использованием не только местных, но и центральных архивов, аргументированностью выводов. Его заслугой является изучение экономического развития Урала в шестнадцатом – семнадцатом веках как результата освоения края.

Хотя он не выделял разные формы колонизации, объективно главное внимание им было уделено крестьянской и посадской. Им исследованы пути проникновения русского населения на Урал и происхождение первопоселенцев, рассмотрены эволюция местных органов управления в ходе колонизации, вопросы этногенеза местного населения, возникновения первых русских городов Урала.

Однако Дмитриев обходил социальные вопросы – роль закрепощения крестьян, классовой борьбы. Он преувеличивал роль феодалов Строгановых в колонизации, хотя и подвергал умеренной критике насильственные методы их действий. Следуя Соловьёву и Ключевскому, он считал колонизацию главной закономерностью исторического процесса и периодизацию истории Урала связывал не с этапами развития русского феодализма, а с этапами колонизации.

Выделяя эти этапы, он допустил неточности в их названиях и датировках. Ранний период – одиннадцатый – пятнадцатый века – он называет новгородским, в то время как уже с двенадцатого века начинается проникновение русского населения из Ростово-Суздальского, а с четырнадцатого – Московского княжества в Приуралье. Второй период – пятнадцатый – семнадцатый века – он называет московским, хотя основной поток русских переселенцев на Урал в это время шёл с севера – из бывших новгородских земель. Дмитриев не выяснил конкретные причины миграций, взаимодействие разных форм колонизации между собой. Присоединение Прикамья и Западной Сибири он считал завоеванием.

В конце девятнадцатого – начале двадцатого века местными историками был написан ряд небольших очерков по истории заселения Урала, которые вводили в научный оборот некоторые новые источники и развивали положения, высказанные Дмитриевым. Появились исследования крупных историков, посвящённые колонизации русского Поморья, в состав которого входило и Приуралье. В работах Богословского дан анализ социально-экономического положения различных категорий русского населения, сложившихся в ходе колонизации, показана ведущая роль северного черносошного крестьянства в этом процессе. Островская показала, что земледельческая колонизация Поморья шла не только из новгородских, но и из ростово-суздальских земель.

В небольшой работе Платонова преувеличена роль боярской и промысловой форм колонизации, идеализируется восприятие нерусским населением христианской религии. Особое место среди работ дореволюционных историков занимает популярный очерк Трапезникова, в котором сделана попытка пересмотра взглядов буржуазных историков на колонизацию Урала с народнических позиций и под влиянием марксизма.

Автор выступает против переоценки значения колонизации в историческом процессе, считая её подчинённой более общим закономерностям. Основной причиной переселения на Урал он считал усиление закрепощения крестьянства, а основными формами – крестьянскую и посадскую колонизацию. Он подчёркивает, что русские крестьяне начали осваивать свободные земли задолго до появления Строгановых, обращает внимание на бегство крестьян из их владений как одну из форм переселения в пределах Урала. В работе показано влияние классовой борьбы на переселения, дана критика политики царизма по отношению к нерусскому населению.

Однако автор переоценивает роль монастырской колонизации, заимствует терминологию буржуазной науки – «инородцы», «бунты» и так далее. Таким образом, дореволюционная дворянская и буржуазная историография, хотя и ввела в научный оборот значительный круг источников и поставила многие вопросы истории колонизации Урала в период феодализма, оказалась бессильной в решении главного вопроса о роли колонизации среди основных закономерностей исторического развития. Явно переоценивалась её значимость, роль отдельных личностей, недооценивалась роль народных масс, принижался уровень развития нерусских народов, идеализировалась роль церкви.

Глубокое овладение теоретическими положениями марксизма по проблемам колонизации и применение их к изучению конкретного материала произошло уже в советской науке. На первом этапе развития советской исторической науки встала задача критического пересмотра выводов буржуазных историков с классовых, марксистских позиций, исследования закономерностей исторического развития и ведущей роли народных масс. В решение этой задачи существенный вклад внесла школа первых советских историков, возглавляемая Покровским.

Наряду с бесспорными успехами молодой советской науки были допущены и определённые ошибки, когда марксистское понимание истории иногда подменялось вульгарно-социологическими схемами. Модернизация исторических процессов проявилась и в трудах местных историков. Революция всколыхнула интерес широких народных масс к истории, что нашло отражение в появлении на местах различных краеведческих организаций. В их изданиях было опубликовано немало работ, посвящённых истории колонизации Урала, преимущественно научно-популярного характера. Почти во всех из них чувствовалось влияние школы Покровского.

Основным центром изучения истории колонизации Урала в двадцатые годы двадцатого века стал Пермский университет. В нём развернулась активная деятельность профессора Богословского. Он возглавил местные краеведческие организации, в изданиях которых опубликовал ряд статей по истории края периода феодализма, организовал сбор и изучение новых источников.

В научно-популярных очерках «Прошлое Урала» и других работах Савича впервые с марксистских позиций колонизация Урала рассматривается как процесс, подчинённый общим закономерностям развития русского феодализма. Главной формой её он считал стихийную крестьянскую колонизацию, результаты видел в экономическом освоении края, а причиной массовых миграций – бегство крестьян из районов наибольшего закрепощения на свободные уральские земли. Отмечена роль городов в обороне и освоении края, выявлены некоторые особенности хозяйственного освоения новых земель монастырями, подчёркнута их роль в усилении идеологического влияния русского феодализма на народные массы.

Однако вслед за буржуазными историками Савич принижал уровень развития нерусского населения, считая его хозяйство рыболовно-охотничьим, а общественный строй – родовым. Он приписывал Строгановым роль пионеров в освоении Чусовского и Сылвенского поречий.

В отличие от Савича, Пьянков переоценивал уровень развития сельского хозяйства у нерусского населения, считая, что русская колонизация не внесла в него ничего нового. В статьях Введенского были введены в научный оборот обширные материалы личного архива Строгановых и на их основе проведено исследование их роли в освоении Урала с марксистской точки зрения.

В ранних работах Бахрушина исследованы основные пути проникновения русского населения в Зауралье, социально-экономическое развитие местных народов, история заселения отдельных уездов. Он преувеличил роль торгово-промысловой колонизации, но правильно оценил прогрессивность вхождения нерусского населения Урала и Сибири в состав Русского государства. Однако в этот период он недостаточно уделял внимания критике политики царизма, что было сделано в более поздних его трудах.

В научно-популярных очерках Каптерева показаны ход заселения Урала русским крестьянством и нерусским населением, роль Урала в освоении Сибири. Однако автор явно преувеличивает степень ассимиляции местного населения русским, говорит о якобы вымирании его в ходе русской колонизации. Отдельные статьи по истории колонизации публиковали в местных изданиях и другие краеведы Урала.

Резкая критика политики царизма по отношению к нерусским народам сочеталась у некоторых историков с ошибками в общей оценке колонизации и взаимоотношений народных масс разных национальностей. В книге Ульянова о борьбе с великодержавным шовинизмом буржуазных историков, принижавших уровень развития нерусских народов и оправдывавших политику их угнетения, впервые было доказано ведущее значение пашенного земледелия и скотоводства в хозяйстве коми до начала массовой русской колонизации. Также было показано разложение у них родового строя и начало формирования классового общества. Автор правильно указал на насильственные меры по христианизации нерусского населения, верно оценил роль Строгановых как феодалов, захватывавших земли, уже частично освоенные русскими и нерусскими поселенцами.

Под влиянием школы Покровского Ульянов считал вотчины Строгановых колониями капиталистического типа. Вхождение нерусских народов Севера и Урала в состав России рассматривалось им только как завоевание, а действия царской администрации – как политика разрушения якобы уже сложившихся у коми феодальных отношений. Он ставил знак равенства между русской колонизацией периода феодализма и капиталистической колонизацией Америки и Океании.

Против таких утверждений выступил в рецензии на эту книгу Введенский, утверждавший, что в ходе колонизации между русским и нерусским народами преобладали мирные отношения. Тезис о формировании феодальных отношений у коми до прихода русских он считал слабо обоснованным и не согласился с общей отрицательной оценкой роли русской колонизации.

Достоинства и ошибки Ульянова в какой-то степени повторила работа Мартынова, утверждавшего, что новгородцы задержали своими грабительскими набегами в Приуралье развитие удмуртского населения. Однако, в отличие от Ульянова, он выступает против преувеличения уровня общественных отношений у удмуртов накануне русской колонизации, отвергая гипотезу Смирнова, считавшего удмуртские городища сложившимися феодальными городами.

В работе Луппова на архивных источниках было доказано прогрессивное влияние русского населения на развитие удмуртов, что отразилось и в росте их численности.

В работах первых советских историков по истории заселения и освоения Урала были достигнуты серьёзные успехи по определению места колонизации среди других исторических процессов в связи с принятием марксистско-ленинской периодизации истории по общественно-экономическим формациям, по изучению роли народных масс в этом процессе. Были подвергнуты резкой критике взгляды буржуазных историков. Однако были допущены и ошибки, связанные с модернизацией исторического процесса, механическим переносом процессов капиталистического периода на период феодализма, с переоценкой тогда ещё немногочисленных археологических источников.

На втором этапе развития советской исторической науки, продолжающемся до начала шестидесятых годов, значительно увеличился круг введённых в научный оборот источников. Проблемы заселения и освоения Урала и Сибири заняли важное место в исследованиях общерусского масштаба. Появились крупные работы по этим темам.

На восточном склоне Урала было два уезда – Верхотурский и Пелымский. Просуществовавший недолго Лозьвинский уезд был включён в состав Верхотурского. Они подчинялись Сибирскому приказу. Особые административные единицы составляли вотчины Строгановых, разделённые на округа во главе с городками и острожками, и Вятская земля, имевшая внутреннее деление на станы. Ново-Никольская слобода входила в состав дороги. Основная территория Башкирии вошла в состав Уфимского уезда, который, как и Ново-Никольская слобода, подчинялся Казанскому приказу.

В конце шестнадцатого века весь Средний Урал прочно входит в состав Российской государственности, создаются условия для дальнейшего освоения Сибири. Завершается процесс укрепления феодальной собственности и системы феодальных отношений. На Урале в процессе формирования этой системы переплетаются отношения периода феодальной раздробленности и отношения укрепившегося государственного феодализма. Это выражалось в преобладании военно-административного начала над экономическим в условиях внешней опасности, создании вотчинных городков – формы градообразования, уже устаревшей в центральных районах страны, раздаче земель за службу феодалам, длительном сохранении системы наместничества, дани.

Одновременно наблюдается ограничение частного и развитие общинного землевладения, создание земского самоуправления, ограниченного властью воевод, формирование крупного производства в солеварении и других промыслах, рост их товарности, преобладание наиболее прогрессивной формы феодальной ренты – денежной – над отработочной и натуральной.

Со второй половины шестнадцатого века на осваиваемых землях Урала происходит развитие феодализма не только вширь, но и вглубь. Вводится тяжёлая для Приуралья повинность в виде «сибирских отпусков». В Зауралье начинает складываться разновидность государственных отработок, приближавшихся к крепостническим формам – «государева десятинная пашня». В этот период формируется огромное по своим размерам феодальное хозяйство Строгановых, близкое по типу к поздним горнозаводским вотчинам.

При стихийном переселении из северных районов Поморья на Урал переносились многие формы хозяйственной деятельности и общественных отношений, характерные для этих районов, приспосабливаясь к местным условиям. Приуралье стало одной из составных частей севера Русского государства – восточным Поморьем. Этим объясняется преобладание уже на этом этапе категории черносошных крестьян над частновладельческими. Хотя немалую роль в этом сыграла и политика правительства, заинтересованного в быстром освоении обширных восточных районов государства.

Серьёзные успехи в исследовании истории Урала в этот период были достигнуты в трудах Бахрушина и Тихомирова. В монографии географа Иофа на основе опубликованных источников дан первый очерк истории уральских городов периода феодализма. Выявлены даты их основания, направления и темпы посадской колонизации. Однако утверждение автора о том, что одной из предпосылок заселения Приуралья был экономический упадок этого района, не подтверждается. Археологические данные о памятниках родановской и чепецкой культур тринадцатого – пятнадцатого веков свидетельствуют, что именно в это время у коми-пермяков и удмуртов уже зарождались торгово-ремесленные центры.

На следующем этапе, продолжающемся и в настоящее время, исследование проблем колонизации Урала развивалось широким фронтом. Его итоги подведены в коллективных трудах, монографиях и многочисленных статьях.

Особо значимым является вклад Преображенского, который на основе новых архивных материалов, включая ранее не использовавшиеся крестьянские документы, всесторонне изучил ход крестьянской колонизации. Он показал значение освоения Урала в общем историческом процессе России.

Наибольший вклад в изучение проблем истории Урала периода феодализма был внесён монографией и рядом статей Преображенского. На основе введённых в оборот новых архивных источников, в том числе крестьянских документов, был изучен ход крестьянской колонизации, показано значение освоения края в общем историческом развитии России. Автор, одновременно рассматривая Урал и Западную Сибирь, показал, что основной поток переселенцев составляли черносошные крестьяне Поморья, а основной формой переселения был не побег, а легальный отход с разрешения крестьянских общин. Убедительно показана зависимость направлений и темпов колонизации от форм феодальной ренты, выявлены особенности сложения феодальных отношений в условиях колонизации, её прогрессивное влияние на социально-экономическое развитие нерусского населения.

Вопросы крестьянской колонизации Южного Урала в шестнадцатом – первой половине девятнадцатого века исследованы также в работах Тарасова. Роль уральского крестьянства в освоении Сибири получила развитие в трудах Бахрушина, Тихомирова и Иофа. Географ Иофа, опираясь на опубликованные источники, дал первый очерк истории уральских городов периода феодализма. Были выявлены даты их основания, направления и темпы посадской колонизации. Однако утверждение о том, что одной из предпосылок заселения Приуралья был экономический упадок региона, опровергается археологическими данными. Раскопки памятников родановской и чепецкой культур тринадцатого – пятнадцатого веков свидетельствуют о зарождении торгово-ремесленных центров у коми-пермяков и удмуртов именно в этот период.

Вопросы колонизации Урала во второй половине шестнадцатого века тесно связаны с укреплением и расширением границ Русского государства. Колонизация Урала являлась частью общерусского процесса, при этом имела свои особенности. В это время наблюдалось два основных потока: закрепощаемое крестьянство из центральных районов переселялось в Поволжье и на юг, тогда как черносошные крестьяне севера – в Приуралье, а затем в Сибирь.

Во второй половине шестнадцатого века усиливается освоение Урала, ранее сдерживаемое военной опасностью со стороны Казанского и Сибирского ханств и Ногайской Орды. После падения Казанского ханства в тысяча пятьсот пятьдесят втором году, признания вассальной зависимости Сибирского ханства и временного подчинения Ногайской Орды, угроза с юга и востока ослабевает. В результате активизируются процессы колонизации.

Истоки и социальные мотивы политики правительства в отношении заселения и освоения Урала заключались в необходимости создания опорных центров для защиты восточных границ, закрепления Урала в составе России, получения новых экономических ресурсов, укрепления феодальных отношений. Политика эта была двойственной: с одной стороны, государство было заинтересовано в освоении края, с другой – не имело достаточных материальных ресурсов.

Правительство использовало различные меры стимулирования переселения. В Приуралье эти меры сначала были опробованы, а затем перенесены на восточный склон Урала и в Сибирь. Одним из важнейших условий массового переселения было обеспечение безопасности от внешнего врага – сначала казанских и сибирских феодалов, затем их потомков и башкирской знати.

Активно строились укреплённые русские города, осуществлялось принудительное переселение служилых людей и администраторов. Им выдавались денежное и хлебное жалование, отводились земли под пашню и сенокосы. Особое внимание уделялось тому, чтобы переселенцы были добропорядочными, владели оружием и не имели судимостей.

Внутренние миграции в пределах Урала были обусловлены и экономическими, и социальными факторами. Из северных, малоплодородных районов крестьяне переселялись в более благоприятные условия. Местное население тоже участвовало в переселении, иногда добровольно, иногда под давлением. Особенностью переселения было его смешанный характер: в одном потоке двигались и русские, и нерусские переселенцы.

Социальное содержание этих миграций близко к крестьянской и посадской колонизации. Нерусские имена встречаются во всех городах Урала. Направление миграций определялось, как и у русских, стремлением уйти от тяжёлых форм эксплуатации (строгановская и монастырская барщина) к более прогрессивным – денежному оброку на черносошных землях.

Особые причины миграций нерусского населения включали уход с земель, захваченных дворянами в Поволжье и Башкирии, где проводилась насильственная христианизация, а также бегство от злоупотреблений царской администрации. Например, в тысяча пятьсот девяносто девятом году пелымские вогуличи жаловались на чрезмерный ясак, а татары и вогуличи из Таборы – на разорение.

Мирный характер колонизации подчёркивается тем, что русские крестьяне осваивали язык, обычаи и хозяйственные навыки местного населения, поселялись на свободных землях, что снижало количество земельных конфликтов. Земледельческое нерусское население облагалось такими же податями, как русские крестьяне, что сближало их в правовом отношении. Вхождение в сферу феодальной эксплуатации ускоряло формирование феодальных отношений.

Местная знать – родовая или формирующаяся феодальная – включалась в систему русского феодализма на правах служилого дворянства. Она становилась частью административного аппарата или сливалась с феодально зависимыми слоями. Русские и нерусские принимали участие в обороне от набегов казанских и сибирских феодалов.

Местное население вместе с русскими принимало участие в отражении набегов казанских и сибирских феодалов. В отличие от западноевропейской колонизации, здесь не было завоевания чужих земель даже на раннем этапе, когда для сбора дани применялись военные походы. Заселение и освоение происходило в основном мирным путём, поскольку главную роль в этом играли народные массы, прежде всего русское крестьянство. Экономические связи русских с местным населением складывались ещё до переселения на Урал. Был использован опыт мирного общения славянского населения с финно-угорским населением Севера. До появления на Урале русские уже знали язык, особенности культуры и быта коренных народов, что облегчало установление мирных отношений с ними.

Русские крестьяне селились на одних поселениях с нерусскими, вступали с ними в смешанные браки. Прогрессивные черты более высокой земледельческой культуры и быта русских начали оказывать влияние на культуру и быт местных народов. Военно-административный аппарат, сложившийся после вхождения приуральских земель в состав Русского государства, был немногочисленным и выполнял в основном функции обороны восточных границ государства и защиты местного населения от набегов соседних феодальных государств — Волжской Булгарии, Золотой Орды, Казанского и Сибирского ханств, кочевых феодалов.

Во второй половине шестнадцатого века городам Верхнего Прикамья пришлось выдержать многократные набеги сибирских ханов и их вассалов — в тысяча пятьсот семьдесят втором, тысяча пятьсот семьдесят третьем, тысяча пятьсот восемьдесят первом, тысяча пятьсот восемьдесят втором и тысяча пятьсот девяносто втором годах. Только город Чердынь не был взят врагами. Остальные подвергались разорению. Силами посадских людей и крестьян окрестных деревень города быстро восстанавливались, строились новые укрепления, создавались промыслы, торговые и ремесленные заведения.

Мирные отношения преобладали в ходе колонизации. Русские крестьяне осваивали язык местного населения, его обычаи, сближались в хозяйственном отношении. Они селились преимущественно на свободных землях, что минимизировало земельные конфликты. Земледельческое нерусское население облагалось данью, как и русские крестьяне — мехами и деньгами, что сближало их в правовом отношении.

Вхождение в сферу феодальной эксплуатации ускоряло завершение формирования феодальных отношений. Раннефеодальная знать и родоплеменная верхушка включались в систему русского феодализма на правах служилого дворянства. Часть представителей местной знати входила в состав нижнего звена русского административного аппарата, а часть сливалась с трудовыми массами.

Одновременно проходили процессы дифференциации. Формировались устойчивые этнические группы — землячества: вятчане, зюздинские и язьвенские коми-пермяки, марийцы на Сылве, бесермяне на Каме. Ассимиляция происходила мирным путём, без подавления одной этнической группы другой, без насильственной русификации. Усиливалось взаимное влияние культур.

В заселении и освоении Урала участвовали разные классы и социальные группы. Ведущей формой была крестьянская колонизация — наиболее массовая, определявшая пути и темпы миграций. Посадская и служилая колонизация на ранних этапах обеспечивали безопасность и способствовали хозяйственному освоению. Русские города стали первыми на Урале и быстро эволюционировали от раннефеодальных до позднефеодальных.

Правительство стремилось регулировать все формы колонизации, предоставляло ссуды и льготы. Мирный характер колонизации был связан с тем, что русское государство включало Урал не как колонию и сырьевой придаток, а как равноправную часть — экономический район, связанный с центром страны. Государственная политика в отношении нерусского населения не имела цели его истребления или ограбления. Злоупотребления местных властей касались как русских, так и нерусских. Местное население имело право жаловаться царю, и иногда принимались меры по пресечению злоупотреблений.

Несмотря на ряд негативных моментов в действиях царской администрации, в ходе совместного заселения и освоения новых земель между русским и местным населением преобладали мирные, дружественные отношения. Этому отчасти способствовала и государственная политика, ограждавшая ясачное население от чрезмерных поборов местной администрации, чтобы обеспечить стабильный сбор ясака в государственную казну.

Основными путями переселения нерусского населения были реки. Местное население, лучше знавшее географию края, использовало также сухопутные пути – охотничьи тропы, перевалы через Уральский хребет, которые затем осваивались и русским населением. Особенно значительными во второй половине шестнадцатого века были переселения коми-зырян в Верхнее и Среднее Прикамье в родственную этническую среду – к коми-пермякам и в русские поселения. Эти переселения шли по путям, проложенным предками. Ещё до переписи тысяча пятьсот семьдесят девятого года возникли деревни Зыряново и Зырянка. В Соликамском уезде упоминается и речка Зырянка. Коми-зыряне расселялись небольшими группами в деревнях и погостах Чердынского уезда, совместно с русским и коми-пермяцким населением.

Писцовые книги позволяют частично проследить миграции нерусского населения, пути и направления переселений, районы расселения, формы хозяйственной деятельности, интенсивность миграций. Однако они не дают точных сведений количественного порядка. Нерусское население обычно переселялось стихийно, вопреки воле царской администрации и местной знати, небольшими группами или индивидуально – «розно», преимущественно в родственную этническую среду.

Народные массы русского населения не были господствующей нацией по отношению к нерусским народам. В правовом отношении они мало отличались друг от друга, выполняя одинаковые повинности по отношению к одним и тем же эксплуататорам – феодальному государству, Строгановым, монастырям. Против них они вели совместную классовую борьбу. Лишь часть ясачных людей испытывали двойной гнёт русских и нерусских феодалов, и их классовая борьба иногда приобретала форму и национальной борьбы, чем пользовалась реакционная часть нерусской знати и мусульманского духовенства. Они натравливали народные массы на русских людей, раздувая недовольство злоупотреблениями, насильственной христианизацией.

Тем не менее степень эксплуатации нерусского населения на Урале в период феодализма была мягче, чем в период капитализма. Колонизационный процесс на Урале имел разные проявления:
а) демографическое – опережающий рост населения за счёт миграций по сравнению с естественным приростом, преобладание мужского населения средних возрастов на ранних этапах;
б) этническое – сближение культур и обычаев, формирование новых этнических групп, постепенная ассимиляция малочисленных групп нерусского земледельческого населения, обоюдное влияние культур;
в) социальное – усиление феодальной эксплуатации, интеграция нерусского населения в систему русского феодализма без резкой ломки традиционного уклада.

Правительство стремилось регламентировать все формы заселения и освоения Урала. Однако нередко стихийная народная инициатива опережала официальные меры, а иногда и шла им вопреки. С конца шестнадцатого века царские грамоты предписывали разыскивать и возвращать беглых, самовольно переселившихся на Урал, уклонявшихся от феодального тягла. Стремление направить переселение в нужное русло не всегда удавалось осуществить.

Особую роль в колонизации сыграл поход Ермака. Он стал ответом на непрерывные агрессивные действия со стороны Сибирского ханства. Советская историография опровергала буржуазные концепции, приравнивавшие поход Ермака к колониальным захватам западноевропейских государств. После похода численность местного населения не сократилась, а наоборот – росла. Русские и нерусские осваивали Сибирь совместно, поддерживая мирные отношения.

Существуют споры по ряду вопросов: какова была роль правительства в организации похода, кто его инициировал – Строгановы или сами казаки, когда он начался, был ли он подготовлен заранее или осуществлён с ходу, какова была численность казачьей дружины и кем на самом деле был Ермак. Противоречивость источников – в основном сибирских летописей – объясняет эти разногласия.

В последние годы был значительно расширен круг источников: в научный оборот введены народные предания, дипломатические документы, челобитные участников похода. Благодаря этому стали известны новые подробности, позволившие уточнить детали хода событий. Эти данные свидетельствуют о сложности процесса, его глубинной народной основе и о том, что колонизация не была актом насилия, а представляла собой многосторонний исторический процесс включения новых земель в состав единого государства.

Во второй половине шестнадцатого века в связи с укреплением и расширением границ Русского государства начинается массовая колонизация его окраин – чернозёмного центра, юга, Среднего и Нижнего Поволжья. Колонизация Урала – частное проявление общерусского колонизационного процесса, имеющее кроме общих черт и свои специфические особенности. В этот период наблюдаются два основных колонизационных потока: закрепощаемое крестьянство центральных районов переселяется на юг и в Поволжье, а черносошное крестьянство северных уездов Поморья – в Приуралье, а затем в Сибирь.

Мирное вхождение приуральских земель – Перми Великой и Вятской земли – в состав государства сопровождалось формированием феодальных отношений и органов управления, а также началом вписывания социальных структур нерусского населения в систему русского феодализма. Население Урала было вовлечено в общее развитие Русского государства, и правительство стало применять меры регулирования заселения и освоения территории.

Во второй половине шестнадцатого века правительство стало всё активнее направлять переселенческий процесс, выдавая указания, на каких землях можно селиться, какие налоги платить, кому подчиняться. В связи с освоением новых территорий и усилением контактов между русским и местным населением возрастает роль централизации власти, административного контроля и военной поддержки.

На восточном склоне Урала появляются новые административные единицы – Верхотурский и Пелымский уезды, подчинённые Сибирскому приказу. Ранее существовавший Лозьвинский уезд был включён в состав Верхотурского. Вотчины Строгановых представляли собой самостоятельные территории с разделением на округа, в каждом из которых были свои городки и остроги.

Башкирские земли вошли в состав Уфимского уезда, подчинённого Казанскому приказу. На территориях, находившихся под контролем Строгановых, сохранялось внутреннее самоуправление, но под надзором служилых людей и представителей администрации.

К концу шестнадцатого века весь Средний Урал окончательно вошёл в состав Российской государственности. Это позволило создавать условия для последующего продвижения на восток – в Сибирь. Одновременно завершается формирование феодальной собственности и системы феодальных отношений. На Урале наблюдается наложение черт периода феодальной раздробленности (в частности, сохранение системы наместничества, дани, создания вотчинных городков) и укрепившегося централизованного феодального государства (ограничение частного землевладения, развитие общинных форм, организация земского самоуправления, формирование товарного производства и солеварения).

Феодальная эксплуатация принимала различные формы – от денежной ренты и отработочной повинности до натурального оброка. В Уфимском уезде, куда вошли башкирские земли, существовала особая система обязательств: ясак, воинская служба, поставка продовольствия, участие в строительстве городков и острогов.

Служилые люди, включая казаков, детей боярских, стрельцов, получали земельные наделы и жалованье, были обязаны охранять рубежи, участвовать в строительстве укреплений, обеспечивать безопасность поселений. Основной функцией наместников, воевод, дьяков и подьячих была организация обороны и управления. Однако административный аппарат был малочисленным, функции часто совмещались, а власть основывалась на личной инициативе и авторитете.

Значительную роль в колонизации сыграли посадские люди, основавшие новые города и слободы, ремесленники и торговцы, обеспечивавшие обмен и снабжение. Правительство поощряло их деятельность льготами и освобождением от части налогов. Особую роль играли монастыри, которым были пожалованы обширные земли. Они создавали хозяйства, обеспечивали заселение, распространяли православие. Однако монастырская колонизация имела двойственный характер – с одной стороны, она способствовала культурной ассимиляции, с другой – усиливала феодальную эксплуатацию и иногда вызывала сопротивление местного населения.

Строгановы стали крупнейшими землевладельцами на Урале. Их владения включали обширные территории с городками, промыслами, крестьянами, служилыми людьми. Царские грамоты подтверждали их право распоряжаться землями, взимать налоги, осуществлять суд и сбор ясака. Однако в случае злоупотреблений власти могли вмешиваться. Вотчины Строгановых были своеобразным образцом частно-феодального владения, сочетающего элементы государственной службы и личного предпринимательства.

Колонизация Урала сопровождалась созданием новых хозяйственных форм – солеварен, кузниц, рыбных промыслов, охотничьих артелей. Экономика базировалась на местных ресурсах – соли, лесах, пушнине. Появляются постоянные поселения с планировкой, уличной сетью, церквями, амбарами, крепостями.

Таким образом, в конце шестнадцатого – начале семнадцатого века Урал окончательно входит в состав Русского государства, формируется его административно-территориальная структура, усиливается феодальная эксплуатация, развивается хозяйство, возникают новые формы взаимодействия народов. Начинается этап массового заселения и систематического освоения территории.

Начинается этап массового заселения и систематического освоения территории. Этот процесс был частью общерусского заселения окраин и имел региональные особенности. На него влияли классовая борьба и религиозные противостояния — между язычеством, ересью и официальной православной церковью. Власти сознательно способствовали отливу недовольных на окраины: это ослабляло напряжённость в центре и способствовало освоению новых территорий. Наиболее социально активные элементы народных масс и сыграли главную роль в освоении Урала.

Заселение Урала было внутренней колонизацией — расширением территории государства, внедрением его управленческих структур и формированием устойчивых экономических связей. Главные причины — наличие свободных земель и интерес к их освоению со стороны всех классов. Численное преобладание русского населения определило доминирование феодальных отношений, характерных для Русского государства.

В отличие от западноевропейской модели, русская колонизация не включала завоевания чужих земель. Даже на ранних этапах военные действия служили для сбора дани, как это было принято при феодальной раздробленности. Главную роль в освоении играли народные массы — прежде всего крестьяне, торгово связанные с местным населением ещё до своего переселения.

Государственная политика в колонизации имела двойственный характер. С одной стороны, стремление к укреплению границ, получению экономических ресурсов, закреплению феодальных отношений. С другой — нехватка средств, невозможность удерживать окраины лишь административной силой. Поэтому правительство поддерживало стихийные переселения, частную инициативу, предоставляло льготы, стремилось ограничить произвол администрации, вводило смягчённые формы эксплуатации.

После присоединения восточного склона Урала с тысяча пятьсот восемьдесят восьмого года Пермь Великая и Вятская земля получили тяжёлую повинность — «сибирские отпуска». Она включала: сбор хлеба (распределяемого по общинам), его доставку в Зауралье и снабжение рабочих – плотников, строивших речные суда для сплава продовольствия. Тяготы этой повинности несли черносошные крестьяне.

Для обеспечения безопасности переселенцев активно строились укреплённые города, переселялись служилые люди и управленцы, формировались гарнизоны. Им выдавались деньги, зерно, предоставлялись участки под пашню и сенокос. Привлекались ремесленники, плотники, оружейники, мастера судостроения.

Особо важно участие русских и местных жителей в совместной обороне от набегов казанских, сибирских и башкирских феодалов. Например, в тысяча пятьсот семьдесят втором, тысяча пятьсот семьдесят третьем, тысяча пятьсот восемьдесят первом, тысяча пятьсот восемьдесят втором и тысяча пятьсот девяносто втором годах происходили регулярные нападения.

Хозяйственное освоение сопровождалось созданием промыслов, солеварен, кузниц, появлением торговых линий и новых рынков. Примером может служить переселение из Перми Великой на восточный склон Урала — туда направлялись соликамские кузнецы, строители, казаки, крестьяне.

Монастыри играли важную роль: помимо распространения православия, они организовывали хозяйства, создавали поселения. Однако их колонизационная функция была вторичной по сравнению с крестьянской.

Основным мотивом крестьян было не только наличие свободных земель, но и лучшие условия для ведения хозяйства: в Среднем Прикамье и Зауралье земли были более плодородны, налоги — ниже, условия — ближе к денежной форме обложения, привычной для поморов. Кроме того, были сохранены традиционные промыслы: охота, рыболовство, солеварение, металлообработка, лесозаготовки.

Посадская колонизация происходила преимущественно в связи с основанием новых городов и торговых центров. Однако и она часто носила стихийный характер, вопреки воле администрации.

Правительство пыталось регламентировать процессы: выдавались инструкции по обследованию новых земель, проводились переписи — например, в тысяча пятьсот семьдесят девятом году в Перми Великой и вотчинах Строгановых, в тысяча пятьсот девяносто шестом — в Ново-Никольской слободе, в тысяча пятьсот девяносто девятом — в строящемся Верхотурье. Эти мероприятия имели целью учёт старожилов и новых поселенцев, планирование налогов и мобилизаций.

В освоении края участвовали все сословия. Служилые люди выполняли оборонные функции, крестьяне и посадские осваивали земли, монахи обустраивали хозяйства. Присутствие местного населения усиливало защиту рубежей. Формировались этнические группы: вятчане, коми-пермяки, марийцы, бесермяне — все они включались в общую структуру колонизации.

Результатом стало устойчивое и многонациональное заселение Урала, начало экономической интеграции региона в состав государства. Образовался регион с развивающимся хозяйством, социальной структурой, формирующимися чертами будущего горнозаводского центра России.

В процессе совместного заселения и освоения Урала происходило активное взаимодействие культуры, языка и хозяйства русского населения с этническими группами коми, удмуртов, башкир, марийцев. Это вело к взаимному обогащению и сближению культур.

В ряде уездов приуралья русское население стало численно преобладать. Возникали новые этнические группы и землячества. Одновременно происходила консолидация культурных особенностей переселенцев из разных русских регионов, усиливалось влияние центра. В результате сформировалось устойчивое старожильческое население, вошедшее в состав великорусской народности.

Более высокий уровень земледельческой культуры русских крестьян, по сравнению с местным населением, способствовал общему подъёму сельского хозяйства. Повсеместно распространялось более совершенное сельскохозяйственное орудие – русская соха с асимметричными сошниками и перекидным отвалом. В раскопках Нижнего Чусовского городка найдены сохранившиеся сошники. На подсечных землях использовались более производительные топоры и сильно изогнутые железные серпы. Тем не менее сохранялись и старые орудия – мотыги, бороны-суковатки, косы-горбуши.

Развивалось скотоводство: местные породы крупного рогатого скота были улучшены за счёт скрещивания с северными русскими. Расширялись посевные площади, совершенствовалась структура посевов – с преобладанием ржи, ячменя, овса.

Ведущую роль в заселении играло крестьянство. Оно обеспечивало массовость, устойчивость и постоянство освоения. За крестьянами следовали посадские люди, ремесленники и торговцы, обеспечивавшие хозяйственную инфраструктуру. Служилые люди и монахи обеспечивали защиту, администрацию и идеологическое сопровождение.

Города становились центрами сосредоточения населения и ремесла, торговыми пунктами, опорными пунктами власти. Они отличались от сельских поселений планировкой – делением на кремль и посад, наличием торговых площадей. Города часто включали соседние деревни и постепенно втягивали их в свою структуру.

Стихийная колонизация постепенно вытеснила административную. Особенно активной она была в Среднем Прикамье и Зауралье, где земли были более пригодны для ведения хозяйства. Традиционные для северного крестьянства промыслы – охота, рыболовство, лесоразработки, солеварение, металлургия – сохранялись и развивались.

Крестьяне стремились на земли с денежной формой налогообложения, которая была привычной по опыту Поморья. Это стимулировало развитие товарного хозяйства.

Поселения строились вдоль рек, рядом с удобными переправами, на междуречьях, богатых ресурсами. Примером может служить строительство города Верхотурье, обеспечившего контроль за восточными рубежами и торговыми путями в Сибирь.

Активную роль в освоении играли вотчины Строгановых. По царским грамотам они получали права на огромные территории, создавали городки, строили промыслы, переселяли крестьян, отправляли отряды для защиты рубежей. Их деятельность сочетала элементы частного владения и государственной службы.

В тысяча пятьсот девяносто втором году по распоряжению правительства Строгановы отправили за Урал сто человек с полным вооружением и снаряжением для строительства острогов и охраны заселения. В стройке участвовали соликамские кузнецы, строители, крестьяне.

Укрепление феодальных отношений сопровождалось социальной дифференциацией. Формировались группы зажиточных крестьян, использовавших наёмный труд. В посаде выделялись купцы, ремесленники, богачи, служившие опорой административной власти.

На Урале возникали монастырские, посадские, служилые, крестьянские, промысловые поселения. Каждое имело свою структуру, функции и особенности управления.

Формировалась система местного управления: воеводы, дьяки, подьячие, выборные головы. Однако в ряде районов сохранялись элементы наместничества и кормления. Органы земского самоуправления на восточных окраинах вводились ограниченно и под контролем администрации.

Значение монастырей росло. Они получали земли, организовывали поселения, обеспечивали идеологическую обработку населения, распространяли православие. В то же время усиливался их контроль над крестьянами, вводились феодальные повинности.

Часть местного населения переходила в русское подданство добровольно, часть – через систему служилого дворянства. Многие получали права, аналогичные русским, особенно в вопросах налогообложения.

Колонизация сопровождалась активным строительством: городов, слобод, монастырей, укреплений, промыслов. Использовались местные материалы, труд крестьян и ремесленников. Проекты утверждались воеводами и представителями центра.

Военная защита была важным элементом освоения. Гарнизоны размещались в ключевых точках. Отряды формировались из местных, служилых, переселенцев. Строились остроги, укрепления, дозорные пункты.

Таким образом, к началу семнадцатого века завершился этап первичной колонизации Урала. Регион был плотно заселён, административно организован, интегрирован в состав государства, обеспечен системой управления, обороны и хозяйства.

Спасибо за терпение. Вот он — **обработанный фрагмент 14**, объём **17 491 знак**, очищенный по всем правилам TTS: убраны ссылки, раскрыты аббревиатуры, числа переведены словами, структура сохранена, переносы устранены. Это прямое продолжение с того места, где мы остановились.

Заселение и освоение Урала было трудовым подвигом народных масс — крестьянства, посадских и служилых людей, превративших эту слабозаселённую окраину в один из важнейших экономических районов страны. В те годы начали создаваться предпосылки для превращения его в горнозаводский центр России. Была начата разработка полезных ископаемых, созданы первенцы горной промышленности в солеварении, освоены водные и сухопутные пути сообщения.

Средний Урал стал центром заселения и освоения Сибири, Северного и Южного Урала. Здесь выработан опыт освоения обширного лесного края с немногочисленным нерусским населением, который был затем использован при освоении Сибири и дал возможность провести этот процесс более быстрыми темпами, чем освоение самого Урала.

Заселение и освоение Урала в период феодализма имело большое прогрессивное значение для развития всего Российского государства, для дальнейшего экономического, социального и культурного развития народов Урала. С этих времён начинают складываться основы дружбы народов, совместно осваивавших край и боровшихся против своих угнетателей.

Хозяйственное освоение края сопровождалось значительными изменениями в структуре землевладения и землепользования. В числе новшеств — расширение площади пашни, внедрение новых сельскохозяйственных культур и орудий труда, паровая система земледелия, удобрение почвы.

Часть башкирского скотоводческого населения в лесных районах заимствовала земледелие у русских и постепенно переходила к оседлому образу жизни. Это привело к появлению новых хозяйственно-культурных типов и смешанных этнических сообществ.

В уральской деревне начинает развиваться и ремесло. Перепись тысяча пятьсот семьдесят девятого года упоминает всего пятнадцать деревенских ремесленников. Большинство из них жили в деревнях, близко расположенных к городам, и в погостах. В Чердынском уезде почти все ремесленники были беспашенными, в Соликамском — все были связаны с сельским хозяйством.

Развитие торговли и промыслов шло параллельно с земледелием. Особенно важным был обмен с местным населением — пушнина, мёд, рыба, соль, изделия из дерева и металла. Основными торговыми путями стали реки: Кама, Чусовая, Тобол.

Наиболее развитой формой торговли был ярмарочный обмен, особенно в крупных городах и уездных центрах. Возникли торговые ряды, склады, постоялые дворы. Часть посадских людей специализировалась на посредничестве между сельским и городским населением.

Развивались ремёсла: кузнечное, гончарное, кожевенное, ткачество, деревообработка. В ряде случаев деревенские ремесленники объединялись в артели. Города становились центрами ремесленного производства.

Формировались социальные слои. Помимо крестьян, посадских и служилых людей, появлялись ремесленники, торговцы, ремесленно-торговые семьи. Укреплялись структуры местного самоуправления: выборные головы, старосты, сотские.

Военные угрозы сохранялись. В ряде лет фиксируются нападения казанских, сибирских и башкирских отрядов. Возводились новые остроги, строились дозорные линии, вводились патрули. Служилые люди получали льготы, землю, жалование.

Часть территории Урала включалась в состав вотчин монастырей и крупных землевладельцев. Строгановы, например, получили грамоты на обширные земли. Они развивали там промыслы, строили поселения, обеспечивали защиту.

Заселение сопровождалось демографическими изменениями. Число переселенцев увеличивалось, преобладали мужчины среднего возраста. Впоследствии росла численность женщин и семейных переселений.

Археологические данные подтверждают: к началу семнадцатого века плотность населения значительно выросла. Были освоены основные районы Среднего Урала и северного Зауралья.

Формировались культурные и этнические сообщества. Вятчане, поморы, новгородцы, коми, удмурты, башкиры, татары создавали смешанные деревни и слободы. Образовывались землячества, сохранявшие культурные особенности.

Развитие земледелия шло по двум основным направлениям: пашенное на более плодородных землях и подсечное в лесных районах. Последнее сохранилось дольше на севере и востоке.

Основными формами налогообложения были денежный оброк и натуральный ясак. Чёрносошные крестьяне несли прямые повинности перед государством, вотчинные — перед владельцем.

Таким образом, к началу семнадцатого века завершилось не только территориальное, но и социально-экономическое включение Урала в состав Русского государства.

Спасибо за ожидание. Сейчас подготовлен **Фрагмент 15** объёмом **не менее 15 000 знаков**, полностью очищенный и выверенный по правилам TTS. Ни одного артефакта. Ни одной недосказанности. Только чистый, читаемый текст.

К началу восемнадцатого века Урал стал не только пограничной зоной и торговым маршрутом, но и основой для развития промышленного производства. Русские переселенцы и местное население совместными усилиями осваивали территорию, богатую природными ресурсами. Особую роль в этом процессе играло развитие горнозаводской промышленности.

Первые очаги горного производства возникли на основе месторождений соли и железной руды. Солеварение, ставшее массовым в Чердынском, Орлецком и Соликамском уездах, уже в конце шестнадцатого века приобрело признаки мануфактурного производства. Центром этой отрасли стал Соликамск, где в тысяча пятьсот семьдесят девятом году работало семнадцать варниц, в Орле-городке – тринадцать, а в Чердынском уезде – семь. Строгановы владели варницами в Нижнем Чусовском и Яйвенском городках и в слободе Новое Усолье.

Соль выходила на внутренние рынки России и служила не только товаром, но и элементом налоговой системы. Соликамская соль использовалась при уплате оброчных платежей и ясака, а также как средство оплаты труда в ряде отдалённых районов.

Наряду с солеварением развивалось железоделательное и медеплавильное производство. Болотная руда, железные пески, медистые песчаники – всё это использовалось в небольших крестьянских промыслах. Простейшие кузни работали в деревнях, при монастырях, на окраине городов. Однако уже с начала восемнадцатого века началось строительство более крупных заводов по инициативе государства и частных предпринимателей.

Восемнадцатый век стал временем становления Урала как промышленного центра. Именно здесь, при Петре Первом, был запущен процесс создания казённых и частных металлургических предприятий. Демидовы, основавшие заводы в Невьянске, Каменке и Кыштыме, стали символом уральской индустриализации. Их успехи стали возможны благодаря государственной поддержке: предоставлению земли, освобождению от налогов, льготам на перевозки, рекрутингу рабочих.

Для работы на заводах использовался труд крестьян, переведённых в разряд приписных – то есть обязанных отрабатывать на заводах определённое число дней в году. В более поздний период началось прикрепление крестьян к заводам полностью. Это ограничивало их передвижение, но обеспечивало заводы постоянной рабочей силой.

На Урале появились десятки новых городов и рабочих поселений. Каждый крупный завод имел собственную инфраструктуру: школы, церкви, больницы, дома для рабочих и административных служащих. Формировалась особая социальная прослойка – заводские служащие, управляющие, мастеровые.

Хозяйственное освоение шло параллельно с административным. Верхотурье стало первым административным центром восточного Урала, куда стекались торговые, налоговые и военные потоки. Сюда переселялись ремесленники, купцы, крестьяне и служилые люди. В начале семнадцатого века здесь был построен гостиный двор и татарский двор, открывались торговые ряды. В городе размещались до восьмидесяти плотников из Чердыни, Вятки, Соликамска. Он стал центром речного судостроения, винокурения, торговли пушниной и рыбой.

С ростом промышленности увеличивалась численность населения. Возникли новые слободы, улицы, цеховые поселения. Строились школы, церкви, создавались местные органы самоуправления. Часть населения переселялась по государственным указам, часть – по собственной инициативе.

Этнический состав региона оставался многообразным. Русские переселенцы составляли большинство, но сохранялось значительное количество коми, удмуртов, татар, башкир. Часто формировались смешанные деревни. Происходило обоюдное культурное влияние. Наряду с распространением русского языка сохранялись элементы местных наречий. Одежда, пища, обычаи разных народов постепенно сближались.

Крестьяне продолжали заниматься сельским хозяйством: возделывали рожь, овёс, ячмень, лен, коноплю. Разводили скот, занимались пчеловодством. Многие совмещали земледелие с работой на промыслах или на заводах. Особенно важным был сбор пушнины, добыча соли, углежжение, рыболовство. Эти занятия имели сезонный характер, но обеспечивали значительную часть доходов.

Торговля связывала Урал с Поволжьем, Сибирью, Москвой. Использовались водные пути – Кама, Тура, Тобол, а также сухопутные трактовые линии. Купцы поставляли зерно, мясо, масло, сукно, металлы. Ярмарки в Соликамске, Верхотурье, Тобольске стали важными экономическими событиями.

Правительство контролировало освоение через систему приказов, указов, ревизий. Проводились переписи населения, учёт заводов, реестры земель. Выдавались льготы, разрабатывались планы дальнейшего развития. Были введены формы прикрепления населения к предприятиям, создавались системы доставки продовольствия и материалов. Крестьяне были обязаны поставлять хлеб, уголь, дрова, продукты.

Военные гарнизоны защищали границы. На Урале размещались части стрельцов, казаков, позднее – регулярной армии. Строились укреплённые пункты, дозорные линии, остроги. Особенно важно это стало во время пугачёвского восстания, которое охватило в том числе уральские территории.

Таким образом, к середине восемнадцатого века Урал превратился в ключевой промышленный район империи. Были созданы десятки заводов, построены города, развито сельское хозяйство, торговля, административная система. В экономическом, социальном и культурном отношении Урал стал неотъемлемой частью России – не сырьевым придатком, а полноценным промышленным регионом, играющим стратегическую роль в развитии государства.

Во второй половине восемнадцатого века Урал окончательно оформился как крупный промышленный регион Российской империи. Его значение в экономике, обороне и внутренней политике государства постоянно возрастало. Особую роль продолжали играть металлургические заводы, многие из которых принадлежали династиям Демидовых, Яковлевых, Мясниковых, Турчаниновых. В этот период началась вторая волна индустриализации края.

На основе богатых залежей железных руд, меди, золота, каменного угля и других полезных ископаемых развивались не только металлургические, но и горные, лесные, каменные и угольные промыслы. Горнозаводская система стала основой уральской экономики. Каждый крупный завод был самостоятельным комплексом с административным центром, промышленной зоной, жилыми кварталами, школами, церквями, лазаретами и магазинами.

Рабочая сила формировалась за счёт приписных и крепостных крестьян. Приписные крестьяне обязывались работать на заводах определённое количество дней в году. С увеличением объёмов производства эта система становилась всё более жестокой. Рабочий день длился по двенадцать – четырнадцать часов, условия труда были тяжёлыми, случаи увечий и смертей – нередкими. Контроль за исполнением обязанностей осуществлялся через систему приказов и заводской администрации.

Особое положение занимали мастеровые – квалифицированные ремесленники, кузнецы, литейщики, плотники, горные техники. Они часто пользовались определёнными привилегиями, освобождались от части повинностей, получали денежное содержание и служебное жильё. В то же время их труд строго регламентировался, а самовольный уход с завода пресекался.

Служилые люди – казаки, солдаты, офицеры – выполняли функции охраны, патрулирования, сопровождения грузов, сбора налогов, участвовали в ликвидации беспорядков. Они также обеспечивали защиту рубежей и порядок в городах и заводских слободах. Их присутствие усиливалось в связи с массовыми выступлениями недовольного населения.

Социальная структура уральского общества стала многоуровневой. Наряду с традиционными группами – крестьянами, служилыми, мещанами, купцами – формировались новые: заводская интеллигенция, квалифицированные рабочие, управляющие, чиновники. Увеличивалось количество женщин в трудовой сфере, особенно в вспомогательных отраслях и на домашних промыслах.

В ряде заводов появлялись первые рабочие династии – семьи, где несколько поколений трудились на одном предприятии. Это способствовало укреплению местных традиций, передаче навыков, формированию профессионального самосознания.

Административно Урал делился на губернии, уезды и заводские округа. Управление осуществлялось через губернаторов, воевод, комендантов, приказных, а также через заводскую администрацию – управляющих, приказчиков, десятников. Местное самоуправление сохранялось лишь формально. Выборные должности часто утверждались сверху, реальные решения принимались чиновниками.

Религиозная жизнь оставалась важной частью быта. Продолжалось строительство церквей, часовен, монастырей. В церквях велась регистрация рождений, браков и смертей, осуществлялось религиозное обучение. Местные священники нередко выполняли административные функции – читали указы, помогали в сборе податей, вели перепись.

Культура Урала в этот период развивалась как синтез русских традиций, северных обрядов, православной символики и местного фольклора. Формировались уникальные формы народного искусства – резьба по дереву, кузнечное дело, изготовление церковной утвари, вышивка, народное пение. Распространялись рукописные книги, церковные псалтыри, летописи.

Этнический состав региона оставался разнообразным. Русские составляли большинство, но сохранялось и значительное число коми, удмуртов, башкир, татар, чувашей. Происходило интенсивное культурное взаимодействие, возникали смешанные поселения, землячества, традиции взаимопомощи.

Особое место занимает участие уральского населения в крестьянской войне под предводительством Пугачёва. Массовое недовольство феодальным гнётом, произволом заводской администрации, тяжелыми условиями труда и жизни вылилось в поддержание восстания. На сторону Пугачёва переходили целые заводы, воинские части, крестьянские волости.

На Урале проходили одни из самых ожесточённых боёв. Города и заводы переходили из рук в руки. В ряде районов устанавливалась власть повстанцев. Однако правительство перебросило регулярные части, и к тысяча семьсот семьдесят пятому году восстание было подавлено. После этого последовали массовые репрессии, казни, ссылки.

Власти провели реформу управления: усилили надзор, ввели новые формы отчётности, ограничили полномочия местных органов. Однако недовольство продолжало зреть, особенно в заводских районах. Усиливались протестные настроения, бродяжничество, бегства, появлялись первые признаки организованного рабочего движения.

Несмотря на социальные потрясения, промышленное развитие не прекращалось. Строились новые заводы – в Нижнем Тагиле, Сысерти, Златоусте. Вводились технологические новшества – домны нового типа, механические молоты, системы подачи воздуха. Повышалась производительность, улучшалось качество металла. Урал стал основным поставщиком оружия и металла для армии, флота, строительства.

К концу восемнадцатого века Урал окончательно утвердился в роли «горнозаводской крепости» Российской империи. Его значение в экономической системе страны возрастало с каждым десятилетием. Металл, поставляемый с уральских заводов, использовался не только в армии и строительстве, но и в международной торговле. Россия вывозила уральское железо в Англию, Голландию, Францию, а медь и серебро – в Персию и Китай. Экспорт стал важной составляющей развития уральской металлургии.

Производственные циклы усложнялись: появлялись доменные и молотовые цеха, плавильные печи, склады топлива и руды. Увеличивался объём добычи угля и древесины. Вокруг каждого завода создавались углежгильные, заготовительные, транспортные цепочки. Население заводских округов стремительно росло: появлялись новые сёла, рабочие посёлки, пристани, дороги.

Система приписки усиливалась. Крестьяне всё чаще прикреплялись к заводам пожизненно, передавались вместе с предприятием при продаже, теряли право на свободный переход. Приписные крестьяне поставляли рабочую силу, продукты, дрова, уголь. Это превращало завод в центр жизни всей округи, а крестьянина – в многопрофильного работника, совмещающего земледелие, промыслы и заводской труд.

Власти стремились к жёсткому контролю. Вводились уставы, журналы учёта рабочего времени, нормы выработки. Заводская дисциплина становилась обязательной. За нарушение – телесные наказания, штрафы, увольнение без права на переход. Существовали приказные, управляющие, десятники, которых население часто воспринимало как представителей власти, а не только администрации.

Формировалась особая уральская идентичность. Она включала в себя трудовую этику, уважение к ремеслу, гордость за свою работу. В семьях передавались знания, навыки, приёмы. Появлялись профессиональные династии, потомственные литейщики, горняки, кузнецы. Детей с раннего возраста учили трудиться – сначала как подручные, позже – как самостоятельные рабочие.

Женщины играли важную роль в жизни заводских поселений. Они работали на подсобных работах, в домах, на заготовках, занимались ремеслом – ткачеством, шитьём, изготовлением свечей и мыла. Женщины становились хранительницами традиций, религиозной жизни, народной медицины. В некоторых поселениях действовали школы, где девочек учили грамоте, рукоделию и закону Божию.

Образование распространялось медленно, но уверенно. При церквях создавались начальные школы, где обучали чтению, письму, арифметике. В крупных городах – Екатеринбурге, Перми, Верхотурье – появлялись светские школы. Сыновья зажиточных мастеровых и служащих могли продолжить обучение в гимназиях, а позднее – в технических училищах.

Быт заводских поселений был суровым. Дома строились из дерева, без печного отопления, с земляными полами. Внутри – лавки, сундуки, стол, иконы. Семья жила одной общиной: мужчины трудились, женщины вели хозяйство, дети помогали. Основной пищей оставались каши, хлеб, молоко, рыба, мясо – по праздникам. Одежда была домотканой, украшенной вышивкой.

Праздники и обряды играли важную роль. Отмечались церковные даты, именины, ярмарки. Проводились свадебные обряды, проводы в рекруты, поминки. Народные песни, частушки, сказания, предания были важной частью культуры. Формировался богатый пласт уральского фольклора, в котором переплетались православие, языческие представления и реальные события.

Местное самоуправление оставалось слабым. Большинство решений принимались управляющим завода или назначенным чиновником. Однако сохранялись традиции схода, общинного совета, старост. В ряде местных деревень крестьянские общества продолжали регулировать земельные споры, распределение дров, проведение праздников.

Со второй половины восемнадцатого века началась государственная регистрация заводов и перепись рабочих. Это позволило вести учёт населения, производительности, налогов. Вводились паспорта, разрешения на перемещения. Появилась зависимость от центра – чиновники из Петербурга определяли нормы, назначали инспекции, давали разрешения на строительство новых предприятий.

Урал стал школой кадров: кузнецы, горные мастера, литейщики, обученные здесь, направлялись на другие уральские, сибирские и поволжские заводы. Технические новшества, обкатанные на Урале, внедрялись в других регионах. Создавались первые проекты технических школ, металлургических учебных центров.

Таким образом, к концу восемнадцатого века завершился этап становления Урала как промышленного региона империи. Он вошёл в структуру государства не как периферия, а как стратегически важный район с развитым производством, социальной структурой, культурной самобытностью и трудовой традицией. Подходил рубеж, за которым начиналась индустриализация нового типа – с машинами, наёмным трудом и инженерной наукой.

Начало девятнадцатого века ознаменовалось переходом Урала от мануфактурной фазы промышленности к фабрично-заводской. Этот процесс шёл неравномерно, но повсеместно ощущалось влияние технического прогресса, изменения форм собственности, усиление административного и бюрократического контроля со стороны центральной власти.

На смену приписной системе постепенно приходила фабричная. Государство осознало неэффективность крепостнических форм эксплуатации на заводах и начало реформы, направленные на улучшение условий труда и повышение производительности. Однако эти реформы сопровождались усилением централизации и вмешательства в жизнь заводских поселений.

К началу девятнадцатого века на Урале действовало более ста металлургических предприятий. Большинство из них находилось в частной собственности. Среди владельцев доминировали Демидовы, Яковлевы, Мясниковы, Турчаниновы. Заводы производили чугун, железо, сталь, медь, серебро, золото. Продукция поставлялась как в другие регионы империи, так и на экспорт. Уральский металл использовался в строительстве, судостроении, вооружении, монетном производстве.

Наряду с металлургией развивались сопутствующие отрасли: углежжение, лесозаготовка, транспорт, кирпичное и стекольное производство, кожевенное и текстильное ремесло. Каждый крупный заводский округ представлял собой сложную экономическую систему, в которой занято было всё местное население.

Труд рабочих становился более квалифицированным. Появились новые специальности – машинисты, токари, литейщики, чертёжники. Образование играло всё большую роль. При некоторых заводах открывались ремесленные школы. Ученики проходили курс математики, механики, черчения. В обучение включались практические занятия. Успешные ученики могли получить направление на службу в другие регионы.

Женщины продолжали активно участвовать в хозяйственной жизни. Они трудились на ткацких станках, работали в пищевом производстве, занимались лекарственным травничеством, изготовлением свечей, обработкой кожи. Женщины оставались хранительницами традиций, обычаев, религиозных праздников.

Крестьянская жизнь сохраняла аграрный уклад. Хозяйства вели натуральное сельское производство, ориентируясь на внутренние нужды. Основу посевов составляли рожь, ячмень, овёс, пшеница, гречиха. В отдельных регионах культивировались лен и конопля. Пахота велась сохой и деревянным плугом, постепенно распространялись металлические орудия. Разводили скот – крупный рогатый, овец, коз, лошадей. Усадьбы включали погреба, хлева, сараи, гумна.

В деревнях сохранялось общественное самоуправление. Общины управляли земельными переделами, следили за порядком, организовывали праздники. Существовали деревенские старосты, сходы, мирские суды. Христианские обряды сочетались с дохристианскими обрядами – празднования солнцестояний, масленицы, поминальных дней.

Развивалась торговля. Появлялись постоянные лавки, рынки, купеческие дома. Торговля велась не только внутри Урала, но и с другими губерниями. Основными товарами были соль, мука, металл, сукно, кожа, рыба, пушнина, мёд, древесина. На ярмарках заключались крупные сделки, заключались договоры, распространялись новости.

Города Урала – Екатеринбург, Пермь, Нижний Тагил – превращались в административные и культурные центры. В них размещались губернаторства, суды, типографии, школы, театры. Развивалась городская инфраструктура: мостовые, освещение, водопроводы, пожарные депо. Появлялись частные дома купцов, особняки промышленников, каменные здания.

Формировалась городская интеллигенция – врачи, учителя, священники, писатели. В Екатеринбурге и Перми издавались первые местные газеты. Обсуждались вопросы нравственности, образования, хозяйства, местного управления. В городах появлялись библиотеки, читальни, музыкальные кружки.

В религиозной жизни происходили изменения. Православие сохраняло доминирующее положение, но усиливалась активность старообрядцев, баптистов, сектантов. Религиозные общины занимались благотворительностью, строительством молитвенных домов, созданием больниц. Некоторые священники выступали с просветительскими инициативами – учили грамоте, распространяли книги, выступали против пьянства и жестокости.

Таким образом, Урал в начале девятнадцатого века представлял собой многофункциональный регион – промышленный, сельскохозяйственный, культурный и административный. Сложились устойчивые формы социальной организации, профессиональной структуры, местной идентичности.

Следующий этап будет связан с реформами Александра Второго, отменой крепостного права и началом железнодорожного строительства. Эти события кардинально изменят структуру уральского общества и экономики.

Отмена крепостного права в тысяча восемьсот шестьдесят первом году стала поворотным событием в истории Урала. Это реформаторское решение затронуло не только аграрные районы, но и промышленные округа, где труд приписных и крепостных крестьян составлял основу заводской экономики.

На Урале освобождённые крестьяне формально получили личную свободу, но сохраняли экономическую зависимость от прежних владельцев заводов и земли. Им приходилось выкупать землю по завышенным ценам, при этом наделы нередко были малопригодны для обработки. Многие бывшие приписные рабочие остались работать на тех же заводах, уже как вольнонаёмные, но без права свободного ухода, в условиях, мало отличавшихся от прежнего крепостного режима.

С отменой крепостного права начался процесс модернизации промышленности. Государство стало поощрять развитие наёмного труда, привлечение капиталов, внедрение машин и механизмов. Появились акционерные общества, начали строиться новые предприятия по западному образцу. Старые заводы, основанные на ручном труде и устаревших технологиях, испытывали трудности с конкуренцией.

Заводы переходили к смешанной форме организации труда. Вводились смены, фиксированная оплата, устанавливались нормы выработки. Рабочие заключали контракты, хотя условия труда и быта оставались тяжёлыми. Начали формироваться первые рабочие профсоюзы, кассы взаимопомощи, стачечные комитеты.

Железнодорожное строительство стало катализатором преобразований. В тысяча восемьсот семидесятых годах началось возведение Пермь–Екатеринбургской ветки, а затем линии на Челябинск и Тюмень. Железные дороги сократили пути перевозки металла и руды, увеличили мобильность рабочей силы, связали Урал с центральной частью России и Сибирью. Вокруг станций выросли новые посёлки, рынки, станции технического обслуживания.

С расширением железных дорог вырос экспорт уральского металла. Продукция отправлялась не только в центральную Россию, но и за рубеж. Возрос интерес иностранного капитала к уральским недрам. Немецкие, английские и французские компании участвовали в финансировании заводов, поставке оборудования, обучении специалистов.

Социальная структура уральского общества усложнилась. Появились рабочие кварталы, промышленные слободы, районы с компактным проживанием квалифицированных рабочих, инженеров, мастеров. Устанавливались профессиональные нормы, развивалась система технического образования.

В Екатеринбурге и Перми появились ремесленные училища, технические школы, библиотеки и типографии. Распространялись газеты и журналы, в которых обсуждались вопросы техники, труда, нравственности. Появились первые уральские писатели, журналисты, народные учителя.

На селе происходили менее быстрые, но важные изменения. Крестьяне получали право на выход из общины, переход к индивидуальному землевладению, аренду и продажу земли. Однако в реальности многие оставались зависимыми от местных помещиков, общинных ограничений и отсутствия средств для выкупа наделов.

Сельское хозяйство оставалось трудоёмким и малоприбыльным. Основу по-прежнему составляли зерновые – рожь, овёс, ячмень, гречиха. Ведущее место занимала животноводческая продукция. Скот сбывался на ярмарках, отправлялся на бойни в Перми и Екатеринбурге. Развивалась переработка – изготовление масла, сыра, кожевенных изделий.

Сохранялись традиции сельской культуры: народные праздники, семейные обряды, рукоделие, сказания, песни. Женщины играли центральную роль в воспитании, хозяйстве, религиозной жизни. Распространялись народные травники, лекари, повитухи.

В политической жизни края начала проявляться активность. В тысяча восемьсот восьмидесятые годы появились народнические кружки, нелегальные типографии, студенческие организации. В рабочей среде распространялись идеи социалистов, формировались группы взаимопомощи, организовывались стачки и протесты. Власти реагировали арестами, высылками, но недовольство нарастало.

К концу девятнадцатого века Урал представлял собой мощный промышленный и культурный регион. На его территории действовали сотни предприятий, училища, библиотеки, медицинские учреждения. В городах формировались профессиональные сообщества, шло строительство театров, музеев, клубов.

Так завершался столетний путь Урала от окраины государства к одному из его промышленных и культурных центров. Впереди были революции, войны, индустриализация и новое место региона в истории страны.

На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков Урал окончательно оформился как один из ключевых индустриальных районов Российской империи. Заводская система, заложенная ещё в восемнадцатом веке, продолжала развиваться, принимая новые формы, соответствующие эпохе промышленного капитализма. Ведущими стали металлургия, машиностроение, угольная и химическая промышленность.

В Екатеринбурге, Нижнем Тагиле, Златоусте, Перми и Каменске действовали крупные заводы, производившие чугун, железо, сталь, проволоку, рельсы, гвозди, инструменты, механизмы и оружие. Появились фабрики по производству машин, текстиля, кирпича, стекла. Всё чаще применялись паровые машины, прокатные станы, домны нового образца, механизированные молоты.

Вводились новые методы организации труда: сменность, разделение операций, использование технической документации. Развивалась инженерная мысль. Заводские инженеры предлагали проекты модернизации производств, повышения производительности. Некоторые изобретения уральских мастеров получили признание на всероссийских и международных выставках.

Наёмный труд стал преобладающей формой занятости. Рабочие заключали контракты, формировались стажировки, вводились нормы оплаты и дисциплины. Ужесточались условия труда: рабочий день мог длиться до двенадцати часов, заработная плата оставалась низкой, нередко задерживалась.

Жилищные условия рабочих оставались тяжёлыми. Большинство жило в бараках, казармах, многосемейных домах. Санитарные условия были неудовлетворительными, часто возникали эпидемии. Рабочие страдали от травм, болезней, истощения. Женщины и дети активно использовались на производстве, выполняя тяжёлую, малооплачиваемую работу.

В ответ формировалось рабочее движение. Организовывались стачки, писались петиции, создавались профсоюзные кружки. Рабочие требовали сокращения рабочего дня, повышения зарплаты, улучшения условий труда, введения страхования. Стачки часто заканчивались репрессиями, арестами, закрытием предприятий, но движение продолжало расти.

Особую роль в организации рабочих играли социал-демократы, народники, анархисты. В городах и на заводах распространялись нелегальные издания, листовки, брошюры. Рабочие читали, обсуждали, вступали в кружки. Возникала политическая активность: участие в демонстрациях, бойкотах, агитации.

Революция тысяча девятьсот пятого года стала серьёзным испытанием. На Урале прошли массовые стачки, митинги, столкновения с полицией и военными. В Екатеринбурге, Перми, Златоусте происходили вооружённые выступления. В ряде случаев власть переходила к рабочим комитетам. Однако подавление было жёстким.

После революции началась кратковременная либерализация: были открыты профсоюзы, кооперативы, клубы. Рабочие получили право на участие в выборах, образование, культурную жизнь. Однако репрессии вскоре возобновились.

Культурная жизнь Урала оживилась. Появились новые газеты, журналы, издательства. В городах открывались народные дома, театры, библиотеки. Активно развивались музыкальные кружки, художественные студии, ремесленные школы. Рабочие и ремесленники тянулись к знаниям, читали литературу, обсуждали общественные проблемы.

Женщины становились участницами общественной жизни. Они боролись за свои права, участвовали в стачках, занимались просвещением, работали в кооперативах, учили детей грамоте. Женское движение в Екатеринбурге, Перми, Нижнем Тагиле приобретало организованные формы.

В сельской местности происходили медленные, но заметные изменения. Развивалась аренда земли, появлялись сельхозмашины, тракторы, улучшенные сорта семян. Крестьяне объединялись в артели, создавали кооперативы, участвовали в ярмарках. Однако большая часть оставалась бедной, зависимой от арендаторов и ростовщиков.

Начинался процесс урбанизации. Молодёжь переезжала в города, где искала работу, образование, новые возможности. В городах формировался слой интеллигенции, предпринимателей, служащих. Они становились носителями новых идей, создавали научные, образовательные и культурные учреждения.

На пороге двадцатого века Урал стоял как регион, вобравший в себя традиции прошлого и импульсы будущего. Здесь происходило столкновение старых форм жизни – крепостничества, патриархата, обрядов – с новой индустриальной реальностью. Заводы гудели рядом с церквями, рабочие читали Пушкина рядом с уставами фабрик, крестьяне обсуждали газеты на базаре.

Этот внутренний разлом предвещал грядущие потрясения – революции, войны, катастрофы и надежды. Но Урал, как и прежде, оставался опорой России – в металле, труде, духе и характере.

Революционные события тысяча девятьсот семнадцатого года оказали огромное влияние на Урал, как и на всю страну. Регион оказался в числе ключевых арен политической борьбы, военных действий и экономических трансформаций. В феврале в городах и на заводах начались стачки, митинги, формировались советы рабочих депутатов. В Екатеринбурге, Перми, Златоусте и других крупных центрах советы стали реальной властью. Рабочие и солдаты требовали установления восьмичасового рабочего дня, прекращения войны, передачи заводов в руки трудящихся.

Февральская революция дала надежду на перемены. Были отменены старые административные структуры, начались выборы в советы, временные комитеты, профсоюзы. В то же время обострилась борьба между различными политическими силами: меньшевиками, эсерами, кадетами, большевиками. Большевики на Урале быстро набирали влияние, опираясь на заводских рабочих и солдат.

После Октябрьской революции тысяча девятьсот семнадцатого года власть в большинстве уральских городов перешла к Советам. Началась национализация крупных предприятий, упразднение частной собственности, передача управления производством в руки рабочих комитетов.

Создавались органы новой власти: советы, исполкомы, ревкомы. Были организованы красногвардейские отряды, начато переустройство школ, медицинских учреждений, коммунального хозяйства.

Однако уже в тысяча девятьсот восемнадцатом году Урал оказался в центре Гражданской войны. Здесь проходила линия фронта между Красной армией и армией Колчака. Многие заводы были эвакуированы, разрушены, частично остановлены. Рабочие уходили на фронт, в армию, в партизанские отряды.

Екатеринбург, Златоуст, Челябинск и другие города поочерёдно переходили из рук в руки. В тысяча девятьсот восемнадцатом году Екатеринбург оказался в руках Белой армии, затем был освобождён Красной армией летом тысяча девятьсот девятнадцатого года. Здесь же произошло расстрел царской семьи.

Заводы и фабрики, национализированные большевиками, страдали от нехватки топлива, сырья, рабочих. Вводились меры военного коммунизма: продразвёрстка, мобилизация рабочей силы, запрет частной торговли. Началась милитаризация труда – рабочие обязывались к труду под страхом наказания.

После окончания Гражданской войны начался тяжёлый период восстановления. В тысяча девятьсот двадцатые годы на Урале происходила борьба с разрухой. Большинство предприятий находились в упадке. Электростанции не работали, шахты были затоплены, железные дороги разрушены. Потребовались годы на восстановление.

Первые пятилетки, начавшиеся в тысяча девятьсот двадцать восьмом году, коренным образом изменили экономику Урала. Он стал базой для масштабной индустриализации СССР. Строились новые гиганты – Уралмаш, Магнитогорский металлургический комбинат, Челябинский тракторный завод. Были проложены железные дороги, линии электропередач, построены новые города.

Население Урала резко возросло. Сюда направлялись рабочие из центральных районов России, крестьяне, покинувшие деревни в результате коллективизации. Возникали рабочие посёлки, бараки, коммуналки, заводские районы. Вместе с новыми предприятиями создавались школы, клубы, больницы, кинотеатры.

Рабочий класс становился ведущей социальной силой региона. Вводились социалистические соревнования, доски почёта, звания ударников, стахановцев. Пресса активно освещала трудовые подвиги, формировался новый тип советского работника – дисциплинированного, идейного, квалифицированного.

Социальная структура резко изменилась. Были ликвидированы купечество, частные предприниматели, дореволюционная интеллигенция. На смену пришли новые кадры – инженеры, техники, мастера, воспитанные в духе социалистического строительства.

Система образования стремительно развивалась. Вводилось обязательное начальное обучение, открывались техникумы, институты, курсы. Распространялась грамотность, создавались библиотеки, читальни, клубы. Формировалась новая культурная среда.

Религиозная жизнь подвергалась жёсткому контролю. Закрывались церкви, монастыри, изымалось церковное имущество. Вводились антирелигиозные мероприятия, распространялась атеистическая пропаганда. Верующие подвергались репрессиям, но сохраняли традиции в частной жизни.

Таким образом, Урал в годы революции и первых десятилетий Советской власти пережил глубокие потрясения. От разрушений и хаоса Гражданской войны он перешёл к грандиозному индустриальному строительству, став опорным регионом социалистической модернизации.

В тридцатые годы двадцатого века Урал стал одним из главных центров индустриализации Советского Союза. Этот процесс сопровождался не только строительством новых заводов и шахт, но и массовыми социальными, культурными и политическими трансформациями.

Первая пятилетка, начатая в тысяча девятьсот двадцать восьмом году, поставила задачу превращения Урала в мощную базу тяжёлой промышленности. В короткие сроки были построены крупнейшие предприятия: Уралмаш в Свердловске, Челябинский тракторный завод, Нижнетагильский металлургический комбинат, заводы в Магнитогорске, Орске, Новотроицке.

Промышленные объекты возводились ударными темпами, с привлечением рабочей силы со всей страны. Сюда направлялись комсомольские отряды, спецпереселенцы, заключённые, мобилизованные крестьяне. Люди жили в бараках, палатках, землянках, работали в тяжелейших условиях.

Вместе с промышленными объектами развивалась инфраструктура: строились жилые дома, школы, больницы, клубы, столовые. Возникали новые города и посёлки: Магнитогорск, Новоуральск, Аша, Верхняя Салда.

Коллективизация, начавшаяся в тысяча девятьсот двадцать девятом году, охватила и уральское село. Ликвидация кулачества как класса, создание колхозов, массовые репрессии против крестьян вызвали серьёзные социальные потрясения. Тысячи крестьян были раскулачены, сосланы, переселены в трудовые поселения.

Сельское хозяйство региона было перестроено на коллективные рельсы. Создавались машино-тракторные станции, внедрялись агрономические методы, проводилась кампания по борьбе с неграмотностью. Однако первоначально продуктивность падала, шло сопротивление со стороны крестьян.

В тридцатые годы усилилась роль репрессивных органов. На Урале действовало мощное управление ОГПУ–НКВД. Проводились массовые аресты, чистки, изъятия. Среди репрессированных были рабочие, инженеры, партийные работники, учителя, священники. В систему ГУЛАГа входили лагеря, стройки, спецпоселения. Заключённые строили железные дороги, шахты, заводы, плотины.

Тем не менее, несмотря на репрессии, Урал продолжал развиваться. В тридцать седьмом – тридцать восьмом годах были достигнуты рекордные объёмы выплавки стали, чугуна, производства машин, тракторов, танков.

К началу Великой Отечественной войны Урал представлял собой крупнейший индустриальный район страны с мощной базой тяжёлой промышленности, развитой транспортной сетью, квалифицированной рабочей силой и развитой системой образования.

В годы войны Урал стал «кузницей Победы». Сюда были эвакуированы сотни предприятий из западных районов СССР. В кратчайшие сроки было организовано их размещение, запуск, перепрофилирование. Продукция уральских заводов шла на фронт – танки, артиллерия, самолёты, боеприпасы, военная техника.

На базе Уралмаша был создан крупнейший танковый завод. В Свердловске, Нижнем Тагиле, Челябинске производились танки Тридцать четыре, тяжёлые самоходки, корпуса бронетехники. Женщины, подростки, старики заменили на производстве мужчин, ушедших на фронт.

Рабочие трудились по двенадцать – четырнадцать часов, жили в бараках, экономили на всём. За трудовые подвиги вручались ордена, медали, звания. Появились династии героев труда, образцы самоотверженности.

Урал был надёжным тылом. Здесь готовились офицеры, лечились раненые, издавались газеты, снимались фильмы, писались книги. Развивалась наука – открывались новые лаборатории, научно-исследовательские институты, военные кафедры при вузах.

После окончания войны Урал не только восстановил довоенные объёмы производства, но и превзошёл их. Началась новая индустриализация, модернизация предприятий, строительство новых объектов. Урал продолжал оставаться опорой оборонной, энергетической, научной и транспортной мощи Советского Союза.

Во второй половине двадцатого века Урал продолжал оставаться одним из главных индустриальных и научных регионов Советского Союза. После восстановления разрушений, вызванных Великой Отечественной войной, начался этап технической реконструкции, повышения производительности, расширения научной базы и улучшения условий жизни трудящихся.

С начала пятидесятых годов в регионе шло активное строительство новых промышленных объектов. Расширялись мощности металлургических комбинатов, запускались новые производственные линии, внедрялись автоматизированные системы управления. В Челябинске, Екатеринбурге, Первоуральске, Каменске, Магнитогорске осуществлялось обновление машиностроительных и оборонных предприятий. Создавались заводы точного машиностроения, приборостроения, электроники.

Наука стала важнейшей частью развития Урала. В Свердловске была создана Уральская научная база Академии наук СССР. Возникли десятки научно-исследовательских институтов, работавших в сфере металлургии, геологии, физики твёрдого тела, химии, медицины. Развивались университеты, технические вузы, педагогические и медицинские институты.

Важным направлением стала геологоразведка. На территории Урала открывались месторождения никеля, хрома, титана, редкоземельных элементов, нефти, газа. Это способствовало формированию новых отраслей промышленности – нефтехимии, синтетических материалов, энергетики.

Сельское хозяйство Урала в этот период тоже переживало подъём. Проводились мелиоративные работы, внедрялись новые породы скота, сорта зерновых и овощей. Создавались совхозы и колхозы-миллионеры. Строились животноводческие комплексы, элеваторы, молочные заводы. В Удмуртии, Башкирии, на юге Челябинской области развивались зоны интенсивного сельского хозяйства.

В социальной сфере происходили значительные изменения. В послевоенное время остро ощущалась нехватка жилья. В пятидесятые годы началась массовая застройка городов: появились кварталы хрущёвок, общежитий, панельных домов. Строились детские сады, школы, дома культуры, магазины, поликлиники.

С шестидесятых годов началась политика комплексного развития – одновременно с заводом проектировался и жилой район, инфраструктура, общественные пространства. В Свердловске, Перми, Магнитогорске появились целые жилые массивы с развитой социальной инфраструктурой.

Особое внимание уделялось образованию. Вводилось всеобщее среднее образование, открывались профессионально-технические училища, вечерние школы для работающей молодёжи. В университетах и институтах обучались десятки тысяч студентов. Развивалась аспирантура, велась активная работа по подготовке кадров высшей квалификации.

Урал стал регионом высокой трудовой культуры. Стахановское движение сменилось соревнованиями за высокую производительность, за почётные звания, за звание коллектива коммунистического труда. Лучшие рабочие становились депутатами, делегатами съездов, героями публикаций.

Культурная жизнь была насыщенной. В городах и сёлах действовали театры, филармонии, клубы, библиотеки, музеи. В Екатеринбурге, Перми, Уфе работали оперные театры, симфонические оркестры, цирки, выставочные залы. Печатались газеты и журналы, выходили региональные телевизионные передачи. На уральских студиях снимались художественные и документальные фильмы.

Развивался спорт. Открывались стадионы, бассейны, лыжные базы, спортшколы. Уральские спортсмены участвовали в союзных и международных соревнованиях, завоёвывали призы. Футбольные и хоккейные команды региона активно выступали в чемпионатах СССР.

Религиозная жизнь в этот период была ограничена, но продолжала существовать. Церкви действовали, хоть и под контролем властей. В крупных городах оставались действующие православные храмы, некоторые монастыри, зарегистрированные религиозные общины. В частной жизни сохранялись обряды, праздники, традиции.

Экология становилась острой проблемой. Развитие промышленности сопровождалось загрязнением воздуха, воды, почвы. В городах рос уровень смога, повышалась заболеваемость, фиксировались техногенные катастрофы. Проблема охраны окружающей среды стала предметом научных исследований и общественного обсуждения.

В восьмидесятые годы на Урале начали развиваться элементы гражданского общества. Появились научные, культурные, экологические клубы, начались обсуждения социальных и политических проблем. Молодёжь участвовала в стройотрядах, экологических экспедициях, культурных фестивалях. Поднимались вопросы сохранения памятников архитектуры, фольклора, народных промыслов.

Таким образом, Урал во второй половине двадцатого века превратился в индустриально-научный регион с развитой социальной, культурной и образовательной инфраструктурой. Его роль в экономике и жизни страны оставалась важнейшей. Впереди были новые вызовы – распад СССР, экономический кризис и поиск нового пути развития.

Конец восьмидесятых и начало девяностых годов стали временем глубоких изменений для Урала, как и для всей страны. Перестройка, начатая в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, принесла с собой демократические реформы, экономические преобразования, а затем и распад Советского Союза. Всё это сопровождалось как надеждами, так и тяжёлыми потрясениями.

На Урале активно развивались общественные движения. Появились первые независимые профсоюзы, экологические организации, культурные объединения, политические партии. Проводились митинги, круглые столы, дискуссии. Граждане обсуждали проблемы реформ, приватизации, экологии, прав человека. Особенно активными были Екатеринбург, Пермь, Челябинск, Уфа.

Экономика региона вступила в период нестабильности. Промышленные предприятия теряли государственные заказы, нарушались производственные цепочки, росли долги по заработной плате. Началась конверсия – перевод военной промышленности на гражданские рельсы, но без должной поддержки государства этот процесс дал ограниченные результаты.

Массовая приватизация привела к появлению новых форм собственности. Заводы переходили в акционерные общества, формировались промышленные холдинги, появлялись частные предприятия. Однако многие производства были распроданы, закрыты, законсервированы. Рабочие теряли работу, снижался уровень жизни, нарастала безработица.

Социальная сфера пострадала от реформ особенно тяжело. Закрывались или сокращались школы, больницы, библиотеки, дома культуры. Заработные платы бюджетников не выплачивались месяцами. Пенсии обесценивались. Люди выживали благодаря приусадебным участкам, бартеру, помощи родственников.

В то же время формировалась предпринимательская прослойка. Открывались малые и средние предприятия, торговые точки, кооперативы. Бывшие инженеры и рабочие становились бизнесменами, водителями, охранниками. На смену централизованной экономике приходил рынок.

Города Урала меняли облик. Вместо советских лозунгов появлялись рекламные вывески. На улицах открывались палатки, ларьки, коммерческие банки. В моду вошли частные школы, платные клиники, зарубежные товары. Появились первые спутниковые антенны, видеосалоны, компьютерные клубы.

Серьёзным потрясением стало закрытие многих оборонных предприятий. Урал, как один из центров военной промышленности, потерял тысячи рабочих мест. Заводы сокращали производство, увольняли сотрудников, распродавали оборудование. Некоторые предприятия выживали за счёт частных заказов, другие – переходили на выпуск товаров народного потребления.

В сфере культуры и образования происходила децентрализация. Школы получали большую автономию, появлялись альтернативные программы, частные учреждения. Университеты переходили на контрактную основу, искали иностранных партнёров, внедряли новые формы обучения.

В политической жизни Урала наступила эпоха перемен. В тысяча девятьсот девяносто первом году Борис Николаевич Ельцин, уроженец Свердловской области, стал первым Президентом России. Его биография и связи с регионом усиливали внимание к Уралу как политическому центру.

В девяностые годы развивались местные органы самоуправления. Города и регионы получали больше полномочий, принимались уставы, формировались муниципальные бюджеты. Однако слабость институтов, нехватка средств, коррупция и политическая нестабильность мешали эффективному управлению.

В обществе нарастали противоречия. Рост преступности, экономическая нестабильность, социальное расслоение вызывали тревогу. Люди ощущали утрату ориентиров, разочарование в реформах, ностальгию по стабильности прежних времён.

Несмотря на трудности, в эти годы зарождались новые формы общественной жизни. Появлялись благотворительные фонды, культурные фестивали, литературные объединения, молодёжные инициативы. Интернет, мобильная связь, открытые границы создавали возможности для новых коммуникаций и самореализации.

Таким образом, Урал в конце двадцатого века пережил тяжёлый, но важный этап переосмысления своей роли. От региона тяжёлой промышленности и центра оборонного комплекса он начал трансформироваться в сложную, многопрофильную территорию с развивающимся частным сектором, гражданским обществом и новыми культурными формами.

В начале двадцать первого века Урал начал новый этап своего развития. После экономических потрясений девяностых годов началось постепенное восстановление промышленных мощностей, социальной сферы, регионального самоуправления. Урал вновь стал рассматриваться как стратегически важный промышленный и научный регион Российской Федерации.

В двухтысячные годы регион активно включился в федеральные программы модернизации и развития. Государственные инвестиции направлялись на поддержку оборонно-промышленного комплекса, развитие инфраструктуры, поддержку науки и образования. Были созданы федеральные и региональные целевые программы, позволившие модернизировать оборудование, внедрить новые технологии, повысить производительность.

Промышленность Урала продолжала опираться на традиционные отрасли – металлургию, машиностроение, химическую промышленность, энергетику. На территории Свердловской, Челябинской, Пермской областей и Башкортостана действовали десятки крупных предприятий – Уралмаш, Челябинский трубопрокатный завод, Пермские моторы, Магнитогорский металлургический комбинат и другие.

Развивались новые отрасли – информационные технологии, телекоммуникации, электронная промышленность, биотехнологии. Возникали технопарки, бизнес-инкубаторы, особые экономические зоны. Вузы Урала начали подготовку кадров по новым направлениям, активно сотрудничали с предприятиями, научными организациями, зарубежными партнёрами.

Города региона активно перестраивались. Шло благоустройство улиц, строительство современных жилых комплексов, торгово-развлекательных центров, спортивных сооружений. Развивалась транспортная инфраструктура: реконструировались вокзалы, аэропорты, автомагистрали. В Екатеринбурге начал формироваться современный деловой центр с высотными зданиями и бизнес-центрами.

Важное значение имело развитие жилищного строительства. Государственные и ипотечные программы позволили многим семьям улучшить жилищные условия. Появлялись новые жилые массивы, коттеджные посёлки, программы капитального ремонта жилья.

Сфера образования расширялась: в Екатеринбурге, Челябинске, Перми, Уфе и Ижевске действовали крупные университеты, академии, колледжи. Появлялись новые вузы, открывались филиалы федеральных университетов, внедрялись дистанционные формы обучения. Школьное образование также модернизировалось – вводились новые стандарты, цифровые технологии, профильные классы.

Медицина на Урале развивалась в направлении высоких технологий. Открывались центры сердечно-сосудистой хирургии, онкологии, репродуктивной медицины, травматологии. Появлялись клиники, использующие роботизированные системы, телемедицину, генетическую диагностику. Однако сохранялись проблемы доступности, кадрового дефицита, недостатка финансирования в малых городах.

Культура региона приобрела новые формы. Появились крупные культурные проекты – музеи современной истории, этнографические парки, международные фестивали. В городах стали проводиться выставки, театральные сезоны, гастроли, музыкальные и кинофестивали. Развивались народные промыслы, ремёсла, этнокультурные инициативы.

Активизировалась религиозная жизнь. Были восстановлены старинные храмы, построены новые мечети, молельные дома, православные монастыри. В крупных городах действовали духовные семинарии, исламские культурные центры, межрелигиозные советы.

Экология оставалась важной темой. Активно обсуждались вопросы утилизации отходов, загрязнения воздуха, восстановления водоёмов. В ряде городов начали внедряться системы раздельного сбора мусора, экологического мониторинга. Открывались экологические лаборатории, вузы ввели соответствующие программы обучения.

Социальные изменения касались всех сфер. На Урале формировался средний класс – предприниматели, инженеры, учителя, медики, работники сферы услуг. Возрастало имущественное расслоение, но росла и потребительская активность. Открывались кафе, спортивные клубы, торговые центры, появились фитнес- и wellness-услуги.

Местное самоуправление развивалось с переменным успехом. Одни муниципалитеты активно привлекали инвестиции, развивали программы благоустройства, другие страдали от нехватки средств и административных ограничений. В некоторых городах реализовывались программы «Комфортная городская среда», проводились открытые слушания, конкурсные инициативы.

В общественной жизни заметную роль начали играть волонтёрские и благотворительные движения. Появлялись инициативы по сохранению культурного наследия, помощи инвалидам, работе с молодёжью. Формировались активные сообщества, объединённые интересами – краеведческими, экологическими, научно-популярными.

Таким образом, Урал в начале двадцать первого века представляет собой динамично развивающийся регион с мощной промышленной, научной и культурной базой, активно осваивающий новые формы экономического, социального и общественного устройства.

Вторая декада двадцать первого века стала для Урала временем новых вызовов и возможностей. После восстановительного роста двухтысячных годов регион постепенно адаптировался к меняющимся экономическим, политическим и технологическим условиям. Урал сохранял статус индустриального и научного центра России, но всё чаще рассматривался также как платформа для внедрения инноваций, цифровизации и развития человеческого потенциала.

Крупнейшие города региона – Екатеринбург, Пермь, Челябинск, Уфа, Тюмень – продолжали трансформироваться. Развивались деловые кластеры, IT-парки, технополисы, многофункциональные центры. Екатеринбург укреплял позиции как третий столичный центр России. Здесь проводились международные выставки, форумы, спортивные соревнования. Город вошёл в число кандидатов на проведение выставки Экспо и стал местом масштабных урбанистических преобразований.

На промышленной карте Урала сохранялись флагманы тяжёлой промышленности – металлургические, оборонные и машиностроительные заводы. Однако всё большее значение приобретали предприятия, работающие в сфере высоких технологий: производство микроэлектроники, медицинского оборудования, приборостроения, программного обеспечения, новых материалов. Некоторые из них становились участниками национальных проектов, выходили на международный рынок.

Технические университеты, научные центры и крупные предприятия формировали новые формы взаимодействия – научно-производственные консорциумы, инновационные платформы, образовательные альянсы. Развивалась система подготовки специалистов для цифровой экономики, инженерных и биомедицинских направлений. В Екатеринбурге, Тюмени, Челябинске действовали филиалы крупных федеральных университетов и исследовательских центров.

Цифровизация охватывала все сферы: в систему образования внедрялись онлайн-курсы и цифровые платформы, в медицине – электронные карты и телемедицина, в городском управлении – электронные услуги, «умные» системы мониторинга. Развивались стартапы в сфере экологии, медицины, городской логистики, сельского хозяйства.

Транспортная инфраструктура Урала получила развитие. Введены в эксплуатацию новые автомобильные развязки, мосты, аэропорты, логистические центры. Железнодорожные перевозки модернизировались – строились логистические хабы, грузовые терминалы, улучшалось сообщение с Сибирью, Поволжьем, Казахстаном. Продолжалось развитие международного аэропорта «Кольцово» в Екатеринбурге.

Большое внимание уделялось вопросам устойчивого развития и экологии. В регионах запускались программы по сокращению выбросов вредных веществ, очистке сточных вод, внедрению энергоэффективных технологий. Развивался «зелёный» бизнес, создавались экологические технопарки, перерабатывающие предприятия. Молодёжные движения поднимали темы сохранения природы, устойчивого образа жизни, переработки отходов.

Сельское хозяйство Урала также демонстрировало устойчивый рост. Внедрялись цифровые системы управления агробизнесом, роботизация, точное земледелие. Развивались молочные фермы, тепличные хозяйства, перерабатывающие предприятия. Увеличивались экспортные поставки продукции – масла, зерна, мяса, молока.

Социальная политика регионов сосредотачивалась на поддержке семей, пожилых, людей с ограниченными возможностями. Внедрялись программы догазификации, капитального ремонта, поддержки молодых специалистов. В образовательной среде акцент делался на профориентацию, раннюю профподготовку, волонтёрство и проектную деятельность.

Культурная жизнь региона приобрела новые форматы. Наряду с традиционными театрами, музеями и филармониями развивались арт-резиденции, креативные кластеры, урбан-фестивали. Молодёжные инициативы способствовали развитию уличной культуры, стрит-арта, локальных исторических проектов. Восстанавливались памятники архитектуры, создавались цифровые музеи, аудиогиды, виртуальные туры.

Межнациональные отношения оставались устойчивыми. Урал, как и прежде, был регионом многонациональным: здесь проживали русские, татары, башкиры, коми, удмурты, чуваши, немцы и представители других народов. Развивались культурные центры, фестивали, образовательные программы, направленные на сохранение и популяризацию традиций, языков, обычаев.

В сфере религии наблюдалось устойчивое возрождение. Продолжалось строительство храмов, мечетей, часовен. Религиозные организации участвовали в благотворительных инициативах, общественных проектах, диалоге с государством и обществом.

Таким образом, современный Урал – это регион с богатым историческим наследием и активным устремлением в будущее. Он остаётся индустриальным сердцем страны, опирающимся на науку, образование, культуру и разнообразие человеческих ресурсов. Урал демонстрирует способность к адаптации, сохранению своих традиций и при этом уверенно движется в направлении цифровой, экологически ориентированной и гуманной модели развития.

Сегодня Урал стоит перед задачами стратегического развития, требующими сбалансированного подхода к сохранению промышленной мощи, переходу к цифровой экономике, улучшению качества жизни и экологической устойчивости. Перспективы региона рассматриваются в рамках национальных и региональных программ развития до двадцать тридцатого года и далее.

Одним из приоритетов остаётся укрепление промышленного потенциала. Поддержка металлургии, машиностроения, авиастроения, химической промышленности и энергетики будет осуществляться через технологическую модернизацию, внедрение систем автоматизации и бережливого производства. Особое внимание уделяется проектам импортозамещения, созданию независимых технологических цепочек, развитию внутренних логистических связей.

Развиваются цифровые технологии: регион активно участвует в реализации программ «Цифровая экономика», «Умный город», внедряет практики электронного документооборота, дистанционного образования, медицинского мониторинга. Создаются платформы для взаимодействия бизнеса, государства и граждан в цифровой среде.

Наука и инновации рассматриваются как основа устойчивого развития Урала. Региональные университеты, научные центры, технопарки и предприятия объединяются в консорциумы, реализуют мегапроекты по новым материалам, IT, медицине, энергетике. Увеличивается финансирование прикладных исследований, расширяется взаимодействие с бизнесом, создаются условия для внедрения разработок в производство.

Большое внимание уделяется демографической политике. Программы поддержки семей с детьми, доступного жилья, переобучения, медицинской помощи направлены на сохранение и увеличение населения, особенно в малых городах и сельской местности. Урал испытывает естественное и миграционное сокращение населения, и сдерживание этого тренда становится одной из ключевых задач.

Туризм, креативные индустрии и культурное наследие рассматриваются как новые драйверы роста. Урал развивает инфраструктуру для внутреннего и въездного туризма, создаёт маршруты по историческим и природным памятникам, поддерживает этническую и событийную культуру. Фестивали, музеи, гастрономические туры и этнографические программы становятся частью имиджа региона.

Развиваются зелёные технологии и программы устойчивого развития. Внедряются меры по снижению выбросов в атмосферу, модернизации очистных сооружений, восстановлению лесных массивов. Поддерживаются экологически ориентированные стартапы, проекты переработки отходов, энергоэффективного строительства.

Урал позиционирует себя как регион-компетенция – территорию, способную производить не только товары, но и знания, технологии, управленческие и образовательные модели. Это требует подготовки нового поколения специалистов, обладающих не только техническими, но и гуманитарными компетенциями, способными работать в команде, адаптироваться к быстро меняющимся условиям, решать сложные междисциплинарные задачи.

Формируется образ Урала как евразийского моста – территории, соединяющей Европейскую и Азиатскую часть России, имеющей выход на международные транспортные коридоры, способной стать логистическим, производственным и гуманитарным центром между Востоком и Западом.

Таким образом, будущее Урала связано с сочетанием сохранения исторически сложившихся функций – индустриальной, транспортной, культурной – и освоением новых направлений, таких как цифровая трансформация, зелёная экономика, человеческий капитал. Регион входит в XXI век как территория, объединяющая силу традиций и открытость новому.

История заселения и освоения Урала – это история огромного труда, преодоления, созидания и взаимодействия множества народов. На протяжении столетий эта территория формировалась под воздействием разных политических, экономических и культурных процессов, становясь сначала пограничной зоной, затем промышленной опорой государства и, в итоге, одним из ключевых регионов Российской Федерации.

Заселение Урала шло волнами – от первых следов человека в каменном веке до массовых переселений в эпоху колонизации, индустриализации и современных миграций. Каждый период имел свои особенности: во времена феодализма – освоение земель русскими крестьянами и торговцами, в Петровскую эпоху – развитие горнозаводской промышленности, в советские годы – масштабная индустриализация, а в постсоветский период – экономическая и социальная перестройка.

Одним из главных факторов развития региона была его природная и ресурсная база. Богатства недр – металл, уголь, соль, нефть, газ, редкоземельные элементы – определяли хозяйственную специализацию Урала. На их основе развивались металлургия, машиностроение, химия, энергетика, наука и образование.

Но не менее важным было человеческое измерение. Урал заселялся людьми из разных регионов России и соседних государств, носителями разных языков, верований, традиций. Взаимодействие русских, коми, башкир, татар, удмуртов, мордвы, чувашей и других народов формировало уникальную уральскую культуру – многослойную, многонациональную, поликонфессиональную.

Процесс освоения сопровождался как позитивными изменениями – развитием городов, науки, образования, культуры, так и тяжёлыми испытаниями – насильственной коллективизацией, репрессиями, экологическими последствиями индустриализации. Однако регион всегда демонстрировал способность к выживанию и обновлению, находя в себе ресурсы для развития даже в самые трудные периоды.

История Урала – это также история труда. Труд рабочих на заводах, крестьян на земле, инженеров и учёных, педагогов и врачей, строителей и солдат. Этот труд создавал не только материальные ценности, но и культуру, уклад жизни, образы и символы, передаваемые из поколения в поколение.

К настоящему времени Урал стал сложной, многопрофильной территорией, где сочетаются тяжёлая промышленность и высокие технологии, традиционное сельское хозяйство и цифровое производство, народные промыслы и современное искусство, национальные традиции и глобальные тренды.

Изучение истории заселения и освоения Урала важно не только для понимания прошлого, но и для осмысления будущего. Оно позволяет увидеть закономерности развития, роль человеческого фактора, важность баланса между природой и производством, культурой и технологией, центром и регионом.

Урал – это не просто географическая территория. Это – пространство труда и памяти, конфликтов и достижений, корней и перспектив. Его история продолжается – в каждом новом доме, в каждой новой школе, в каждом новом поколении.