22.05.2025 09:00
В старинных сёлах Усинска и Кожве клопов и сорняки прогоняли не только метлой и мотыгой, но и заговорами с кочергой в руках. Сельчане собирались всем миром, чтобы с помощью напевов и ритуалов отправить "нечисть" в другой мир. Эти обряды, полные театральности и веры, до сих пор живут в рассказах стариков.
В 1960 году фольклористы приехали в село Мутный Материк и неожиданно записали то, чего никто не ждал: «забытый фольклорный жанр», сохранившийся только в памяти нескольких воплениц. Это были песни-плачи, звучащие в обрядах изгнания, не похожие на известные жанры. Позже нашли ещё пятнадцать таких текстов – и каждый звучал как прощание с живым существом. Исполнительницы иногда даже прикрывали лицо, когда начинали плакать — будто совершали нечто очень личное и священное.
Почему клопы и репейник были бедой
Не случайно народ вкладывал в ритуал столько усилий. Клопы были постоянной напастью, кровопийцами, от которых трудно избавиться. А репейник – колючий, упорный сорняк, цепкий, неубиваемый. В коми и русской традиции его называли «волчец», «чертополох» – всё это говорило об одном: нечто чужое, опасное, злое.
Как прощались с репейником
Репейник просто так не выбрасывали. С ним устраивали целый обряд. Сначала его вырывали с поля, связывали “в три по девять” – сакральное число. Потом начиналось самое главное.
В одном из сёл женщины тащили репейник к реке, но не шли прямо, а пятясь задом наперёд. Чтобы он не вернулся. А другие женщины хлестали его вицей – гибкой прутовой плетью. Так изгнаннику придавали ускорение.
В другом селе вырывали самый большой репейник – и высаживали его прямо на дороге. Пусть знает своё место. А бывало, в тёмное время суток вырубали его обгорелой кочергой – будто не просто сорняк изгоняли, а злого духа.
При «выносе репейника» с поля по направлению к реке плакальщицы двигались, пятясь назад. Учёные в этом увидел параллели с похоронными обычаями соседей коми — ненцев, которые с целью запутать следы и защитить себя от вредоносной силы умершего двигаются задом наперёд.
Обряды чаще всего проводили на Ильин день или в его канун — особое время очищения.
Как провожали клопов
С клопами церемонились не меньше. Их собирали в тряпочку, прятали в спичечный коробок, лапоть или калошу, привязывали к палке или кочерге. Так готовили "гробик" для маленького врага. А дальше — путь в другой мир.
Кто-то отдавал клопов проезжему нищему, чтобы унёс подальше. Кто-то тащил коробок по земле до перекрёстка трёх дорог, вычерчивал там магический круг и оставлял его внутри. Всё было по-серьёзному – как в похоронном обряде. Сам круг играл роль границы между мирами – и его нарушать было нельзя.
Очень живо этот обряд вспоминали в деревне Кожва, где он ещё сохранялся в XX веке. Вот как описала его жительница в 1991 году: «Старик кочергу возьмёт да на кочергу сядет, как будто бы на лошади. А сзади толпа собралась, да как они плачут, как будто поплакивают они…»
«Пойдёт по деревням, плачет со слезами: “Прощай, Клоп Клопович, прощай, Клоп Клопотовна…”» Это происходило на Иванов день, шестого июля — в этот день клопов и хоронили.
Что пели в этих обрядах
Пели… нет, плакали. Так и говорили: «не песня, а плач». Причитали, как на свадьбе или на похоронах. Только не невесте и не покойнику – репейнику и клопу. Причём тексты не заучивались заранее — их складывали по ходу обряда, как душа подскажет. Это была живая речь, рождённая в моменте.
Обращались к вредителям ласково, с уважением, по имени и отчеству: Клоп Клопович или Лудик Лудикович. В песнях-плачах говорили: Шондібанöй дай лудікöй,
Чöскыд вирес юысей дай… («Солнцеликий мой клоп, пьющий вкусную кровь…»)
Добавляли: «Очень же тебя мне жаль», «Когда же я тебя потом увижу», «Положу тебя в землю… чтоб не вернулся…»
Женщины просили прощения и у клопа, и у всей его родни — братьев, сестёр и всей семьи. В некоторых деревнях было строго: во время обряда нельзя смеяться — чтобы не ослабить силу плача.
Исполнительницы высказывали горе по поводу расставания посредством использования обращенных к клопу и репейнику риторических вопросов типа: как я буду дальше жить, кто же меня будет рано будить, когда же мы еще увидимся и т. д. Встречаются и высказывания, передающие жалость и сострадание по поводу будущности клопа, например, его смерти от холода и голода после «вынужденного» расставания. Нередко у клопа и репейника, их «братьев, сестер и всей их родни» исполнители просили прощения.
Почему это был именно плач
Коми женщины не называли это ни шуткой, ни игрой. Наоборот – считалось, что если не поплачешь, не подействует. Народ верил: «Если плачем унесёшь – репейник больше не вырастет», «У клопа нет сердца – без плача не умрёт».
Плакали не потому, что грустно, а потому что иначе не сработает. Это была не декламация, а действие – настоящее, обрядовое, магическое. Плач был священной формой обращения, такой же важной, как круг на перекрёстке или число «три по девять».
Сегодня эти обряды — почти забыты. Но когда-то они были живой силой. Коми женщины пели — и исчезали клопы, причитали — и уходил репейник. Это был обряд очищения, обряд наведения порядка в мире. В каждом напеве — не просто слёзы, но народная мудрость. В каждом «Прощай, Клоп Клопович…» — и шутка, и печаль, и заклинание.
А за всеми этими словами – древнее чувство меры, благодарности и силы человеческого голоса. Даже вредителя наши предки провожали со словом, с уважением и со слезой.
Источник: Мишарина Г.А. «Забытый фольклорный жанр» и обряды изгнания у коми // Институт философии, истории, культуры и искусств Хельсинкского университета.
Присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу.
Присоединяйтесь к нашей группе в ВК.
Материалы из рубрики "Сельская жизнь" читайте здесь.
ДРУГИЕ НОВОСТИ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ
Комментарии
Комментариев пока нет
Создание сайтов