04.08.2026 00:00
Историю старого Усинского края принято связывать прежде всего с рыболовством, охотой и оленеводством. Реки были полны рыбы, леса – зверя и птицы, тундра давала пастбища для оленьих стад. На этом фоне земледелие могло показаться почти бессмысленным занятием. Слишком коротким было лето, слишком близкими – заморозки, слишком тяжёлой – расчистка земли. И всё же жители Приусья и Припечорья пахали, сеяли ячмень и рожь, выращивали картофель, репу и редьку. Иногда урожай погибал, иногда не успевал созреть, но в удачные годы северная земля щедро вознаграждала крестьян за труд.
Хлебопашество без расчёта на продажу
Земледелие в Приусье не было доходным промыслом. Практически всё, что удавалось вырастить, оставалось в хозяйстве. Зерно и овощи шли на семейный стол, часть урожая использовали как корм для скота.
Главной зерновой культурой был ячмень. Он переносил холод лучше других хлебов и успевал вызревать за короткое северное лето. Рожь тоже выращивали, но гораздо реже. Несколько неурожайных лет могли надолго отбить у крестьян желание рисковать.
Российский ботаник Александр Шренк, побывавший в Печорском крае в 1837 году, писал, что прежде в Усть-Усе сеяли и рожь, и ячмень. Рожь порой давала хорошие урожаи, однако несколько неудачных сезонов подряд заставили жителей почти полностью перейти на более надёжный ячмень.
Шренк фактически пытался определить северную границу хлебопашества. В расположенном немного севернее Усть-Усы Кирвенском Материке ячмень регулярно замерзал, тогда как в Усть-Усе и Праскане он ещё вызревал. Рожь успешнее росла южнее – ближе к Усть-Лыже и Ижме.
Покупной хлеб при этом оставался жизненной необходимостью. Муку и зерно доставляли из Пермской губернии, южных районов Коми края, Ижмы и Усть-Цильмы. В деревнях ждали приезда чердынских и ижемских купцов, потому что собственного урожая для полного обеспечения семей не хватало.
Поле начиналось с топора
Прежде чем бросить в землю зерно, крестьянину требовалось создать само поле. Естественных открытых участков, пригодных для обработки, было мало. Будущие пашни расчищали от берёзовой и еловой поросли.
Мелкий кустарник вырывали руками. Более крупные деревья рубили, а затем корчевали. Корни иногда оставляли в земле на три-пять лет, а порой и на десятилетие, ожидая, пока они подгниют. После этого корневища вытаскивали, складывали в кучи и сжигали.
Расчистка участка площадью сто квадратных саженей требовала от 14 до 24 рабочих дней – в зависимости от густоты леса. И это было только начало. Землю необходимо было удобрить, вспахать и засеять.
Печорский плуг отличался от обычного русского: он поднимал землю только с одной, правой стороны. Борону делали из еловых сучьев, обращённых концами к пашне. Использовали и соху.
Не менее важным земледельческим «орудием» был домашний скот. Без коров, лошадей и овец не было навоза, а без удобрения холодная земля давала слабый урожай. Навоз зимой складывали возле хлева, затем собирали в большую кучу и оставляли перегнивать. На пашню его вывозили перед снегопадами или весной после схода снега.
В Новикбоже на один пуд посеянного ячменя могли внести до 30 возов навоза. Иногда удобрения оказывалось так много, что тяжёлый хлеб полегал.
«Северные заметки» – Север, который хочется узнавать!
История, этнография, природа, люди, легенды и загадки северных земель. Для тех, кто интересуется Коми краем, Усинском, Припечорьем и культурой финно-угорских народов. Загляните в «Северные заметки» и откройте для себя удивительный мир Севера!
Ячмень – пища и корм
В Усть-Усе пашни начинались почти сразу за деревней, на правом берегу реки. Сеяли здесь преимущественно ячмень. Его ели сами и давали домашнему скоту. Небольшие участки занимал картофель.
В Колве к полевым работам относились по-разному. Крупные оленеводы, проводившие значительную часть года в тундре, считали посевное хозяйство делом второстепенным. Исследователь Николай Мамадышский записал характерную фразу: «Бабы у нас сеют, а мы – в тундре».
Но даже при таком отношении земледелие нельзя назвать незначительным. В 1909 году ячмень выращивали 42 из 50 обследованных колвинских хозяйств. Вместе они высевали около 200 пудов зерна.
В Новикбоже в начале XX века имелось 17,5 десятины пашни. Основной культурой также был ячмень. Его урожайность колебалась от «сам-6» до «сам-10». Это означало, что с каждого посеянного пуда получали от шести до десяти пудов зерна.
Помешать урожаю могли летние и осенние заморозки, а также затяжные дожди. Однако даже в случае неудачи новикбожцы не оставались без дохода: зимой потери восполняли извозом, рыболовством и охотой.
Картофель, которому сначала не доверяли
Сегодня трудно представить северный огород без картофеля. Но в первой половине XIX века жители Печоры относились к нему настороженно.
Путешественник Василий Латкин, покидая Усть-Усу в 1841 году, советовал крестьянам активнее заниматься хлебопашеством и выращивать картофель. Однако местные жители сомневались в его питательности и не верили, что он способен хотя бы частично заменить хлеб.
Постепенно картофель всё же вошёл в крестьянский быт. Особенно интересный способ его выращивания существовал в Усть-Лыже. В каждую лунку при посадке клубней насыпали немного золы. Через несколько дней после начала цветения ботву скашивали и убирали с участка.
По воспоминаниям старожилов, в удачные годы картофелины вырастали настолько крупными, что одиннадцать штук заполняли десятилитровое ведро.
Огороды усть-лыжинцев занимали обычно 25–30 квадратных саженей. Помимо картофеля, на них выращивали редьку. Пашни засевали ячменём, отдельные небольшие участки – рожью. Картофель использовали не только в пищу, но и для подкорма скота.
В Новикбоже огороды были примерно у десятка хозяйств. На посадку каждое из них расходовало от двух до пяти пудов картофеля. Большинство дворов огородов ещё не имело.
В Праскане картофеля выращивали совсем немного – не более одного-двух пудов на двор. Из зерновых сеяли только ячмень, а хлеб покупали у приезжих торговцев.
Огород священника как опытная станция
Одним из самых увлечённых огородников был священник Василий Невский из Колвы. В течение пяти лет он проводил опыты и, по словам современников, был предан своему огороду всей душой.
Картофель у него давал урожай до «сам-10». Гораздо сложнее было с другими культурами. Лук из семян приходилось выращивать два года. В первый сезон луковицы получались размером от булавочной головки до боба, во второй могли дорасти до грецкого ореха.
Капуста часто вообще не завязывала кочанов. Удавалось получить примерно одну полноценную головку из двадцати растений. Морковь вырастала тонкой, редька – мелкой.
Проблемой были не только холод и короткое лето. Большой урон огородам наносили вредители, которых крестьяне называли просто «червём». Репа и редька могли расти прекрасно, но личинки уничтожали значительную часть урожая. Агрономических знаний и средств защиты растений у населения почти не было.
Некоторые крестьяне после нескольких неудачных попыток вовсе отказывались от огородов. Причиной была не лень, а невозможность сохранить выращенное.
Когда одна ложка семян давала десять ушатов репы
Особенно подробные сведения сохранились о маленькой деревне Сынянырд. В начале XX века здесь было всего два двора, однако жители уже несколько лет успешно сеяли ячмень.
В 1907 году они посеяли два пуда и собрали 15 пудов зерна. В следующем сезоне из двух с половиной пудов получили десять. Ячмень высевали в мае, а жали уже 10–15 августа. По словам жителей, за пять лет он всегда успевал дозреть, писал Николай Мамадышский.
Картофеля высаживали около трёх пудов, урожай составлял «сам-7» или «сам-8».
Репа и редька росли ещё лучше, если их не уничтожал тот самый «червь». В один особенно удачный год из одной ложки семян репы собрали десять ушатов корнеплодов. Редьки вырастали весом до пяти фунтов – более двух килограммов.
В Макарихе ячмень сеяли только два хозяина. Один из них получил из полутора пудов зерна 12 пудов урожая. Картофель обычно давал «сам-6» или «сам-10», а однажды с одного посаженного пуда собрали 18.
Эти цифры показывают: северная земля не всегда была бесплодной. Главная проблема заключалась не столько в её качестве, сколько в непредсказуемости погоды.
Урожаи, поражавшие губернатора
Летом 1911 года Усть-Усу посетил архангельский губернатор Сергей Бибиков. Позже он писал, что Усть-Усинская волость отличалась зажиточностью, основанной не только на промыслах, но и на земледелии и скотоводстве.
Урожаи ячменя, по его наблюдениям, доходили до «сам-10» и «сам-12», ржи – до «сам-15» и даже «сам-20». Губернатор отмечал высокий рост хлебов и прекрасный колос. Главной угрозой оставались ранние морозы: богатый урожай мог сформироваться, но не успеть окончательно вызреть.
Подобные успехи соседствовали с полными неудачами. Именно поэтому земледелие так и не стало главным источником дохода жителей Приусья. Рыболовство, охота, извоз и скотоводство давали более надёжный заработок.
Но северное поле имело другое значение. Оно обеспечивало семью картофелем и овощами, давало ячмень для еды и скота, уменьшало зависимость от привозного хлеба. А главное – пашня и огород окончательно привязывали человека к месту.
Чтобы получить урожай, требовалось годами расчищать лес, ждать, пока сгниют корни, возить навоз, выбирать защищённый от ветра склон и надеяться, что морозы придут хотя бы на несколько дней позже. Земледелие в Приусье было не борьбой за прибыль. Это была ещё одна форма освоения Севера – упорная, рискованная и требующая той самой «железной закалки», которой современники наделяли усинского поселенца.
Надежда Машкова
Купить книгу "Усинск: от рассвета до расцвета"
Присоединяйтесь к нашему Telegram-каналу.
Присоединяйтесь к нашей группе в ВК.
Материалы из истории Усинска и района читайте здесь.
ДРУГИЕ НОВОСТИ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ
Комментарии
Комментариев пока нет
Создание сайтов